Второе дыхание

      Ночь Юнги провел плача и утыкаясь в плечо Сокджина. Намджуна не было в общаге, а Хосок, уставший после подработки, уже спал к тому моменту, как Юнги вернулся в комнату. Вообще он планировал плакать тихо, в одиночестве, что с успехом делал первые два часа, но потом в комнату вошел Сокджин. Увидя Юнги тот сначала обрадовался.       - О ты вернулся, прям как Хосок говорил, - шепотом начал альфа. - Я тебе писал, но ты не отвечал, а когда зашел к вам в комнату Хосок готовился ко сну. Сказал, что лучше зайти прям перед отбоем. Обычно, ты в это время возвращаешься… Юнги?       Из-за того, что комнату освещала не очень яркая настольная лампа, Сокджин не сразу заметил заплаканное лицо. Но заметив, быстро направился к кровати и присел рядом.       - Что случилось, Юнги? – теперь обеспокоенно тихим шепотом спрашивал альфа.       - Ты… Ты… - Юнги еле мог дышать из-за слез, что уж там говорить. – Ты был прав…       И слезы. Ручьями текли по бледным щекам. Поняв, что более связного объяснения сейчас от омеги не добиться, Сокджин обнял и стал поддерживающе проводить рукой по спине. Сердце сжалось от боли за друга. Юнги сначала никак не реагировал, просто позволяя себя обнимать, а потом вцепился руками за футболку Сокджина. Вцепился так, словно хотел разодрать ему спину. Словно Юнги цеплялся за единственную спасительную соломинку, а не за человека.       Альфе не долго надо было думать, чтобы догадаться, что хотел сказать Юнги. «Я был прав? Значит, Чимин ему не ответил взаимностью».       Сокджин догадался о чувствах Юнги первее, чем сам Юнги. Он просто наблюдал за ним какое-то время и не понимал, как этого не замечают остальные. Эти взгляды, вздохи, движения. Поэтому, когда четверо друзей собрались вместе на мини-собрании, чтобы помочь Юнги со свиданиями, для Сокджина не была новостью влюбленность Юнги.       Многие, видя Чимина и Юнги вместе, радовались, что два красавчика филфака дружат. Но Сокджин сразу просёк, что Юнги вкладывает в эту дружбу намного больше, чем обычная дружба. А вот Чимина он понять не мог. Такой альфа, похожий на плейбоя, ходит на свидания со всеми, кто предложит, активный деятель студсовета. Что ему дает дружба с отстраненным и холодным на первый взгляд Юнги? Разве человеку, которого знает весь факультет, не с кем общаться? Не то, чтобы Сокджин был против их общения. Он просто этого не понимал этого.       Всхлипы прекратились. Сокджин подумал, что Юнги просто успокоился. Но на самом деле тот так и заснул, уткнувшись носом в грудь альфы, а руками зацепившись за футболку. Попытка Сокджина выбраться из хватки Юнги оказалось безрезультатной. Поэтому, когда Хосок проснулся в 6 утра, то обнаружил, что вся комната пропахла мандаринами, настольная лампа так и не была выключена на ночь, а на кровати Юнги в обнимку спали Юнги и Сокджин.       - Во дают. Как Юнги проснется пошучу, что всё расскажу его ненаглядному, - ничего не подозревая усмехнулся шепетом Хосок, открывая окно.       - Хосок, ты встал? – таким же тихим шепотом спросил Сокджин.       - Да. А ты чего это лезешь к Юнги в кровать? Он так-то выбрал себе уже альфу, - ехидно заметил Хосок.       - Тс, его вчера отвергли.       Тогда Хосок понял, почему Сокджин развалился в обнимку с Юнги. Успокаивал его.       Хосок подошел ближе к кровати и присел на корточки. Вся его наружность сейчас изображала сострадание. Он легонечко отодвинул челку с заплаканных глаз. Юнги сейчас был похож на брошенного котеночка.       - У вас сегодня много пар?       - Я думаю, что Юнги в таком состоянии лучше никуда не ходить. – всё также шепотом ответил Сокджин.       - Согласен. Я сейчас тогда на кухню пойду. Приготовлю покушать.       Юнги просыпается к обеду. В воздухе немного витал успокаивающий запах мандаринов, но самого обладателя запаха не было. Как и соседа по комнате. За окном подозрительно светло. Посмотрев на время в телефоне, Юнги понял, что проспал уже три пары, а на четвертую не имеет смысла идти. Еле как встав, на столе обнаруживает пару бутербродов и дошик. А рядом записка: «как встанешь, завари себе чай и дошик. У меня после пар снова подработка, так что к тебе зайдет Сокджин, как у него пары закончатся. Не грусти, а то расти не будешь». Мило. Очень мило. Так мило, что Юнги снова в слезы. Его окружают замечательные люди. Как так вообще вышло, что его стало окружать так много замечательных людей? И как так вышло, что в одного из них Юнги влюбился?       Пребывая в разбитом состоянии, Юнги и не заметил, что на такие повседневные дела, как почистить зубы, умыться, поесть, убрать за собой, у него ушло два часа. А что делать дальше?       - Тук, тук. – аккуратно заходит в комнату Сокджин.       - А, привет. – непонимающе отвечает Юнги. – Ты разве не должен быть на парах сейчас?       - Так они уже закончились. Ты всё проспал. – Мягко говорит Сокджин и также мягко обнимает.       - Ммм, прости, я вчера разрыдался у тебя на глазах. А потом не помню, заснул…       - Ничего страшного.       Тишина. Сокджин продолжает обнимать сидящего на стуле омегу и поглаживать по спине.       - Ты не хочешь ничего спросить?       - Хочу. Юнги, когда вернешь сотку?       - Дурак!       - Хыхы. С кем поведешься – от того наберешься.       Тишина. Приятная, в которую хочется вслушиваться и наслаждаться.       - Сокджин. Спасибо.       - Угу.       Омега снова начинает плакать, но уже без истерики, тяжелых вздохов и дрожи в теле. Просто слезы льются из глаз, а на сердце чувство боли перетекает в чувство благодарности и обратно.       - Юнги, пока сессия не началась, может тебе съездить к родителям?       - А?       - Смена обстановки, думаю, пойдет тебе на пользу. Да и с родными время проведешь. Дня три. И того будет достаточно.       - Я подумаю.       Сокджин расцепляет объятия.       - Ты поел?       - Угу. Я недавно только встал.       - Молодец. Теперь к сотке у тебя еще дошик прибавляется в долг.       На что Юнги лишь слабо улыбается, имитируя осуждение.       Идея поехать к родителям понравилась ни сколько тем, что в родительском доме он быстрее успокоится, а тем, что там он точно не пересечется с Чимином. Несмотря на то, что чувства Юнги были отвергнуты, желание каждый день видеть Чимина никуда не пропало. Поэтому и сейчас, сидя с Сокджином в комнате, все мысли были забиты Чимином. Как он сейчас? Что кушал с утра? Как ему спалось? Что он думает о Юнги? Когда они встретятся, что надо будет говорить? Как себя вести? А можно ли ему сейчас написать? Или стоит выждать время? От всех этих вопросов начинала болеть голова. Неплохо было бы выйти и прогуляться, но двигаться с места не было никакого желания.       Как только Сокджин ушел, Юнги снова лег на кровать. И думал, вспоминал, временами плакал, потом успокаивался и засыпал. А затем снова просыпался. Не сказать, что он высыпался за это время. Скорее пребывал в состоянии дремоты и апатии.       Наконец, решил позвонить родителям. Они сразу поняли по голосу, что что-то случилось, но допытываться не стали, лишь обрадовались, что сын решил приехать на выходных. Как приедет, сам всё расскажет. После этого Юнги снова лег спать и проснулся на этот раз уже около трех часов ночи. Состояние было отвратительным.       Темно, Хосок посапывает, тихо. Первый день без Чимина. Этот день прошел очень тихо.       Спать не хотелось, поэтому Юнги достал телефон и в заметках стал набирать список того, что надо взять в родительский дом. Купил билеты на завтра. Стал смотреть сообщения. Несколько одногруппников спрашивали еще днем, как его самочувствие. А вот и сообщение от Сокджина еще с позавчера. А вот ему Хосок сегодня писал, не купить ли клубники. Странно. Находясь уже целые сутки в каком-то отрыве от реальности, странно осознавать, что с этой реальностью существуют неразрывные связи. В итоге Юнги снова заснул.       Проснулся от копошения Хосока. Тот собирался на пары.       - Ой, прости, если разбудил.       - Да ничего. Я поеду сегодня к родителям. Так что мне в любом случае надо было вставать.       - Ого, так неожиданно.       - Это мне Сокджин предложил. Я думал, он тебе уже сказал.       - Нет, ничего не говорил.       Хосок подошел и сел на краешек кровати. Протянул руку и потрепал Юнги за волосы.       - Ну вот. Я же вижу, что ты грустишь. Значит, не вырасти тебе больше.       - Ая, да не так это работат, - недовольно выпятил губки Юнги.       - Хихихи. Хорошо тебе отдохнуть. Пиши.       - Хорошо.       Каждый занялся своей повседневной утренней рутиной. Хосок ушел на пары, а Юнги собрал вещи и поехал в обед к родителям. К вечеру он приехал на вокзал родного города, с него сел на автобус и добрался до остановки, а с остановки еще топал до своего дома добрых полчаса. Сменяющие друг друга виды хорошо действовали и успокаивали.       Дома уже ждали родители. Отец помогал матери накрывать стол в тот момент, когда дверь открыл Юнги.       - Мам, пап, я дома.       - О, приехал, атаман.       - Сынок, привет, проходи. Совсем исхудал. А какой бледный стал. Вообще теперь на улицу не выходишь?       - Выхожу! Честное слово!       - Проходи, давай, мы тут уже почти всё накрыли к твоему приезду.       Вечер в кругу семьи прошел спокойно. За едой не было привычки что-то обсуждать, поэтому разговор был легкий и в большей мере ни о чем. Поев, Юнги убрал со стола и помыл посуду. В зале его уже ждали родители. Единственным источником света в зале был красивый торшер, от которого исходил приятный мягкий свет. Отец сидел в мягком кресле возле торшера, читая какой-то французский роман, Мать расположилась на диване напротив, поджав под себя ноги и перебирая в руках шаль. Юнги сел также на диван. Отец отложил книгу. Мать притянула к себе и приобняв укрыла шалью.       - На самом деле есть причина, почему я решил немного погостить дома. Я… Мне нравится один альфа, я рассказывал о нем. Но недавно он меня отверг…       Юнги думал, что уже выплакал все слезы, что уже не осталось внутри него никакой соленой жидкости, но это было не так. Родители его поддерживали. В этот вечер они много говорили. А в следующие три дня давали ему много всякой работы по дому. Как ни странно, физический труд с размеренными разговорами по вечерам, делали своё дело. К концу импровизированных каникул Юнги чувствовал себя намного лучше.       «Не нужно бороться со своими чувствами. Я знаю, что Чимин меня не рассматривает в качестве парня, но это не значит, что я в одночастье должен его разлюбить. Я буду разлюбливать его по чуть-чуть. Как подметаю пол на кухне. Не спеша. Да и в жизни есть много чего, кроме любви. У меня хорошие родители, друзья, учеба. Всё будет хорошо. И та боль, что я сейчас чувствую. Мне очень больно. И я не буду это отрицать. Пусть мне будет больно столько времени, сколько нужно, чтобы потом стало хорошо. Я имею право быть хуевым». С такими мыслями под песню Дайте танк «Впереди» Юнги возвращался в общагу.       «Всё нихуя не впереди, всё здесь и сейчас,       А может быть, вообще вчера, прошло и не задело…»