Путь жрицы

- Ты боишься меня? Не стоит, - он обнял меня за плечи. Так же, как обнимал сотни раз... - Дато... но как? - я не находила слов. Быть может, я просто сплю? - Наверное, меня сбросили в реку. Я не помню этого, малыш, - он поцеловал меня в висок. - Можно? - я кивнула: да, я все еще помнила, что он может быть нежен. Я почти доверяла ему. - Знаю только, что нашедшая меня женщина вытащила меня из реки. Она смогла исцелить меня, не зная, кто я. Она говорила, что ей было знамение... я не помнил себя. А, вспомнив, так и не признался ей. Просто сбежал, - он улыбнулся мне, вновь поцеловав в висок. - Ты не подумай ничего такого. Она была мне вроде сестры. Если говорить честно, у меня и не может быть женщин. Отличная мы теперь пара получаемся. Так что тот раз... - Тройня, - прошептала я, не позволяя ему сказать остальное. - Сын и две дочки. Они стоили... всего этого. Ты должен увидеть их... - Пока невозможно, малыш. Поверь, скоро мы в любой момент сможем быть вместе. Боюсь только, ты захочешь видеть рядом не меня, а того горца, ставшего твоей опорой в тяжелое время... - Тиррен? Он мне как брат, - спустя долгое время вновь прижаться к груди мужа. Вновь чувствовать, как бьется его сердце... это казалось сном. - Возвращайся. Ты нужен Эгриси. - Прости, не сейчас. Я и тебя задерживать не стану. Но завтра, на закате, приходи к морю, туда, где кажется, что река течет себе навстречу. Ты должна многое узнать. И верь Леору и Тиррену. Они за Эгриси. Отцу скоро придется уйти с армией. Отправь детей на остров, пусть Гелла заботится о них. Ты останешься с Тирреном здесь. Поняла? - я кивнула, даже не удивившись его словам. - Он не должен уходить. Воин он, мягко говоря, не очень. Погибнет в первом же бою. Он - царь мирного времени. Поняла? - я снова кивнула, все еще глядя в его глаза. А ведь я почти забыла его взгляд. Не думала, что это возможно. - Мне пора, малыш. До завтра, - он вновь поцеловал меня... Сон или явь? Поднявшись, я не могла убедить себя, что все это мне не почудилось. Быть может, он - лишь сон, игра моего разума. Но его прикосновения были столь реальны... Скорее домой. И первым делом- приказать, чтобы никто не будил меня до полудня... Луч полуденного солнца вторгся в мой сон, заставив меня проститься со странными образами, подаренными богами сна. В следующий миг я осознала, что не помню ичего из прошедшего вечера. Не помню, как дошла до кровати, поцелтвала ли малышей перед сном... да я даже платье не сняла! Эти дни вымотали меня. Вот и Дато... Я отогнала грустные мысли: если был хотя бы малейший шанс, что вчера я видела именно его, я должна идти. Сколько раз я делала вид, что оплакиваю его? Сколько раз говоила себе, что его смерть стала спасением для меня, ведь второго раза я бы не пережила... а он, рано или поздно, захотел бы меня... и вот, он здесь. Где-то рядом. И сердце сжимается от боли: что, если он - лишь сон? Что, если я лишь задремала там, у дома, в который никто не входил с того дня, как стало известно, что Дато погиб? Отчего-то я не просила рассказать мне о том, как это произошло. Но одно я знала точно: для меня, для моего обостренного чувства реальности, Дато погиб в ночь, когда родился Ээт. Так и было предсказано. Стоило спросить Бадри о том, что произошло. Так поступил бы любой, но не я. В моей жизни и так достаточно ужасов. Я встала. Остановившись на несколько секунд и зажмурившись, я привела в порядок не только мысли, но и зрение: в последние дни мне приходилось поступать так все чаще. На несколько секунд я переставала видеть, с трудом различая даже свет и тьму. Когда это случилось впервые, я не на шутку испугалась. Тривия говорила, что так бывает, когда человек мало спит, но и в ее голосе я чувствовала сомнение. Полдень... осталось не так уж много времени. Первым делом мне захотелось увидеть детей. Я знала, что сейчас они спят: эгри не были сторонниками жизни по солнцу, считая, что младенец лучше знает, когда спать и когда есть, но если речь шла о двойне, а тем более - тройне, или же о сиротах, воспитываемых при храме, это было необходимо. Я не стану их будить. Но я чувствовала, что должна увидеть их. Я не смогла сказать Дато, что приняла Цирцею, как свою... Я вошла, стараясь не шуметь. Гелла, склонившаяся над колыбелью, в первый момент даже не заметила меня. - Кирхе? - я удивленно обернулась: Тиррен. Это как раз понятно. - Мы не думали увидеть вас раньше завтрашнего дня. - Я в порядке, - ответила я, улыбнувшись. - А Гощмаф? - Пока не просыпалась. Я пока оставил ее с девушками. У нас не принято, чтобы мужчина ухаживал за больными. Не знаю, как у вас. - Тоже нет, но по другой причине, - я остановилесь у колыбели Ээта. - Здравствуй, малыш, - я коснулась его щеки. Осторожно, чтобы не разбудить. Как странно. Я люблю их, безумно люблю. Но Гелла всегда справлялась куда лучше меня. - Я должна кое что сказать, - обратилась я к Гелле и Тиррену. - Это касается вас двоих. Воинам все сложнее держать бой. Персы все ближе. Гелла, я знаю о твоих чувствах, и прошу простить меня. Но тебе и детям придется отправиться к Ариопе. С вами я отправлю и Циру, и, с позволения Тиррена - Гощмаф. Там вы все будете в безопасности, - я перевела взгляд на Тиррена. - Ты нужен мне здесь. - Я должен воевать, царица, - мужчина осторожно обнял Геллу за талию. Он не хочет терять ее. Любит. Значит, я сделала все, что должна была сделать... но ситуация вышла из под контроля. - Нет. Я удержу эгри, но не егди. Там нужен мужчина. Ты ведь понимаешь, что нападение, если ему суждено быть, будет именно на ваши земли? Оттуда уже и нас легко взять. Нахсэ лучше тебя понимает в боях, но он слишком горяч, чтобы организовать защиту. Правильнее позволить ему командовать армией. Как и Апсирту с Леором. Тиррен виновато опустил глаза. Кажется, мы оба понимали, к чему все идет. - На защиту пойдут ваши воины? - уточнил он. Я лишь кивнула в ответ. - Им понадобится предводитель. Хотя бы на первое время. - Я уже думала об этом. Я оставлю там Бадри. В нем я уверена, как в себе. - Ты ведь чуть не убила его? - удивилась Гелла. - Потому и уверена. А на первых порах, пока еще Апсирт будет здесь... придется пойти на некоторые... жертвы. Во рту пересохло. Лишь представив, что мне вновь придется оказаться в том же селении, увидеть те же дома, те же улицы, я испытала ужас, сравнимый разве что с первым днем там. - Я всегда буду рядом, - Тиррен не стал отговаривать меня. Он и сам понимал необходимость такого шага. - Спасибо. Но сегодня - побудь с Геллой. Кто знает, когда вы вновь увидитесь, - я взглянула на них, пытаясь увидеть их судьбу. Золото, но с проблемками красного. Они будут счастливы, вместе или врозь, но будут. - Идите. Оставьте меня с детьми. Вскоре я не смогу увидеть их, - я на несколько секунд закрыла глаза: я снова ничего не видела. Лишь миг, но насколько страшный. Похоже, это случается, когда я пытаюсь лечить или читать мысли. - Вернешься ближе к закату, - сказала я Гелле, словно она была моей сестрой. - У меня есть кое какие дела в храме. - Да, царица. - Кирхе, - я улыбнулась ей, как можно более искренне. - Всегда зови меня так. Я такая же, как и ты. Или даже хуже. В тот день я почти не отходила от малышей. Девушки, приносившие мне еду, отнеслись к этому с пониманием: многие из них говорили о Гощмаф, которой было намного лучше, спрашивали о моем самочувствии и предлагали посидеть с детьми, чтобы я могла отдохнуть. - Я слишком долго не видела их, - ответила я одной из служанок, прижимая к себе крошечную Пасифаю. Из всех троих, она была самой маленькой. У нее была моя улыбка, мой чуть удлиненный нос, но в остальном она была очень похожа на Дато. Поговаривали, что девочки, похожие на отцов, счастливы по жизни. Значит, ей повезло... Ээт скорее напоминал меня,что не сильно радовало: кто знает, какими будут отношения с егди, когда придет его время? Цирцея... я хотела видеть в ней Дахэ, но чем старше она становилась, тем более походила на Геллу. Было в ней что-то неуловимое, что выдавало в ней горянку и делало ее похожей на меня, но что именно - я уже не могла сказать. Одно было ясно: она уже сейчас была сильнее многих, в том числе и меня. Эта девочка должна вырасти при храме, чего бы мне это не стоило. Приближение Геллы я не столько услышала, сколько почувствовала: странно, что вчера я не смогла почувствовать Дато. Я совсем забыла его. Я поцеловала малышей, и, пока мы были наедине, прошептала им, что ухожу к их папе, но обязательно вернусь. мамочка не бросит их... Кутаясь в длинный плащ, я стояла на берегу и смотрела на реку. С каждой минутой становилось все прохладнее: ветер разыгрался ни на шутку, и колючий песок то и дело ударялся о мои ноги. Хорошо, что кто-то решил, что все жрицы должны носить плащи... хорошо, что меня почти никто не узнает... хорошо, что я пока еще... одна... - Привет, малышка, - Дато вновь подошел сзади, но в этот раз - нисколько не напугав меня. Он осторожно обнял меня за плечи, отводя в сторону, в камыши. А ведь я снова не почувствовала его... - Ты пришел, - прошептала я, с трудом сдерживая слезы. - Я ведь обещал, что буду рядом? - Дато осторожно взял меня за подбородок. - Позволишь поцеловать тебя? - в знак согласия я улыбнулась. его поцелуй был легким, словно прикосновение мотылька... если б он всегда был столь же осторожен, мы не потеряли бы целых пол года... Но, быть может, тогда у нас не было бы детей. - Я сделала, как ты сказал. Вскоре детей отправят к Ариопе. А мне придется отправиться к горцам. - Прости,что не я буду с тобой. Впрочем, боюсь, мне захотелось бы уничтожить... их всех. Я верю разве что Тиррену. - Он любил твою жену, - поддразнила я. - но ведь моя жена и не думала изменять мне? - Дато прижал меня к себе. - Прости, малышка. Прости, что тебе придется вернуться. Чувствую, что ты боишься. Поверь, не стоит. Ты сильнее их всех. Помни об этом. Эти люди не стоят жалости, ведь с их согласия... даже твой Зау знал о тебе. Не говорю об остальных. - Не стоит. Они - просто дети своего народа. Что поделаешь, если этот народ привык к рабам? Как, собственно, и Эллины. И многие другие. Несколько минут мы молча смотрели на реку, слушали шелесь листвы на ветру, удары волн о берег. Мир вдруг стал большим и опасным, и только здесь, только с ним я была в безопасности. - Вернись. Хотя бы ради сына. Ведь ты даже не видел его. - Я видел их всех. И даже знаю про Цирцею, - он хитро улыбнулся, увидев, насколько меня шокировал его ответ. - Ты правильно поступила. Она всегда будет только моей дочерью. Прости, что сейчас я не могу быть с вами. Постарайся наслаждаться хотя бы этим моментом... солнце почти село. Ты должна идти. Я не могу проводить, - он вновь поцеловал меня, еле касаясь моих губ, словно боясь поцелуя. Что ж... придется самой... Я обняла его и поцеловала, теперь уже по-настоящему. - Тигрица, - проговорил он, осторожно освобождаясь из моих объятий. - Моя дикая кошка, дразнящая меня. Маленькая, раненая, но не побежденная кошка. - Когда мы снова встретимся? - Через два дня. Здесь же, на закате. Я должен кое что разузнать. К этому времени дети уже должны быть у Ариопы, - я кивнула: это я как раз понимала. - Береги себя, малышка. Уходя, я не оборачивалась: отчего-то считалось, что это оттягивает последующие встречи. Но я знала, что он смотрит мне вслед. Кто же ты теперь, Дато? Если монах - скажи, я пойму. Если надоела тебе дворцовая жизнь - признайся, я уйду с тобой. Если любишь ту, что спасла тебя - так тому и быть... Надеюсь лишь, я не увижу тебя среди врагов... Одно я знала точно: отказывая Тиррену, я его не обманула. Я вновь любила. Похоже, чтобы полюбить мужчину, мне нужно потерять его.