Путь жрицы

Дни после свадьбы шли, словно в тумане. Я и не заметила, как пережила еще одну луну. И снова, как и в первый раз, лишь растущий живот был подтверждением того, что время неумолимо движется вперед. Я помнила, как на прощание поцеловала Дато, забыв на миг обо всем, что было с ним связано: в момент прощания я была его любящей женой. Той, что обязательно дождется. Лишь бы только он верил. Апсирт не находил себе места, то и дело повторяя, что это он должен был вести армию. - Твое место здесь, - успокаивала его Тривия. - Война – дело молодых, горячих сердец. - Никаких вестей, ты понимаешь? Он мой единственный сын! У меня никого больше нет! – неожиданно царь осекся и жестом подозвал меня к себе. Я подошла, и, не говоря ни слова, прижала его ладонь к моему животу: ребенок как раз толкнул его, словно поддерживая дедушку. – Прости… уже известно, кто? - По-прежнему нет ответа, - развела руками Тривия. То ли дело у Дахэ: маятник вращался, показывая, что ожидается девочка. Над моим же животом маятник выделывал странные восьмерки, не означавшие ничего. Я улыбнулась царю и покинула зал: мне нужно было побыть одной. Но и этого мне не дали: Дахэ, получившая статус кормилицы, уже ждала меня. - Кирхе, - обратилась она, смущаясь. – Ты говорила, что Тривия лечила тебя… быть может она и за меня возьмется? – я вопросительно взглянула на женщину. – Кошмары вернулись… - Я приказала казнить его, - я подошла к ней и взяла ее за плечи. – Ты отмщена. И ты в безопасности. Я не разрешу лечить тебя, пока малышка не родится. - Я не хочу ее! – почти выкрикнула женщина. Так же думала я, в тот день, когда Дато… - Да ты хоть знаешь, как больно терять ребенка? Это даже больнее, чем когда умирает мать! - Я ненавижу этого ребенка! – не сдержавшись, я ударила ее по щеке: ненавидит? Сколько бы я отдала, чтобы вернуть нашу с Нури дочь. - Что здесь… мамаши, вы тут обезумели? – вошедшая Тривия, казалось, не знала, с кого из нас начать. Она определенно слышала хотя бы часть нашего разговора и была готова высказать нам все, что о нас думает. – Дахэ, я бы все сделала, чтобы оказаться на твоем месте, - сказала она, уже мягче. – Нет ничего хуже, чем потерять дитя. Дети – чудо. И ты сама сей час – тоже чудо. - Я сопротивлялась, пока могла, - неожиданно тихо проговорила Дахэ. – Они все равно взяли свое. Она будет напоминать мне об этом. Да и откуда тебе знать, больно ли терять ребенка, если у тебя и детей-то не было? - Я родила четверых, - Тривия подошла к нам, сохраняя спокойствие, в то время, как я не знала, как реагировать: четверых? Всегда считала, что Тривия не могла зачать. – Ни один не прожил и луны. Слышала ли ты, Кирхе, чтобы у меня был мужчина? – я отрицательно покачала головой: Тривия всегда была слишком занята, чтобы осталось время на романы. – Все потому, что, вопреки слухам, я могу выносить ребенка. Но дети всегда погибали. В первые дни, когда погибла моя первая дочка, я винила мать Дато, но второго ребенка я скрыла от нее… Никто не знал, что я беременна… Девочка прожила лишь неделю. Третьим был мальчик, его я родила на острове. Сама Ариопа принимала его. Ты ведь знаешь, насколько сильна Ариопа. Но… всего десять дней. Четвертую малышку я и к груди не смогла приложить, - жрица на миг замолчала, словно собираясь с мыслями. Отчего-то именно эта, последняя дочь, вызвала в ней волну боли. - Она запуталась в пуповине. Она была бы ровесницей Кирхе, если б осталась жива, - я обняла Тривию, не говоря ни слова. Ее боль была куда сильнее моей. – Больше у меня не было мужчин… а ведь, роди я сына – и Апсирт лишился бы трона. Он – сын фракийки, против жрицы. И его сын, незаконнорожденный от простой крестьянки. Он торопился… да, не иначе… его жена была очень горда своим сыном. Настолько, что приказала изгнать меня из дворца, а опьяненный счастьем отец отрекся от меня! – Тривия с силой ударила рукой о стену. – Мне не нужен дворец, но у меня есть имя! Я не была незаконнорожденной! Я их ненавижу! - Не стоит ненавидеть мертвых, - произнесла Дахэ, словно забыв о том, что сама стала причиной воспоминаний Тривии. Подумать только: четверо. Значит вот почему она всегда была за меня, почему ей так важно было, чтобы я родила первого ребенка? - А ты-то что понимаешь, дитя гор? Думаешь, случайно мой папаша отправился в долину предков? Думаешь, случайно Апсирт так рано овдовел? Ошибаешься! – жрица усмехнулась. - Но это все ничто. Ничто, по сравнению с тем, что никто и никогда не назовет меня мамой! Я смахнула слезы с глаз Тривии. Сколько же боли в ней. И как она все скрывала… - Хочешь, я буду звать тебя так? Мама, - я улыбнулась ей. – Ты была моей второй мамой. Ты будешь бабушкой моему ребенку. Кама была дочерью Асиды, Кирхе – твоя… Не в силах ответить, Тривия лишь кивнула мне. Дахэ, о которой мы в тот момент забыли, предпочла уйти к себе. А ведь и горянки порой бывают очень деликатными, хотя их совсем не учат этому: там женщине просто противопоказано оставаться одной. Таковы уж традиции… Казалось, лишь минуту назад на небе были видны первые звезды – и вот, небосвод уже разрезала молния, а с потемневшего в миг неба струями полилась вода. Служанки наскоро закрывали двери и зажигали огонь в очагах, Тривия, оставшаяся за старшую, отдавала последние распоряжения о том, что делать: - Ворота оставьте, царь, возможно, уже в пути. Боги, надеюсь, что нет, - добавила она тише. – Загоните животных и заприте их, они боятся грома! И пересчитайтесь, не хочу оставить кого-то под таким ливнем, - молоденькая служанка улыбнулась ей: девушке льстила забота верховной жрицы. Но такова уж была Тривия. Не дожидаясь указания, я скрылась в своей комнате, и, скинув одежду, забралась под овечьи шкуры: с детства мне нравилось прятаться от дождя именно под ними. Запах шерсти создавал непередаваемую атмосферу защищенности, уюта и тепла. - Доброй ночи, малышка, - прошептала я, коснувшись живота. Ребенок еле заметно шевельнулся, словно отвечая мне. Почти сразу я уснула. Сквозь сон слышала, как по крыше стучит дождь. Как шумит листва, как где-то в горах грохочет гром. Но все это было не важно, ведь здесь я в безопасности… - Мама! – услышала, или скорее почувствовала, я. – Иди, мама! Я открыла глаза. В какой-то миг мне показалось, что в дверях мелькнул белый силуэт. - Мама! Я с трудом поднялась: растущий живот, уже почти такой же, как у Дахэ, опережавший меня на полторы луны, не позволял мне двигаться быстро. Накинув плащ на голое тело, как и была, без обуви, я вышла из комнаты. «Что случилось, малышка?» - подумала я. Я готова была поклясться, что это была девочка… «Дато!» - пронзила мою голову запоздалая мысль. Я сложила ладонь, как учила мама, и попробовала почувствовать его: ничего. Обычно я чувствовала то же, что и он. Так я узнавала, здоров ли он, сыт или нет, рад ли победе, или переживает поражение. Но теперь я ощущала лишь пустоту… Быть может, это гроза мешает настроиться? Или… Новый раскат грома. Я словно увидела свет в комнате, отданной Дахэ: быть может, она не закрыла ставни? Не важно. Ее я могу разбудить… Я тихо вошла к ней. - Дахэ, - увидев, что женщина сидит на кровати, завернувшись в шкуры, я обрадовалась: значит, и она не спит. Но Дахэ не отвечала. – Дахэ, - я подошла и коснулась ее плеча. Женщина вскрикнула. – Тссс, это я, - прошептала я, вспоминая, как боялась любого прикосновения. - Уходи! – Дахэ подняла на меня глаза. Она плакала, и, судя по всему, уже очень давно. - Нет, так не пойдет, - я скинула с нее овечью шкуру. – Дахэ! - крохотная амфора, размером с орех, выпала из ее рук. Я прекрасно знала, что хранят в таких… - Цира, Тривия, Идия, - закричала я, пытаясь понять, успела ли я вовремя. - Уходи! – вновь прокричала Дахэ, пытаясь поднять сосуд. Я отбросила его ногой, так, чтобы женщина не смогла до него дотянуться. – Дай мне умереть! Ненавижу! Я прижала ее к себе, так, чтобы Дахэ не могла сопротивляться: значит, ей и правда было очень больно. А я, подобно остальным, решила, что горянка лишь хочет привлечь внимание. Какая разница, двое или сотня, если душу рвет на части? Если кажется, что мир рухнул, и все, что у тебя есть, твой младенец – это лишь память о том позоре? - Кирхе, слава богам! – Идия вбежала к нам. – Я думала, с тобой… - Нет, это ей плохо, - прервала ее я. – Посмотри, сосуд вскрыт? Идия послушно подняла амфору и растерянно кивнула: - Это она? Я принесу вино! Несколько минут спустя к нам присоединилась Цира, сумевшая разыскать несколько свечей и зажечь их от очага. - Слуг не дозовешься, - посетовала она, ставя свечи на пол. - Сами справимся, - отозвалась Идия, растиравшая вином руки и лицо Дахэ, не желавшей признаваться, удалось ли ей выпить хоть каплю. – Кирхе, честное слово, будь это ты – я бы лишь посмеялась. Но эта… где она вообще аконит взяла? - Ты у меня спрашиваешь? – я вопросительно вскинула брови. - Девушки, вы уже… что произошло? – к нам вошла Тривия. В первый момент я подумала, что ее разбудил свет, но обернувшись, я увидела, что ее волосы и одежда были мокрыми от дождя. Куда можно ходить в столь поздний час? Я помогла ей снять плащ, и, не обращая внимания на ее возражения, протянула ей флягу с вином: - Вот эта отравиться пыталась, - пояснила Цира, указывая на Дахэ. - Я должна была предвидеть! – Тривия наклонилась к лицу женщины. – Вроде ничего, зрачки расширены, как у всех, дышит ровно… она ведь аконитом? – я кивнула. – Глупышка, - Тривия обняла Дахэ, словно та была ее давней подругой. – Ничего. Уже все закончилось… для тебя теперь все хорошо… Я закрыла глаза: Тривия, чье состояние не было изменено беременностью, определенно видит все лучше меня. Значит, Дахэ будет жить. Но… - А для кого плохо? – словно озвучила мои мысли Идия. - Нет смысла скрывать, - проговорила Тривия, встав и подойдя ко мне. – Держись, малышка. Мне только что стало известно, что Дато был убит. Я должна сообщить Апсирту, но сначала – ты, - проговорила она, обнимая теперь уже меня. Я стояла, не чувствуя ничего: Дато не мог погибнуть. Он еще молод. Мы только начали понимать друг друга. У нас будет сын… значит, все таки сын? Я коснулась ладонью живота… сын… Ээт, как он и хотел… - Цира, - услышала я приглушенный зов Дахэ. Цира послушно протянула ей руку, помогая встать. – Больно, - прошептала женщина. - Все хорошо, - Цира поддерживала ее за плечи. – Где больно? Дахэ! – горянка подняла на нее взгляд. – Тривия! – мы обернулись. Только в этот момент я увидела, что подол платья Дахэ прилип к ее ногам. Значит, намок… выходит… - О, боги! Именно сейчас? – прошептала Тривия. – Как я доставлю ее в храм? Значит так, ты и ты, - она указала на Идию и Циру, - следите за этими двумя. Дахэ, ляг и не пытайся вставать! Я в храм, принесу все необходимое. Хорошо, что я не велела расседлать коня… Никаких возражений! – прокричала она, увидев мой взгляд. Дахэ застонала, сжав зубы. Я села рядом с ней и взяла ее за руку: - Кричи, если нужно. Я с тобой, - женщина до боли сжала мою ладонь. Слишком часто. Мы напугали ее… надеюсь, Тривия успеет, иначе младенец может задохнуться… Я положила руку ей на живот, сконцентрировавшись на младенце: надо помочь ей родиться. Я почувствовала, как расслабилось тело Дахэ: мое прикосновение принесло облегчение. Значит, еще рано. Ничего… - Цира, ты помнишь, как делать осмотр? Придется помочь ребенку. Там почти все так же, только…