Нейлоновая страсть

Университет полон шума и суматохи из-за предстоящего важного фестиваля, гостями которого станут представители крупных музыкальных лейблов в поисках молодых звезд. Потому президент студсовета Ким Тэхён не дает сесть на задницу никому: от первокурсников до опытных студентов всех факультетов. Актовый зал заполняется голосами и смехом, все рассаживаются по своим местам, зная, что впереди будут планы на тяжелую рабочую неделю. — Тишина! — стучит по столу подошедший Ким и включает презентацию на панорамной доске. — Я надеюсь, собрались все нужные участники фестиваля. Вы все знаете, что это ежегодное и очень важное событие, поэтому… Чонгук закатывает глаза, притворно громко захрапев. Студенты засмеялись, а Ким, вычленив взглядом ухмыляющегося Чона, продолжил говорить, средним пальцем подтянув очки на переносице, смотря при этом прямо на альфу, четко демонстрируя, кому этот знак адресован. Парень целует кулак и показывает такой же. Омега закатывает глаза и продолжает выступление как ни в чем не бывало. Иногда даже когда Ким его не раздражает (минута из восьми часов их нахождения в зоне друг друга), он его поражает своей сосредоточенностью и любовью к своей работе. Чонгуку импонируют люди, нашедшие себя в каком-то деле и отдающие себя на все сто процентов ему, потому как он сам относится к этой категории. Он безумно влюблен в то, что делает. Но в случае с Кимом ни о какой симпатии не может быть речи. Более того, не может быть речи о хотя бы нейтрально-приятельской атмосфере между ними. Потому что он его вырубает до скрежета зубов. И Чон уверен, что это взаимно. — …спектакль, в котором будут участвовать несколько студентов второго курса актерского мастерства: Ким Сохе, Ли Джину, Кан Сонхун, Пак… — Как можно так монотонно вести планирование? — вздыхает альфа, откидывая голову на спинку стула. Он ужасно устал на репетиции и не выспался. — Брось, он все говорит четко и по делу, — шепчет Чимин. Джин с Джуном молча соглашаются. — Он не лучше нашего препода по композиции, — фыркает парень, снова возвращая сонные глаза на сцену. — …Из вокального понадобятся несколько ребят: Пак Донук, Пак Чимин, Ли Суа, Ким Сону, Пак Сынри. Вы, ребята, братья не только по таланту, но и по фамилии, — студенты смеются, а Чимин смущенно улыбается, опуская глаза. Парни ржут над его реакцией. — Что, потек? — ухмыляется Чонгук. Блондин толкает его локтем. — Заебал, отъебись уже от него. Он иногда нереально милый. — Да, когда у него закрыт рот, и он сидит где-нибудь в своей норе со сценаристом далеко от людских глаз. — Чимин закатывает глаза на слова друга, натягивая тому кепку на голову. — …Дирижирование и постановка опер: Кан Миен и Чон Сыльги. Духовые и ударные: Чон Чонгук, — альфа отвлекается на свое имя. Тэхен надувает одну щеку, поправляя очки. — Самородок на факультете, даже нет старшего по курсу на его уровне. Надеюсь, палки в пригодном состоянии? Улыбается, смотря на альфу. Чонгук строит рожицу, натягивая кепку на глаза. — Жду сегодня всех на репетиции, всем легкой работы и побольше энергии. — Наконец-то этот кошмар закончился, — вздыхает парень, потянув тело и привычно похрустев пальцами и шеей. — Есть хочу, кто со мной в кафе? — улыбается Джун.

***

— Заново, — холодным тоном чеканит омега, помечая что-то в блокноте. Чонгук скрипит зубами, девушка почти плачет, вся музыкальная группа заебалась, актеры ждут своей сцены со страхом, подмахивая себе сценарием от духоты. Черт бы побрал этот мюзикл. — Н-но я ведь правильно все спела… — блеет омега, влажными глазами смотря на Тэхена. Чонгук уже сам не понимает, чего он хочет от этой бедной девушки, блять. Ким встает со стула и подходит к ней. — Я вокалист или ты вокалист? — Я-я… — Всем находящимся в этом зале уже жалко её. — Любишь то, что делаешь? — спрашивает снова, смотря прямо в глаза. Девушка кивает. Он кивает тоже. — Перевод песни знаешь? — Д-да… — О чем она? — …О потере. — Еще. — …Грусти. — Еще. — … Тэхен вздыхает, снимая очки. Чонгук, как и все остальные, внимательно наблюдает за развернувшейся сценой. — О скорби. Трауре. Боли. Если ты правда чувствуешь эту песню, то должна петь ее от всего сердца и показать это. У всех, кто услышит первые ноты твоего голоса и увидит подачу, должны в первую секунду наворачиваться слезы и стоять гребаный ком в горле, понимаешь меня? — Д-да… Чонгук фыркает, качая головой. — Попробуй еще раз, — говорит Тэхён, кивая музыкальной группе. Однако Чонгук отказывается играть, засунув палки в карманы. — Ты уже всех достал в этом зале. Мы сидим три часа и играем одну и ту же мелодию, а репетиция даже не началась толком. Она вполне нормально спела и все почувствовала. Если ты такой крутой, покажи сам как надо петь, — сжимая челюсть, цедит альфа. Тэхен оборачивается на него, стреляя убийственным взглядом. — Не лезь не в свое дело. — Буду, потому что я в это дело вовлечен. И тратятся мои время и силы. И не только мои, а всех участников. Так что завязывай со своим перфекционизмом и либо отъебись от нее, либо покажи, на что сам способен. — Тэхён поднимает брови, все затихают, переглядываясь и предвкушая бурю. Друзья хлопают себя по лбу. Началось. — Что? — ухмыляется Чон. — Не можешь? Тогда прогоняй дальше уже по своему сценарию и проваливай, нам нужно свое репетировать. Омега играет челюстью и ухмыляется. — Почему же? Раз сам Чон Чонгук вежливо просит, чтобы я спел… почему нет? Доставай свои палки и начинай играть. — Черта с два. Если ты такой чувственный до ритмов, то сам их уловишь. Акапелла. — Альфа уходит со сцены и садится на трибуну, закидывая одну ногу на другую. Омега фыркает и, махнув ребятам, поднимается на сцену. — Софиты, — свет моментально падает на него, а вокруг потухает. Альфа ухмыляется, доставая камеру. — Зарекордить хочешь? — улыбается Чимин. — Такой позор грех не записать, — включает пуск видео. Тэхен надевает наушники и настраивает микрофон. Ведет себя уверенно и перестает двигаться, опуская глаза. Поднимает, заламывает брови и поет первые ноты. Oh ma douce souffrance Pourquoi s'acharner? Tu recommences Je ne suis qu'un être sans importance Sans lui, je suis un peu paro Je déambule seule dans le métro. Камера в руках Чонгука вздрагивает, передавая эмоции хозяина. В зале полный штиль, и он понимает почему. Его голос… Он никогда его не слышал. Тэхён никогда не пел нигде, логично, ведь он из факультета режиссуры, но… Альфа застывает, не двигаясь и вслушиваясь в каждую ноту, с которой тот так легко играет. Играет лицом, мимикой, движениями рук. Моментальный перестрой в глубоко несчастного человека, плачущего о своей ноющей тянущей боли, за какую-то долю минуты. Альфа сглатывает ком в горле, покрывшись весь мурашками. Он буквально чувствует свои колом стоящие волосы на теле. Тэхен перестает петь, смотря в темноту глазами, полными ужаса и разрушенных надежд. Чонгук судорожно выдыхает, потому что следующий куплет, он знает, убивает остатки разума. Dans cette douce souffrance Dont j'ai payé toutes les offenses Écoute comme mon cœur est immense Je suis une enfant du monde. Его руки дрожат, брови ломаются, голос ломается тоже фальцетом, душераздирающим настолько, что не верится, как из низкого тембра и глубокого тенора, можно перейти на такой. Чонгук не понимает. Не понимает, почему дрожит и почему слеза катится по щеке до шеи. Он ни хрена не осознает. Его экспрессия на сцене… поражает. Он понимает, что даже не дышит, и шумно выдыхает, напрочь забыв о включенной камере. Вот о чем он говорил. О эмоциях. О таких эмоциях. Последние ноты, он проживает и затихает в тишине. А потом поднимает абсолютно спокойный взгляд с равнодушными глазами и дергает бровью. — Я надеюсь, я достаточно пояснил, что я хочу от этой сцены? И включите уже гребаный кондиционер, здесь от жары помереть можно, — ворчит, спускаясь со сцены. Чонгук сидит, пораженный чужим мастерством, и оглядывается, видя таких же охеревших ребят со слезами на глазах. Парень, опомнившись, торопливо стирает слезы с шеи и щек, выключая камеру и пихая в чехол. — Перерыв на десять минут, инструменталы пока свободны, там второй зал освободился, прогоняйте там свое, — собирая сценарии, говорит Ким и при выходе натыкается на ухмыляющегося Чонгука. Вдыхает, обречено ведя раздраженным взглядом по пространству. — Я тихо сказал? Свободны. Чон подходит ближе, цокнув. — Любишь ты позориться, Ким Чен Ир. Это было достойно награды за худшую роль на Каннском фестивале, — надеется, что звучит убедительно. Тэхен, смотря на его красные глаза, кивает. — Плохая награда — тоже награда, — пожимает плечами, уходя.