Путь жрицы

Мои спутники, Шумахо и совсем юный Чале, оказались весьма приятными людьми. Мальчик всю дорогу расспрашивал меня о равнинной жизни, то и дело пытаясь сказать, что у них-то все равно лучше, отец лишь посмеивался над ним. Признаться, говорить с кем-либо мне совсем не хотелось: теперь, когда я знала и о войне, и о ее причинах, я не была уверена, что где-то у меня остались близкие люди, и место, которое я могу по праву назвать родиной. Земли Эгриси перестали быть таковыми с тех пор, как я отреклась от нашей покровительницы, егдис же не приняли и не примут меня, а если и примут… Я с удивлением отметила, что в душе по-прежнему называю богиню «своей покровительницей». Значит, хоть какие-то осколки прошлой жизни еще живы в моей памяти. Быть может, стоит махнуть рукой на все, и попробовать найти себя среди амазонок? Я неплохо езжу на лошади, кое-как, но владею оружием, и я еще достаточно молода. Что до главного – едва ли хоть у одной амазонки есть столько причин ненавидеть мужчин, сколько их теперь у меня. Кто знает, смогу ли я добраться к амазонкам, пока идет война. Наши воины наверняка перекрыли все пути. - Дальше – ничья территория. Пожалуй, где-то здесь Дахэ и познакомилась с вашими жрицами, - заметил Шумахо. – Мы проводим тебя немного дальше, чтобы убедиться в твоей безопасности. - Не стоит, - улыбнулась я. - Не обижай меня отказом, - ответил Шумахо. – Если пройти здесь, путь немного срежешь. Я повиновалась, то ли поверив его словам, то ли – из страха перед мужчинами, ставшего столь естественным для меня. Мы перешли один из хребтов, спустившись к небольшой поляне. - Предлагаю передохнуть здесь, - неожиданно сказал Шумахо. – Мне, например, нравится вон та сосна. Присев на траву в тени дерева, я прикрыла глаза: мужчина был прав, переход в самом деле утомил меня. Наверное, отсюда мне и придется идти самой. Ничего, если верить рассказам Натука, отсюда день пути до Эгриси. Хорошо, если я встречу знакомых мне людей, в противном случае – придется сдаться, как пленнице. Главное – просить о встрече с Тривией, в этом не могут отказать даже горцам… В первый миг я не поняла, что произошло. Сильные руки сжали мою шею, так, что я не успела сделать последнего вдоха. - Тише. Не дергайся! – приказал Шумахо. – Чале, вяжи на стремя! Мальчик накинул двойную петлю мне на руку, и слегка затянул ее. Тут же его отец отпустил меня: как раз вовремя, еще секунда – и я потеряла бы сознание. - Ничего личного, чужестранка, - произнес Шумахо. – Отец Гумзага неплохо заплатил мне за это. Не пытайся развязать узел – ты лишь перетянешь руку. Мы продумали все. До мелочей. Ты не на нашей территории, так что приказ Старейшин я выполнил, - усмехнувшись, он позвал сына. Похоже, даже мальчик с самого начала знал, зачем его взяли сюда. Мне с трудом удалось восстановить дыхание. И то, лишь к тому моменту, когда мужчины были уже далеко. Веревка… как банально… почти как Абрскила, только вот цепь сюда взять они не могли. Я осмотрела узел: он не был знаком мне, но, судя по всему, Шумахо не обманул: узел можно было лишь затянуть. Веревка так же показалась странной мне: она плохо гнулась, была сплетена словно из множества петель, и, когда я попыталась перекусить одну из нитей, я почувствовала привкус металла. Интересно, как они сделали это? Попытка перетереть веревку о кору дерева так же не привела ни к чему: дерево поддавалось куда быстрее. Однако перепилить многолетнюю сосну при помощи веревки так же не оказалось хорошей идеей. Утомившись в попытках сделать хоть что-то, я и не заметила, как заснула. Меня разбудил ночной холод. А вот на что они и рассчитывали: холод ослабит меня, и вскоре я стану простой добычей для хищников. Или, может, умру от голода, если повезет меньше. Я прижалась к дереву и обхватила руками колени: так было не настолько холодно. Как бы мне хотелось снова уснуть! Но проклятый холод не позволял этого. Я вновь и вновь закрывала глаза, воскрешая в памяти самые добрые минуты моей жизни: пусть они останутся со мной до конца… Солнце так же не принесло долгожданного тепла: минувшая ночь не прошла бесследно. У меня начинался жар. Болезнь, которую было так просто лечить, находясь при храме, и способная убить сейчас. Ну же, скорее… перестань мучать меня… во рту пересохло. А ведь до утра воды я не достану… По крайней мере, я смогла заснуть. Пусть смерть придет во сне, так будет легче… Я вновь открыла глаза, услышав непривычный шум: начинался дождь. Пока еще мелкий, он не проникал через крону дерева, но, судя по небу, это было лишь началом. Я села, вновь прижавшись спиной к дереву: моя одежда уже отсырела, но, быть может, хоть так я смогу согреться? Вот она, вода… кто тут боялся умереть от жажды? Я и не заметила, в какой момент мои мысли стали столь примитивны. Теперь я даже не плакала: что толку? К жару, первому вестнику болезни, добавилась сковывающая боль в горле: теперь, даже заслышав вдалеке всадника, я не смогу позвать на помощь. Я даже дышала с трудом. Не самое страшное, если вдуматься, но… - Теперь ты свободна? – услышала я знакомый голос. Когда он пришел? Неужели, я снова уснула? Инзор ухмылялся, глядя на меня. Он оставил коня пастись неподалеку: очень опрометчиво в такую погоду. Домой он пойдет пешком… А дождь становился все сильнее. - Ну что ты молчишь, жрица? Готов поспорить, сейчас ты многое отдала бы за тепло мужского тела, - он сел рядом, то ли скрываясь от дождя, то ли – чтобы позлить меня, больную и беспомощную. На его поясе я заметила кинжал. Будь я здорова… - Мы не нарушили ничего. Но ты не могла просто уйти: думаешь, я прощу тебе смерть моего Гумзага? - Дай мне просто умереть, - прошептала я. - Ну, нет. Я даже не оставлю тебя, пока не закончится дождь. Смотри-ка, Тхьэ сердится, - вспышка молнии на миг ослепила меня. Тхьэ? Неужели даже это они приписывают ему? Я закрыла глаза, пытаясь отвлечься от всего. Молнии… явления природы, которыми вполне могли управлять жрицы. Но не я, ведь я не была урожденной эгрис. Как бы мне хотелось получить эти силы, хотя бы на миг, хотя бы для того, чтобы уйти, как Лери. - Посмотри на небо, девочка. Может, это – твоя последняя гроза? – Инзор грубо взял меня за подбородок, заставив поднять голову. Я вновь услышала раскаты грома. Страх, боязнь природы и страх перед человеком. Что же сильнее? Не помня себя, я открыла глаза и взглянула на него. Как же ненавидел он меня в этот момент. Как же хотел убить…я чувствовала себя беззащитной маленькой девочкой. - Мамочка… - прошептала я, Инзор лишь усмехнулся. – Геката… Как решилась я, почему назвала это имя? В следующий миг мне показалось, что мое тело стало невероятно тяжелым, словно каменным. Дыхание остановилось… Я открыла глаза. Холодно не было. Я стояла на незнакомой лесной тропе, ведущей к огромному, незнакомому мне, дереву. Крона дерева уходила под самый небосвод, солнечные лучи играли в его кроне, так, что листья казались не пожелтевшими, а отлитыми из золота. Шум ветра в листве напомнил мне шепот сотни голосов, вот только разобрать слов мне не удавалось. Корни дерева, каждый – толщиной со ствол привычных мне деревьев, причудливым узором обрамляли вход в пещеру. К своему удивлению я поняла, что легко войду в нее, лишь слегка пригнув голову: совсем так, как принято входить в дома горцев. Какого же размера дерево, если его корни… В какой-то миг мне показалось, что корни ожили и потянулись ко мне. Нет, не корни, а огромные, диковинные змеи подняли свои головы, и, шипя и сверкая красными глазами, ползли в мою сторону. Я не заметила, в какой момент среди змей появилась огромная ящерица, а после – вторая, третья… множество ящериц, каждая – ростом с небольшую овцу, но, конечно, куда длиннее… Я вспомнила, как Дахэ рассказывала мне легенды о сотворении мира, и о том, что на краю мира, высоко в горах, можно найти древо жизни, на котором, собственно, мир и держится. И о том, что под деревом – пещера, вход в мир мертвых, представленный таким же древом, но растущим вверх корнями, и что подземные змеи охраняют вход в пещеру. Должно быть… Да, это именно сюда попадают егдис после смерти. Значит, смерть наконец-то сжалилась надо мной. Я посмотрела вперед, готовая сделать шаг... - Кирхе, - услышала я голос, неизвестный мне ранее, но отчего-то такой знакомый. Неестественно смягченная первая буква, совсем не так, как в речи горцев. Эгрис? Я обернулась. В первый миг я была ослеплена светом, исходящим из-за спины пришедшей. Так, что, казалось, она сама светиться. Мое сердце словно остановилось. Девушку, стоявшую передо мной, я не видела, но определенно знала раньше: знала ее рыжие волосы, взгляд ее ярко-зеленых глаз, знала каждую черточку ее лица, каждый жест. Ну же, сейчас она улыбнется. Или… - Кирхе, - снова произнесла она, поднимая меч, казавшийся слишком тяжелым для нее. Но красавица легко держала его даже в одной руке. Мои глаза привыкли к свету, и я начала различать очертания пейзажа за ее спиной. Пещера, два дерева по бокам от входа, живое и мертвое, сплетающие кроны, словно образуя арку. Аконит на обочине вымощенной камнями дорожки… Я не могла ошибаться. Именно так описывала мне мир мертвых мама… «Сделай шаг. Лишь шаг» - слышала я, словно приказ, не в силах понять, кто просит меня об этом. Таинственные существа из пещеры за мной хватали меня за ноги, опутывали меня длинными змеиными хвостами, и тянули назад, к егдис. - Ты егдис. Ты наша, иди к нам - слышала я их шепот. Никогда раньше я не думала, что змеи могут говорить. Нет, не важно… я теряла силы, еще секунда – и они победят. - Кирхе! - Я эгрис, - произнесла я вслух, пытаясь освободиться от их хватки. – Эгрис! Девушка опустила меч, словно намереваясь ударить меня им. В глазах вновь потемнело. Вдох… другой… я дышу. Я жива…