50 оттенков магии...

      София стремительно поднялась по винтовой лестнице, ведущей в башню Седрика. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, её шаги заглушали все звуки вокруг. Оказавшись перед дверью, она постучала, и через мгновение дверь отворилась. Седрик стоял перед ней, его тёмные глаза чуть расширились от удивления при виде её встревоженного лица, но он тут же пригласил её внутрь, жестом указывая на кресло. — София… что случилось? — он внимательно всматривался в её лицо. Не в силах больше сдерживать эмоции, она опустилась на кресло, и едва он присел рядом, слёзы покатились по её щекам. Она закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться, но нахлынувшие чувства были слишком сильны. — София, успокойся, — тихо произнёс волшебник, нежно прикасаясь к её щеке, пальцем мягко стирая слёзы, которые не переставали литься. — Всё хорошо, я рядом, — его голос был тёплым и обволакивающим, как успокаивающее зелье. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как его прикосновение и спокойный голос немного отрезвляют её. Наконец, подняв на него глаза, она выдохнула, словно обжигая сама себя словами: — Я не могу, Седрик… — её голос был дрожащим. — Он… он меня так сильно выводит. Ты представляешь, он признался, что я ему нравлюсь! — слова казались ей нереальными, будто они принадлежали кому-то другому. — Но мы же брат и сестра! Как я могу ему нравиться? Это неправильно, это невыносимо… Её глаза были полны растерянности и тревоги. Седрик внимательно смотрел на неё, его взгляд стал серьёзным, но в нём оставалась та нежность, которая могла хоть на миг смягчить боль Софии. — Да, принц Джеймс всегда всех поражал своим поведением, — тихо сказал Седрик, едва заметно качнув головой. — Но помимо нас, кто-нибудь ещё знает об этом? София закрыла глаза, стараясь обрести хоть немного покоя. Но мысль о признании Джеймса всё ещё терзала её, и она с трудом подавляла беспокойство. — Смею предположить, раз он решился сказать это мне… то, возможно, многие уже знают, — произнесла она, едва слышно. — Эмбер… ей я сама говорила, и кажется, она больше всех встревожена. Мама и папа, скорее всего, ничего не знают, хотя… — её голос дрогнул, она опустила взгляд. — Я уже не могу быть уверенной, он говорил, что и им сообщит, если придётся. Седрик, я просто не знаю, что мне делать… Волшебник мягко взял её за руку, его тёплая ладонь была надёжной опорой. Он достал чистый платок и аккуратно вытер с её щёк остатки слёз, его пальцы едва касались её кожи. Затем его ладонь нежно легла на её щёку, и он всматривался в её голубые, полные печали глаза с тем чувством, что долго прятал в себе. — Для начала тебе нужно успокоиться, — прошептал он, приближая своё лицо к её. И прежде чем она успела ответить, Седрик склонился и осторожно, с трепетной нежностью коснулся её губ. Поцелуй был лёгким, но в нём скрывалось столько тепла и нежности, что это мгновение, казалось, остановило время. Его губы были мягкими и тёплыми, они медленно прикасались к её, будто Седрик боялся спугнуть что-то важное и неуловимое, что сейчас было между ними. Она прижалась к нему, её рука чуть сильнее сжала его ладонь, и Седрик почувствовал, как её дыхание стало медленнее, спокойнее. Вкус его поцелуя, тёплого и обволакивающего, будто успокоил её тревоги, заполнив собой всё её существо. Когда он отстранился, София смотрела на него с тёплой, сияющей улыбкой, её щеки пылали лёгким румянцем. — Это наш второй поцелуй, — с хихиканьем прошептала она, едва сдерживая смущение и лёгкое волнение. Седрик усмехнулся, глядя на неё с нежностью, — Глупышка, ты их считаешь? — в его голосе звучала добродушная насмешка. — Ну… — София замялась, а потом тихо рассмеялась, её лицо светилось счастьем, впервые за вечер, и тревога начала понемногу отступать, оставляя лишь ощущение уюта в тёплых, надёжных руках придворного волшебника. София улыбнулась, сжимая руку Седрика чуть крепче. В его присутствии все её тревоги и страхи отступали, и он был единственным, кто мог подарить ей это чувство покоя. — Знаешь, — наконец прошептала она, опуская взгляд и стараясь справиться с накатывающим на неё волнением. — С тобой я могу быть собой. Ты всегда… всегда понимаешь меня, даже когда я сама не могу понять. Седрик смотрел на неё, и его глаза, обычно скрывающие столько тайн, сейчас светились какой-то новой мягкостью. Он слегка улыбнулся, склонив голову, как будто ища её взгляда. — Ты для меня важнее всего, София, — тихо произнёс он, его голос был полон нежности, и эти слова, казалось, на мгновение остановили её дыхание. — И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Чтобы никто… — он замолчал, словно слова «не причинил тебе боли» были для него слишком серьёзными, но его взгляд говорил за него. София почувствовала, как её сердце стало биться быстрее. Его слова окутывали её теплом, и ей вдруг захотелось остаться здесь, рядом с ним, забыв обо всём. Она подняла голову и встретила его взгляд, в котором отражались её собственные чувства, такие же тёплые. — Спасибо, — прошептала она, улыбнувшись. — Ты единственный, кто всегда остаётся рядом. Волшебник, будто почувствовав это желание близости, осторожно, едва заметно, обнял её, притягивая ближе. Его рука легла ей на плечи, и София, затаив дыхание, опустила голову ему на грудь, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Он мягко поглаживал её по плечу, и это простое движение казалось самым естественным на свете. Некоторое время они просто стояли в тишине, слушая биение друг друга сердец. Наконец, нарушив тишину, Седрик едва заметно улыбнулся и прошептал: — Ну, принцесса, уже пора спать. Тебе нужно отдохнуть. София засмеялась, но не двинулась с места, ощущая, что ей сейчас слишком хорошо, чтобы разрывать это мгновение. — Только если ты пообещаешь мне, что останешься рядом. — Я обещаю.

***

— Отец, — начал Джеймс, и его голос дрожал, как натянутая струна. — Пожалуйста, выслушай меня. Я люблю Софию. Это больше, чем просто братская привязанность. Я хочу, чтобы ты понял меня и дал нам разрешение… — Нет! — резко оборвал его Роланд, и гневное выражение промелькнуло на его лице. В этот миг он схватил хрустальный бокал и метнул его о стену, раздавив в звенящих осколках свои сдерживаемые эмоции. — Я сказал тебе «нет», Джеймс! Ты что, слова перестал понимать? Джеймс шагнул к отцу, — Но я люблю её, отец! — выкрикнул он, и каждое слово было, как удар. — Как ты не можешь понять? Это не просто увлечение. Я не прошу много, я прошу лишь позволить нам быть вместе! Роланд стоял, хмуря густые брови и сжимая кулаки, — Она твоя сестра, Джеймс. Мы не в том королевстве, где браки между членами семьи считаются нормой, — сказал он твёрдо, не смягчаясь под отчаянными взглядами сына. — Так разреши, отец! — Джеймс почти выкрикнул, чувствуя, что земля уходит у него из-под ног. — Разреши, и всё будет иначе. Чем это плохо? Я прошу, прошу тебя понять… Роланд отступил на шаг, его лицо стало жёстким, почти суровым, и в голосе его звучала та непоколебимая уверенность, которую Джеймс прежде не замечал. — Она моя дочь, Джеймс. Твоя сестра. Я не позволю, чтобы моя семья была разрушена ради каприза. В Софии я вижу свою дочь, а не твою невестку. И я никогда, — его голос прозвучал гулко, словно удар, — никогда не одобрю этот брак, слышишь? Они смотрели друг на друга в тишине, гневные взгляды встретились, как будто каждый пытался сломить волю другого. — Значит, ты против, — с лёгкой насмешкой произнёс принц, прищурив карие глаза, — того, чтобы София была со мной, но при этом тебя устраивает её связь с придворным волшебником? — Что?.. Прости? — Король Роланд замер, его лицо отразило недоумение. Он не ожидал такого удара, и слова сына повисли в воздухе, заполняя зал холодной тишиной. Джеймс усмехнулся, видя замешательство отца, — Ты разве не знал? София обжимается с Седриком, — с подчёркнутым спокойствием продолжил он, едва сдерживая презрение. — И значит, ты не возражаешь против их близости, но воспротивишься нашей? Король замер, услышав слова сына. На его лице на мгновение появилось недоумение, затем неприкрытое возмущение. Он никогда бы не подумал, что невинная, скромная София могла испытывать какие-то чувства к Седрику, его придворному волшебнику. — Что ты сказал? — холодно произнёс он, глядя на Джеймса с некой тревогой, словно надеясь, что тот сейчас признается, что просто пошутил. Но Джеймс не отводил взгляда, и в его глазах светился вызов. — Ты правильно понял, отец, — с лёгкой насмешкой ответил он. — Ты беспокоишься о том, чтобы она не стала моей женой, но при этом не возражаешь, что она… близка с Седриком. О да, София всячески его защищает, встречается с ним в уединении. Почему тебе это кажется таким невинным, отец? — в его голосе звучала язвительная насмешка, которая с каждым словом лишь усиливала возмущение короля. Роланд медленно провёл рукой по лбу, стараясь осмыслить услышанное. Сердце его сжалось от непонятного чувства, смешанного из гнева и разочарования. — Я и не знал… — пробормотал он, голос его стал глубже, а глаза — холоднее. — Чтобы София… с Седриком? Это невозможно. Это просто нелепо. Джеймс усмехнулся, заметив, как по лицу отца пробежала тень сомнения. — А всё же это так, — с подчёркнутым спокойствием ответил он. — Значит, ты будешь против нашей связи, но готов закрыть глаза на то, что твоя дочь и твой волшебник… сблизились? Король чувствовал, как внутри него закипает ярость, и сжав кулаки, он направился к двери. — Мне нужно поговорить с Софией. Я не позволю, чтобы честь королевской семьи была под угрозой.