Путь жрицы

Я послушно надела платье, принесенное Цирой: сестра напомнила мне, что ритуальная одежда обязательна, даже если на некоторых она уже с трудом завязывается. Я подчинилась: не смотря на то, что меня не допустили к младенцу, я была старшей в этой ситуации. А рождение… ходили слухи, что беременным нельзя принимать младенца, можно спровоцировать роды. Впрочем, для животных это утверждение было вполне справедливо. - Кричи, - снова проговорила я, когда Дахэ в очередной раз сжала мою руку. – Поверь, будет легче. - Она не станет кричать, - вмешалась Идия. – Я изучала их обычаи. Женщина должна вести себя тихо даже во время родов. Им говорят, что младенец умрет, если кричать громко… Очередной раскат грома заглушил слова жрицы. Подумать только: даже в родах горянки заботятся о покое мужчин! Я видела слезы на глазах Дахэ. Я могла понять ее: эту боль ни с чем не сравнить. Хорошо, что она еще в сознании… - Раскрытия нет, - прошептала Идия. – Не могу ничего сделать… - Попробуй еще раз, - я положила ладонь на живот Дахэ. – Я помогу тебе. Дахэ, будешь слушаться Идию, поняла? – женщина кивнула. Боясь закричать, она вообще ничего не говорила. - Вдох, - скомандовала Идия, – теперь напряги мышцы живота. Тужься, но не в голову… - я видела, как покраснела Дахэ. Что ж, следовало научить ее заранее… я и не подумала об этом! – Молодец, дыши ртом. Несколько раз, вдох-выдох… - Кирхе… - Я здесь, - я наклонилась к Дахэ. Что она хочет? Не важно. Главное – я рядом. - Ее тоже зовут… Кирхе… Не бросай ее… - Обещаю, - я поцеловала Дахэ в висок. Можно было сказать, что я не позволю ей умереть, что она сама будет воспитывать дочь, но я прекрасно понимала: ей нужно только мое обещание. - Есть здесь кто-нибудь? – услышала я голос юноши, следившего за конями. - Стой, мужчинам нельзя сюда! – прокричала Цира. - Мне нужна Кирхе. Верховная зовет… - мальчик сбивался, словно боясь сказать лишнее. Я хотела возразить, но Идия жестом остановила меня: - Иди. Я выбежала к юноше, пытаясь вспомнить, как же зовут его: надо знать имя тех, кому собираешься высказать все, что накопилось за эти часы… впрочем, это не понадобилось. Я увидела, как бледен был юноша: это было заметно даже в свете гаснущего очага. - Она… лошадь испугалась… молния… - он указал на скамью, используемую для сидения. Я обернулась: Тривия лежала на ней. В первый момент мне показалось, что она не дышит: - Тривия… мама… - Кирхе, - с трудом прошептала жрица. – Я рук не чувствую... Я положила ладонь ей на лоб: все верно: где-то в районе шеи я видела обширное черное пятно. Второе – в районе груди. И дальше, ниже… всего четыре… надежда на то, что это – лишь испуг, таяла на глазах. - Не надо… помоги уйти, - прошептала она. - Ты будешь жить еще долго. Вот увидишь. Я справлюсь! – я направила свою силу к ее шее. Надеюсь, причина там. Задумавшись на миг, я заблокировала способности жрицы: этому я научилась совсем недавно, больше для того, чтобы не дать дочери по незнанию причинить кому-то вред… и вдруг – Тривия… Тривия закрыла глаза. Одно я знала точно: боли она не чувствует. В остальном… Сил не хватало. Картина, раньше четкая, становилась все расплывчатее, и вот, я уже не могла точно определить, где именно повреждена ее спина. - Все хорошо, - шепнула я, чтобы поддержать жрицу, и, встав, обратилась к небольшому алтарю: - Геката, помоги, прошу! - сознание помутилось. На миг мне показалось, что я падаю в бездну. В следующую секунду я увидела себя, стоящую у алтаря, на котором нашли меня четырнадцать лет назад. – Поняла! Тривия, я вернусь. Следи за ней, и не вздумай шевелить ее! – приказала я парнишке, выбежав на улицу. Гроза… это проблема, но куда большая проблема – мой растущий живот. Не важно, когда в беде дорогой мне человек! Я свистнула, подозвав лошадь, и, с трудом, держась за стену дома, забралась ей на спину, порадовавшись, что с лошади не сняли стремян: я могла сесть на манер гречанок, не признававших «мужскую» посадку… а не та ли это лошадь… впрочем, не важно – я стану ее глазами и ушами! - Вперед! – приказала я. Лошадь подчинилась. Попробовала бы она не сделать этого… - Кирхе! – жестом я оттолкнула Циру: не вмешивайся, сестра… Соскользнув со спины лошади, я с трудом поднялась на ноги: голова кружилась, а сердце колотилось, как после пробежки. Прости, малыш, нужно спасать тетушку Тривию. Еще и дождь… неважно! Я встала на колени перед алтарем, и, подняв глаза, прошептала: - Великая Геката, прошу, дай мне сил справиться с недугами, выпавшими на доли друзей моих, - острая боль в спине не дала мне договорить. Я сдержанно застонала. Я знала это чувство… значит, вместо спасения двоих, я рискую и своим младенцем? Словно почувствовав мою боль, невдалеке завыл волк. - Голос! – прокричала я. Вой подхватило еще несколько животных… должны услышать… Новая волна боли. Я опустилась на землю, понимая, что встать уже не смогу. Неужели в том и был смысл? Иначе – зачем? - Кирхе? – я открыла глаза. - Эка, - я улыбнулась ей. – Помоги… - Все хорошо, - Нани, которую я не сразу заметила, опустилась рядом со мной. – Я верно понимаю, что… - Да. Он родится сегодня, - я застонала от боли: а вот я не могу кричать. Крик привлечет хищников… впрочем, волки уже здесь. - Помоги перенести ее с алтаря, - в четыре руки меня спустили на траву, и Нани, скинув плащ, постелила его для меня. – Кроны деревьев густые. Пойдет, - шептала Эка. – Нани, беги за помощью! Зови Лали и Тривию. И скажи, что нужна повозка… - Тривия ранена, - прошептала я. – Идия занята другой роженицей, Цира с ней… - Все равно! Найди хоть повозку! – приказала Эка. Нани ухватила лошадь за повод и легко запрыгнула ей на спину. – Кирхе, я рядом, - Эка взяла меня за руку, как раз вовремя: новая волна боли заставила меня вскрикнуть, и я с силой сжала ее ладонь. - Прости, - прошептала я, когда боль отступила. - Ничего. Я понимаю, - Эка освобождала меня от одежды. – Ты ведь уже рожала? На таком сроке… не похоже, впрочем, на восьмую луну… - Поверь на слово, - сквозь зубы проговорила я: она упрекает меня в измене царю? – Я знаю день зачатья… С не смогла сдержать крик: кажется, было даже больнее, чем в первый раз. Или я просто не помнила… - Не успеет Нани… ничего. Я здесь. Слушайся меня, - Эка положила руки на мой живот. – Ого! Кажется, я поняла… Волна боли помешала мне расслышать ее слова… - Давай, Кирхе! Еще немного… - мой крик заглушил слова Эки. Боль… боль, затмевающая все. Верно говорят, что чаще всего женщины погибают, когда ребенок рождается быстро. Тело не готово… вдох…еще вдох… я жива… я буду жить… Крик младенца. Жив… - Девочка, - прошептала Эка. - Пасифая, - я открыла глаза. В какой-то миг мне показалось, что я вернулась в прошлое: снова неестественно худой малыш с большой головой… не может быть… - Не бойся, все малыши такие, если родились слишком рано, - она бережно завернула девочку в свой плащ. Малышка и не думала плакать: криком она возвестила о своем рождении, и этого было достаточно. – Отдохнула? Теперь снова… Снова? Я опустила ладонь к животу… неужели правда? - Ээт. Его зовут Ээт, - прошептала я на всякий случай. - Слишком рано. Они такие крохотные, - проговорила я, обнимая малышей. - И не рано. Двойнятки всегда такие, -Эка помогала мне сидеть, придерживая под спину, так, что я могла приложить детей к груди. - Теперь веришь? - Дато был бы счастлив, - я лишь кивнула: та же мысль посетила и меня. – Ты молодец, Кирхе. - я улыбнулась, не то ей, не то богине, не то моим малышам. В этот миг я готова была обнять весь мир. - Надо представить их, - я осторожно передала мальчика Эке, и, сев на колени, подняла глаза к алтарю. – Великая богиня, в этот счастливый для меня час представляю тебе плод моей любви. Плоть плоти моей, кровь крови моей. Имя ей Пасифая! – я подняла малышку, так, что выглянувшая на миг луна осветила ее тельце… я и не заметила, когда кончился дождь. То же я проделала, взяв на руки мальчика. Двое сразу… спасибо… - Кирхе! - я обернулась на голос Циры и вскрикнула от неожиданности: сестра, появление которой я тоже пропустила, держала на руках малыша. – Дахэ… мы сделали все, но она… она просила тебя… - я кивнула, отдавая Ээта подбежавшей Идии и взяв младенца из ее рук. А вот она была обычной новорожденной… - Великая богиня, представляю тебе это дитя, дитя той, что достойна лучшей доли. От сердца к сердцу, так вышло, что теперь это – моя дочь, и имя ей Цирхе, - произнесла я на манер егдис. Словно волна света накрыла меня. Белого света, который я чувствовала всем телом. - Так случилось. И это правильно, - слезы градом текли по моим щекам: не справилась. Дахэ не справилась… - Цирхе? Тогда уж Цирцея, - заметила Эка… - Пусти, - приказала я юноше, держащему меня на руках. – Я нужна Тривии. - И не думай! – хотела помещать Идия, но я жестом остановила ее. Юноша послушно поднес меня к Тривии и Аспирту, сидящему у ее ног. Я не слышала, что говорил он минуту назад, но на его глазах блестели слезы. - Иди к внукам, - прошептала я, садясь на пол. Стоять я не могла. – Тебе совсем не нужно видеть мою кровь… - Я видел, как родился Дато, - ответил он, кивнув мне. - Тройня, - прошептала я, положив ладонь на грудь Тривии. - Дай мне умереть, - ответила она. - Нет. Теперь сил хватит, - «теперь, когда у меня есть дочь» - хотела добавить я, вспоминая, как волна силы подхватила меня, стоило мне назвать дочкой Цирцею. Тривия закрыла глаза. С минуту ничего не происходило, после она еле слышно застонала. - Больно? - Да… дышать, - ответила она. – Я… чувствую… - Пошевели пальцами, - она с трудом подняла мизинец одной руки. – Теперь ногой… - она послушалась. Движения, еле заметные, но… - Спорим, ты начнешь ходить раньше, чем малыши? - Я постараюсь, - Тривия улыбнулась. Сквозь боль, но она улыбалась. Теперь у нее был смысл жить. - Она не сможет кормить троих, - заметила Идия, подав мне Ээта. – Вскоре молока перестанет хватать. Двойнятам не подойдет овечье… - У меня нет молока, - ответила Лали, так же пришедшая помочь мне. – Мой сын умер сразу. Я знаю, что Гела лишь два дня назад потеряла сына, но… - Гела – сестра Антипа? – Лали обреченно кивнула. Все знали, что крестьяне ненавидят меня за то, что я приказала казнить Антипа, обвинив его в изнасиловании, но не назвав жертву. Но одно дело – народ, и совсем иное – родная сестра, искренне любящая брата. - Позовите ее. Мне есть, что сказать, - неожиданно решительно приказала я. - Только если вставать ты не будешь! – поставила условие Эка. Гела оказалась совсем молоденькой девушкой, перенесшей сложные роды. Бледная и неестественно худая, в свои четырнадцать она напоминала подростка лет одиннадцати. - Ты знаешь, зачем я позвала тебя? – девушка кивнула. Жестом я приказала всем оставить нас. – Ты готова стать кормилицей? - У меня что, есть выбор? – обреченно ответила девочка…женщина… она совсем не выглядела, как женщина. – Сначала вы убиваете моего брата, после ты приказываешь мне прибыть… я все понимаю… - Смело, - заметила я, понимая, что голос Гелы дрожит вовсе не от холода. – Подойди, - я подвинулась и положила Цирхе, которую держала на руках, рядом с собой. – Посмотри на нее. Сейчас я скажу тебе то, о чем не должен знать никто, кроме жриц храма и царя. Это – дочь жертвы твоего брата. Я воспитаю ее, как свою. Я так решила, но ты имеешь право знать. Девушка неуверенно развернула младенца. Она смотрела на нее, касаясь то ладошки, то ножки, а после прошептала: - Теперь я верю… у нее его глаза. А пальчики – как у меня… у моего сынишки были такие же губы… у девочки высокие скулы и носик другой, но… - она робко подняла глаза. – Она похожа на тебя, царица. Никто не догадается… ей будет лучше во дворце… А… кто ее мама? Может, они просто… любили друг друга? - Исключено. Это дочь жрицы другого поселения. Она дала обет остаться девственницей. Я верю ей. -Антип, - еле слышно прошептала Гела, закрыв лицо руками. Я молчала, позволяя ей подумать. – Позвольте взять ее, - робко попросила она. Я ласково улыбнулась девушке: похоже, она если и не простила, то точно поняла меня.