Сказ о двух непохожих, но полюбивших друг друга

Любовь Архонта — дар и проклятье в одном флаконе. Дар, потому что его любовь — самое искреннее, что может существовать в этом тленном мире… …И проклятье, потому что недолгий уготован срок. Погибнет она — погибнет и его любовь. Ху Тао предпочитает не думать о факте, что её возлюбленный — сущность куда более высшая, чем простой смертный. Ей нет дела, скрывается под личиной её консультанта Адепт, Архонт или, упаси господь, сам Дьявол — какая ей разница? Жизнь — она здесь, в моменте, когда чувства в груди полыхают, когда тело пламенем горит, когда лёгкие воздух заполняет — именно настоящее мгновение ценится особенно высоко. Судят не за прошлые поступки, не за будущие, а за настоящие — верит Ху Тао, ведь живёт она сейчас, а не когда-либо ещё, и Чжун Ли ценит за то, что он рядом — здесь и с нею. Но осознание, такое едкое и неприятное, иногда закрадывается. Оно тянется по позвоночнику, дрожь и холод за собой оставляет, нервы натягивает, словно струны — которые порвутся вот-вот. Смертная. Она всего лишь жалкая смертная, которая покинет этот мир через десяток лет. А Чжун Ли — бог. Сам всевышний, тот, кто выше всех людей, тот, кто близок к небесам, а не к земле; мудрый бог, живший тысячи лет, и которому жить ещё столько же. Её век короток, его же стремится к вечности — во временной гонке с ним Ху Тао отстанет ещё на самом старте. Однако — суть их любви вовсе не в различиях. Любовь Чжун Ли искренняя. Ху Тао — его дражайшая возлюбленная, цены которой нет. Она — именно та, что заставила дремлющие в груди чувства вспыхнуть; её хочется защищать, оберегать, любить и лелеять словно самое драгоценное, что у него есть. Чжун Ли не описать всю красу своих чувств; не сравнить их так красиво, как Ху Тао излагает строфы своих стихов; но и отличаются они от корня людских эмоций. Корень их чувств — страсть, Чжун Ли же чувствует привязанность в её высшей степени и искреннем проявлении — он предан Ху Тао так, как зверь предан своему хозяину. И Ху Тао знает об этом. Она сама наблюдает, как цветут его чувства, как с каждым днём, что они проводят вдвоём, Чжун Ли меняется — словно твёрдый камень его сердца смягчается. Прежде его холодные губы, не знавшие эмоций, трогает тёплая улыбка, а его смех… Как же он красив — низкий, бархатистый, Ху Тао хочется шутить только больше, лишь бы слышать его почаще. Он изменился. Древний бог, коротающий на этой земле уже шестое тысячелетие, изменился — в том числе и по вине одной смертной. А смертные, как известно, долго не живут. Иногда Чжун Ли рассказывает Ху Тао о прошлом — он вспоминает честь своих друзей, что этот мир, увы, покинули давно. «Покинули его, » — поправляет Ху Тао, не отрывая своих горящих алых глаз от Чжун Ли. За свою жизнь он перенёс столько потерь, что и не счесть — все они легли на него неотъемлемым грузом, который с каждым столетием становится лишь тяжелее. Время всегда идёт своим чередом: Чжун Ли и с ходом времени свыкся, и с горечью потерь смирился. Но тяжесть осталась. И Ху Тао знает: придёт её черед, погибнет и она. Ей суждено померкнуть в пучине мрака, а ему — уйти в новый век. Ху Тао верит: жизнь нужно прожить так, чтобы после смерти жалеть было не о чем. Эта вера зародилась в ней ещё в раннем детстве, с годами лишь крепла, а во взрослой жизни дала трещину. Смерть однажды придёт за ней — Ху Тао готова принять свою участь. Ей хотелось бы сказать, что она готова уйти с покоем, да только вот солжет она — неправду изречет. Ведь у неё есть тот, кого она не может оставить спокойно. Осознание вновь закрадывается, неприятное чувство тянется, вымышленные струны рвутся, как и нервы. Сердце в груди мечется, дыхание неспокойно. Простит ли Ху Тао саму себя, если оставит его? Такая боль пронзает разум, когда она понимает — она умрёт, и Чжун Ли вновь останется одинок. Пройдут сотни лет, и он будет тосковать по ней так же, как тоскует по своим друзьям: она ничем от них не отличится и останется лишь воспоминанием одного древнего бога, который потерял слишком многое и многих. Но что ещё больнее, Ху Тао боится — ей страшно, что если она умрёт, Чжун Ли больше никогда не улыбнётся так, как улыбается ей — сдержанно и искренне. В ужас её вгоняет мысль, что больше никто не услышит его низкий, бархатистый смех; и закроется его сердце вновь, а затем вернётся на своё место — в стальную клетку, откуда его однажды достала Ху Тао. Ху Тао никогда не простит себя, если чувства Чжун Ли, которые она смогла разжечь в нём, в один день неизбежно погаснут — в день, когда она умрёт. Но есть вещи, которые нельзя избежать. И именно неизбежность ложится самой мучительной, самой ужасающей болью на сердце.