Путь жрицы

Прошло уже много времени. Я не могла видеть солнце, но я чувствовала время своим внутренним чутьем, столь обострившимся после рождения детей. По моим ощущениям, солнце должно было вот-вот подняться из-за гор. Гощмаф, обессилев после вторых суток без еды, и, с тех пор, как медовую воду я заменила отваром, и сна, лежала на моих коленях, полузакрыв глаза. Я чувствовала ее дыхание, и это немного успокаивало. В который раз за ночь Цира, приносившая мне детей для кормления, просила оставить девочку кому-то из жриц: не следует царице заниматься такой работой. Да, ничего приятного, но пока речь шла о такой же наследнице престола, я не могла доверить ее даже Тривии. Тиррен зашел к нам лишь раз, после чего пришлось категорически запретить ему вход в храм: бледность сестры столь взволновала его, что он готов был прекратить все и обвинить меня чуть ли не в ее смерти. Впрочем, я поручила его Гелле, так что времени даром он не терял. - Кирхе… - Да, малышка, - я наклонилась к девочке, проведя пальцами по ее волосам. - Будет странно, если я усну? - Засыпай, если хочешь. - Я устала… - Знаю, малыш. Давай, хоть пару глотков, - я поднесла чашу с отваром к ее губам. Она послушно отпила, почти не поморщившись: на самом деле, вкус этого зелья оставлял желать лучшего. – Молодец. Закрывай глаза. Я с тобой. Все хорошо. Периодически ей становилось плохо. В моменты, когда разорванные на части змеи покидали ее тело. Я чувствовала, что ее то и дело бросает в жар, подозревая худшее: порой клубки змей разрывали внутренности. Впрочем, похоже, в этот раз я успела вовремя. - Думай, какой красивой ты теперь станешь, - прошептала я, помогая ей напиться после очередного приступа. - Почему так вышло? Почему? - Кто-то верит, что это от поедания мяса кабанов. Кто-то – что от сна на лугу. Вряд ли второе о тебе. - Мы не едим кабанов. Кабаны – проклятые животные. Бедняки иногда приносят кабана, а потом всей семьей умирают в лихорадке. - Да, бывает и так. Никто точно не знает, в чем причина. Скоро станет легче… Я закрыла глаза, прислушиваясь к происходящему: я чувствовала моих малышей, спящих в доме по соседству. Им впервые дали овечье молоко, и я беспокоилась из-за этого. Чуть дальше, во дворец… Тривия думает о чем-то, глядя на исчезающие звезды. Апсирт отдает первые приказы слугам. Тиррен… А вот это уже было интересно: ни Тиррен, ни Гелла, еще не проснулись. Но то, что спали они рядом, явно в одной комнате, наводило на определенные мысли. Все шло по плану. В другой ситуации любой мужчина решил бы, что эта женщина – легкодоступна и не интересна, в другой ситуации любая женщина не пошла бы на такое. Но здесь пришлось вмешаться, потому все и произошло столь быстро. - Кирхе… Мне пришлось вернуться. Малышке вновь было плохо, вновь возвращались мои худшие подозрения. Обычно люди легко пили отвар, она же порой не могла проглотить его. Ничего, справлюсь. Не зря мне дана сила. На исходе третьих суток без сна я уже не могла отличить реальность от собственных мыслей. Лишь убедившись, что девочке лучше, я оставила ее с сестрами и решилась вернуться во дворец. Теперь же, когда я отвечала лишь за себя, я почувствовала невероятную усталость. Я остановилась, и, прислонившись спиной к деревянной стене дома, когда-то принадлежавшего Дато, закрыла глаза. Немного… всего пара шагов… Сквозь листву деревьев я могла различить очертания дворца. Совсем близко… Сильные руки обхватили меня. Кто-то, куда сильнее меня, зажал мой рот, так, что я не смогла произнести ни звука. Надо сконцентрироваться… если б только я не спала на ходу! Воздуха не хватало. Ком подступил к горлу: в памяти вновь воскресли воспоминания о времени среди егди. Тело отказывалось подчиняться мне. Мои слабые попытки вырваться были бесполезны. Мужчина, схвативший меня, сделал несколько шагов назад, туда, де деревья стояли совсем густо, и остановился. - Тихо. Я отпущу тебя, если обещаешь не кричать. Я кивнула. Его хватка, поначалу грубая, ослабла. Все так же зажимая мне рот, он повернул мою голову так, что я могла увидеть его. Я даже успела отметить, что он делает это бережно… Увидев его, я невольно вскрикнула. Впрочем, никто не услышит. В следующий миг он осторожно отпустил меня: - Я знал, что, рано или поздно, ты придешь. - Невозможно, - прошептала я. Бежать, немедленно бежать! Я должна позвать воинов. Но ноги отказывались слушаться. – Нет. Ты умер! Я это помню! – слезы душили меня, так, что я не могла произнести лишнего слова. Я беспомощно опустилась на траву. - Тссс, - он приложил палец к моим губам. – Я здесь, перед тобой. Из плоти и крови, как видишь, - сев рядом со мной, он указал на свежую царапину на лице. – Мы должны о многом поговорить. Но пока – постарайся успокоиться.