Путь жрицы

Прошло целых десять дней со времени, когда я впервые открыла глаза. И, хотя мама и настаивала на том, что мне надо беречься, я уже стремилась на улицу, к солнцу, к моему любимому коню, к оставшимся волчатам. Я бы с радостью присоединилась к моим сестрам, ежедневно сбегавшим к морю, но любое упоминание об этом приводило маму в ужас. - Прекрати бегать с ними, дикарка! Села бы, поучилась! – кричала мне Егди, глядя, как я играю с подросшими волчатами, найденными мальчиками в ущелье. - Все выучила! – ответила я ей, смеясь. - Так уж все? Не надоело быть отстающей? Я остановилась. Егди задела меня за живое: да, я отставала. Не смотря на все мои старания – я была хуже других. Я определяла болезнь лишь по внешним признакам, я не могла распознать стоящего за дверью человека, а когда мне пришлось с завязанными глазами искать людей на поле – я ориентировалась лишь на звук. - Молчи, чужестранка! Благодари богов за то, что тебя приняли тут! – выкрикнула я, пытаясь скрыть свои чувства. - Ты, найденыш, будешь указывать мне? Я хотя бы знаю, откуда я родом, - резко ответила старуха. - Ненавижу тебя! – выкрикнула я, выбегая за территорию храма, хотя мама строго запретила мне это. Но оставаться с Егди было выше моих сил. Что позволяет себе эта горянка? Как она говорит со мной, рожденной в Эгриси. Пусть я и не знаю своих родных, но я дома: это моя земля, мой берег. Мои предки не одно поколение жили здесь. И пусть я не столь круглолица, как жители ближайших городов, пусть я чуть выше ростом и моя грудь не столь развита, но мои глаза того же зеленого оттенка, а вовсе не карие, как у Егди. Я дома, а она – чужая. Чужая! Я опустилась на берег скрытого в камышах озера, и, быстро разувшись, протянула ноги к воде, так, что при малейшем дуновении ветра волны касались моих стоп. Это немного успокоит меня. Стоит ли сказать маме? Пожалуй нет: достаточно того, что она принимает меня, как родную. Она пытается любить меня так же сильно, как и детей, рожденных ею. Спасибо за это. - Кто я? – прошептала я, глядя в небеса. Хотя и прекрасно знала: ответа я не дождусь. - Должно быть – очень красивая девушка, - я вздрогнула, услышав знакомый голос. - Уходи! – коротко произнесла я, но собеседник и не подумал сделать этого. Он присел рядом со мной, и, не терпя возражений, обнял за плечи: - Ты зря пришел, Нури, - прошептала я, пряча лицо в ладони. – Оставь меня. - Я пришел к тебе, - ответил юноша, убирая руки от моего лица. Нури был старше меня на целых пять лет, а это почти в два раза. В этом возрасте ему стоило уже подумать о женитьбе, но, по странному стечению обстоятельств, он решил выбрать именно меня. Он был не плохим мужчиной, к тому же – искусно владеющим как мечом, так и молотом кузнеца. Другое смущало меня: в то время, как я от рождения принадлежала Гекате, его, как и всех его братьев отдали Аресу. В старые времена союзы жреца и жрицы даже приветствовались, но теперь, когда чуть ли не каждую луну приходится собирать совет для решения споров между храмами, эта идея казалась опрометчивой. Впрочем, смогу ли я стать жрицей? Этот вопрос волновал меня уже пол года, с тех пор, как я впервые увидела кровь на своей одежде. Если раньше я надеялась, что дар проявит себя, то теперь… - Такая красавица не должна грустить, - прошептал Нури, целуя меня. Я попыталась было оттолкнуть его, но мое тело поддалось его напору: быть может, это моя судьба? Отказаться служить, стать его женой, матерью его детей? - Нет, - прошептала я, почувствовав, что его прикосновения утратили первоначальную нежность. – Сейчас день. И я еще не готова… - Долго ли ты собралась томить меня, моя волчица? – спросил он, резко отпустив меня. – Знаешь ли, в отношениях мужчины и женщины должно быть еще кое что, кроме разговоров под луной. Я кивнула: да, я давно все понимала. Но как быть с тем, что я была не готова принять его ласки? Ведь мне всего двенадцать. Я просто созрела чуть раньше остальных. Домой я пришла ближе к вечеру, за что, к радости Имеды, тут же была наказана мамой. - Молчи, малявка! – огрызнулась я. Рожденная раньше положенного Имеда была всего на три года младше меня, и я считала, что имею перед ней преимущество. С братом же у нас была небольшая разница: чуть меньше года. - Я малявка? А ты… а ты вообще никто тут! – выкрикнула Имеда. Я могла понять ее: все эти дни мама уделяла мне слишком много внимания. И если Каим мог спокойно пережить это, то девочкам было не просто. - Чужая, чужая! – подхватила маленькая Цира с молчаливой поддержки сестры. Я беспомощно опустилась на пол: я слышу это слишком часто. От служанки Егди, от сестер, от простых горожан. Только жрицы, казалось, забыли о моем происхождении, и то не то от жалости ко мне, не то из уважения к маме. - Молчать! – вмешалась услышавшая нашу перебранку мама. – Имеда, разве ты не помнишь, что Геката так же была сиротой? - Ну, это – совсем другой случай, - сморщила покрытый веснушками нос Имеда. Почему именно мы, мама? Она противная. - Я запрещаю тебе оскорблять сестру! – мама набросилась на Имеду, и в тот момент я выскользнула за дверь. После я и сама не могла объяснить себе, как оказалась возле храма Ареса, древнего деревянного строения, от времени покосившегося и отчасти ушедшего под землю. Наш храм, в отличии от этого, был совсем новым: незадолго до моего рождения горцы подожгли часть города, сгорел и храм. А на пепелище, как известно, еще сорок лет ничего не строят. Была в этом здании своя атмосфера: множество поколений учились здесь, множество отцов привели сюда своих сыновей, множество юношей, достигнув совершеннолетия, преклонили здесь колено в знак верности своему богу. Я окликнула мальчишек лет десяти, устроивших что-то среднее между игрой и тренировкой боя на мечах: - Мальчики, позовите Нури, - тихо попросила я. Один из них тут же бросился исполнять мою просьбу, не столько для меня, сколько для того, чтобы выслужиться перед «старшим братом». Остальные же с интересом рассматривали меня. - Ты невеста нашего брата? – неожиданно спросил один из них. Я лишь пожала плечами: кто знает? Быть может, сегодня все решится. Нури вышел ко мне, как был, в ритуальном одеянии и с кинжалом на поясе. Мне вдруг показалось, что передо мной самый сильный, самый умный, самый совершенный мужчина в мире. И, конечно, я не достойна такого, как он. В этот момент я была рада тому, что одета как простолюдинка: незачем подчеркивать наш союз. - Пройдемся? – прошептала я. Нури вышел ко мне и галантно подал мне руку. Сзади я услышала приглушенное хихиканье его братьев. В тот момент мне было совершенно все равно, что они думают обо всем этом. Мы вновь остановились у одного из заросших камышом и бамбуком озер, и Нури вновь обнял меня за плечи: - Рассказывай, волчишка. - Я чужая здесь, - прошептала я, подбирая слова. Нури, конечно, знал о том, что я – всего лишь найденыш. А как еще объяснить нашу столь малую разницу с Каимом? - Кто в этот раз? – спросил Нури, целуя меня в висок. - Имеда. Она жалеет о том, что я – их сестра, - я повернулась к Нури, и, на одном дыхании, произнесла. – Что, если я отрекусь? Тогда ты женишься на мне? - Непременно, - Нури не дал мне продолжить, закрыв рот горячим поцелуем. – Мы поженимся, и у нас будет множество детей. Верь мне, Кама, - шептал он, в то время, как его руки уверенно расстегивали застежки на моей одежде. - Нури… Я хотела оттолкнуть его, но он одной рукой удержал мои руки за запястья, заведя их мне за голову. Другая его рука уже скользнула к моей обнаженной груди. - Еще не развиты… в этом есть своя прелесть, - шептал он, сжимая мою грудь. - Я закричу, - пригрозила я, отлично понимая, что не решусь на это. Да и кто услышит меня: слишком уж мы далеко ушли. – Пожалуйста, не надо, - шептала я, не позволяя ему поцеловать себя. - Тише. Расслабься. Так должно быть, - ответил он, толкнув меня на землю и прижав своим телом. – Вот так. Не бойся. Я приглушенно вскрикнула, уже не от страха, а от боли внизу живота. Нури зажал мне рот рукой. На моих глазах выступили слезы. Бессмысленно. Все уже свершилось. - Тссс, тише, - прошептал Нури. – Я не стану причинять тебе зла. «Уже причиняешь» - подумала я, почти задыхаясь под тяжестью его тела. Мне все еще было больно. Настолько, что я попыталась оттолкнуть его, сбросить с себя, что, впрочем, мало получилось. Теперь он прижал меня, не давая пошевелить даже руками. Его движения, поначалу плавные, становились резче и чаще. Чтобы скрыть мой крик, он снова и снова целовал меня, но куда грубее, чем раньше, так, что даже этим причинял боль. - Больно, - прошептала я. – Не надо… больно… - Тише, - еще движение. И еще. Я вскрикнула от боли, так, что даже его поцелуй не закрыл мне рот. В тот же миг Нури упал на меня, всем телом прижав к земле. – Я люблю тебя, Кама, - прошептал он, целуя меня, теперь уже нежно. Я оттолкнула его и села. Не знаю, где было больнее: внизу живота горело огнем, в то время, как в сердце, кажется, вонзили ледяной меч. Нури. Он предал меня. Предал в тот момент,когда мне так нужна была его защита. - Я была не готова, - прошептала я. - Я должен быть уверен, что ты будешь моей, - ответил он. – Завтра я уеду, а когда вернусь – поговорю с твоей матерью. Одна-две луны, не больше. Слышишь, Кама? Я скоро вернусь. Но я не слышала его. Я сидела, почти не стесняясь своей наготы, поджав колени к груди и спрятав в них лицо. Дрожа, не то от страха, не то от холода. В тот миг я поняла, что ничего уже не получится вернуть. Моя душа, моя жизнь, все, во что я верила, разбилось на мелкие осколки. Почему он поступил так? Почему смог? Да любая из нас легко оттолкнула бы его. Любая, но не я. Мама не должна узнать. И никто другой не должен. Никогда. Даже если для этого мне придется отказаться от замужества, и, подобно Егди, навсегда остаться старой девой. Именно так. - Уходи, - прошептала я, надевая платье. – Я не хочу видеть тебя. - Подумай лучше, волчишка, - ответил он, потрепав меня по голове. – Теперь на тебе моя печать. Знаешь ли ты, что горцы всегда поступают так? Там бы тебя не взял никто, кроме меня, здесь же… - он сплюнул на землю. – В общем, ты хорошо подумай. Я в последний раз взглянула в его серые глаза, в которых теперь не читалось и грамма любви, и, не оборачиваясь, пошла вдоль берега. Домой. Мне придется вернуться.