Попытка 2
22 июня 2023 г., 00:38
Примечания:
🆘 У вас осталось две попытки
•••
— Шшш-ш, рано ещё, — Арс тихим шелестом невесомо касается Антонова плеча, — спи. Антон, проваливаясь снова в сон, пытается сказать что-то слипшимися губами, но выходит лишь невнятное бормотание. Дышит почти в подушку, сопит, лоб в испарине, спутанные волосы гнездом сбились в одну ку́чу. Картина маслом. «И это всё моё, моё» — Арс улыбается вслух своим мыслям. Оказывается, Арс ценитель прекрасного и ужасный собственник. На цыпочках, сгребая телефоны в руку, выходит из полумрака комнаты, в раздумье пьёт кофе, принимает душ и поддавшись порыву, набирает нужный номер: — Стас, извини, что так рано. — Да я встал уже, говори, Арс. — Мы с Антоном прилетим прямо к концерту. — Это был вопрос или утверждение? — Второе. — Что на этот раз? У Шаста жар? — Да. — Врёшь? — Да. — Билеты поменяешь сам? — Да. — Не благодари. — Спасибо, Стас. Арс отключает телефоны, аккуратно, стараясь не разбудить сопящее создание, змеёй заползает под одеяло, прижимается к спине Антона, обнимая поперёк груди. Тот, инстинктивно, как ребёнок, тянется к нему всем телом. Весь горячий, руки кипятком обхватывают Арсову ладонь, укладывая её себе под щёку. Влажными ресницами Арс проходится по гладкой коже, вдыхает знакомый до мельчайших нот родной запах, прижимается губами куда-то под лопатку, мелко тычется носом в плечо. Арс счастлив в моменте, ему так не хочется вырываться из этого пьянящего омута замкнутого пространства. Какие концерты? Они и рядом не стоят в сравнении с эмоциями, такими разными, бушующими в этой комнате — иногда кипящими, расплёскивающиеся брызгами желаний, похоти, жажды, иногда тягуче-нежными, ленивыми и податливыми. Арсу так хочется остаться сегодня здесь с Антоном, продолжать целоваться лениво, долго, томно, не останавливаясь. Получать, отдавать, впитывать соки друг друга. Он словил вайб настроения тихих вечеров, отдался Антоновым нежным ласкам, проникся ощущениям от плавно-неторопливых касаний, поглаживаний, с ужасом вспоминая, чего мог лишиться ещё совсем недавно по собственной инициативе. То ли Антон хороший ученик и берёт пример с находящегося рядом любимого отличника, то ли действительно всё осознавший и сделавший выводы своего поведения — Арс не позволяет себе даже размышлять о переменившемся поведении Антона как о временной миссии или рекламной компании, закапывая свои страхи поглубже — он просто позволяет себе купаться во внимании, участии в своей жизни, открываясь ещё больше, пуская в своё нутро Антона, выдав тому безлимитный кредит доверия. Антон же, в своей спокойной уверенности о неизбежности их совместного бытия, методично стирает из Арсовой памяти даже малейшие упоминания о возможности отказа от этих сладких губ, рук, одновременно сильных и нежных, от непонятно откуда-то взявшейся утренней робости, от совместно сплетённых, бьющихся в судорогах телах. Арс в полудрёме ловит веками утро наступившего дня, чувствуя направленный на него взор — видимо, всё-таки уснул, выпустив Антона из объятий — открывает глаза, натыкаясь на теплый взгляд. — Ты знаешь, что мы проспали и проебали вылет? — почему Антон с воплями не соскочил с постели, осознав это, для Арса остаётся загадкой. — Нам пизда, да? — шутит ещё. У Арса в ответ только какая-то невнятная полуулыбка. Ну нельзя же быть таким счастливым, Арс, ну ты чего, глупенький. — Всё под контролем, — голос ото сна ещё тихий, прерывающийся. Тянется пальцами к Антоновой щеке, колючей от пробившейся щетины, цепляет пухлую нижнюю губу, всю в корочках, ведёт ниже к полуямочке на подбородке: — Сегодня ты можешь делать, всё, что хочешь. — Сейчас я сильно хочу ссать, пить и курить, — все эти потребности всё же заставляют Антона выпрыгнуть из кровати, — ну и тебя, — оборачивается взглядом довольного кота на Арса, — но тебя я хочу всегда, — и с громким шумом летит в сторону ванной, натыкаясь длинными конечностями на стоящие на его пути предметы. Звуки хлюпающей воды заглушаются дребезжащим рёвом кофемашины, гудками и сиренами ожившего сквозь приоткрытое окно утреннего города. — Арс, а Арс! — Антон, оставляя за собой мокрые следы, с полотенцем поперёк талии, вплывает на кухню, — ты дал Стасу взятку или собрал на него компромат? — Твой кофе, — Арс, сидя, расслабленно кивает на рядом стоящую кружку, прикрывая глаза в приятном блаженстве от горячего напитка. Антон подходит ближе, встряхивает резко головой в сторону Арса и капли с мокрой шевелюры брызгами падают на Арсово лицо. Тот жмурится, но так и не открыв глаз, тянет мурчащей улыбкой: — Мм-рр-м, — все счастливые люди в этом мире просто довольные коты. Антон отпивает глоток из своей кружки со сладким кофе и довольно улыбается — во вкусах на сей напиток они с Арсом расходятся непримирительно — наклоняется и горячими губами, языком увлекает Арса в поцелуй. Тот отвечает и мягкие губы поглощают друг друга, их языки скользят гладкими движениями, выпивая на двоих живительный нектар. — Слаааадкий, — тянет Арс, отрываясь. То ли про кофе, то ли про поцелуй. Тянется вновь к губам, слизывает сладкие капли. Антон целует влажно, посасывающе, втягивая в себя Арсовы губы. Кошачьим языком мокро вылизывает щёки снаружи, облизывает кончик носа, спускается к подбородку, аккуратно прикусывая кожицу на скулах. Горячая волна, поднимающаяся снизу вверх, заставляет Арса приподняться, уже на подрагивающих ногах прижаться оголённой грудью к влажному Антонову торсу, пахом вдавиться в крепкое тело. Он обхватывает руками Антонову голову, лицо и вновь впивается в сладкие губы, мягкие, тёплые, утягивает в поцелуй, не различая, чьи стоны уже звучат громче, нарастающе-тянущим звуком пронизывая тела короткими импульсами. Антон широкими ладонями оглаживает Арса за талию, ведёт по спине, сжимая выступающие рёбра и выдыхает громко тому в шею, возбуждённо малюет губами, не целуя, то ли облизывая, то ли засасывая бьющуюся венку и мычит. Мычит от нарастающего желания, простреливающего короткими иглами поясницу, прижимает Арса ближе, упирается в него возбуждённым пахом, ладонью скользит под резинку Арсовых трусов, сминая ягодицы, и резко спускается в ложбинку между ними. — Антон, — громким сдавленным звуком Арс выгибается, подставляется под горячие пальцы и в возбуждении дрожащей рукой сам лезет себе в трусы, освобождает стоящий уже колом налитой член и стягивает полотенце с Антоновых бёдер. Скулит, дрожа всем телом, мажет поплывшим взглядом по влажной Антоновой коже и прижимается к нему ближе, соприкасая члены крупными венами между собой, стонами заглушая скрежет сдвигаемого в сторону под напором двух разгорячённых тел, стола. Попеременно тычась в губы, в две ладони скользят по членам друг друга, прижимаясь лбами, возбуждаются ещё больше, ловя глазами взбухшие головки, влажные, скользкие, сочащиеся перемешанным соком, готовые через мгновение выстрелить накопившимся содержимым. — Подожди, — Антон отстраняется, прерывисто дыша, — не выдержу долго, — мокрыми губами мажет Арса по влажным, прилипшим к виску́ волосам, подхватывает его за талию и, отрывая от пола, на весу́ несёт в комнату. По пути останавливается, вжимая того в стену, стаскивает с него трусы окончательно и уже на коленях, разгорячённым ртом обхватывает влажную головку, вызывая очередной выдыхаемый Арсом стон. Арс безвольной куклой смотрит осоловевшими глазами, готовый распластаться на любой поверхности, истекая собственной смазкой, но пересохшими губами шепчет Антону остановиться, и, вынимая свой член из полного слюнями Антонова рта, сам тянет того в сторону спальни. Притягивая Арса к себе, Антон откидывает его спиной на кровать, нависая над ним: — Люблю тебя, — шепотом, смотря ему в глаза, — я так люблю тебя, Арс. У Арса от переизбытка эмоций и возбуждения закипает кровь, печёт внизу живота, ещё секунда и он кончит только от осознания, что выжить в состоянии любви он не сможет, утонет от радости, захлебнётся слезами, уже предательски пощипывающими уголки глаз. Избегая собственного вопля, переворачивает Антона на спину, садится сверху тому на бёдра, елозит промежностью по возбуждённому органу и ложится всем телом на Антона. Губами слюнявит ему скулу, шею, в нетерпении одной рукой тянет Антоновы пальцы к готовому раскрыться входу, игнорируя лежащий под подушкой флакон со смазкой — именно сейчас хочется ощутить наслаждение параллельно с болью — нужно приземлить себя, остаться в сознании, чтобы не рассыпаться, не разрыдаться от накатывающих чувств. И жа́лит Антона поцелуями, прокусывая до боли кожу на ключицах, и практически насаживается сам на его пальцы, ища мелкими движениями заветные ощущения. Антон отстраняет Арса, на миг замирает, во взгляде у того — море, вперемешку из нежности, обожания и любви — и шелестом губ то́пит его в себе, втягивая в головокружительный водоворот. Не выдерживая напряжения, Арс вскрикивает и выгибается дугой, едва Антоновы пальцы проходятся по гладкому бугорку, несколькими движениями ловит подступающий всплеск: — Давай, Антош, — голоса нет, одними губами. Антон вынимает пальцы и насаживает Арса, приподняв того, сразу глубоко, до основания, до громкого Арсова захлёбывающегося вскрика. Обхватив за бёдра, пронзает его снизу снова и снова, и, в несколько резких движений достигает разрядки сам, следом за Арсом, выстреливая друг за другом, обмениваясь сотрясающимися судорогами. Тяжело дыша, потные, в перемешанной сперме, стекающей по бёдрам, размазанной между прилипающими друг к другу телами, выжатые, словно чемпионы стометровки, закрывают глаза, усмиряя ритм загнавшихся сердец. — Давай останемся здесь навсегда, — Антон сам пугается собственных слов. Опять он тянет Арса в спокойную жизнь. Опять пытается привязать его к себе, к дому, к постоянному месту. Антон бы приковал Арса к себе наручниками, не отпуская ни на минуту. Вживил его в себя. Стал с ним одним целым. И не отдавал никому. Да ты маньяк, Антошенька. Отпусти Арса, ты сейчас ему рёбра переломаешь. — Антош, отпусти, — Арс читает его мысли? — Антош… Антон приходит в себя, резко ослабляет хватку, держащую Арса крепко в своих объятиях, целует мелкими дорожками, вдыхает его, пытаясь надышаться им на вечность вперёд. Переворачивает их двоих на бок, напротив друг друга, смотрит в эти бездонные глаза, стараясь прочитать в них помимо ускользающих чертовщинок, иной негативный окрас, но в ответ лишь считывает спокойную усталость, благодарность, любовь. Антон боится сглазить наступившее потепление в отношениях, пытаясь дать этому явлению определение, ища для него наиболее подходящее название, но ни одно из них не подходит для них двоих. На второе дыхание не похоже, на медовый месяц тоже. Он бы сказал, что всё последнее совместное время проходит под эгидой примирительного секса, но это тоже не так. Уж Антон-то знает оборотную сторону такого примирения — откат будет в разы звонче, будет хлестать по щекам горячими слезами, драть горло глушащими криками, и Антон отметает от себя нахлынувшие непонятно откуда взявшиеся воспоминания, ловит ответный взгляд. — Я так люблю тебя, Арс, — кажется, Антон может запатентовать эту фразу, как самую повторяющуюся в его лексиконе. — Я тебя тоже, — Арсу тоже впору подумать о патенте. Прикрывая глаза, Антон думает, что Арсений Попов — личный рай Антона Шастуна. И Антон сейчас в раю. В прямом и переносном смыслах.•••
— Антон, ты — лучший! — Арс в сотый раз повторяет это Антону. — И ты — ничего. Арс немного расстроен этим «ничего». Он, наконец-то, получил заветную роль, прошёл через множество проб, вымотавших его до безумия. Стрессовал, ожидая звонка с принятым решением, ездил пересниматься, пробовался с разными актёрами. Выбор давался руководству картины тяжело, искры в кадре между изначально утверждёнными актёрами почему-то не возникло и им в срочном порядке пришлось искать замену, тасовать кумиров публики. Арс уже почти потерял всякую надежду, но то ли, действительно, благодаря своему таланту, то ли подходящему под главного героя типажу, его пригласили попробоваться снова, а затем, через месяцы мучительного ожидания, раздался долгожданный звонок. Арс летал на крыльях, волновался, репетировал, загонялся, снова славливал чувство эйфории, сменяющееся через время на неуверенность, упадок и подступающий к горлу комок. Брал себя в руки и шёл дальше. Антон же получил новый проект, не прилагая к этому никаких усилий. В его случае сработал принцип «сначала ты работаешь на зачётку, потом она на тебя». Его кандидатуру утвердили без боя, и он даже не понял сначала свалившуюся на него удачу, услышав от Стаса будничным голосом, что съёмки будут проходить каждый раз в новых локациях, в новых городах и с новыми гостями, несколькими сразу, и все они, непременно будут звёздами. Никакой предварительной беседы у них не было, и Антон поначалу не въехал в запланированный размах, но потом, осознав масштаб действий, немного порефлексировал, успокоившись лишь после Арсовых долгих с ним бесед. Разъезжаясь по разным городам, один немного раньше, другой позже, но, благо период съёмок практически совпадал и планировали они вернуться в одно время, обещали звонить друг другу, кидать фотки и скучать, сильно-сильно.•••
— Арс, ты представляешь, если пилот одобрят, это будет пушка! — Антон как всегда эмоционален во всём, что касается работы, — а ты как, в мелкую крапинку? — не может не острить. У Арса съёмки натурные, почти в глухой тайге, в другом часовом поясе. Он ходит закутанный в одежды, не оставляющей ни кусочка неприкрытого тела, боясь быть покусанным комарами и мелкими мошками. Он более сдержан, не грузит Антона проходящими с осложнениями съёмками, да и Антон завязан по горло, особо и не интересуется, что, однако, не мешает ему с завидным постоянством требовать от Арса удостоверения своей уникальности, получая это по первому звонку. Жизнь движется по спирали, расставляя всё по своим местам.•••
Засыпая, Антон слышит пиликающие бульки телефона, по утру обнаруживая тонну пропущенных от Арса, но, не дозвонившись в ответ, успокаивается мыслью, что Арс бы перезвонил, будь там что-то серьёзное. Наверняка, Арс хотел поделиться впечатлениями от работы в кадре с именитыми актёрами, от волшебной атмосферы, пронизывающей воздух вокруг, Арс ведь к этому такой чувствительный. Антона с головой затягивает воронка предстоящего проекта, он пытается вникнуть во все мелочи, даже его не касающиеся, загружает себя громадой неперевариваемой информации, сбивая себе режим, заливаясь литрами кофе и травясь заменителями никотина, что, вынырнув из пучины событий, теряется в числах, днях, неделях. — Арс, здаров! Звоню, звоню тебе, не отвечаешь! — Антон пытается перекричать царивший на площадке шум, — ты как там? Как съемки? Доволен? То ли связь прервалась, то ли помехи, но в ответ тишина. — Арс? — Да, Тох, слышу тебя. У тебя как? Как сам? — Арс, всё круто! Тут такой размах, Арс! — Антон захлёбывается эмоциями. Размахивает руками, как бы показывая ширину и высоту отстроенного для сьёмок павильона и несчётного количества декораций. — Надеюсь, всё пройдёт хорошо и я не облажаюсь! Антон ржёт в голос, уж чего-чего, а Арс-то в курсе его проёбов. — У тебя всё получится, Антон, я в тебя верю! — теплота в голосе искренняя и Антону хочется аплодировать самому себе сто́я. Антона зовут наперебой куча голосов, кто-то дёргает за рукав, Стас маячит, призывая подойти, Антон откликается всем подряд, машет руками, показывая, что занят, крутит головой, хлопает кого-то по плечу. Он до одури рад вниманию к своей персоне, плотному графику, своей занятости, опять замаячившему на горизонте успеху. — Я рад за тебя, Тох! Антон, запинаясь своими же мыслями, вываливает на Арса фонтан эмоций, пытаясь передать тому всю царившую вокруг атмосферу, делится приколами и шутками последних дней, рассказывает, рассказывает, принимая ответное молчание за участие в его, Антоне, собственной эйфории. В гу́ле громких голосов, скрежета собираемых декораций, до него из трубки доносятся обрывки объявлений для уважаемых пассажиров. Антон прерывает поток собственных излияний: — Арс? Арс, ты где? — тревога неприятно опускается вниз по телу, — ты в аэропорту? — Да, Тох, лечу в Москву, — голос Арса звучит по-глухому скрипуче, — у меня рейс скоро. Антон стремительно выходит из павильона, пробирается сквозь пирамиды стульев, кресел, пото́ка снующих людей, пытается найти укромный уголок, натыкаясь повсюду на преграды. Огромными шагами выбегает на улицу, почти кричит в трубку: — Что случилось, Арс? Почему в Москву? Что, что произошло? — Нормально всё, Тох, планы немного поменялись, прилетишь домой, расскажу. Мне пора, Антон, пока. — Арс, нет же, Арс! Антон тычется без разбора во все двери, вагончики, влетает в очередной, осматриваясь по сторонам, нагибается в три погибели, облокотясь на дверь: — Арс, не клади трубку! — в голосе смешались и страх, и переживание, — Арс, что случилось? Тишина в трубке прерывается до отчаяния мёртвым голосом: — Они… разорвали со мной контракт… — Арс? Почему… Арс? — По причинам, не связанным с моей профессиональной деятельностью. — Что… что это означает? Им не понравилось, как ты играешь? Они нашли тебе замену? Кем они тебя заменили? А что с отснятым материалом? — вопросы просто сыпятся из Антона. — Антон… Это не связано с моими актёрскими способностями. — Что это значит, Арс? Они назвали тебе причину? — Антон действительно немного подтупливает. — Нет, не озвучили. Но, повторюсь, это не связано с моей работой. Это связано… со мною лично. Тишина бьёт по ушам. До Антона доходит смысл слов. — Они… узнали про тебя? Про твою… личную жизнь? — Именно. Антон в шоке. Горят не только щёки, но и уши. — Но… но… мы же в двадцать первом веке живём, что за бред, Арс? — Как есть. Мне уже выплатили неустойку, — голос Арса почти не слышен. — Это конец, Антон… Дверь вагончика кем-то открывается и Антон практически вываливается наружу. Стараясь найти тихое место, обходит вокруг, ещё один, дальше. Дёргается от внезапного толчка в спину и, оборачиваясь, видит злого до пены у рта Стаса: — Стас, не сейчас! — Это срочно, Антон! Антон уворачивается и широкими шагами скрывается за очередным углом. — Арс, Арс, не расстраивайся, Арс, — какие слова поддержки произносить в данной ситуации, Антон просто не в курсе, он ещё до конца не осознал услышанное. У него перед глазами сейчас образ разбитого Арса, с воспалёнными глазами, спрятанными под чёрными стёклами очков. Антону в эту минуту хочется обнять Арса, прижать его крепко к своей груди и шептать, шептать успокаивающие слова, гладя по макушке и плечам. — Арс? Арс, ты слышишь меня? — Антон потерялся в пространстве, утонул в обрушившейся на голову камнем информации. — Да, я здесь. Со мной всё в порядке. — Арс, всё будет хорошо… — Господи, какую банальщину он несёт. — Да, конечно. Стас крепко хватает за руку, рычит куда-то Антону в подмышку: — Ты издеваешься? Я бегать за тобой должен, Шаст?! — Стас, дай пять минут, — реагирует Антон, прикрывая трубку рукой. — На площадку! Быстро! — слюни кипящего Стаса долетают до щёк Антона. — Арс, мне идти нужно. Тут Стас истерит, что-то срочное, — Антон в секунду принимает верное решение. — Увидимся, — Арс нажимает отбой.•••
— Если ты сейчас уедешь, Шаст, мы прекратим с тобой сотрудничество. Навсегда. Ты понимаешь это? — Стас уже даже не кричит, он просто считает, что Шаст сошёл с ума. Антон с собранными вещами, на разговор не настроен: — Стас, у меня пять минут. Я к этому готов. Я готов заплатить неустойку, готов отсосать всем гостям, операторам, стилистам, готов принести публичные извинения, но прости, мне нужно ехать, мне нужно быть в Москве. — На тебе завязана уйма людей, вбухано дохулион средств. Ты соображаешь, что тебе конец? Ты готов похерить своё имя, репутацию? Шастун? Ты в своём уме? Антон подходит достаточно близко к Стасу, нагибаясь, чтобы посмотреть в глаза: — Стас, я сейчас на волосок от смерти. Оставшись здесь, я сдохну потом сам. Не спрашивай, но, если можешь помочь — помоги, дай мне время, если нет — закапывай, я всё пойму. Стас верит, что Шастун узнал о готовящемся на него покушении, о том, что только Шаста выбрали на роль единственного спасателя мира от падающего метеорита: — Скажи мне, что это не из-за Попова. — Это из-за Арса, — Антон выходит к ждущему его уже такси. — Боже, — Стас не пренебрегает молитвами, спасая свою жопу, — сохрани Стаса Шеминова. И этих двух придурков.•••
Арсений Попов ошибается в людях. Он это может, умеет, практикует. Арсений Попов доверяет людям и не умеет проверять их. Арсений Попов танцует на граблях. Профессионально. Арсений Попов знает, что от очарования до разочарования ровно один шаг. Ещё Арсений Попов знает, что ради сохранения жизни нужно с шагов переходить на бег. Поэтому Арсений Попов пропускает рейс до Москвы, покупает билет до Питера, отключает телефон и уговаривает себя не быть тряпкой и ни при каких обстоятельствах не менять уже принятого в одночасье своего решения. Арсений Попов пытался. Арсений Попов сделал всё, что мог. End of part #2
Примечания:
У вас осталась одна попытка 🆘
