Нейлоновая страсть

Волнение не удается унять, даже когда они сидят в машине, и не затихает, нарастая, когда их встречает огромный особняк на берегу Хан. Тэхен открывает рот, застыв с открытой дверью машины. Огромный белый коттедж, зона парковки, железные высокие ворота, куча охраны на территории. Все это на побережье, и стоящие в один ряд катеры в порту. — Твою… — Без матов, — усмехается Чон, блокируя машину и кидает ключи омеге. — Назад ты везешь. — Ты не останешься здесь? — с охреневшим выражением лица оглядывая все, спрашивает Тэхен. — Сегодня у тебя хочу. Я тебе абонемент оформил, будем вместе тренироваться. Зал ближе к твоему дому. — Сегодня? — Да, забежим на часок, с кардио начнешь. — Запахивает пальто, доставая букет из машины, и берет за руку Тэхена, доставшего из машины пакеты с презентами. — Это намек, что я на массе? — ухмыляется, скрещивая пальцы. — Если бы меня что-то не устраивало, я тебя гонял не с кардио, — шутит, кивая охранникам. Ворота открываются. — А если я когда-нибудь разжирею? С моей профессией это ожидаемо. — С любопытством оглядывается, приветствуя персонал. — Захочешь — будешь худеть, не захочешь — не будешь. Я-то причем, — пожимает плечами, махнув камерам. — То есть тебя все устроит? — Тэхена конкретно бьет мандраж. — С чего не должно? — хмурится недоуменно, ожидая, пока откроют дверь. — Ты — дева, помешанный на спорте педант, говоришь, что тебя устроит куча жира? — усмехается нервно, кусая губы и пытаясь себя отвлечь от стоящей перед носом огромной двери. — Ну это я, тебя это не касается. — Какой ты милый, ей богу, съел бы тебя, — вздыхает, нервно моргая. Чонгук ухмыляется, слыша шаги и голоса в особняке. — Сегодня и займешься этим. — Дверь распахивается. — Привет, Суа. На пороге стоит, видимо, горничная, с улыбкой смотрящая на Чонгука. — Добрый день, младший господин. — А потом ее взгляд касается Тэхена. — Добро пожаловать, господин Ким. — Спасибо огромное, — кланяется в ответ. Горничная пропускает их с улыбкой. — Пожалуйста, проходите. Господа ждут вас, стол накрыт в гостиной. — Спасибо, Суа, — кивает, уводя Кима за собой. Омега с изумлением оглядывает интерьер внутреннего дворца. Сглатывает. — А если мы друг другу надоедим и расстанемся, меня выследят и убьют? — шепчет, бегая глазами то к одному, то к другому. Чонгук смеется. — Да, и я найму семейного киллера, его будут звать Джордан. — Ты только не говори, что я тебя ненавидел все два курса, окей? И палочки я тебе возместил, — напоминает, качая пальцем. Альфа откидывает голову от смеха, крепче сплетая их пальцы. — Засосал бы тебя, не будь здесь камер. — Здесь камеры? — Добро пожаловать, дети, — подает голос статный, невероятно красивый омега, цокая дорогими каблуками по мрамору, шлейфом за собой принося восхитительно легкий аромат сирени с нотками виктории. Улыбка точь-в-точь как у Чонгука. — Папа, — улыбается альфа, обнимая мужчину, подарив букет цветов. — Любимый сын решил навестить нас, — целует в макушку. — Не вечно мне сидеть в своем пентхаусе, — дергает бровью, получая подзатыльник. — Обнаглел, — цокает, обращая внимание на застывшего от волнения Тэхена. — Привет, сынок. Омега резко выдыхает. — Добрый день, господин Чон, — кланяется, протягивая подарки, — это Вам. — Какой милый, — умиляется старший омега, Чонгук улыбается. — Иди сюда. Обнимает мягко. Тэхен отвечает также трепетно, осторожно смотря на альфу через плечо. Тот подмигивает. Омега подмигивает в ответ. — Проходите, отец вас заждался. Они шагают по холлу, эхом отдает звук каблуков. Тэхен дышит глубоко, заторможенно смотря под ноги. Что-то ему плоховато. У входа в гостиную омега сглатывает, переставая дышать. В нос ударяет насыщенный тяжелый аромат металла, угля, вязкой нефти, угара. Всего и сразу. Давит такой властью и силой, что едва получается пошевелить пальцем. Тэхен рефлекторно крепко сжимает руку Чонгука, тот сжимает в ответ, тоже почувствовав себя не на месте. Как вернувшийся львенок в прайд свирепого отца, в котором его не ждали. Огромный зал, стол человек на тридцать, вдоль стоят слуги, как солдаты, над всеми нависает сапфировая люстра внушительных размеров, и во главе всего этого сидит отец семейства. Сзади всего этого великолепия огромная панорама с видом на берег. — Охре… — Здравствуй, отец, — прочищает голос Чонгук, перебивая омегу. Тэхен заливается краской, Сонхун прячет улыбку, подбадривающе поглаживая Кима по спине. — Ну здравствуй, блудный сын, — хмыкает хрипло, не сводя глаз с парня. Альфа медлит, смотря в ответ. Ждет разрешения. Чонхен едва заметно кивает, разрешая подойти. Чонгук, крепко держа за руку омегу, тянет за собой, даря свои феромоны, чтобы успокоить. Он прекрасно понимает его страх сейчас. Первое, что сразу бросается в глаза, это его взгляд. Острый, тяжелый, как его запах, темный. Очень сильно похож со взглядом Чонгука, когда тот в бешенстве. Тэхен хочет уйти. Чонгук пожимает руку отца, оборачиваясь на бледного омегу. Подбадривающе улыбается. Внимание отца переходит к Киму. Вдох. Выдох. — Отец, это мой Тэхен, — представляет, крепко скрещивая пальцы. Омега кланяется, успокаивая сердце. — Приветствую, Господин Чон. — Дрожь бьет от пристального взгляда темных глаз. — Ким Тэхен, значит, — хмыкает, внимательно осматривая парня. Чонгук напрягается и закрывает собой омегу, не сводя глаз с отца. Тот усмехается. — Какой красивый парень. — Спасибо, господин, — тихо отвечает Ким. Чонгук щурится. Тишина. Чонхен же резко улыбается. Обнимает обоих, похлопывая по плечам. — Расслабьтесь, парни, давайте за стол. — Чонгук цокает под смешок мужчины, омега выдыхает, нервно улыбнувшись. — Наконец-то напряг всех, — фыркает Сонхун, подавая знак слугам, чтобы начали обслуживание. — Итак, Ким Тэхен, где вы познакомились с нашим оболтусом? — начинает глава семьи. Пара переглядывается между собой. — На сцене. Вернее, на церемонии первогодок в университете. Мы учимся на одном курсе. Насколько помню, Чонгук тогда перевелся к нам из Америки, — отвечает, упуская детали. — Да-да, Чонгук у нас профессионал по смене условий в худшую сторону. — Отец. — Молчу-молчу. А ты, Тэхен, на какой профессии? — Режиссер-постановщик и монтажа. — Как интересно, — откидывается на спинку кресла. — Подробнее? Тэхен судорожно выдыхает.

***

Разговор завязывается легко и непринужденно, несмотря на некоторые колючие вопросы главного альфы семьи, но их сглаживала доброжелательная и мягкая натура Сонхуна, с любовью наблюдающего за детьми. Тэхена к концу вечера совсем разморило от вина, которого он выпил больше положенного от волнения, и ему стало невероятно комфортно в кругу семьи его парня. — …Дрались тогда прямо на глазах у декана. Группе влепили выговор, а его отстранили от дел студсовета на месяц, — вспоминает Чонгук, улыбаясь. Сонхун смеется, хлопая парня по плечу. — Где это видано — драться с омегами? — Помнишь те самые два фингала у меня под глазами? Это было делом рук именно этого «омеги», а не альф со двора, о которых я тебе соврал. — Тэхен хохочет, Сонхун прыскает, показывая омеге палец вверх. — Весело-весело. Чонгук, помоги Сонхуну с камином, а я пока побеседую с твоим спутником, — подмигивает Чонхен, подзывая омегу ближе к себе. Улыбка Чонгука спадает моментально. — При нас говорить — не судьба? — Иди-иди, ревнивый поганец, — подгоняет, отсалютовав рукой под смех Тэхена. — Ладно, пошли, сынок, пусть посекретничают, — улыбается Сонхун. Альфа раздумывает, но встает, поправляя свитер, смотря на отца. — Не вздумай обижать его, — тыкает пальцем. — За кого ты меня принимаешь? — поднимает руки. Тэхен хохочет. — Чтобы его настроение осталось таким же как сейчас, когда я приду. — Само собой, сын! — И… чтобы без заглядываний. Ты, конечно, мой отец, и все такое… — Посмотри, какого он обо мне мнения. Сонхун, ты слышишь своего сына? — цокает мужчина под смех своего мужа, поворачиваясь к захмелевшему Тэхену. — Чонгук, иди спокойно, не волнуйся, — улыбается, кивая. Альфа вздыхает, идя на выход. — Буду через пару минут. — Вали уже, — фыркает отец и поворачивается к омеге. — Ну, сынок, оставили нас наконец. — Оставили, — кивает, улыбаясь. — Тэхен, я надеюсь, этот разговор тебя не смутит, и ты все поймёшь правильно, потому что ты умный мальчик. — К омеге снова возвращается это тяжелое предвкушение чего-то нехорошего, и он нерешительно кивает. — Отлично. Ты ведь профессионал и любишь свое дело, также как мой сын, я уверен. Иначе вы бы не были уверены в своем выборе и не боролись за него. Искусство — это тяжелая ноша, постоянная борьба попыток доказать, что твой выбор был оправдан. Он заслуживает внимания и стоит твоих потраченных сил. Ты с ним варишься в одном котле, ты все знаешь, я-то хоть и не особо разбираюсь в этом, но понимаю, сколько труда вы вкладываете в это. Тэхен кивает, внимательно слушая. Мужчина продолжает, поджигая сигару. — Понимаешь, Тэхен, я просто хочу, чтобы труды моего сына дали плоды. Плоды намного более стоящие, чем может ему дать Корея. Ты ведь сам знаешь влияние запада на мир музыки, потому его продвижение в Америке дало бы ему и его группе то, чего они заслуживают. Омега снова кивает. — Согласен. Мы с ними уже говорили об этом, когда я продюсировал их клип. Они хотят этого. Группа талантливая, альбомы тоже в чартах не на последнем месте, но могли бы быть и на первом, изучи они американский рынок. — Во-о-т, пришли к сути, сынок, — пускает дым, слегка усмехнувшись. — А ты еще толковее, чем я предполагал. Уверен, наш разговор даст плоды. У меня есть связи, Тэхен. Большие. Настолько большие, что их ждет уже лейбл GTR в Лос-Анджелесе, ожидая, когда они подпишут контракт на первые пять лет. — Тэхен открывает в шоке рот. — Они знают об этом?! — Да. В этом и дело. Знают, но тянут. Точнее, Чонгук тянет. Гордый донельзя, избалованный, поганец. Все спорит со мной, пререкается, доказывает, что сам может всего добиться. — Он и добился, — встревает Тэхен, — у них сотни предложений от лидирующих лейблов страны. — Именно. И одно предложение из Америки, перевешивающее все сотни этих. — Тушит сигару. Тэхен вынужден согласиться. — Понимаешь, будучи в семейном бизнесе столько лет, я возлагал все надежды на Чонгука, думал, однажды он встанет во главе нашей корпорации. Но на мне кровная власть и закончится, потому что этот оболтус в 12 лет посмел объявить мне бойкот, притаранить на свою террасу огромные барабаны и играть на них до часу ночи. Тэхен смеется, Чонхен улыбается тоже, вспоминая. — С тех пор наша война длилась, пока ему не исполнилось 19. А потом я услышал, как он играет на одном из его концертов, и понял, что… моему сыну повезло. Он нашел дело своей жизни. Все эти годы я стараюсь помочь ему всем, чем могу. — Тэхен понимающе кивает, внимательно слушая. — Сынок, я надеюсь, ты поймешь мои мотивы, — вздыхает тяжело. Омега берет его руку в свои. — Я выслушаю и обещаю, что пойму Вас. Приму любое Ваше решение, которое Вас гложет. — Мужчина охает, улыбаясь, и крепко берет его руку в ответ, поглаживая. — Ты настоящий самородок. Бриллиант, — улыбается, качая головой, и замолкает на пару секунд. — Тэхен, вам всего за двадцать. Вы полны амбиций, грез и целей. В ваших сферах серьезные отношения в таком раннем возрасте не идут на пользу, и я уверен, что ты это знаешь очень хорошо. Как бы это грустно не звучало, но мы не можем усидеть на двух стульях. Все в жизни требует свою цену. А выбор профессий, который сделали вы, требует еще больше. Нужно всегда чем-то жертвовать, чтобы добиться успеха там, где хочешь быть на вершине, — вздыхает. — Поэтому я задам тебе один вопрос: ты согласен бросить все, над чем ты трудился столько времени, ради отношений с моим сыном? Улыбка спадает с лица Кима. Омега промаргивается, переваривая вопрос. Бросить все, чем он жил последние девять лет, ради любимого человека? Это… — Сложный вопрос, — прочищает горло. — Именно, — хрипло смеется Чон. — Но я уверен, ответ ты уже нашел в своей голове. Не будем его озвучивать. Тэхен сглатывает, опуская глаза. Чонхен поднимает его за подбородок. — Не стыдись. Это нормально. Никогда не стыдись своего выбора. Он полностью оправдан. Задай я этот вопрос Чонгуку, он тоже замолчит, как ты. И не найдется в ответе, даже если он будет уже в его голове. Вы, молодые, лишены цинизма. В этом ваша прелесть, — замолкает на пару секунд. — Тэхен, я хочу, чтобы ты мне помог. Омега сглатывает ком в горле, еле сдерживая слезы. Кивает. — Слушаю. — Ты уже знаешь, к чему я веду, верно? Чонгук просто так никогда не согласится на мое предложение. Он никогда просто так не покинет Корею, если не случится что-то масштабное. Что-то, что… возможно, сломает его. Встряхнет. В плохом или хорошем смысле, неважно. Что-то, что заставит его уехать в другую страну покорять свою мечту либо полным ярко-положительных эмоций, либо черно-отрицательных. Что-то, что станет его последней жертвой на пути к оглушающему успеху. Тэхен смаргивает слезу, кивая. Он все понял. Понял. — Ведь каждый из нас рожден для большего, правда?