Решительность

Фриск снова погружается во тьму. Чара с застывшей улыбкой говорит заготовленные фразы, предназначенные игроку, давно оставившему их. Вещает об извращённой сентиментальности, заставляющей воссоздавать и вновь уничтожать мир, хотя они оба знают, что никакой извращенности нет. Есть только желание жить. Чара хмыкает. - Я больше не могу понять эти чувства. Несмотря на это, я чувствую обязательство предложить. Если ты решишь создать этот мир ещё раз. Другой путь будет предпочтительнее. Теперь, партнёр. Давай отправим этот мир обратно в бездну. Перед глазами появляется кнопка [Стереть] Фриск жмёт, не задумываясь. *** В глаза ударяет яркий пучок света с поверхности, такой желанной, но недостижимой. Не только для монстров, но и для двух потерянных детей. Взгляд опускается на могилу, щедро окроплённую золотыми цветами. Голова пульсирует от лёгкой боли. Нет ни единой мысли. Фриск рассматривает соцветия ровно до тех пор, пока не чувствует, как его тянут за руку, молчаливо спрашивая, стоит ли забрать контроль. Ответом становятся шаги: Фриск начинает долгий путь. Сейчас, когда игрок ушёл, возможность вести распределена между ними. Тяжело управляться с чужим телом, если твоё давно съели черви. Но когда Фриск не хватает стремления жить, за дело берётся Чара. Так было на нейтральных концовках, так было в их единственное прохождение геноцида. Первый упавший человек находил этот путь удобным: зачем зависеть от чужого настроения и лишний раз рисковать, если можно стать сильным и сделать всё самому? «В прошлой жизни я совершила ошибку, но в этой всё будет иначе, теперь я у руля», - так раньше думала Чара. А потом настал путь бездушного пацифиста. Фриск каждый раз выбирает этот рут и по возможности доводит до конца, но всё, что ждёт в итоге - запрограммированная сцена и откат к началу или пустота. Ни счастливого финала на поверхности, которого так жаждал Фриск, ни уничтожения человечества - цели обеих жизней Чары. Сейчас для первого ребёнка геноцид не более привычки, судорожной попытки контролировать хоть что-то. В конце концов, даже нарушения правил игры - часть сценария, за грани которого она не может ступить и шагу, равно как и Фриск. Они оба в ловушке. *** Последнее упавшее дитя, действительно, любит пацифистский маршрут. Одной из причин является это прекрасное место, дом Ториэль. Он, как и сама хозяйка, обволакивает теплом и заботой, заставляет желать остаться здесь навечно: учиться, гулять по руинам, решать головоломки, готовить улиточный пирог и день ото дня скрашивать одиночество той, кого Фриск готов назвать мамой. Так горько-сладко каждый раз. Ощущение распространяющегося по голове тепла выводит из вечного круговорота мыслей. Крохи надежды увидеть маму, пытающуюся разбудить слишком долго спящее дитя, заставляют Фриска приоткрыть глаза. Но никто не пришёл. Фриск не видит - чувствует, как Чара прижимает его голову к себе. Теплота прикосновений пробегается лёгкой щекоткой, словно бы её источник трясётся. Чужие эмоции скребутся о стенку черепа. Ребёнок старается отыскать хоть каплю надежды и с запозданием понимает. Его не пытаются заставить встать. Не вселяются в тело, чтобы притащить к ближайшей точке сохранения, где игра накачает протагониста пустой решительностью. Как и не забирают контроль, просто чтобы довести путь до конца, хотя и знают, что не встретят сопротивления. «Сдалась?» Фриск смеётся и продолжает смеяться. Это ТАК смешно, что он не может остановиться. Слёзы текут с его лица. Что? Он этого не делал? *** Спустя час Фриск заставляет себя подняться, чтобы улечься вновь и попробовать уснуть. Просыпаться не хочется.