Путь жрицы

Спуск был не только сложным и крутым, но и очень темным: большую часть дороги пришлось пройти через пещеру, практически не имевшую выходов наверх. Энвер бережно держал меня, то и дело убеждая, что ему совсем не тяжело, и отказываясь позволить мне идти самостоятельно. Я хотела было согласиться с ним, но тело, за последний год привыкшее к другому обращению, сопротивлялось и не позволяло мне этого. - Остановимся ненадолго? – попросила я, когда Дамей наконец-то вывел нас наверх. - Неужели ты устала? – удивился мой добровольный помощник, мягко поставив меня на землю, но, кажется, не собираясь раскрывать объятий. - Отпусти, - прошептала я, вновь боясь взглянуть ему в глаза. - Все хорошо, Кама, - он улыбнулся мне, проведя ладонью по моей щеке. – Ты уже почти дома. - Пусти! – почти закричала я, сжимаясь от ужаса. Дамей, лишь мельком взглянув на меня, грубо оттолкнул от меня Энвера: - Ты слышал, что она сказала? – я опустилась на траву, и села, прижав колени к груди. – Будет так, как девушка хочет! – Дамей сел почти рядом со мной. – Не бойся, малыш. Больше этого не повторится. Он хотел утешить тебя, - мужчина ласково смотрел на меня. – Ты правда не помнишь меня? – я кивнула. – Я тоже с трудом узнал тебя. Ты как будто уже совсем взрослая. Еще и седина в волосах, - воин хотел было коснуться моих волос, но одного моего взгляда было достаточно, чтобы он передумал. – Боишься… придется тебе вновь учиться общаться с людьми, - он тяжело вздохнул, а после обратился к спутнику. – У тебя осталось что-нибудь съедобное? Готов поспорить – она давно не ела. Энвер послушно протянул мне завернутые в ткань лепешки. Я поблагодарила его кивком головы, и, пытаясь вести себя хоть немного в соответствии с правилами, отломила кусочек одной из них. Запах медовых лепешек… как давно я их не пробовала. - Все хорошо, Кама, - проговорил Энвер, вновь пытаясь приблизиться ко мне. - Прекрати, мальчик, - остановил его второй воин. – Ты пока мало знаешь жизнь. Она только недавно вырвалась из плена егдис, еще долго любой мужчина будет пугать ее. Посмотри на нее: разве похожа она на тринадцатилетнюю девочку? Егдис убили ее душу, и пройдет много времени, пока она сможет собрать себя вновь. Я и не заметила, как лепешек не стало: а ведь я совсем не чувствовала голода. Нет, наверное, я просто привыкла. Я поднялась на ноги и сделала несколько шагов в сторону обрыва: а ведь я и не заметила, как здесь красиво. Мы были все еще достаточно высоко, так, что на горизонте можно было разглядеть море. Как же я скучала по его волнам, столь ласковым в погожий день, и столь сильным в шторм! Сегодня море было спокойным, и полная луна, отражаясь в нем, создавала красивую дорожку до самого горизонта. Внизу, под горой, шумел лес. Я не могла разглядеть деревьев, но мне было достаточно просто того, что они есть. Где-то вдали вновь завыл волк, тут же ему ответил другой: похоже, обнаружили что-то нужное… - Кама, - испуганно проговорил Энвер, и, кажется, сделал шаг ко мне, но был остановлен спутником. А я и не поняла, что стою почти на обрыве… - Кирхе! – ответила я, обернувшись. – Кама давно умерла. А нам пора идти… Я потеряла счет времени. Привыкшая во всем подмечать детали, одно я знала точно: растительность сменилась на привычную мне с детства, а это значило, что мы почти пришли. Сколько еще? Несколько часов? Что значат эти часы после годового плена? Жрецы помогали мне, но уже куда менее настойчиво, все чаще не беря меня за руку, а протягивая свою. Никогда не думала, что даже в этом жесте кроется столь большая разница. Мы вышли на поляну, пересеченную заметной, вытоптанной конями и укатанной повозками, мокрой от дождя тропой. Я огляделась: находиться на открытой местности было опасно. - Идем, - шепнул Дамей. – У нас нет другого выхода. - Где-то здесь нас и схватили, - прошептала я, осмотревшись: я еще помнила эту поляну. Отсюда до того места несколько минут на лошади. Что, если… Я не ошиблась: почти сразу мы услышали громкий, тонкий лай собак: признак шакалей крови. Егдис… - Кирхе, держись за мной! – приказал Дамей, выхватывая меч. Я заметила, что то же сделал и Энвер, и на всякий случай приготовила кинжал… Всадников было всего трое. Не так много, если учесть, что егдис сражались только спешившись, но перед собой я увидела трех воинов, в то время, как настоящим воином был только Дамей: Энвер был еще совсем мальчишкой. Собаки, обнаружившие нас, держались на некотором расстоянии: егдис предпочитали шакалов за их острый нюх, полностью забывая о собачьей смелости и верности. Воины спрыгнули с коней, выхватывая оружие: - Эргис! – проговорил один из них. - Постой, Отар, среди них – наш парень, - второй, чуть постарше, заметил меня. – предатель! – с криком мужчина кинулся на нас. Поговаривали, что за одну голову врага они получают какое-то вознаграждение. Дамей взял на себя двоих, стараясь не подпустить их ко мне, но я не могла допустить этого и ударила одного из воинов кинжалом. Получилось лишь вскользь, но… - Ты? – прокричал он, обернувшись. Это был один из постоянных гостей Гумзага. Что ж, не так велика эта война, если я вижу жителей того же поселения. – Это та девка, которую отпустили старики! На миг я отвлеклась, не заметив, как Энвей был поражен ударом Отара, а Дамей оттеснил нападавшего от ученика. Теперь и мне приходилось сражаться: нескольких секунд, понадобившихся опытному воину для того, чтобы воткнуть меч в живот Отара, хватило, чтобы я была сбита с ног. В то время, как второй воин сражался с Дамеем, мой противник ограничился лишь двумя ударами по моим ногам и переключился на Дамея: он явно рассчитывал продолжить со мной после. Что могла я теперь, когда даже встать не получится? Я подползла к Энверу, надеясь помочь хоть ему, но было поздно: юноша был мертв. Кровь с его виска стекала в лужу дождевой воды, и казалось, что он потерял уже очень много крови. Несколько секунд я смотрела в его открытые глаза: а ведь он хотел как лучше. Хотел приласкать меня, согреть. Он говорил, что был другом моего брата, и что помнит меня… Я поднесла руку к его лицу, чтобы закрыть ему глаза, и лишь в последний миг заметила легкие волны на поверхности воды. Неужели… Я поднесла ладонь к воде, сконцентрировавшись на своих ощущениях, после приподняла руку: вода послушно поднялась за ней. А если… один жест – и маленькие волны пошли по поверхности. - Это доступно Кирхе… - прошептала я, улыбаясь, и обернулась к сражавшимся в тот момент, когда Дамей был почти сражен: воин опустился на одно колено, но продолжал сражаться, надеясь нанести своим противникам хоть какие-то ранения. Нет, с ними я ничего не сделаю. Но ведь у них есть кони! Я сконцентрировалась на самом крупном, гнедом коне, глядя ему между глаз, и приказала ему бояться меня: в следующий миг животное поднялось на дыбы и понеслось на хозяина. То же я проделала и с другими двумя. Где-то вдали закричала птица. Собаки, несколько минут назад боявшиеся нас, подняли шерсть и зарычали, готовые по первому моему приказу броситься на своих владельцев. Высоко в небе вновь ударила молния, не для боя, просто мне так хотелось… Я опоздала лишь на миг: острый меч одного из воинов пронзил грудь моего защитника, после чего все трое были затоптаны конями: увидев, как погиб Дамей, я на миг потеряла контроль над лошадьми и не смогла спасти даже его тело. Миг – и кони были уже далеко. Начинался дождь. Я пыталась сделать еще хоть что-то, но руки словно не слушались меня. Вдруг накатила невероятная усталость: я упала на землю, рядом с Энвером, и закрыла глаза. Главное, что враги тоже мертвы. Один-один. Собаки, над которыми я больше не имела власти, медленно подходили к нам. Я видела, как оставшиеся без хозяев хищники слизывают кровь с груди Отара. Пусть так. Я потеряла сознание. Очнувшись, первым делом я почувствовала запах псины. Тяжелый пес стоял у меня на груди, обдавая мое лицо горячим дыханием. Как странно, должно быть, вырасти при храме Гекаты, а после – погибнуть от клыков полусобаки – полушакала. Но зверь лишь обнюхивал меня, тыча своим мокрым новом мне в щеку. Я приоткрыла глаза: прямо перед лицом я увидела огромную черную собачью голову. Горящие красным глаза смотрели прямо на меня. Последнее в жизни? Или… Собака приподнялась и наклонила голову на бок, приоткрыв рот, словно улыбаясь мне: ее шерсть казалась черной, а одно ухо было короче другого. - Райо, - прошептала я, обнимая зверя. – Ты пришла за мной? Увидев, что я очнулась, Райо освободила меня, встав рядом. Какой же большой она стала! Я встала на колени, опираясь на нее, и на несколько секунд уткнулась в ее шерсть: неужели она со мной? Одной рукой держась за волчицу, а второй – опираясь на подобранную палку, не способная встать на ноги, как была, на коленях, я продолжила путь. Райо, обычно резвая и игривая, послушно шла рядом, подстраиваясь под мою скорость. Вскоре к нам присоединились и другие волки: не все из них имели усеченное ухо, но все они вели меня со мной, как с раненым членом стаи. Дальнейший путь показался вечностью: каждый шаг отдавался болью не только в ногах, но и по всему телу. Я теряла кровь, а потому слабела, и даже повязки, сделанные из разорванной одежды, мало помогли мне. «Я вернулась, чтобы умереть здесь» - думала я, понимая, что не доберусь до людей. Можно было бы приказать Райо завыть, но мало кто из жриц отличал сигнал бедствия от других: для этого требовался особый слух. Еще несколько шагов. Впереди я уже видела перекресток широких дорог: мы пойти добрались до алтаря. Голова кружилась, так, что, казалось, я вот-вот потеряю сознание. Я отпустила волчицу и опустилась на четвереньки: так было легче. Еще немного, и… Я с трудом подползла к алтарю. Взглянув наверх, на каменное лицо статуи, ставшей столь символичной в моей жизни, я прошептала: - Прости. Я предала тебя… Здесь все началось, здесь и должно закончиться. Я коснулась ее каменных ног, и, вновь свернувшись, подобно спящему щенку, закрыла глаза. В этот раз – все. В этот раз – правильно. Ради этого стоило бороться. Я услышала, как завыла Райо. Ее подхватила вторая волчица. Третья… Один, два, три… много, много волков…