Путь жрицы

- Это мне стоило бы просить прощения, - услышала я уже знакомый голос. Боль отступила. - Геката… Я не могла найти слов. Она со мной, а это значит лишь одно – мой путь в этой жизни закончен. - Не так быстро, Кирхе, - наконец-то ко мне вернулось и зрение. В этот раз не было ни леса, ни пещеры: все вокруг было залито светом. Лишь свет, и мы, и ничего больше. Богиня стояла совсем рядом со мной и улыбалась, нежно, и, кажется, с некоторым сожалением. – Не для того ты прошла этот путь, чтобы теперь умереть. - Кирхе? – удивленно спросила я. - Да. Тебя так зовут, - богиня взяла меня за руку. – Я не знала, как же разбудить твою душу. Ты всегда была старательной девочкой, но нужно было что-то большее… мне не хотелось допускать того, что случилось, но оказалось – так и было нужно. Теперь ты и сама знаешь свои силы. - Они оставляют меня, - прошептала я. - Не так быстро, малыш. Ты очень ослабла. Отдохни, и тогда сможешь понять, насколько ты сильна. Сильнее многих. - Но я рождена егдис. Я чужая среди эгрис… - Егдис не могут видеть меня в этом обличии. К ним я прихожу лишь в образе волка. Этого достаточно? – казалось, мое замечание насмешило ее. - Белая волчица? – догадалась я. - Именно так. Ты моя. Теперь, когда твои силы проснулись, все получится. - У меня никогда не будет детей, - прошептала я. Вместо ответа она обняла меня за плечи. – Я никогда не смогу быть с мужчиной. Я боюсь их… - Страх уйдет. Я и сама не очень-то люблю мужчин. А в остальном… мне жаль, - я почувствовала, как она, еле коснувшись, поцеловала меня в лоб. Совсем как мама в детстве. – Мы что-нибудь придумаем. Чье-то прикосновение разбудило меня. Просыпаться не хотелось: после всего пережитого я боялась, что хоть часть этого окажется сном. Боялась вновь проснуться в яме, ведь тогда я так часто видела Эгриси во сне. Но то, на чем я лежала, было достаточно теплым, хотя и твердым. Я не чувствовала холода, хотя одежды на мне и не было. Чьи-то руки коснулись моей шеи, словно кто-то вновь хотел задушить меня. Я вскрикнула, больше по привычке. - Тссс, все хорошо, - услышав знакомый голос, я невольно улыбнулась. - Тривия? - Хорошо, что ты проснулась. Открой глаза. Ну же, не бойся, - я послушно открыла глаза: похоже, я снова была в лекарне. Все показалось мне каким-то чужим, не настоящим. – Ты боишься меня, Кама? - Кирхе. Теперь зови меня так, - проговорила я, приподнявшись. – можешь дать воды? В горле пересохло. Мне тут же протянули сосуд с водой. Только в этот момент я заметил, что была не одна: девушка, почти девочка, рядом с Тривией, казалась мне знакомой. - Цира? – девочка смущенно кивнула. – Ты выросла… А мама? - Не вынесла смерти трех детей, - ответила за девочку Тривия, обняв Циру одной рукой. – Я заботилась о Цире, как о дочке, о которой давно мечтала. Здесь в последнее время прибавилось сирот, - она отвела взгляд. Я встала, и, оглядевшись, увидела одежду, предназначавшуюся, судя по всему, мне. Я надела платье и расправила волосы, все еще слишком короткие для жрицы. - Ты винишь меня? – холодно спросила я. Желание обнять родных ушло в один миг, стоило лишь увидеть наполненные горечью и грустью глаза старшей жрицы. А ведь я надеялась хоть на миг почувствовать себя маленькой девочкой. – Я знаю, Тривия, это я виновата в смерти Лери и Имеды. Поверь, я завидую им! Позови всех, дай мне рассказать, что произошло, а после – изгони меня! Ты ведь этого хочешь? - Кама… Кирхе, - Тривия взяла меня за плечи. – Никто не собирается винить тебя в чем-то, хотя, не скрою – ты стала причиной войны. Но то, что вижу я, совсем не похоже на то, чему должно случиться… Цира, оставь нас, позови жриц, этот разговор – только для посвященных! Сестра, так и не сказавшая мне ни слова, послушно удалилась. Вскоре к нам присоединились и другие жрицы: Идия, старшая сестра Лери, воспитавшая ее после смерти их матери; Лали, которую я помнила еще ученицей, теперь ждала ребенка, Эка и Нани, мои бывшие учителя, казалось, почти не изменились. Я была удивлена, что не увидела среди них Циури, о чем тут же спросила у Тривии. - Погибла во время боя, - коротко ответила она. – Сейчас, когда все мы здесь, ты должна будешь рассказать нам правду. Помни, мы не причиним тебе вреда, но и обмануть нас тебе не удастся. - Я уже не та маленькая девочка, какой была год назад, - произнесла я, отчего-то – с усмешкой. – Не пытайся испугать меня. Нет больше Камы, которую вы все помните. Она погибла вместе со своими сестрами. Я – другой человек, мое имя – Кирхе, нравится вам это, или нет, - я встала, так, чтобы быть на одном уровне с остальными. – Я не позволю смотреть на меня свысока. Никому. - Лучше сядем, у тебя были перебиты сухожилия. - Как видишь, я здорова. Но Лали и правда лучше присесть, - я все же снова села, показывая, что разговор не будет продолжен, пока все не займут места. Откуда только пришла эта агрессия? Что сделало меня такой черствой? Я была уверенна, что упаду в их объятия, а вместо этого… - Мы рады тому, что ты жива, - примирительно начала Лали. – Но, пойми правильно: ты была найдена в костюме горцев. А неподалеку мы обнаружили тела двух наших воинов, убитых горцами. Ты можешь как-то объяснить это? - Вы уподобились горцам, и теперь считаете каждого пленника предателем? Я посмотрела ей в глаза: уж не считает ли она, что я пришла с горцами? - Не так, Лали, - Тривия подняла руку, словно останавливая нас. – Пусть расскажет все с самого начала. Все, как есть. Я кивнула: да, так будет лучше. Я говорила, не позволяя прервать себя, словно вновь переживая каждый день, но при этом оставаясь совершенно холодной. Еще сутки назад я готова была разрыдаться, лишь вспомнив, что делали со мной, теперь же мое сердце окаменело. Рассказывала обо всем, что произошло: о том, как умерли мои спутницы, а я стала пленницей горцев. О том, что мне пришлось терпеть от них, и как, с каждым днем, умирала моя душа. Когда я говорила о дочери, мой голос невольно дрогнул, и Тривия, до того казавшаяся отстраненной, неожиданно обняла меня за плечи: - Продолжай, Кирхе. Все хорошо. Не сложно было признаться в том, как я подружилась с Дахэ, и что я буду скучать по ней, а вот сказать про Бажэнэ было не так уж и просто. А сложнее всего было говорить о молодом юноше по имени Дымук. - Я егдис, - произнесла я, словно подтверждая свои мысли. – Но Геката предсказала мое рождение, явившись к маме в облике белой волчицы. Все было предрешено, но мне слишком хотелось узнать правду, познакомиться с родными. Что ж, отца я увидела, - я продолжила, не смотря на то, что Лали, судя по всему, сделалось не хорошо, и Нани была вынуждена помочь ей. Говоря о том, как мы с конем сорвались в пропасть, я вдруг поняла, что именно значил для меня этот момент: отчего-то все и всегда начинается с падения вниз… - Помнишь Райо? Это она привела меня к алтарю, - проговорила я. – Дальше – только мое дело. Но позвольте показать кое что, - я поднесла ладонь к воде, предназначенной для обмывания рук, и по ровной глади пошли волны. Еще секунда – и ровно под тем местом, где была моя ладонь, появилась воронка. Я улыбнулась, увидев, как удивлена, или, скорее, шокирована Эка, и, для поддержания эффекта, погасила, а после вновь зажгла горевшие в помещении факелы. Я смотрела на младших жриц, как победитель, ровно до тех пор, пока не встретилась взглядом с Идией. – Мне жаль Лери, - проговорила я. – Но ни за что в мире я не поменялась бы с ней судьбой. Идия кивнула: она и сама прекрасно понимала, что смерть была куда лучшим вариантом. - Кирхе? – проговорила Нани. – Разве не это имя было предсказано? Вместо ответа, Тривия лишь еле заметно кивнула ей, после чего крепко обняла меня, прошептав: - Я всегда знала, что это – ты. Мой маленький найденыш. Скоро ты затмишь меня, так, что я стану подчиняться каждому твоему слову, а пока позволь просто обнять тебя… - Расскажи о Лери, когда сможешь, - прошептала Идия, не скрывая слез. - Неужели это ты и есть? Та самая чужестранка, дочь врага, что изменит все? - Царица! – простодушно произнесла Нани, услышав слова Эки. Тривия, словно забыв о своем статусе, уткнулась мне в плечо. Каждая из нас понимала, что она плачет, но никто не мог осудить ее: минуты слабости нужны даже самым сильным. Я гладила ее по голове, растрепав прическу, на которую ушло немало времени. Но это было совсем не важно. Как не важно было то, о чем говорили жрицы: они поняли и приняли меня, остальное – придет. Я улыбнулась им, и они ответили тем же. Теперь я действительно была дома.