Путь жрицы

Так начались мои дни во дворце. Вскоре Тривия, как и обещала, прислала ко мне Циру, постепенно сумевшую вновь принять меня, и, к моему удивлению – Идию. - Я думала, ты меня ненавидишь, - проговорила я, увидев ее. Я точно знала, что теперь, когда во мне растет наследник, никто и никогда не причинит мне вреда. - Я буду заботиться о тебе, как стала бы заботиться о Лери, - проговорила Идия, улыбнувшись мне. – Разное говорят, но серебро в твоих волосах – лучшее подтверждение того, что тебе пришлось пережить. - Я не стану красить волосы, - зачем-то сказала я, обнимая Циру. – Пусть все помнят, кто я на самом деле. Простые люди, никак не связанные с храмами, ненавидят меня… Идия ласково растрепала мои волосы: - Да, говорят разное. Но теперь ты – почти царица. Думаешь, хоть кто-то решится причинить тебе вред? - Я будущая царица. Или будущая верховная жрица. Мне важно, что они думают. - Девочки в храме говорят, что седина в твоих волосах – признак силы и мудрости, - улыбнулась Цира. Я поцеловала ее в макушку: ох, малышка, пусть хранят тебя боги от такой мудрости! Шли дни. Дато не раз пытался заговорить со мной, но стоило лишь нам остаться наедине – и словно чьи-то невидимые руки охватывали мое горло. Мое тело сковывал ужас, я не могла даже вдохнуть. Дато, понявший наконец, почему на самом деле в ту роковую ночь я прекратила сопротивление, всегда отступал и звал на помощь моих подруг. Иначе обстояло с Апсиртом: великий царь, разрешивший мне звать его по имени, изо всех сил старался заменить мне отца. Он заботился обо мне, как будто я была его маленькой, капризной дочкой, стараясь угадать мои желания, так, что, порой, я и захотеть не успевала, как они уже были выполнены. Но куда важнее была совсем иная забота: пожелание хороших снов перед тем, как уйти спать, оставленные в моей спальне любимые мною фрукты, редкие разговоры по душам, когда он даже снимал полагавшиеся ему знаки отличия и оставался в простой одежде воина: ведь и он когда-то был предводителем войска. Теперь же его место занимал Дато. - Я сделаю все, что ты пожелаешь, - говорил он, если я отказывалась от чего-то, считая это излишеством. – Когда ты улыбаешься, улыбается и малыш. Тривия, как и обещала, стала часто появляться во дворце. Однако Апсирта она избегала, с Дато – лишь редко перекидывалась парой слов. Если я спрашивала ее о причинах такого поведения – жрица или отмалчивалась, или говорила, что не нужно всем знать об их родстве. Она запретила мне пользоваться даром, развивавшимся, казалось, вместе с младенцем: с каждым днем я становилась все сильнее. Тривия боялась, что, если я буду тратить силы на что-то еще, я могу навредить ребенку. - Думай о малыше, - просила она, непременно обнимая меня. Ее объятия значили куда больше, чем ласка остальных: лишь от нее они были столь искренними. Не раз жрица пыталась выяснить пол ребенка, но и маятник, и другие способы, подводили ее: результаты абсолютно не поддавались расшифровке. - Не иначе – девочка, - пошутила я. – Будущая жрица демонстрирует, что она умеет… - В предсказании значится сын, - задумчиво проговорила Тривия, прикусив губу. – Я правда ничего не понимаю. Ты уже чувствуешь, как он шевелится? – я кивнула, и жрица, поцеловав меня, вышла из комнаты. В окно я увидела, что она направляется к Апсирту. Они все говорили лишь о младенце мальчике. Совсем не считаясь со мной: а я и правда хотела девочку… - Свадьба назначена через три дня, - услышала я через открытую дверь голос Апсирта. – Ты знаешь, это невозможно! - Меня волнует наследник! – возражала ему Тривия. – Что свадьба, если с младенцем что-то не так? Помнишь, как и при каких обстоятельствах, он был зачат? Взять хотя бы то, что вино вредит младенцам, что бы ни говорили крестьяне! Да и мужчин у не было не мало, - проговорила она уже тише. – Сам знаешь, дети от распутниц редко бывают здоровыми. И дело тут совсем не в гневе богов… - Что ты предлагаешь? – а это уже говорил Дато. Его голос звучал взволнованно, даже испуганно. - Хочу показать ее Верховной. Той, что объединяет все храмы. - Ариопе? Я не отпущу Кирхе в плавание, - проговорил Дато. - А Ариопа слишком стара, чтобы… - Знаю. Есть еще идеи? Я почувствовала толчок в своем животе. Не такой, как всегда. Я положила руку на живот: да, верно, теперь это ощутят и другие. Набравшись смелости, я вошла к спорившим. Тривия решительно смотрела на Апсирта, Дато стоял чуть в стороне, словно бы побаиваясь ее. Быть может, так оно и было. Увлеченные спором, они не заметили, как я вошла. Младенец вновь толкнул меня. Сильнее, чем в прошлый раз. Именно в этот миг я смотрела на Дато: на то, как улыбнулся он, произнеся мое имя. Как решительно готов он броситься на мою защиту. Даже против отца и столь сильной тетки… «Ты заслужил» - подумала я, и, подойдя к нему, ни слово не говоря, взяла его руку и положила себе на живот. - Кирхе? – удивленно проговорила Тривия. - Она все слышала, - растерянно произнес Апсирт: да, и про распутниц я тоже прекрасно слышала. Хуже того: я с этим была согласна. Дато же, казалось, потерял дар речи. Он смотрел мне в глаза, удивленно и растерянно, словно видел меня впервые. Я почувствовала еще толчок, как раз под его ладонью… - Кирхе, - прошептал он, и, не сдержавшись, обнял мен. Я испуганно отстранилась, но, сдержав страх, сумела положить руки ему на плечи, так, что теперь от меня зависело, насколько близко он может подойти. - Осторожнее, Дато, - проговорил Апсирт. – Помни, волнение навредит малышу… - При чем тут он! Я хочу, чтобы ей было хорошо! – почти прокричал царевич, повернувшись к отцу. – Хоть кто-то из вас подумал, что чувствует Кирхе? Вы заботитесь лишь о наследнике, а для меня не важно, кто это, и что будет с ним, если она будет счастлива. Я растерянно смотрела на него: а ведь этих слов мне и не хватало. С первого дня я чувствовала себя, словно сосуд, в котором спрятали драгоценность. И лишь он подумал и о сосуде… Юноша опустился передо мной на колени и взял мою руку в свои: - Ты сможешь когда-нибудь простить то, что я сделал? - На все воля… богов… - ответила я, закрыв глаза. Разве можно простить такое? Но разве не заслужил он второго шанса? Я снова задыхалась. Как всегда, когда рядом оказывался пугавший меня мужчина. «Все хорошо. Он не сделает мне больно» - говорила я себе, прогоняя прочь плохие мысли. Жестом я остановила Тривию, попытавшуюся подойти ко мне, после чего я медленно, еле касаясь, провела рукой по длинным волосам Дато. Он улыбнулся и прижался лбом к моему животу: - Я здесь, малыш. Папа рядом. Слезы, душившие меня, текли по щекам. Я зажмурилась, пытаясь унять их, и жестом попросила Дато встать. - Обещай, что больше…никогда… Я прижалась к нему, уткнувшись в его грудь, и дала волю слезам: ведь он правда любит меня. Любит и всегда любил. Как заботился он обо мне, как старался приласкать, когда мне было плохо… как утешал, когда я оплакивала Дымука… Даже в ночь, когда был зачат наш ребенок, он пытался сделать так, чтобы мне не было больно… это сработало бы с любой женщиной, кроме меня. Он просто не знает, что это – быть рабыней мужских желаний… ежедневно чувствовать прикосновения их грубых рук, ненавистных губ, чувствовать их внутри себя… как это – понимать, что любой из них может взять меня, и я ничего не могу изменить. Он – просто мужчина. Совсем не такой, как те, кто убил мою душу, но мужчина… Мы могли стать счастливой парой, если бы только я дождалась его. Быть может, и моя дочь была бы жива… Зачем я сбежала? Зачем? Я дрожала, как будто от страха. Голова кружилась. Ноги больше не держали меня. - Кирхе, - Дато попытался удержать меня, решив, наверное, что я просто хочу отстраниться. - Кирхе! – удерживая меня, он опустился на пол. – Тривия, да сделай ты что-нибудь! Ей плохо! - Не надо, - прошептала я, не открывая глаз. – Дато, просто отнеси меня в кровать. Как раньше. И позови Идию, она знает, что делать. «Это безопасно» - говорила я, пытаясь убедить себя в этом. Он держал меня на руках, совсем как в тот день, когда нарушил обещание не трогать меня, пока я не позволю… но и как во множество дней до того. Я знала, что с того дня Дато не выпил и капли вина, даже на пирах, даже, если праздновали победу. Знала, что долгое время у него не было других женщин, хотя любая пошла бы с ним, стоило лишь только позвать… один момент. Если забыть о нем – Дато станет идеальным. Но почему я снова задыхаюсь? - Через три дня, говоришь? – прокомментировала Тривия. Царь лишь растерянно кивнул: дата была объявлена, и с этим нужно было что-то делать. - Хотя бы теперь она может находиться с ним рядом, - услышала я его ответ, погружаясь в черную бездну. - Иди с ними, мало ли… Я все же потеряла сознание.