Путь жрицы

- Пора, - проговорила я, прижимая к себе Цирхе - сегодня девочка отказывалась засыпать без меня. Что ж, зачем-то я пообещала представить им наследников. Пусть будет только Цирцея… - Кирхе, - Гелла робко поправила мой наряд. – Я сегодня все думаю… ведь однажды я уйду и должна буду забыть о ней. Но… - Ты все равно будешь их кормилицей. Я не стану запрещать тебе видеть девочку. Да и уже сейчас ясно – ее место в храме. В храм всем открыт путь. Помни только – никто не должен знать правду. - Даже родители, - Гелла коснулась щеки малышки. – Она все больше похожа на Антипа. Но и на тебя. Черты егди… горянки всегда казались мне красивее наших женщин. Но как, Кирхе? Ведь ее мать – жрица? - В каком-то смысле. Она служила их богу. Поэтому она и дала обет остаться невинной. Ее мать – чистокровная горянка. - Значит, Антип… Это на войне, да? - Это не отменяет его вины, Гелла. - Нет. Но, - Гелла будто искала нужные слова. – Он всегда восхищался горцами. Говорил, что у них – больше возможностей. Что их женщины по-настоящему слабые, и только с такой женщиной мужчина может почувствовать себя сильным. Его восхищала кровная месть – он считал ее признаком любви к своей семье. Его восхищали их праздничные игры, их шикарные наряды… Неужели горянка… - Именно так и поступают те горцы, которых видели мы. Он стал горцем, - я взглянула в глаза Геллы. – Есть и другие. Такие, как Зау, или правитель Натай. Они – вроде примера, какими должны быть их мужчины… но от этого остальные кажутся лишь еще более мерзкими. Я познакомлю тебя с настоящими горцами. Но не обольщайся насчет остальных. Мне пора. Я сделала решительный шаг вперед. Этот разговор нужно было прекратить. Хотя бы для того, чтобы я могла вести себя так, как положено царице, а не загнанной в угол мыши, которой я была совсем недавно… - Значит, кузнец выковал несколько листов железа, и мастера согнули из них очаг? – услышала я голос Натая. К моему удивлению, он неплохо говорил на нашем языке, путая лишь некоторые буквы. – Но ведь его невозможно вынести из дома! - На улице ставят печи и очаги побольше. Этот – чтобы согреться, - пояснил Апсирт, как мне показалось – заинтересованный в разговоре. – На кухне есть большой очаг, над которым готовят рыбу. Значит, у вас очаг выглядит иначе? - Да, круг. Такой… - Как большой котел, - подсказал отцу Тиррен. - Да, котел. Или маленький щит – если у бедняка. Так нельзя, шкуры загорятся. - Шкуры? – уточнил Апсирт. А ведь он даже не представляет, как выглядит жилище горца! - На полу – шкура, на стенах – шкура, на двери – шкура. Если ты богат - везде шкура. Это от ветра. У нас ветер сильнее. - С этим не поспорить, - подтвердила я, войдя к мужчинам. Апсирт, а за ним – и Тиррен, Натай и Нахсэ, поднялись со своих мест, чтобы приветствовать меня. Оглядевшись, я заметила и Гощмаф, о чем-то увлеченно беседовавшую с Тривией. Не хватало Леора, обещавшего лично проследить за тем, как казнят моих обидчиков: должно быть, приговор еще не был приведен в исполнение. – Приветствую тебя, учитель Зау! – обратилась я к моему спасителю, улыбаясь ему как можно более искренне. – Прости, что не подошла сразу. - Неужели царица может просить у кого-то прощения? – засмеялся Зау. – Поверить не могу, что тот испуганный птенец, случайно попавший ко мне – и есть ты. - Так и есть, Зау. И я благодарна тебе и твоим сыновьям за то, что могу быть здесь. Они отдали жизнь за меня. Многие наши воины погибли за меня, но твои сыновья пошли против своих. Я помню это. Теперь я должна жить так, чтобы ни одна из жертв не была зря, - я встала по правую руку от него, так, чтобы оказаться ближе к Тиррену. – Малыши уснули, только Цирцея отказалась спать без меня. Поэтому – познакомлю вас с ней, - я откинула покрывало, закрывавшее лицо малышки. Девочка на миг зажмурилась, после открыла глаза и внимательно посмотрела на Тиррена, улыбнувшегося ей. Апсирт, спокойно наблюдавший за моим разговором с Зау, подошел ко мне со спины, и обнял так, чтобы, в случае чего, суметь закрыть собой малышку: присутствовавшие были для него врагами. - Она прелестна, - нарушил тишину Тиррен. - Она – подарок судьбы, - сказала я, почувствовав, как в голове Натая промелькнули воспоминания о совете. Ведь тогда Дахэ сказала, что я не смогу иметь детей. – Я должна благодарить богов за то, что, после всего пережитого, они подарили мне троих детей. Богов, а так же Дахэ и Тривию, - я намеренно назвала имя горянки перед Тривией – ведь это она подарила мне дочь. Гощмаф подошла к нам и робко взглянула на малышку. Из-за небольшого роста девочка с трудом могла видеть ее лицо. - Хочешь взять ее? – Гощмаф густо покраснела, но все же кивнула мне. – Тогда лучше сядь, - когда девочка села, я осторожно положила младенца ей на руки. На миг мне показалось, что на личике Цирцеи отразилось недоумение, но в следующую секунду она уже с интересом рассматривала новую знакомую. А говорят – младенцы плохо видят… - Она такое чудо, - прошептала девочка. Я улыбнулась, глядя на них: дети, чистые создания, не знающие вражды. Им все равно, откуда ты родом. - Кирхе, - оставив Цирцею на руках девочки, я обернулась к Тиррену. – Позволь сказать тебе кое что. - Я слушаю тебя, правитель. - Я понимаю, мы знакомы очень мало. Но за это время я понял главное – ты словно железо, закаленное в боях, но под железным щитом – все та же девочка. Все та же юная Кирхе, очаровавшая многих. Мой народ виноват перед тобой. Я пойму, если ты ненавидишь их. Но все же, во благо наших народов, нам стоит навсегда объединиться, - когда я поняла, к чему ведет Тиррен, в висках застучало. Придется ответить. И этот ответ испортит все. – Будь моей женой, Кирхе. Я дам тебе время подумать. Сколько нужно. Помни, ты всегда будешь равной мне, даже если это противоречит традициям. Я опустила глаза. Станет ли мой ответ поворотным моментом совета? Планировал ли это Тиррен? - Я всегда говорил, Тиррену стоило родиться на равнине! – рассмеялся Натай. – Кругом полно уточек, а он захотел орлицу! Я посмотрела на Тиррена. Его лицо было напряжено, словно воин, наследник правителя, старался скрыть волнение. Рука на кинжале, но нападать он не собирается – должно быть, это привычка… - Тиррен… я знаю, ты хороший человек. И станешь хорошим мужем. Но последним мужчиной, с которым я была, был мой муж. Я останусь верна ему до конца. Во рту пересохло. Мы все словно ходили по лезвию меча. Я видела, как смотрели на меня Зау и Апсирт. Я видела разочарование в глазах Гощмаф. Что дальше? - Твоему мужу несказанно повезло, царица, - проговорил Тиррен, глядя на меня. – Раз ты не станешь моей женой, будь тогда отныне сестрой мне. Согласна ли ты с этим? - Пусть будет так, - проговорила я, отведя взгляд. – Ты станешь хорошим мужем, но для другой. «Я знал, что это – глупая затея» - почувствовала я мысли Натая. «То же она ответила и моему сыну» - словно отвечал Зау. А ведь верно… - Тиррен, - я улыбнулась ему. – Пусть это прозвучит не верно, но на самом ли деле ты хочешь видеть во мне сестру? - Тем самым я даю всем понять, что уважаю твой отказ и не трону тебя. - Мы должны еще обсудить условия перемирия, - заметил Апсирт. - Решим по-родственному, - хитро улыбнулся Натай. - раз уж они без отцов договорились! И это мой сын! А семью спросить? А с отцом невесты поговорить? Ох, не наш он, не наш. На лицо наш – душа ваша! Ненадолго попрощавшись со всеми, я взяла уснувшую Цирцею и вновь ушла к детям. - Спят? – Гелла кивнула мне. – Пошли. Познакомлю тебя с настоящими горцами. Я протянула ей руку. Идея родилась в один миг: раз Тиррен так любит независимых эрги, а Гелле нравятся настоящие горцы, желающие закрыть собой жену и детей… стоило попробовать помочь им. Одно я знала точно – пока Тиррен рядом, Гелла будет в безопасности.