Путь жрицы

Как будто я снова училась всему: дышать, смотреть, шевелить руками… жить. Да, я училась жить. Я села и подняла обе руки, так, чтобы видеть ладони: все нормально, лишь только вокруг одного запястья я увидела тонкий шрам-нить, след от веревки. Не думала, что она так повредила мне кожу. Я осмотрелась: сосна, скрывавшая меня от дождя, обуглилась и раскололась на две части. Должно быть, молния, попавшая в нее, и освободила меня. Я пошевелила рукой: вроде, почти не болит. Даже странно. Надо попробовать встать. Подняться на ноги удалось почти сразу. Я чувствовала себя странно: неестественно здоровой для той, кто только что… о боги! Я снова посмотрела на свои ладони. Что, если… я попробовала вызвать ветер, совсем легкий, но силы природы не подчинялись мне. Это показалось даже немного смешным: на что я надеялась? Что стоит мне сказать, что я эгрис, и силы придут? Нет, так не бывает. Так или иначе, я снова жила. И снова мне было совершенно не ясно, для чего же и кому это нужно. Обойдя вокруг, я без труда нашла Инзора: его убила упавшая на голову ветвь. Придирчиво осмотрев себя, я приняла единственно верное, как мне показалось, решение: скинув обожженное молнией платье, я переоделась в одежду мужчины, порадовавшись, что он не так высок, как остальные: его костюм был мне впору. Я намеренно сорвала с одежды все знаки положения в обществе, оставив лишь кинжал: так будет лучше. Куда теперь? Однозначно – вниз… Я осторожно подошла к коню Инзора, про себя порадовавшись его разумности: похоже, все же обошлось. Я протянула руку и, ухватив за повод, свистнула, как делали это горцы. Конь попытался подняться на дыбы… кто сказал, что будет просто? Я с силой дернула за поводья и, стараясь не испугать коня, запрыгнула ему на спину: горцы учили лошадей подчиняться особым жестам и звукам, так, чтобы мы не могли использовать их коней против них самих. Разумно, если вдуматься, но и эти жесты были давно изучены нашими воинами. Я ударила коня по бокам, давая команду идти вперед. Вроде все получилось. Ну же, давай… Спустя какое-то время я смогла почувствовать себя увереннее: животное подчинялось мне, как хозяину. А ведь нас учили подчинять животных. Помню, Лери могла даже вызвать стаю волков: волки приходили и покорно садились у ее ног, словно были ручными. Это был потрясающе красивый, хотя и абсолютно бессмысленный ритуал. Имеде удавалось остановить лошадь: я всегда боялась смотреть на это. Представьте: огромное, сильное животное, направляемое уверенной рукой всадника, мчало прямо на мою сестру, и вот, когда кажется, что шансов у нее уже нет, лошадь вдруг замирала и вставала на дыбы: как ни старались воины, никому не удалось даже проехать мимо нее. - Имеда… Лери… - прошептала я, словно пытаясь позвать их. Мне никогда не стать такой, как они. Но почему их нет, а я – живу? Тем временем конь сам вышел на лесную тропу, которую я с трудом могла разглядеть в высокой траве. На ровной тропе животное уверенно перешло на рысь: я не сопротивлялась, боясь, что вместо остановки конь может понести. Пусть идет так, как ему удобно. Я слышала, как вдали воют волки: похоже, кто-то из молодых волчат потерялся в лесу, и стая отвечала на его призыв. Я еще в детстве научилась различать малейшие интонации волчьего воя, и всегда определяла, случилась ли беда, или же животные общаются между собой. Мама говорила, это потому, что волки спасли меня. Лес неожиданно закончился, и я, к своему ужасу, поняла, что не знаю этих мест: тонкая горная дорожка вела вдоль крутого, подобного стене, склона, а ее ширины было достаточно лишь для одной не крупной лошади. - Не подведи, друг. Ведь и ты не хочешь умереть? – прошептала я, прижавшись к шее коня и закрыв глаза: так ему будет проще держать равновесие. «Не открывай глаза! Даже не думай открыть глаза!» - говорила я сама себе, пока конь уверенно шел вниз. Я слышала, как падают в бездну под нами камни, сбитые его копытами, слышала шум водопада вдалеке, чувствовала, как обдувает нас сильный горный ветер. Я приоткрыла глаза, запрещая себе смотреть вниз: впереди был достаточно крутой поворот, и я не знала, что ждет за ним. Одно лишь я знала точно: Эгриси совсем недалеко. Я вновь прижалась к коню и вынула ноги из стремян, чтобы случайно не помешать ему. Его дыхание, учащенное от перехода, но равномерное, успокаивало: значит, все хорошо… Я почувствовала, как повернула дорога, и приоткрыла глаза. В следующий миг мой верный друг, испугавшись чего-то, заржал и встал на дыбы. Я закричала, вцепившись в его гриву, но нога животного соскользнула, и мы полетели вниз… При всем желании я не смогу объяснить, как оттолкнула коня и ухватилась за колючий куст, растущий на обрыве. От боли я закричала, но не разомкнула хватки, не зная, на что надеюсь. Я слышала, как где-то внизу на землю упало что-то тяжелое. Скоро и мои руки ослабнут, и тогда… - Эй, парень, не смотри только вниз, - услышала я над собой. – Не глупи и давай руку! Лучше быть в плену, чем мертвым, не так ли? – услышала я голос, показавшийся мне знакомым, но я готова поклясться, что человек не очень-то владеет языком егдис. Я боялась разжать пальцы, боялась даже шевельнуться. - Все с ним ясно. Держи меня, я его достану, - проговорил кто-то на моем родном языке. Сильные руки обхватили мои запястья, так, что пришлось отпустить спасший меня куст. Я почувствовала, как меня подняли наверх, как, не церемонясь, закинули на плечо и затащили в пещеру, в которой горел костер. - Спокойно, парень, без глупостей, - проговорил один из них, усадив меня на землю. Я взглянула на него, пытаясь узнать. – Девушка? - Вы знаете Каима, сына жрицы, обучающегося при вашем храме? Я – его названная сестра… - Кама? – юноши удивленно всматривались в мое лицо. - Да, это она, - заключил младший из воинов. – Ты не помнишь меня? Я – Энвер. Каим должен был говорить обо мне, ведь мы были лучшими друзьями. Все считают тебя убитой. Каим погиб в одном из сражений, когда мы еще надеялись отбить вас. Что с… - Зови меня Кирхе, - проговорила я. – Лери и Имеды больше нет. Они умерли почти сразу. А я… я… завидую им… - Один из воинов попытался обнять меня за плечи, но я оттолкнула его руку. – Не нужно! Вспомни, что Нури, ваш брат, и стал причиной моего побега! - Нури казнили в тот же вечер, - проговорил старший из мужчин, глядя мне в глаза. – Ты просто не понимаешь, как много вы значите для нас. То, что сделал с тобой Нури – даже не подлежит обсуждению. Он привык к тому, что наши храмы все время конфликтуют, забыв, что, в случае чего, мы отдадим жизнь за любую из вас. Вы – наши сестры, жены, матери и дочери. Когда в городе узнали, что вы были похищены горцами, сомнений не оставалось: мы будем драться, пока не отомстим. Именно в этой верности мы клянемся, в то время, как вы клянетесь помочь излечить любую болезнь и любую рану. Не так ли, Кама… Кирхе? Я спрятала лицо в ладони, чтобы скрыть подступившие слезы. Я хотела верить им, но не верила. - Нет, Дамей, так не пойдет, - проговорил второй воин, подхватывая меня на руки. – Ей надо как можно скорее попасть домой. Ты иди вперед, подстрахуй нас. А ты, - обратился он ко мне, - держись крепче. Спуск крутой, но зато не над обрывом, - я послушно обняла его за шею, хотя даже такой контакт с мужчиной, пусть дружеский и вынужденный, причинял мне почти физическую боль.