Путь жрицы

- Кирхе! Слава богам! – увидевшая меня Тривия почти кинулась ко мне на шею. - Мы вроде виделись… сегодня, - проговорила я, обнимая ее. Но, увидев взгляды Апсирта, Тиррена и Геллы, поняла, что я о чем-то не знаю. – Что произошло? Апсирт жестом пригласил меня сесть. Куда с большим удовольствием я бы ушла к детям, но пришлось подчиниться: - Персы близко. Я ухожу этой ночью. Наш город защищает природа, но помощь нужна горцам. Мы постараемся не допустить нападения, но… будь моя воля, я ни за что не отпустил бы тебя. Но Тиррен говорит, это было твоим желанием. - Все верно, Апсирт, - я виновато опустила голову. – Придется бросить всех ради победы. Я нужна там. - Мы не об этом, Кирхе, - Тривия взяла меня за руку. – Я бы легко отпустила тебя к амазонкам или фракийцам. Да будь то хоть другое поселение! Но в этот раз – я боюсь за тебя. Моя ладонь выскользнула из ее руки, нежно, чтобы не обидеть ее, но решительно. Я встала и отошла к очагу, протянув руки к пламени: - Я должна быть там. В конце концов, это – моя земля. - Я ни на шаг не отпущу ее, - повторил Тиррен свое обещание. - Если я сама попрошу об этом! – жестко ответила я. А ведь Дато не сказал, что встретимся мы лишь после… впрочем, хоть в этот раз он успокоит меня после встречи с ними. – Отправимся верхом. Никаких колесниц, что бы у вас об этом не думали. И главное… покажешь мне короткий путь. Тот, что ведет к алтарю. Апсирт вопросительно взглянул на Тиррена: похоже, он о таком и не слышал. - Верно, есть такой. Ты не видела его, конь не поднимет двоих там. Очень крутые подъемы. И переправа вброд… - Справлюсь! – грубо ответила я, после, уже мягче, добавила. – Позвольте попрощаться с детьми. Подъем оказался еще круче, чем я думала. Порой мне приходилось всем телом прижиматься к шее коня, так, чтобы не мешать ему. Могучее животное, фыркая, становилось на колени, и уже после – делало шаг. Порой его копыта соскальзывали, и мне казалось, что еще миг – и мы окажемся внизу. Тиррен беспомощно смотрел на меня: я знала, он с радостью предложил бы помощь. Но конь не поднимет двоих. А поменяться конями я категорически отказалась. На воинов, отправившихся с нами, я и вовсе не обращала внимания. Это могло рассердить их, но все они знали, что значат для меня места, в которые нам пришлось отправиться. И пусть среди них лишь двое были из эгриси. Чуть позже, у реки, я пришпорила коня, чтобы он вышел вперед, но животное категорически отказалось подчиниться: рев водопада, расположенного не так далеко, как хотелось бы, пугал его. - Накинь что-нибудь ему на глаза, - проговорил Тиррен, - я возьму его поводья. Ты только держись. - Нет… мы перейдем. Но после мне нужен будет отдых. И вновь я словно стала частью лошади. Я словно видела его глазами, слышала его ушами, ощущала страх, который испытывал конь. Я приказала ему идти, и он пошел вперед, забыв обо всем. Он не был собой, он был лишь куклой в моих руках. Быть может, однажды, люди создадут транспорт, полностью подчиняющийся человеку. Но пока кони думают вместе с нами, а порой – и за нас. Это спасает на темной дороге, но так мешает на переправе. Красиво, но так страшно. Я не пробовала, но, пожалуй, так же я могу управлять и людьми. Почувствовав, что река пройдена, я остановила коня и, спустившись на землю, не смогла устоять на ногах. Я снова ничего не видела. Мир стал одним разноцветным пятном. Голова кружилась, тошнота подкатывала к горлу. Я наощупь нашла сосуд с водой и с трудом поднесла его к губам. - Держись, - я почувствовала, как Тиррен обнял меня одной рукой, другой, кажется, придерживая сосуд с водой. Как он так быстро спешился? Наверное, дело в том, что они не используют стремя при езде. – Тебе хуже? Это из-за Гощмаф? – спросил он почти шепотом. - Нет. Так было раньше, перед рождением детей. Тогда я увидела, что мне надо к алтарю… - Впервые? – я кивнула. – А после? - На кладбище. После нападения, - зачем-то призналась я. - То есть через несколько лун… А теперь это бывает почти каждый день, - задумчиво произнес он. – Тривия объяснила мне кое-что. Она беспокоится за тебя. - Не сейчас, - попросила я, спрятав лицо в ладони. – Не на людях. Что толку скрывать, если я почти выпала из седла? Я была сильна. Сильна, наверное, почти как иные боги. Но что толку, если сила убивала меня? Пусть! А я буду жить. Ради детей. И Дато… - Ты зовешь его? – кажется, я произнесла это вслух. – Я знал его, Кирхе. Знал, как хорошего воина. Он был жестоким, но справедливым… - Откуда ты знал его? – прошептала я. - Мы встречались в паре стычек, тогда именуемых войной. Мы были едва ли старше, чем ты сейчас. Помню, поняв, кто передо мной, я бросил ему вызов: два царевича должны были решить исход битвы. Я проиграл. Мой меч был выбит из рук и сброшен вниз, я уже прощался с жизнью. Но он лишь потребовал убрать людей. Дато не ударил безоружного… мои люди хотели ударить в спину, но я не позволил. С тех пор меня не очень-то уважали. Я видел, как до того он убил нескольких моих… друзей… но в честном бою. Бою на земле: мы не сражаемся, сидя на конях. Он признавал это. Он не убивал безоружных, не нападал со спины. Этому я научился у ваших воинов. Я в большом долгу перед ним. - Они – волки. Не шакалы, - я улыбнулась. – А второй раз? - Пусть останется со мной, Кирхе. Одно я скажу тебе: он не жалел, что пощадил меня. Попробуй встать. Времени мало. Я поднялась, опираясь на его руку. Получается, Тиррен считает, что он в долгу перед Дато? Но ведь со мной он не из-за этого. Еще в детстве я поняла, что могу разжечь чувства в мужчине. Таких, как Тиррен или Дымук, это толкало на подвиги. Таких, как Гумзаг и Нури – на насилие… Дато… он был нежен и осторожен. Пока однажды вино не испортило все. Показал ли ты истинное лицо? Или, выходит, это ты научил Тиррена уважать слабость? «Воин он, мягко говоря, не очень. Погибнет в первом же бою» - вспомнила я слова Дато… Вот, значит, откуда он знал об этом. Но было что-то, о чем Тиррен умолчал. Об этом мог рассказать лишь Дато. И ради этого стоило вернуться. Егди... егдис... народ, который я никогда не смогу простить до конца. Я знала, что будет тяжело, но не знала, что будет настолько больно. Те же улицы, те же дома, те же люди. Некоторых я узнавала. Я вновь чувствовала себя маленькой, беспомощной девочкой, только что потерявшей сестер... и ребенка. Здесь, из-за них, я потеряла дочь! - Остановимся? - прошептал Тиррен, увидев мое состояние. - Нет. Но вскоре придется спуститься с коней. - Помнишь, что через площадь идут пешком? Похвально, Кирхе. Если ты чтишь и наши традиции, прошу, надень платок. Ты лучше меня знаешь, здесь так принято, - его слова звучали раздраженно, однако он не смел требовать. Не от меня. - Нет. Хватит закрытого платья. Позволь мне быть эгри. Не важно, кто родил меня. Тиррен кивнул мне: он, в отличии от меня, понимал куда больше. У площади Тиррен помог мне спуститься с коня и передал поводья воинам. Четверо воинов, урожденные егди, но за время, проведенное у нас, признавшие меня, как царицу, заняли места справа и слева от нас, закрывая от людей. Это было не типично для егди, и делалось, в основном, для меня. Я оперлась на руку Тиррена: так не принято у егди, но мне так было проще. Проще принять происходящее. И себя в этих местах. А все же я изменилась. Я привыкла к роли царицы, к роли будующей верховной жрицы: хотя меня и боялись, но уважали, и, признаться, боготворили. Я привыкла к тому, как смотрят на меня люди: со страхом, почтением, и, как ни странно - любовью. Здесь же я словно была самозванкой. Шакалом в шкуре волка. ''Та самая шлюха'' - читалось в глазах людей. Таких же, как у нас, но в то же время совсем других. Они выросли в других условиях, их иначе воспитали. Они не знали жалости. Их мужчины не имели права на слезы а женщины - на крик от боли. Даже при родах. Все должны были быть сильными. Иначе здесь было не выжить... Юноша лет двенадцати, почти мальчик, с криком бросился мне под ноги. Он обхватил мои ноги, и, не то крича, а не то рыча, словно зверь, уткнулся головой в мои колени. Он плакал. Он был... безумен. Воин выхватил кинжал, но я остановила его. Я. Коснулась волос мальчика, пытаясь понять, о чем он говорил... я знала его. Его память перенесла меня в день, которого я не помнила. Ровно через сутки погибнет моя дочь, не прожив и минут. А тогда... Я видела все его глазами. Видела, как в помещение, где ждал он с двумя братьями, втащили жалкое существо, отдаленно похожее на человека. Себя я узнала лишь миг спустя. Меня бросили на пол. Слуги удалились, как и всегда. Я не шевелилась, смирившись с тем, что должно произойти. Я голодала уже несколько дней. Сил сопротивляться не было. - Вперед, стань мужчиной! - подтолкнул брат. И человек, чьими глазами я смотрела на себя, сделал нерешительный шаг. Он наклонился и неожиданно мягко коснулся моей груди, шеи... он положил ладонь на живот и вопросительно взглянул на братьев: мальчик давно мечтал об этом, но сейчас он бояся. Боялся сделать больно. - Ты что, забыл? А ну раздевайся! - захохотал один из братьев. Он грубо схватил меня за ногу, заставив согнуть ноги в коленях. Да... сейчас так проще... я застонала. - Молчать! - мужчина с силой ударил меня. - Не надо, - проговорил юноша, которому я предназначалась. Он снял одежду и подошел ко мне. Я обреченно закрыла глаза. Одно движение. Лишь пальцами... другое... я почувствовала его в себе. Не так уж и больно, если не думать... - Да разве ж это так делают? - расхохотались братья. Один из них наклонился к моему лицу и сжал руки на моей шее. Я пыталась вдохнуть... бесполезно... еще миг, и... нет, глоток воздуха. Жадно вдыхаю, и тут же чувствую второго мужчину. Нет... Я пыталась не допустить, пыталась вырваться, но он вновь сжал мою шею, заставляя открыть рот... Второй грубо оттолкнул младшего брата. В отличии от младшего брата, он намерянно причинял боль. Я попыталась оттолкнуть его ногами, но это лишь распаляло его. В то время, как его брат то и дело душил меня... Крик. Крик того, чьими глазами я смотрела. Он оттолкнул одного из братьев и склонился ко мне. Он плакал. - Ты идиот! - оплеуха от брата. Он не продолжил... куда вернее было избить жертву. Удар в грудь, так, что дыхание останавливается... второй - в голову... крик... - Кирхе! - Тиррен... нет... пусть уходит! Я поднялась, чувствуя, как меркнет все перед глазами. Я словно смотрела сквозь воду. Не важно. Мальчик уже мертв. Не выдежал воспоминаний... Взглядом я отыскала его брата. Улыбнувшись, я сконцентрировалась на нем... второй... камень в мою сторону. Кто бросил его? Кто сказал, что я шлюха? Покажите мне, кто? Третий... Четвертый... - Кирхе! Я теряла силы. Я почти не видела, а на губах я чувствовала солоноватый вкус крови. Откуда кровь? Не важно... несколько камней достигли цели, но боли я не чувствовала. Лишь миг... Тиррен что-то кричит охранникам. Они и сами уже все поняли... Волнение в толпе. Чья-то отчетливая мысль ''молодые навлекли беду'' и вторящая ей ''Околдовала царя. забить ведьму камнями''... Они готовились. Всего несколько человек. Остальные были напуганы, не то их дерзким поступком, не то последствиями. Лишь на миг я встретилась взглядом с девочкой лет пяти, испуганно смотревшей на меня. Испуганно, но с восхищением: она не знала, почему я поступаю так, но уже поняла,где родилась. Ее мать закрыла собой ребенка. Несчастная женщина. Однажды во сне ее дочь увидит белую волчицу. Иначе быть не могло. - Кирхе, прекрати. Не нужно, маленькая, - воспользовавшись тем, что он был почти на голову выше, мужчина прижал меня к себе, не позволяя взглянуть на обидчиков. Пока я не видела их, я была бессильна. - В яму! Всех! - проговорил он. Я чвствовала, что лишаюсь сознания... Однажды цари будут далеки от народа. Но сейчас людей слишком много... я не выдержу...