Нейлоновая страсть

— Мне мало этой установки, — хмурится Чонгук, оглядывая барабаны. — Мне нужно еще пару альт-томов и напольный. Где напольный? — Это все, что сейчас есть, Гук, давай пока так потренируемся. Уверен, ближе к фестивалю все добавят, — мычит Намджун, настраивая гитару. — А репетицию я как должен вести? — Успокойся, тебе достаточно два-три прогона, — ухмыляется Чимин, развалившись на пуфике и покручивая в руке микрофон. — Если они не хотят выделять средства, я сам их докуплю, но они мне будут должны, — фыркает, подкидывая в руке палку и ударив по бас-барабану. — Все вопросы к Тэхену, он у нас мамочка, — смеётся Джин, подмигивая альфам. — Не упоминай этого идиота при мне. Кто вообще в здравом уме ставит президентом студсовета такого припизднутого как он? — морщится Чон. — Если ты отстанешь уже от него и не будешь грызться с ним по любому поводу, то увидишь, что свои обязанности он выполняет хорошо. Ну, кроме того, что он тебе не заплатил за твои палочки, — смеётся Пак. — Черта с два, — встает с сиденья, хрустя пальцами. — Кстати, спасибо, что напомнил, пойду наведаюсь за взысканием моего долга. Парни вздыхают, закатывая глаза.

***

— Нужно поставить в углу, неужели так сложно понять? Где софиты? Мне поможет уже кто-нибудь? — пыхтит омега, таща в руках огромную коробку реквизита. За этой штукой он не видит, что происходит впереди, потому не замечает, как врезается в кого-то перед собой. — Какого хрена? — Как жизнь, Ким Чен Ир? Твои подданные осмелились ослушаться тебя? — выглядывает Чонгук, ухмыляясь, и складывает руки на груди, показывая, что помогать он даже не собирался. Тэхен фыркает, толкая его коробкой, и сдувает челку. — С дороги, пока я тебя не раздавил. — Ты скорее себя ею раздавишь, и я в твою нору не просто так таскаюсь, ты это знаешь, — цокает, играя бровями. Тэхён щурится. — Скажи уже мне и избавь от своего присутствия, у меня аллергия. Начнут чесаться кулаки, и успокоит их только твоя побитая рожа. — Где моя плата за моральный и материальный ущерб? — Чего? — Тэхен ставит коробку на пол, придерживая поясницу, и убийственным взглядом смотрит через очки на Чона, который, используя возможность, нагло садится на коробку, раздвинув ноги. — Палочки. С нейлоновым наконечником, — говорит, раздражаясь от воспоминаний о сломанных инструментах. Тэхён закатывает глаза. — Ты серьезно? Год прошел, Карл! Тебе не кажется, что за год я уже расплатился своими нервами за эти чертовы… — Чонгук резко соскакивает с коробки, со злостью тыкая пальцем. — Ты хоть знаешь, сколько я потратил на их замену? Знаешь, сколько я ждал очереди, пока их подберут по весу? Я пропустил две недели репетиций и был как баран у новых ворот на концерте! — цедит сквозь зубы. — Играл бы с деревянными наконечниками, не помер! — орет в ответ, устав слушать терзания этого гения, который отравляет его жизнь все эти двенадцать месяцев. Чонгук прыскает, призывая себя к терпению. — Я играю на электронных барабанах, идиот, — шипит. Тэхён толкает его в грудь, и тот снова падает задом на коробку. Слышится хруст, но Чонгук не обращает на него внимания. — Если бы ты, придурка кусок, не сыграл гребаный порн-хаб на две тысячи человек, я бы не стал ломать твои куриные палки! Ты хоть знаешь, сколько я готовился к этой речи?! Сколько репетировал? А тут заявился какой-то… хрюш и все испоганил! — Все оценили шутку, кроме тебя. Но куда уж нашей заучке-диктатору до каких-то плотских утех, правда? — ухмыляется, смотря на пылающее лицо сверху. Тэхён дергает бровью. — Сколько стоят твои палки? — Тысяча баксов. Тэхен кивает. — Встань. — Мне и здесь нормально. — Вставай, — подмахивает рукой. Чон закатывает глаза и встает с коробки. Ким садится на корточки и открывает ее. Альфа сужает глаза, видя кучу каких-то инструментов. — Двести долларов, — показывает на первый треснувший накамерный фильтр. Достаёт режиссерский и проверяет. Нахмурившись, вертит ею перед альфой. — Пятьсот долларов, — достаёт второй хрупкий инструмент. — Накамерник Supermist black. Двести пятьдесят долларов. Чонгук хмурится, омега отряхивает ладони и встает, скрестив руки на груди. — Посчитал? Ты своей перекачанной задницей сломал мне три важных инструмента операторской техники для съемочной площадки. На их замену потребуется три рабочих дня. Это значит, Чонгук, что сегодня, завтра и послезавтра съемок не будет. Но мы возместим неустойку актерам и другим ребятам. Это больше чем тысяча долларов. Чонгук стоит с поднятыми бровями. — Ты сам меня толкнул на нее. — Потому что ты меня вывел, ишак, — шипит Ким. — Это тебе наказание. Нужно знать всему цену, — цедит альфа, вставая в шаге от омеги. — Разговор на этом закончен. Я тебе ничего не должен, и если ты еще хоть раз помешаешь моей работе, я тебе твои палки запихаю в задницу. Намотаю на них твои кишочки и сниму про это короткометражный хоррор в жанре арт-хаус. Я доходчиво объяснил? — говорит вкрадчиво, пытаясь не дышать усилившимся густым и насыщенным запахом кашмирского дерева. — Так что бери эту коробку и тащи во второе крыло. Чонгук сжимает челюсти, пытаясь, в свою очередь, не дышать резким контрастом трюфельных оттенков и ноток бергамота. Пахнет как… — Проблема, — подходит вплотную, берет злосчастную коробку и аккуратно подкидывает в руках, обхватив крепче. — Ты — гребаная проблема. Тэхен, хохотнув, шлепает его по заднице, подгоняя. — Двигай жопой.