Путь жрицы

Я могла бы с уверенностью сказать, что помню все дороги, по которым меня водили, пока я жила среди горцев, кроме одной. Дорогу до дома моего отца я не помню совершенно: из моей памяти она исчезла так же, как исчезает рисунок на песке, стоит лишь волне накатить на берег. Все, что я помнила: страх и безнадежность. Цирхе… родная дочь. Но что толку? Впрочем, на что я надеялась: Егди говорила, что стоило их женщине остаться наедине с мужчиной лишь на минуту, и она уже считалась «испорченной». Теперь я знала их мужчин, и, признаться, совсем не была удивлена. Кто знает, что происходит в других поселениях? В этом же дело обстояло именно так. Натук заставил меня войти в дом, оставив няньку с младенцем на улице, и запер дверь. Все, что я успела заметить, это богатую обстановку дома. Богатую – в понимании егдис. От золота и серебра рябило в глазах, шкур и ковров было слишком уж много, но тут жили по принципу «больше – значит лучше». - Значит – Цирхе? – Натук придирчиво оглядел меня. – Не могу понять, на кого ты похожа. От кого эта шлюха нагуляла тебя, - он расхохотался. – Я хотел убить тебя еще младенцем, но увы, мы не имеем права забирать то, что предназначено богам, - «Как благородно. Признайся, что испугался волков!», - но теперь у меня будет такой шанс. Вот только сначала ты сделаешь все, что я скажу… Я сделала шаг назад. Мысли путались: я прекрасно понимала, что то, что нужно ему, он возьмет силой. Но время, проведенное с Зау и его сыном, вернуло мне мой внутренний огонь. Я знала, что в этот раз буду бороться до последнего. - В чем дело? Не будет ничего нового… для тебя! – он расхохотался. Неужели это – и есть мой отец? Надеюсь, он все же прав, и мама родила меня от другого. Натук одним движением сорвал с меня накидку, обнажив плечи: он заставил меня уйти сразу после смерти бабушки, так, что я даже не успела надеть верхнее платье, обязательное для егдис. С остальной одеждой ему будет сложнее… - Ну же. Я скучаю по телу твоей матери, - я снова сделала шаг назад. – Ее сестра – жалкое подобие. А вот ты была вполне ничего. Иди сюда, и будет не так больно, - он схватил меня за руку, но я смогла вырваться, за что тут же получила пощечину. – Я не буду портить твое лицо. Но не играй со мной! Ты такая же шлюха, как твоя мать! - Не смей так говорить, - выкрикнула я. – Дело вовсе не в ней, а в том, каким подонком оказался ее муж. - Равнинная тварь! – прокричал он, схватив меня за волосы. Я снова вырвалась, и в душе поблагодарила Дахэ за то, что они были столь коротки. Игры закончились. Если раньше он вел себя со мной, словно молодой хищник с жертвой, то теперь передо мной был старый боец. С той лишь разницей, что истинный воин не обидит ребенка… Удар в грудь. У меня на миг перехватило дыхание. Этого было достаточно, чтобы сбить меня с ног и порвать платье. Я попыталась оттолкнуть его, но получила еще один удар… Он грубо сжал мою грудь, усмехнувшись: - Ты все равно будешь моей! С одеждой он не церемонился, так, что это даже причиняло мне дополнительную боль. А я и не думала, что изготовленные горцами ткани настолько прочны… какая глупая мысль в такой момент! Извернувшись, я укусила его руку, чуть выше запястья, там, где обычно прощупывается пульс. На губах я почувствовала что-то теплое и соленое: неужели кровь? Словно в подтверждение моих мыслей, Натук взвыл от боли. Тут же я получила еще один удар. - Тварь! Стерва! – прокричал он, вцепившись в мою шею. Несколько секунд я пыталась сопротивляться, после чего сознание начало покидать меня. Цвета смешивались перед глазами, звуки доходили до меня, словно сквозь воду. Я слышала тяжелые удары, слышала какой-то крик, но уже не разбирала смысла. - Не надейся, я все равно убью тебя! – прорычал Натук, отпустив мою шею. Он поднялся на ноги и с силой ударил меня в живот. Я взвыла от боли, и тут же закашлялась: удушение дало о себе знать. Боль… кажется, теперь я состояла только из боли. Не зря говорят, что такой удар может убить женщину. Именно это чувствовала перед смертью моя маленькая сестренка, моя Имеда. Теперь у мамы остались только Цира и Каим… прощайте… Снова удар. Теперь сквозь темноту , как из другого мира. Я вскрикнула и на миг провалилась в бездну. Реальность возвращалась ко мне по капле. Сначала я почувствовала вкус крови на губах. После – услышала шум и крики вокруг меня. Не помня себя от страха и не в состоянии открыть глаз, я ползла на ощупь, пока не наткнулась на стену. Прижавшись к холодной стене, я свернулась клубочком и закрыла голову руками: прошу, дайте мне просто умереть. Слишком больно, чтобы бороться за жизнь. Больно и бессмысленно… - Кама, - я почувствовала чье-то прикосновение и вскрикнула. – Тише, малышка, это я, Дымук. Тише… Я открыла глаза. Я видела лишь очертания, силуэты, но что-то подсказывало мне, что Дымук пришел защитить меня. - Воды, - прошептала я. Он осторожно поднес к моим губам флягу с водой, я сделала глоток и тут же закашлялась. Зато теперь я хотя-бы смогу дышать. - Прости меня, Кама. Я не понимал, что творю. Пусть это станет искуплением, - я попыталась сконцентрироваться на говорившем. Нэф, старший брат Дымука, не раз пользовавшийся мною, пока я была собственностью Гумзага. – Прости, родная, - он протянул ко мне испачканную кровью руку. - Не сейчас, Нэф, - проговорил Дымук, повернувшись к брату. Он хотел сказать еще что-то, но ужас от увиденного заставил его замолчать: живот его брата был распорот, так, что одной рукой Нэф придерживал выпадавшие внутренности… Я могла бы попробовать спасти его. Но выживали единицы: даже если зашить рану, вскоре начнется жар. Он умирал… - Я прощаю, - прошептала я. – Уходи… спокойно, - я снова закашлялась, и Дымук послушно поднес флягу к моему рту. Еще глоток спасительной влаги. Словно глоток жизни. Я смогла разглядеть еще двоих мужчин, связавших Натука. Я видела их раньше: они приходили в дом к Зау, как друзья. Ни один из них не бывал у Гумзага… Нэф упал рядом со мной. Он потерял сознание. Пусть так. Так лучше для него. Как бы я хотела того же… Дымук прижал меня к себе, баюкая, словно младенца: - Держись, маленькая. Скоро мы будем дома. Тебя больше никто не тронет, - шептал он, поглаживая меня по голове. - Я не знаю, что мы скажем Старейшим, - заметил один из мужчин. – Мы покалечили одного из уважаемых людей и потеряли твоего брата, спасая всего лишь пленницу. - Мы спасали мою невесту, - ответил Дымук. – Она – член семьи моего отца, член моей семьи. Это – кровная месть, если хочешь. Но я буду требовать суда над ним и Гумзагом. Мужчина кивнул: должно быть, ответ устроил его. - Эй, это не похоже на кровь, которая бывает у женщин, - проговорил второй, наконец-то справившийся с моим обидчиком и рассматривая меня. – Пошлите за Дахэ! - Скорее за Дажнтыг, это по ее части, - ответил первый, взяв лежащую неподалеку шкуру и накрыв меня ею. Я снова потеряла счет дням. Вновь Дахэ заботилась обо мне, теперь уже – в доме Зау. В минуты просветления сознания я диктовала ей рецепты зелий, которые могли спасти меня, и объясняла, где взять нужные травы. Судя по вкусам зелий – она справлялась. Если же она не могла остаться со мной, ее заменяла старая Джантыг, улучившая минуту, чтобы объяснить мне, что суд старейшин состоится, как только я встану на ноги, и что мне придется рассказать все, что сделали со мной Натук и Гумзаг, а так же подтвердить то, что я являлась невестой Дымука. - Ты можешь отказать ему, - говорила Джантыг. – старейшины поймут, если после всего ты откажешь. Но ты должна быть его невестой сейчас, - я кивнула: что ж, он предлагал мне это. Скажем всем, что я согласилась… Часто ко мне заходили Зау и Дымук. Но мужчины не находили слов для меня, поэтому просто молчали, держа мою руку в своих ладонях, казавшихся мне огромными. Раз пришел даже Бажэнэ, постаревший за эти дни лет на десять. Он хотел сказать что-то, но не смог из-за слез, душивших его. После мне сказали, что он потерял не только жену, но и внука: младенец умер вскоре после того, как Натук был схвачен и посажен в яму… Не прошло и луны, как я смогла встать. Дахэ принесла начищенный до блеска серебряный поднос, чтобы я смогла рассмотреть себя: мое лицо почти не изменилось, разве что глаза потеряли блеск. А вот волосы… на моих рыжих волосах отчетливо просматривались пепельные пряди. Утратившие цвет, они делали меня похожей на старуху. - Лучше б я умерла, - прошептала я. - Но ты зачем-то живешь, - ответила Дахэ, обнимая меня. А ведь она никогда не делала этого раньше… кажется, они принимали меня. Я становилась своей. – Через три дня назначен суд. Тебе придется быть там. Я буду там, как представитель великого Тхьэ. Джантыг придет рассказать, как была убита твоя дочь. Мы сядем с тобой, чтобы помочь, в случае чего. Ты должна постараться рассказать все. Нельзя допустить, чтобы это повторилось. Ты даже представить не можешь, к чему привел поступок Гумзага и его племянников…