Птица Сирин

      Очередь еле двигалась. Стелла бросала взгляд то на смартфон, то на счастливых гостей кофейни на открытой веранде за окном, получивших свой заказ и сидящих за столиками, то на дядьку у кассы, который уже десять минут пытал девочку-бариста вопросами о вкусах сиропов. Девочка терпеливо объясняла, что клубничный сироп на вкус, как клубничный, а сироп со вкусом имбирного пряника на вкус, как имбирный пряник, а Стелла представляла, как хватает все бутылки с сиропами, смешивает их и заливает в дядьку через рот и задницу, пока он весь нахрен не слипнется.       Она бы злилась гораздо меньше, если бы не тот факт, что она стояла в очереди в этой кофейне второй раз за утро. Когда Стелла заглянула к Март, которая проводила последние мероприятия по сбору чемоданов для окончательного отбытия с Пенаконии, и спросила, взять ли ей кофе, она никак не ожидала, что в комнату вломятся Химеко и мистер Янг, которым тоже вдруг очень захотелось пенаконийского кофе. Поэтому, идя до кофейни и стоя в очереди в первый раз, она так много без остановки повторяла про себя: «Двойной эспрессо, моккачино с белым шоколадом, корицей и маршмеллоу, тыквенный латте и кусок морковного пирога», что совсем забыла взять что-то для себя. Так что, отдав заказ команде Звёздного экспресса, она побежала обратно, получив от мистера Янга стариковское напутствие: «Дурная голова ногам покоя не даёт», и наткнулась на ещё более длинную очередь.       У дядьки зазвонил телефон. Он, не отходя от кассы, принял звонок и начал трепаться с каким-то «мусиком», выясняя, что мусик хотел бы откушать сегодня на завтрак — пышные оладьи с малиновым конфитюром, сырники с соусом из сгущённого молока или яйца Бенедикт. Стелла высунула голову из очереди и просверлила его затылок взглядом, чудом сдерживаясь, чтобы не крикнуть: «Я сейчас твои яйца на завтрак приготовлю, и мне абсолютно пофигу, как тебя зовут — хоть Бенедикт, хоть Вольдемар!».       И вот когда она уже совсем отчаялась и была готова пойти по головам, чтобы наконец-то сделать заказ и унять скулящий и болящий от голода желудок, рядом с ней раздался голос. Высокий голос с насмешливыми интонациями, от которого все внутренности Стеллы будто сделали кульбит, а гортань парализовало. — Какая неожиданная встреча, госпожа Стелларон.       Стелла повернулась, не двигаясь с места, чтобы не потерять место в очереди. Авантюрин, приподняв солнечные очки, смотрел на неё своими фантастическими глазами с таким радостным выражением лица, будто в их последнюю встречу не вёл себя, как конченый психопат и вообще ни в чём перед ней не провинился. — Я увидел тебя в окне и решил, что нужно поздороваться.       Стелла открывала и закрывала рот, силясь сказать, куда ему следует пойти и с кем там поздороваться, но её тело отказывалось повиноваться, охваченное внезапным шоком. Она уже знала, что Авантюрин жив. Они переписывались, он отправил ей какую-то крутую пижаму в подарок, но червячок сомнения всё равно грыз Стеллу изнутри. Вдруг не он. Вдруг это вообще галлюцинация, ни с кем она не переписывается, нет никакой пижамы, она сошла с ума и утонула в ракушке в отеле «Грёзы». Но вот он стоит перед ней, не совсем во плоти, но всё же она может услышать его, увидеть, потрогать — и она остолбенела. И не может дышать, потому что на каждом вдохе что-то болезненно перехватывает в груди.       Дядька у кассы наконец-то договорился по телефону с мусиком и, взяв заказ, отошёл. Очередь сдвинулась, Стелла боком сделала шаг, чтобы не выпасть из потока, её губы задрожали, и из глаз потекли слёзы. Всё, что она так и не смогла выплакать в ту ночь, когда он якобы умер, полилось сейчас по щекам бурным водопадом, словно кто-то открыл шлюзы на плотине. Она смотрела на Авантюрина, мотая головой, не способная выдавить ни слова из открытого рта, и заливалась слезами. Улыбка сползла с его лица, он нацепил очки на голову и шагнул к ней. — Стелла…       Едва он приблизился, она снова почувствовала собственное тело и размашисто треснула Авантюрина ладонью по лицу. Очки упали ему на нос. Очередь с обеих сторон повернулась к ним, среагировав на громкий хлопок, но Стелле, охваченной самыми разнообразными эмоциями, было плевать, что на неё все смотрят. — Клянусь, мне жаль, — произнёс Авантюрин, снимая очки и пряча в карман. — Тебе жаль? — прошипела Стелла и двинулась на него. Очередь тут же сомкнулась, лишая её честно выстраданного места, но ей теперь было всё равно. — Очень жаль, — кивнул Авантюрин и попятился. — Ты пытался меня убить — и теперь говоришь, что тебе жаль? — Я не пытался. — Не лги мне! — рявкнула Стелла и кинулась на него с намерением отделать так, чтобы его начальство в КММ не узнало.       Авантюрин резво отпрыгнул и выскочил за стеклянную дверь кофейни под звон висящего над ней колокольчика. Стелла бросилась за ним. Гости кафе, сидящие за столиками на открытой веранде, вряд ли ожидали, что к завтраку в этом заведении прилагается ещё и иммерсивный спектакль, и, будь Стелла в нормальном психическом состоянии, ей бы стало очень неловко, что она мешает людям есть. Но сейчас, во всём её смешении противоречивых чувств, она в очередной раз утратила самое в её случае необходимое — чувство стыда. Она помчалась за Авантюрином между столов, желая во что бы то ни стало догнать его и ещё несколько раз врезать по смазливой морде. — Я говорю правду! — крикнул Авантюрин, прячась от неё за свободным столом. — Я не собирался убивать тебя! Я блефовал! — Да что ты? — Стелла упёрлась руками в столешницу и дёрнулась в сторону, чтобы обойти стол и схватить этого лживого паршивца. Авантюрин увернулся, и они поменялись местами. — Может, ты мне и жучок не подкидывал? Знаешь, кто ты? Ты секс-шпион! Следил за мной и трахал меня по приказу своего начальства! — Нет, трахал я тебя по собственной инициативе.       Стелла в ярости схватила солонку со стола, но Авантюрин перегнулся через столешницу, выхватил солонку из её рук и вернул на место. — Стелла, пожалуйста, давай сядем и поговорим. — Я не буду с тобой говорить. Ты мёртв. Я по тебе поминки справила. Сейчас я доберусь до тебя и верну обратно в могилу, чтобы такая красивая церемония прощания не пропала зря. — Я возмещу тебе траты на поминки. — Они мне ничего не стоили. Даже напитки были за счёт бармена. — И что, он совсем ничего с тебя не взял? — Ну почему же? Взял. — едким тоном ответила Стелла. — Моё тело даже не успело остыть, — патетически воскликнул Авантюрин, — а ты уже нашла другого. На моих поминках. — А ты что — ревнуешь? — Да, ревную.       Это признание заставило Стеллу на мгновения остановиться и перестать нарезать круги у стола в попытках поймать Авантюрина, но она тут же сбросила с себя оцепенение. Не ревнует он, он просто врёт, чтобы перевести тему и избежать мордобоя. — Я тебе в верности не клялась. А даже если бы и клялась, я теперь весёлая вдова. Вот сейчас верну тебя обратно в преисподнюю, откуда ты вылез, и дальше пойду по барам праздновать.       Устав бегать, она перемахнула через невысокий столик. Авантюрин отпрыгнул и заметался между столов, прячась за сидящими за ними людьми. — Хватайте его, люди добрые, он мой кошелёк украл! — крикнула Стелла. — И невинность! — радостно добавил Авантюрин.       Его шутка была встречена хихиканьем, что разозлило Стеллу окончательно. Одним рывком она догнала Авантюрина, схватила его за ворот, занесла руку, чтобы надавать ему столько оплеух, сколько успеет, пока его не спасут патрулирующие улицы Пенаконии Гончие, и тут её желудок издал звук, сравнимый с рокотом моторов отбывающего со станции Экспресса. — Ты проголодалась, — безмятежным тоном заметил Авантюрин, даже не пытаясь оторвать от себя её руки. — Да, — согласилась Стелла и отпустила его, с тоской посмотрев на витрину кофейни. — И теперь мне снова придётся вставать в конец очереди. Спасибо тебе. За прекрасное голодное утро, за шпионаж, за то, что взорвать меня пытался, за то, что я себя чуть вусмерть не завиноватила, потому что с тобой, придурком, до утра не осталась. За всё спасибо. А теперь иди, куда шёл, мне нужно очередь отстоять.       Ни слова не сказав в ответ на её жалостливую тираду, Авантюрин направился к стеклянной двери. Стелла, горестно вздохнув, пошла за ним, размышляя, не стоит ли ей поискать завтрак в другом месте. Но, кроме упрямства, которое твердило ей, что это Авантюрин должен свалить из кофейни, а не она, потому что она первая пришла, её удерживало здесь ещё две вещи. Любопытство. Ей было интересно, что ему от неё нужно на этот раз. И… радость. Стелле было тяжело признаться в этом даже самой себе, но, несмотря на всю злость и обиду, она счастлива была своими глазами увидеть, что он жив, здоров и весел. И ей хотелось смотреть на него ещё и ещё. Миновав очередь, Авантюрин бесцеремонно влез впереди всех, облокотился на стойку у кассы и, проникновенно глядя барышне за стойкой в глаза, произнёс: — Доброе утро. Что бы вы порекомендовали взять на завтрак для очень голодной девушки?       Очередь возмущённо загудела, какой-то мужик в середине высунулся и крикнул: — У тебя чё, особое обслуживание?       Авантюрин повернулся с таким растерянно-невинным выражением лица, будто впервые в жизни в принципе осознал существование такого явления, как «очередь», и дружелюбно улыбнулся недовольному гостю Пенаконии. — Я причинил вам неудобство? — Да нет, — язвительно ответил мужик, — ты продолжай, мы никуда не торопимся.       Стелла вжалась в угол, глядя, как Авантюрин идёт вдоль очереди, улыбаясь нахмурившемуся мужику. Она-то знала, что за привлекательной и безобидной внешностью её заклятого друга из КММ прячется непредсказуемый псих, которому только повод дай из револьвера шмальнуть. Это у Блэйда на лице написано: «Собрался на меня наехать — пиши завещание», а Авантюрин с виду милашка, так что мужик в очереди сейчас не подозревает, как сильно встрял.       Вопреки её опасениям, скандал с перестрелкой не состоялся. Авантюрин вынул из кармана толстую пачку наличных, отсчитал несколько купюр и протянул мужику, который быстро схватил их и упрятал за пазуху. — Этой скромной суммы достаточно, чтобы компенсировать вам долгое ожидание, друг мой?       Мужик ошеломлённо закивал, остальная очередь вытянула шеи, наблюдая за Авантюрином, который с извинениями принялся раздавать деньги всем. Стелла покачала головой. Хорошо хоть, в толпу пачку не кинул, а то бы подрались за эти деньги, как чайки на помойке.       Раздав купюры, Авантюрин вернулся к кассе, сунул оставшиеся деньги в банку для чаевых, улыбнулся во все зубы, как ходячая реклама стоматолога по полису добровольного медицинского страхования, и снова обратился к девушке. — Так, что бы вы мне посоветовали, прекрасная мадемуазель?       Стелла фыркнула. Ну что за пижон. Кого он пытается обмануть лестью и выпендрёжными манерами?       Девушка за кассой рада была обмануться. Она заулыбалась Авантюрину в ответ и медовым голоском прощебетала: — Может быть, сырники? Мы подаём их с джемом или… — Нет, — перебил её Авантюрин, — сладким тут не обойтись, девушка очень голодна. Меня готова живьём съесть. Да, милая? — обратился он к Стелле. — Да, — отозвалась она из своего угла. — Сырниками ты не отделаешься. Я хочу твою голову на серебряном блюде. — В меню этого нет. Нет же? — уточнил Авантюрин у девушки. Она помотала головой. — А что есть? — Поке? — предложила девушка. — Любимая, ты будешь поке? — Буду, — буркнула «любимая». — Лосось, креветки, вегетарианский? — уточнила девушка. — Лосось, — отозвалась Стелла. — Тогда два поке с лососем, — подвёл итог Авантюрин, — и… что будете пить, госпожа Стелларон? — Латте. Не называй меня так. — И два латте. Без сиропа? — Без сиропа. — Пожалуйста, принесите заказ на веранду, если вам нетрудно, — попросил Авантюрин и демонстративно сунул в банку ещё пару купюр.       Девушка кивнула и мечтательно уставилась в спину удаляющемуся Авантюрину, затем встрепенулась и обратилась к следующему посетителю, чтобы принять заказ. Стелла поплелась на выход.       Авантюрин уже занял круглый столик под навесом и сидел, откинувшись на плетёную спинку стула и вытянув в проход стройные ноги в дорогущих кожаных ботинках. Стелла села напротив, сверля его грозным взглядом. — Рада видеть, что смерть тебя не изменила. — Ты разве не заметила, каким вежливым я был? — Нет, я заметила, что ты всё тот же самовлюблённый придурок, уверенный, что мир вращается вокруг тебя. — Потому что так оно и есть. — Авантюрин склонился к столу, поставил на него локти, сцепил унизанные перстнями пальцы и положил на них острый подбородок. — Даже твой мир вращается вокруг меня. Иначе зачем бы ты стала справлять по мне поминки? — Мне надо было пережить травму, — ответила Стелла, — отпустить и забыть человека, который врал, что хочет дружить, а на самом деле видел во мне самоходную бомбу. — Это не так. — Да ты даже зовёшь меня «Госпожа Стелларон». — Это просто милое прозвище. Я люблю прозвища. — Ты хотел взорвать Стелларон, а вместе с ним меня и Пенаконию. — Нет. — Ты хотел убить меня, моих друзей, людей на Пенаконии… — Нет, — перебил её Авантюрин, — я лгал. Я блефовал, чтобы спровоцировать Ахерон. Единственный, кого я хотел убить…       Он резко замолчал и сел прямо, скрестив руки на груди. Стелла смотрела, как он отводит взгляд, делая вид, что заинтересован окнами кофейни, и в её голове замелькали воспоминания об их свидании. Его слова о том, что он уже стрелял в себя. Его размышления о том, что есть вещи хуже смерти. Сожаления о том, что второго свидания не будет, «Я здесь, потому что хочу быть свободным». Все разрозненные детали того вечера вдруг сложились в ответ на вопрос — кого он хотел убить в ночь, когда угрожал взорвать её. На глаза снова, против воли, навернулись слёзы, и она опустила голову, чтобы девушка с кассы, идущая к их столу с подносом, ничего не заметила.       Пока девушка сгружала на стол миски с едой и стаканы с кофе, Стелла смотрела в столешницу, пытаясь понять, что она чувствует теперь. Казалось бы, злость должна была уйти, но почему-то она накатила с новой силой. Пробормотав слова благодарности, она проводила работницу кофейни взглядом и посмотрела на Авантюрина, который подцепив вилкой кусок лосося с рисом, отправил его в рот. — Себя, — закончила она за него, понизив голос. — Ты хотел убить себя.       Авантюрин промолчал, хрустя осколками чипсов из нори, а у Стеллы пропал аппетит. Слёзы всё-таки хлынули по щекам ручьями, она схватила из подставки салфетку и принялась вытирать их так яростно, что кожу засаднило. — Нахера? — спросила она, еле сдерживая жалобную дрожь в голосе. — Кому бы от этого легче стало? — Напрашивается очевидный ответ — мне, — произнёс Авантюрин, глядя в тарелку. — А, ну да! — психанула Стелла. — Тебя же никто, кроме тебя самого, не волнует! Как я могла забыть! — Волнует. — возразил Авантюрин и посмотрел на неё. — Поэтому я поменял свои планы. — Ненавижу тебя. — Неправда.       Конечно же это была неправда. Стелла смотрела в его волшебные глаза, и за бессильной яростью, из-за которой снова и снова набегали слёзы, проступали совсем иные чувства. Она так скучала, хоть разлука была совсем недолгой. Она так счастлива видеть его живым. Ей так больно от того, что он хотел покончить с собой. Ей хочется умолять его больше так не делать. Но ни о чём из этого она ему сейчас не готова сказать, потому что злость затмевает всё. Она зачерпнула вилкой рис с водорослями, принюхалась к дразнящему рецепторы запаху кисло-сладкого соуса и приступила к еде. Некоторое время они сидели молча, поглощая завтрак и размышляя каждый о своём. О чем думал Авантюрин, Стелла даже представить себе боялась, а сама она думала о том, как теперь с ним общаться. Параноидально следить, чтобы он снова не попытался себя изощрённо прикончить? Разговаривать с ним ласково и осторожно, как с психически больным, или наоборот — никак не менять саркастичный тон их общения, будто ничего не произошло? Стелла с принятием смерти только разобралась, а тут покойник вернулся и подкинул ей новую психологическую задачку. Она ничего не знает о том, как вести себя с тем, кто пытался покончить с собой.       Опустошив половину миски, почти не жуя, она обнаружила, что была скорее голодна, чем зла, и теперь, когда она набила желудок, на место желанию доделать за Авантюрина начатое, пришла сытая апатия. Стелла оторвалась от еды и посмотрела на собеседника, который блуждал взглядом по веранде и перебирал вилкой бобы в своей тарелке. — Пообещай мне больше так не делать, — попросила она. Авантюрин отложил вилку. — Ты правда хочешь взять с меня обещание, исполнение которого я не могу тебе гарантировать? — спросил он, не глядя на Стеллу. — А ты не думаешь, что очень жестоко говорить такие вещи людям, которым ты небезразличен? — снова завелась она.       Авантюрин повернулся к ней и широко улыбнулся. Стелла поставила локти на стол и уронила лицо в ладони. Ну вот зачем она это сказала, теперь он будет это против неё использовать. А с другой стороны… Ну что он сделает? Расскажет всем, что госпоже Стелларон на него не похер? Так это правда, и в этом нет ничего плохого. Если он постоянно лжёт, то она будет откровенной за двоих. — Я выбросила твой пиджак. — Стелла разорвала бумажный пакетик и высыпала сахар в свой кофе. Размешала его, разгоняя шапку из молочной пены. — Перекинула через перила и сбросила вниз. Думаю, ты его не найдёшь, если конечно погибшие в Мире грёз пиджаки не попадают в Риф потока сновидений, или типа того. Ещё я выбросила свой гель для душа, потому что его запах напоминал мне о тебе. Каждый раз, когда что-то напоминало о тебе, мне было очень больно, поэтому я избавилась от напоминаний. Так что когда будешь убивать себя в следующий раз — постарайся сделать так, чтобы я об этом не узнала. — Прости, — немного помолчав, извинился Авантюрин. — Я не хотел причинить тебе боль. — Нет. — Стелла покачала головой и сделала осторожный глоток, подув на кофе. — Неа. Если бы ты в самом деле не хотел причинить мне боль, ты бы вообще всю эту заварушку не устраивал. Ты преследовал собственные цели, и тебе было плевать на мои чувства. И я это понимаю. Но знаешь, чего я не понимаю, и что меня злит? Что, зная всё это, я тоже должна наплевать на твои чувства, но я не могу. Я вообще должна держаться от тебя подальше, но сижу тут с тобой, и дело, очевидно, не в завтраке, ведь я могла позавтракать в любом другом месте. Я сижу здесь, потому что хочу провести время с тобой. Я рада тебя видеть, даже понимая, что ты решил составить мне компанию за завтраком не потому что мы с тобой такие классные друзья, а потому что ты что-то от меня хочешь. — Хочу, — согласился Авантюрин. — Я хочу второе свидание.       Из всех фраз, которые Стелла хотела бы от него услышать, эта, несомненно, стояла на первом месте. И, не будь Авантюрин эгоистичным корпоративным куском говна с суицидальными наклонностями и привычкой за ней шпионить, она бы закричала: «Да! Да! Тысячу раз да!». Но, допивая свой кофе, она представляла, как они снова устраивают друг другу допрос, ругаются и стреляются, и понимала, что такого свидания она больше не хочет. — Я согласна, — произнесла она. Авантюрин заулыбался ещё шире. — Но с рядом условий. — Желаете заключить договор, госпожа Стелларон? — Ага, — едко отозвалась Стелла, разозлившись, что он снова зовёт её так, как она просила её не звать. — Как в том дурацком фильме, который, как выяснилось в прошлый раз, мы оба смотрели. Никаких анальных пробок, никаких зажимов для сосков, можно только в темноте под одеялом, и вообще непонятно, зачем они там собрались. Авантюрин прыснул, но тут же принял демонстративно серьёзный вид. — Диктуй свои условия, я их рассмотрю. Но анальные пробки — сразу нет. — Не очень-то и хотелось. Во-первых, — начала Стелла, — в этот раз свидание пройдёт на моём уровне. На самом низком из всех возможных. Мы пойдём в самый паршивый бар из всех, что найдётся в Золотом миге. Будем пить пиво, которое на вкус похоже на мочу, и есть бургеры из собачатины. — Я почти уверен, что в Золотом миге нет заведений настолько низкого уровня. — Я что-нибудь выберу. Во-вторых — и это самое главное условие, при несоблюдении которого я встану и уйду — на свидании ни слова о работе. Если ты задашь мне хоть один вопрос об Экспрессе, о Стеллароне, о Пенаконии, обо всём, что ты потом радостно сольёшь своему начальству ради квартальной премии — я уйду, удалю твой номер и при виде тебя буду переходить на другую сторону дороги, потому что, очевидно, свидания для тебя лишь предлог, чтобы вытянуть из меня информацию. — Я надеюсь, этот меч обоюдоострый? — спросил Авантюрин. — Если мне снова придётся весь вечер оправдываться за преступления, которых я не совершал — я тоже решу, что свидание для тебя всего лишь предлог. Ты же знаешь теперь, кто убил Лору Палмер? — Знаю. Кстати, здесь чертовски хороший кофе, — поддержала Стелла отсылку и отсалютовала стаканом. — Никто её не убивал, совы не то, чем кажутся, смерть на Пенаконии — это сон, я окончательно запуталась, и, если честно, мне уже плевать на местные разборки. Я догадываюсь, что КММ хочет отжать у Семьи свои бывшие территории, но я Первопроходец, а не аудитор, так что ваши имущественно-экономические споры — не моё дело. Я не собираюсь задавать тебе никаких вопросов. Я хочу сходить на нормальное свидание. Выпить, поболтать, повеселиться, потом пойти к тебе или ко мне и заняться сексом, который, я надеюсь, будет не хуже, чем в прошлый раз. — Звучит, как чертовски хорошее свидание. — Погоди радоваться, — осадила его Стелла. — Последнее условие — никаких твоих придурошных игрищ. — Но как мы тогда будем веселиться? — Мне в прошлый раз не весело было. Ты меня своим револьвером запугал до истерики. — То, что ты на моей кровати вытворяла — совсем не походило на истерику… Ладно! — Авантюрин примиряюще поднял руки под сердитым взглядом Стеллы. — Никаких игрищ. Ты свободна сегодня вечером? — Свободна. — Во сколько за тобой заехать? — Зайти, — поправила Стелла. — Оставь свою дорогущую тачку в гараже, или где она там у тебя стоит, мы пойдём пешком. — Я смотрю, ты всерьёз собралась лишить меня всех преимуществ привилегированного класса. — Точно, — согласилась Стелла, допив кофе, — и оденься как-нибудь попроще. Джинсы, кеды… и брюлики свои дома оставь. Мне до твоего уровня никогда не дотянуться, так что придётся тебе падать до моего. — Твоя озабоченность вопросами классового неравенства внушает мне тревогу, — поделился Авантюрин. — Всё ещё одержима идеей всё отобрать и поделить? — Да, я согласилась на второе свидание, потому что планирую тебя раскулачить. — Боюсь, фистинг придётся записать в запрещённые практики вместе с анальными пробками.       Стелла на секунду зависла, соображая, к чему он это ляпнул, и смутилась, когда шутка до неё дошла. — Ааа, кулак, фистинг… — закивала она, — очень остроумно. Слава Эонам, ты всё тот же клоун, которого я полюбила. — Она встала из-за стола. — Встречаемся у отеля «Грёзы» в шесть. И помни — джинсы и кеды. — До вечера, Стелла.

***

      В этот раз Стелла не опоздала, хоть ей и пришлось немного побегать, чтобы подготовиться к свиданию. В полшестого она была в отеле, без пяти шесть стояла у выхода, одетая в короткие джинсовые шорты, заправленную спереди за пояс просторную футболку и удобные кроссовки. Собрав волосы в конский хвост, она накинула ветровку, забросила на плечо маленький рюкзак и покинула номер, окунаясь в шумный и яркий Золотой миг.       Авантюрин уже ждал её на ступеньках, ведущих от автомобильной стоянки к отелю. Её указания касательно формы одежды он выполнил безукоризненно. На нём были джинсы. Новенькие джинсы, искусственно состаренная ткань которых могла бы ввести в заблуждение лишь того, кто ни разу не листал модные журналы вместе с Март. Стелле не нужно было видеть лейбл, чтобы понять, что это очень дорогие джинсы. На нём были кеды. На эти кеды из линейки одежды какого-то рэпера, возомнившего себя дизайнером, сама Стелла совсем недавно пялилась на витрине магазина, прикидывая, сколько ей придётся работать, чтобы купить такие. На нём была расстёгнутая толстовка с капюшоном, а под ней — футболка. И, конечно же, всё новое и из натуральных тканей, насколько натуральными могут быть ткани в воображаемом мире. В руках Авантюрин держал скромный букет из пяти маргариток «Космический холод» в прозрачной упаковке. — Ты же говорил, селекционер их тебе больше не продаёт, — напомнила Стелла, подходя к нему. — Я умолял его сделать мне одолжение, ради девушки, перед которой я должен искупить вину. И он продал их мне по тройной цене. Их принесут тебе в номер, когда ты вернёшься из Мира грёз.       Авантюрин протянул ей букет, но когда Стелла приблизилась, чтобы взять цветы, отдёрнул руку, убирая их за спину, а свободной рукой придержал Стеллу за подбородок и коснулся её губ своими.       За то недолгое время, что они не виделись, она уже и забыла, как на неё действует его близкое присутствие. Как учащается пульс и подгибаются ноги, когда он проводит языком по её губам. Как покрывается мурашками кожа под прикосновениями изящных ладоней. Как кружится голова от его запаха. Сегодня он пах не её гелем для душа, но тоже чем то лёгким и цитрусовым, и она никак не могла надышаться этим запахом, пока Авантюрин целовал её. Он погладил большим пальцем скулу и скользнул ладонью по шее, легонько касаясь волос на затылке. Стелла вздрогнула от щекотки и чуть не застонала ему в рот прямо посреди улицы, потому что каждое новое прикосновение будило в ней воспоминания о том, что ещё умеют эти пальцы. Авантюрин мягко прикусил её нижнюю губу и немного отстранился. Стелла потянулась за ним, не желая прерывать поцелуй. — А может… — срывающимся голосом произнесла она, — сразу перескочим к тому этапу, когда мы идём к тебе или ко мне? — Ну нет, я уже настроился на бургеры с собачатиной. — Серьёзно? Ты предпочтёшь сексу дешёвый бар? — возмутилась Стелла. — Секс у меня случается часто, а походы в дешёвый бар — никогда. Я хочу в дешёвый бар. — Да, это именно то, что каждая девушка хочет услышать на свидании, — съязвила Стелла, и пошла по ступенькам, не взяв букет. — Что у тебя часто случается секс. — Ты тоже, пока меня не было, времени даром не теряла. Дала какому-то бармену в грязной забегаловке. — Рот твой — грязная забегаловка! — рявкнула Стелла, обернувшись. — Мне было плохо. Из-за тебя, между прочим. Я пыталась развеяться. — А с тем преступником, чьё лицо смотрит на меня со всех плакатов Пир-Пойнте, ты тоже пыталась развеяться? — Это вообще до тебя было! — Я всё равно ревную.       Стелла возмущённо открыла рот, а потом махнула рукой и зашагала по тротуару. Можно было бы развить дискуссию о верности в отношениях, но, во-первых, странно слышать претензии за секс от трупа, который сам только что хвастался своей половой жизнью, а во-вторых, нет у них никаких отношений, они просто разок переспали. И не будет, потому что она не хочет иметь ничего серьёзного с парнем, который умудрился испортить ей настроение в первые минуты свидания. — Куда мы идём? — спросил Авантюрин у быстро идущей впереди Стеллы. Она достала смартфон, повернулась к спутнику и ткнула пальцем в точку на карте, открывая описание бара. — Вот сюда. Самый паршивый бар из всех, что я нашла. Оценка три и два, в отзывах пишут, что там разбавляют пиво, а у одной из официанток косит глаз. — Прелесть какая, — одобрил Авантюрин. — Косоглазая официантка — настоящая диковинка. — Я покажу тебе удивительный мир, в котором ты никогда не бывал, — пообещала Стелла и зашагала дальше.       Некоторое время они шли в тишине, что для Авантюрина было нетипично. Стелла поворачивалась к нему пару раз, но он на ходу что-то смотрел в своём смартфоне, и она подумала, что он решает какие-то рабочие дела.       К сожалению или к счастью, злачные места в Золотом миге выглядели совсем не так, как Стелла себе представляла. Никаких женщин в гипюровом неглиже, продающих себя за тысячу кредитов. Никаких стрёмных граждан, предлагающих купить наркотические вещества. Никаких уличных перестрелок. Разве что, один товарищ блевал в переулке радугой, а другой нетрезвый гость Пенаконии, при виде Стеллы, крикнул: «Бросай своего малыша, красотка, я покажу тебе настоящего мужчину» и побежал ей навстречу, распахнув объятия. Стелла от объятий увернулась, подставила мужику подножку, и он упал к ногам Авантюрина, который, продолжая безмятежно пялиться в свой смартфон, переступил через мужика и пошёл дальше. — Мог бы и помочь, — сказала ему Стелла. — Зачем? — пожал он плечами. — Ты сама прекрасно справилась. К тому же, понимаю этого парня, твои ноги в этих шортах и меня с ума сводят. — Ты на них даже не смотришь, — Стелла кивнула на смартфон. — Я выбрал другой бар, — он показал ей экран, — три и четыре, пережаривают мясо, бармен кладёт слишком много льда в коктейли, чтобы экономить на спиртном. — Я уже выбрала бар. — А я выбрал другой. — Ты не можешь менять бар, только потому что тебе так захотелось. — Хорошо, — согласился Авантюрин. — Бросим монетку. — Нет. — Тогда я никуда не пойду.       Он демонстративно прислонился к перилам, отделяющим тротуар от проезжей части, и сложил руки на груди, насмешливо глядя на Стеллу. Она представила, как перекидывает его через перила, прямо как его пиджак, сделала глубокий вдох и кивнула. — Если монетка упадёт вверх вот этим очень точно отчеканенным изображением Часика, — произнёс Авантюрин, — мы идём в твой бар. А если обратной стороной — в мой. — Нет уж, — возразила Стелла, которая сразу почуяла подвох, — ты — Часик, я — реверс. — Как скажешь, — не стал спорить Авантюрин, — а если на ребро — сразу пойдём к тебе или ко мне.       Он высоко подбросил монетку и ловко поймал ладонью. Стелла придвинулась к плотную и склонилась над его рукой, чтобы он не успел перевернуть монетку на нужную ему сторону. Авантюрин разжал пальцы. С монетки на Стеллу смотрел Часик, и она почти услышала его противный голос говорящий: «Во ты лошара». — Мне всегда везёт. — Как утопленнику, — буркнула Стелла. — Не расстраивайся, этот бар такой же дешёвый и паршивый. — Тогда какая разница, куда идти? — Никакой, — пожал плечами Авантюрин, обходя её и следуя в переулок, ведущий к бару.       Как только они вошли в шумное, темноватое, пропахшее жареными крылышками в соусе барбекю помещение, Стелла сразу поняла, в чём же всё-таки разница. На маленьких подмостках потный, покрасневший от алкоголя и натуги гость питейного заведения заунывно пел о любви к женщине. Женщина в песне сидела в зале ресторана и не обращала на лирического героя внимания, отчего он страдал. — Караоке, — произнесла Стелла. — Здесь есть караоке. — Я навёл кое-какие справки о моих поминках, — сообщил Авантюрин, изящно лавируя между официантками с подносами и посетителями, бредущими в уголок уединения, чтобы освободить место для новой кружки пива. — И узнал, что ты посвятила мне песню, и я считаю, что это совершенно несправедливо, что я пропустил такое вдохновляющее зрелище. — Я не буду петь, — сказала Стелла, присаживаясь за свободный стол и кладя рядом рюкзак. Дешёвый кожзам обивки жёсткого диванчика тут же прилип к голым ляжкам. — Будешь, — возразил Авантюрин. — Иначе после бара каждый пойдёт по домам. — Шантажируешь меня сексом? У меня очередь из желающих, придумай что-нибудь другое. — Я не сомневаюсь, что у тебя много желающих. — Авантюрин сел напротив и положил на стол букет цветов. — Но ты-то желаешь меня. — Я спою, если ты споёшь, — сдалась Стелла. — Хорошо. Но ты первая. — За дуру меня держишь? Я спою, а ты отмажешься. — Предлагаю поклясться на мизинчиках. — Авантюрин протянул руку. Стелла мрачно посмотрела на него. — Обещаю, я спою. Закажу песню сразу после тебя. — Что тебе спеть? — Не знаю. Что-нибудь про любовь. — Авантюрин улыбнулся. — Про твою огромную, бессмертную любовь ко мне.       Стелла вылезла из-за стола и направилась к парню у сцены, принимающему заказы на песни, на ходу размышляя, что бы такое спеть. Она не слушала грустные песни про несчастную любовь и не ела мороженое вёдрами, пока скорбела по Авантюрину. В прошлый раз она обнаружила, что песня — хороший способ выразить свои чувства словами, которые кто-то уже сказал за тебя. Что же она чувствует сейчас? Заняв очередь в караоке, она вернулась к столу. Авантюрин сдержал обещание и тоже удалился заказать песню. Вернувшись через минуту, он начал удивлённо озираться. — Почему официантка до сих пор не подошла? — Потому что здесь тебе не хай кузин, — ответила Стелла, — заказ надо сделать у стойки. — Тебе придётся очень сильно постараться сегодня ночью, чтобы я забыл, в какой дыре мне пришлось ужинать, чтобы тебе угодить.       Авантюрин двинулся в сторону бара, но Стелла вскочила, схватила его за руку и усадила на диван. — Сиди, я сама закажу. — Но ты не знаешь, что я хочу. — Ты хочешь то, что я тебе закажу. Сегодня я свиданием командую. — Ладно-ладно, — лениво кивнул Авантюрин и сполз по дивану, широко расставив ноги. — А в постели ты такая же властная будешь?       Стелла закатила глаза и пошла к бару. Он её дразнит. Понимает, что она его хочет, и издевается над ней в своей обычной манере высокомерного говнюка. Что такого она нашла в нём в прошлый раз, что теперь её так к нему тянет? Он ей, считай, хамит, а она всё покорно сносит. Потому что её снова терзает любопытство и жажда дозы адреналина?       Сделав заказ, она вернулась к Авантюрину, неся наполненную водой пивную кружку. Ваз в этом заведении не нашлось. Воткнув букет в воду, она подумала, что вот так выглядит их с Авантюрином пара. Он — редкий цветок с далёкой планеты. Она — пивная кружка. — Я тебя просила одеться без выпендрежа, — напомнила она, присаживаясь за стол. — И что не так? — Авантюрин указал на себя. — Джинсы, футболка, всё, как ты сказала. — Твои джинсы стоят больше, чем весь мой гардероб. — Ну прости, я не ношу масс-маркет. Почему тебя это так волнует? — Потому что нас из-за тебя могут ограбить в тёмном переулке. — Кто нас ограбит? — Авантюрин обвёл рукой помещение. — Это всё богатеи, способные купить билеты на Пенаконию, которым захотелось узнать, каково это — предаваться простым мещанским радостям. Им не нужны мои джинсы. — Ну да, — согласилась Стелла, — я тут единственная одеваюсь в масс-маркете и выгляжу, как замарашка. — Ты выглядишь чудесно. — Авантюрин склонился над столом, взял руку Стеллы в свои ладони и поднёс к губам. — Ни одна дама в мехах и золоте на корпоративах КММ не сравнится в красоте с Первопроходцем Стеллой в шортах посреди паршивого бара.       Стелла замерла, глядя в двухцветные глаза, и покрылась мурашками от прикосновений губ к тыльной стороне ладони. Ну вот, один комплимент — и она растаяла настолько, что готова толкнуть Авантюрина на стол и забраться сверху.       Её фантазии о сексе на столе в дешёвой забегаловке прервала официантка, которая принесла напитки. Выставив на стол пару кружек и две бутылки яблочного сидра, она молча ушла. — Почему сидр? — спросил Авантюрин, беря бутылку. — Потому что я хочу быть немного навеселе, но не хочу вонять дешёвым пивом. — Стелла открыла бутылку и посмотрела на Авантюрина, который с недоумением разглядывал закрытую крышку. — Как её открыть? — Руками. — Руками? Что за варварство? — Дай сюда, неженка. — Стелла отняла бутылку и повернула крышку. Бутылка с шипением выпустила газ. — Что бы ты без меня делал? — Пошёл бы в заведение, где бутылки открывают официанты, — ответил Авантюрин, наливая сидр. — За твоё чудесное воскрешение. — Стелла подняла кружку и попробовала прохладный, кисловатый напиток. — Вкусно, — удивлённо заметил Авантюрин, делая глоток. — Ну не будут же людей в Золотом миге действительно помоями поить. — Твоя идея фикс унизить меня до твоего уровня как-то связана с твоими социалистическими настроениями, или это что-то глубоко личное? — Это глубоко личное, — ответила Стелла, — я объясню после второй бутылки сидра. — Сдаётся мне, ты планируешь быть изрядно навеселе. — Может быть. — Стелла приложилась к кружке. — я заготовила подходящую тему для беседы на свидании, но на трезвую голову такие разговоры вести сложно. — Я заинтригован. — Авантюрин отставил кружку. — Может, мне подсесть к тебе? — Нет, сиди, где сидишь. — Стелла расслабленно откинулась на спинку дивана. — Я кое-что о тебе узнала.       Рука Авантюрина безотчётно взметнулась к шее, туда, где над воротом футболки красовалась татуировка. Стелла, сощурившись, проследила за этим рефлекторным жестом. Авантюрин спохватился и скрестил руки на груди. — Что ты узнала? — поинтересовался он со стальными нотками в голосе. — Я много думала о том, почему тебя так тянет заваливать людей подарками и деньгами, — начала Стелла, решив сделать вид, что не заметила его тревогу, но для себя мысленно сделав отметку, что нужно всё-таки попросить у Дань Хэна, чтобы он поискал, что означают эти символы, выбитые под кожей чёрной тушью. — Сначала мне казалось, что ты просто пытаешься всех купить, но недавно я прочитала одну книжку… — Опять книжку? — спросил Авантюрин, заметно успокоившись. — Да. И там было про то, что люди по-разному проявляют любовь и по-разному предпочитают принимать любовь. В общем, я думаю, подарки — это твой язык любви. Не знаю, у тебя было бедное детство, или причина в чём-то другом, но ты думаешь, что материальные ценности делают людей счастливее, поэтому считаешь, что лучший способ порадовать человека — купить ему что-то. — Как интересно. А какой у тебя язык любви? — Я думаю… мой язык любви — прикосновения. Мне нравится трогать людей и нравится, когда люди, которые мне нравятся, трогают меня. — Почему? — Странный вопрос, — удивилась Стелла. — Прикосновения — это очень интимно. Если человек позволяет к себе прикасаться, значит, он тебе доверяет. Ещё это очень приятно. А ещё… ещё мне иногда кажется, что я как будто не совсем настоящая. Будто я не совсем человек. Но когда моя кожа прикасается к коже кого-то другого, я так остро чувствую реальность, что все сомнения развеиваются. — Ты не чувствуешь себя настоящей из-за Стелларона? — Бииип! — издала Стелла громкий гудок. — Запретная тема! — Извини. Так значит, ты чувствуешь себя любимой, когда кто-то делает… — он коснулся её руки, лежащей на столе. — Вот так? — Нееет, — протянула Стелла, — этого недостаточно. — Тогда, может быть… — тонкие пальцы зашагали от запястья к локтю, провоцируя у Стеллы целый сонм мурашек по всему телу. — Так? — Да, это уже больше похоже на…       Её речь оборвала тарелка, плюхнувшаяся на стол. Вторую официантка поставила перед Авантюрином, который очень презрительно посмотрел на картошку фри, лежащую рядом с его бургером. Магия момента ушла, и Стелла со вздохом уткнулась в свою тарелку. — Нож тупой, — сказал Авантюрин, взяв приборы. — А это чтобы ты никого не прирезал. Себя например. — Как низко напоминать мне о моей оплошности. — Оплошности? Ты это так называешь? И вообще, радуйся, сегодня я даже не шучу про твой рост. — Я выше тебя. Когда мы оба в кроссовках или голые — это очевидно. — Авантюрин смял ножом булку на бургере. — Я не могу его разрезать. — Ешь руками. — Стелла кивнула на приложенный к тарелке конверт. — Как это? — Смотри и учись. Показываю один раз. Берешь конверт. Расправляешь. Берёшь бургер — большой палец снизу, остальные сверху. Опускаешь бургер в конверт перпендикулярно столу, держишь конверт обеими руками по бокам и ешь. Руки чистые, бургер не разваливается, ты великолепен.       Она проделала всё вышеописанное со своим бургером и откусила булку с котлетой. Авантюрин посмотрел на свою еду, как наследная принцесса, которую выдают замуж за конюха — даже не королевского конюха, а селянина неумытого — осторожно, кончиками пальцев, сунул свой бургер в конверт и попробовал. — Эта еда отвратительна. — Не гони. Я тебе самый дорогой взяла. С трюфельным соусом. — Здесь нет даже намёка на трюфели. А так называемый соус — на самом деле майонез с гадким привкусом. Я не ем майонез. — Ага! — Стелла ткнула в него пальцем. — Вот я тебя и подловила, позер! Откуда ты знаешь, что в твоём бургере майонез, если ты не ешь майонез? — Это просто нелепо. — Давай, признавайся. Ты приходишь со своих модных вечеринок из дорогих ресторанов с маленькими порциями, варишь в ночи пельмени, а потом наворачиваешь их с майонезом. — Я не варю пельмени. Я не умею готовить. — Вообще? — удивилась Стелла. — Даже яичницу? — Да. — Ты постоянно в ресторанах питаешься? — Нет. Обычно доставку заказываю. — И ты вот реально прям вообще ничего-ничего не готовишь? — не унялась Стелла, у которой в голове не укладывалось, как можно не уметь готовить хотя бы что-то совсем примитивное. — Ну, я прекрасно варю кофе в кофемашине. — Нда, — протянула Стелла, — на Экспрессе ты бы не выжил. — Разве ты бы не делилась со мной едой? — спросил Авантюрин, состроив жалобное выражение лица. — Ну конечно, — согласилась Стелла и протянула ему свой надкусанный бургер, — я не жадная.       Она была уверена, что он откажется, но Авантюрин привстал, придержал её за запястье и оттяпал внушительный кусок её бургера. — Твой вкуснее, — заметил он, прожевав, — у тебя майонез на вкус как голубой сыр из дешёвого супермаркета. — Ты половину моей котлеты сожрал! — возмутилась Стелла. — Давай тоже делись. — Пожалуйста, — Авантюрин протянул ей бургер.       Соус и впрямь был какой-то противный. Стелла, которая в пику Авантюрину отгрызла у него больше, чем он у неё, с трудом дожевала и проглотила еду с землистым привкусом. — Действительно, гадость, — согласилась она, — я закажу тебе что-нибудь другое. — Я сам закажу. — Но…       Авантюрин, не дослушав, умотал к бару, а Стелла отпила из своей кружки и подтянула к себе рюкзак. На сцене очередная звезда караоке пела незатейливую поп-песню, пьяная публика радостно внимала. Стелла улыбнулась, глядя, как девушка шлёт со сцены воздушный поцелуй внезапно обретённым поклонникам, и подумала, что, несмотря на то, что Авантюрин снова выделывается и ведёт себя, как капризная барышня, ей этот вечер очень нравится, потому что ей впервые после их первого свидания по-настоящему весело. Не отчаянно весело, как когда она пела в баре перед Галлахером, а безмятежно весело. И она намерена продолжать веселиться. — В той книжке, которую я прочитала, про языки любви, было написано, что для того чтобы выразить свою любовь кому-то, надо говорить на том языке, который нравится ему, — поведала она, когда Авантюрин вернулся с парой новых бутылок сидра. — Да? — спросил он, так быстро открыв бутылку и подлив ей в кружку, будто не он минут сорок назад делал вид, что без официанта с открывашкой шагу ступить не может. — Значит, я должен к тебе прикасаться, а ты должна дарить мне подарки? — Именно, — подтвердила Стелла, отметив искреннюю заинтересованность в его взгляде. Ну да, ему, как манипулятору, такое должно нравиться, он, наверное, главный потребитель книг типа «Лёгкий способ бросить курить и завести друзей после организации серии террористических актов». — Так что я подготовила тебе подарок. Она достала из рюкзака небольшую картонную коробку и поставила перед Авантюрином. Он взял её и покрутил, разглядывая красочные иллюстрации. — Что это? — Я подумала, что, раз ты веришь в удачу и полагаешься на судьбу, надо подарить тебе шар предсказаний. — О… — произнёс Авантюрин и открыл коробку, вытаскивая небольшой чёрный шарик. — И что он делает? — Ему надо задать вопрос, потрясти, и он выдаст тебе предсказание. — Тут? — Авантюрин показал на окошко в шаре. — Ага. Они ещё электронные бывают, но я взяла самый дешёвый, прости. Мне зарплату не платят, так что… Мне его в номер в «Грёзах» тоже доставили, так что сможешь зайти и забрать с собой, когда будешь уезжать. — Я зайду. Значит, надо задать вопрос? — Угу. — Что ж… — Авантюрин задумался, — тогда я хочу узнать… Будет ли Стелла со Звёздного экспресса сегодня всю ночь выкрикивать моё имя?       Стелла фыркнула, а он затряс шар. — Ты смотри-ка, он правда работает. — Авантюрин показал ей шар, надпись на котором ответила ему: «Да, несомненно». — Твоё имя неудобно выкрикивать. — Стелла выхватила у него шар. — Слишком длинное. Авантюрин, Авантюрин, Авантюрин. Будто демона вызываешь. Битлджус, Битлджус, Битлджус. — Будешь моей Лидией? — Он на ней насильно жениться пытался. — Я подожду, пока ты сама захочешь. — Перестанет ли Авантюрин из КММ когда-нибудь быть таким самовлюблённым, напыщенным, эгоцентричным, заносчивым придурком? — спросила Стелла, тряхнув шар, и протянула его Авантюрину. — Говорит: «Будущее туманно». И правда работает. — Избавится ли Стелла со Звёздного экспресса от привычки судить книгу по обложке и выносить резкие суждения на основе поверхностного впечатления? — Расскажет ли мне Авантюрин из КММ хоть слово правды о себе, чтобы я могла судить о нём, опираясь на впечатления от его реальной личности, а не маски надменного сноба? — Стелла выдернула из его рук шар, не дав получить ответ на предыдущий вопрос. — Почему Стелла со Звёздного экспресса так стесняется разницы наших социальных статусов? — он дёрнул шар обратно. — Я не стесняюсь, — возразила Стелла и махнула сидр из стакана. — Ничего я не стесняюсь. — Тогда почему ты постоянно акцентируешь внимание на этой разнице? — Потому что… — она запнулась, но напомнила себе, что сама обещала объяснить. — Потому что ты мне нравишься. Ничего, что я настолько откровенна? — Ничего. — Ты мне нравишься, хотя я вроде как должна тебя ненавидеть после всех твоих выкрутасов, но я не могу. Мне весело с тобой, мне нравится разговаривать с тобой, проводить время с тобой… но социальная пропасть между нами очень глубока, и ты всем своим видом постоянно напоминаешь мне об этом. И от этого мне кажется, что я там, где меня быть не должно. Мы с тобой очень разные. Мы… цветок и пивная кружка. — По-моему, цветок и пивная кружка — отличная пара. — Авантюрин указал на букет. — Ты даже не спросил, кто из нас кто. — Очевидно же, что я цветок. — Да, ты цветок, — подтвердила Стелла. — Я знаю, что такое нищета, — сменил тему Авантюрин, и Стелла, догадавшись, что наступил момент обмена откровениями, вся обратилась в слух. — Ты даже вообразить не сможешь себе то, о чём я знаю не понаслышке. Я знаю, как в одночасье можно потерять всё, чем ты дорожил, как жестоки люди бывают к тем, кто слаб, и за кого некому заступиться. И потому, что я всё это знаю, я надел маску и носил её, пока она не приросла к моему лицу, и я не стал ею, а она не стала мной. Это я, Стелла со Звёздного экспресса. Заносчивый, самовлюблённый, эгоцентричный сноб. И я останусь таким, потому что я пойду на всё, чтобы никогда не вернуться туда, где я получил знания, которые сделали меня тем, кто я теперь.       Он закончил свой монолог и с безразличным видом придвинул к себе букет, нюхая «Космический холод». Стелла растерянно замерла, боясь вдохнуть и нарушить повисшую между ними тишину. В баре шумела очередная поп-песня и весёлые пьяницы, а над их столом будто образовался купол, в который не проникали звуки из внешнего мира. Её спасла пара официанток с подносами, которые начали быстро расставлять на их столе многочисленные тарелки. Глядя на жареные крылья, луковые кольца, рёбрышки, гренки, картошку, колбаски, сыры, креветок и прочую снедь, она подавила неуместную шутку о том, что сразу видно, что у Авантюрина было голодное детство, и робко спросила: — Зачем так много еды? — Я же не знаю, что мне понравится, — ответил он, отправляя в рот арахис из вазочки, — решил заказать разного. Кстати, сколько я тебе за бургер должен? — Нисколько. Я думала, что сегодня я угощаю тебя. — Ты сказала, тебе не платят. — Ну, на Экспрессе нет, но для меня вечно какие-нибудь поручения находятся. Так что деньги, чтобы угостить тебя в баре, есть. — У меня тоже есть деньги. Угощайся.       Стелла вздохнула и цапнула с тарелки дырявый кусок сыра. Снова она девица миллиардера, которую выгуливают в питейном заведении, а потом поведут трахаться. Невыносимый удар по её самоопределению. — Я тебе тоже, кстати, подарок приготовил, — сообщил Авантюрин. — Если это крутой смартфон или драгоценности, или ещё какая-то дорогущая хрень — даже не показывай, я всё равно не возьму, — хмуро отозвалась Стелла. — Это действительно стоило мне очень много денег. — Авантюрин вынул из кармана толстовки небольшой конверт и протянул ей.       В конверте лежал сложенный вдвое плотный лист бумаги. Стелла развернула его, глядя на орнамент, герб, печати, и с недоумением посмотрела на Авантюрина. — Это что ещё за грамота? — Читай.       На гербовой бумаге каллиграфическим почерком были выведены слова глубочайшей благодарности Первопроходцу Стелле со Звёздного экспресса за щедрое пожертвование в казну Белобога и обещание построить на эти деньги детский сад, на фасаде которого будет повешена табличка с именем меценатки. Под текстом Стелла обнаружила подпись Верховной хранительницы Брони Рэнд. — Что за… — Топаз рассказала мне, как отчаянно ваша команда билась за независимость Ярила шесть от корпоративного ига, и я сделал им пожертвование от твоего имени. Ещё до того как… — он осёкся, но Стелла поняла. До того, как убил себя. — Зная тебя, я был уверен, что тебе этого хватит для счастья, но их королева, или кто она там, добавила к моему подарку ещё и грамоту с табличкой. Письмо доставили мне, видимо, потому что я в форме пожертвования обратным адресом указал свой номер на Пенаконии. Я отдам тебе оригинал в «Грёзах».       Стелла всё переводила растерянный взгляд с письма на Авантюрина и обратно, не веря собственным глазам, перечитывая и перечитывая текст и собирая мысли в связную речь. — Почему пожертвование не от твоего имени? — Предпочитаю, чтобы никто не знал, что я иногда делаю добрые дела. — Спасибо, — пролепетала она, — я… я не знаю, что сказать… — Можешь меня просто поцеловать.       Стелла вскочила из-за стола так быстро, что стукнулась коленом о ножку, но её это не остановило. Она подошла к вставшему Авантюрину, чтобы поблагодарить его самым страстным поцелуем, на который она способна, но тут в баре прозвучало её имя, усиленное динамиками. — О, нет… — Твоя очередь. — Авантюрин чмокнул её в губы, развернул и шлёпнул по заднице. — Давай, покажи им всем.       Стелла толкнула его бедром и уверенно отправилась на сцену. Она это уже делала. Тогда всё было гораздо хуже — это был первый раз, ей было очень плохо, она была почти трезвая и ей нужно было сочинить на ходу поминальную речь. Сейчас ничего не нужно говорить, просто спеть о своих чувствах, объект которых сидит здесь, а не растворился в небытии. Это должно быть проще, так ведь?       Едва она взяла микрофон и заиграли первые гитарные аккорды, она поняла, что проще не будет. Это не «Проснись и пой», где она была всё равно, что дома. А от вида Авантюрина, внимательно следящего за ней в ожидании песни, у неё на мгновение перехватило дыхание. Но она быстро взяла себя в руки, и запела, предварительно помолясь Эону Гармонии. Каждый раз, когда я вглядываюсь в солнце, Пытаясь отыскать причину двигаться дальше, Я лишь обжигаюсь и слепну, Пока небо не разразится ливнем. Ты появился в правильное время, Сорвал меня, как красное спелое яблоко, И почти сразу же откусил. Ты сделал мне плохо, и это то, что я заслужила.       Поднять глаза от микрофона перед припевом было, пожалуй, самым сложным, что она делала в последнее время, включая некрасивую драку со спятившим Воскресеньем и смешивание коктейлей по барной карте, которую Галлахер явно составлял под влиянием собственных напитков. Она пересилила себя и смело встретилась с сине-лиловым взором. И я почти забыла о своём разбитом сердце, Оно уносит меня вдаль От воспоминаний о том, как мы расстались. Но вот мы снова здесь.       Авантюрин смотрел на неё, не отрываясь, подперев рукой щёку, и Стелла поняла, что дальше она будет петь только для него. Пусть слышит, что она к нему чувствует. Каждый ключик отпирает какую-нибудь дверь, В каждом маленьком секрете есть доля лжи. Пытаешься сфотографировать солнце, Но это не поможет тебе увидеть свет. Каждое слово, слетающее с твоих губ, Оставляет небольшой порез, и вытекает кровь. Каждая капелька крови — поцелуй, который я не променяю Ни на что другое. И я почти забыла о своём разбитом сердце, Оно уносит меня вдаль От воспоминаний о том, как мы расстались. Но вот мы снова здесь. Каждое ощущение говорит мне, что всё ведёт К разбитому на осколки сердцу, а ты знаешь, что мне это Совершенно не нужно.       Музыка играла, но Стелле не хотелось под неё двигаться. Она просто стояла и смотрела на Авантюрина, пытаясь разглядеть в его глазах в полумраке бара, понимает ли он, что она пытается сказать, или она зря сотрясает пахнущий едой и алкоголем воздух своим пением. Каждое ощущение говорит мне, что всё ведёт К разбитому на осколки сердцу, а ты знаешь, что мне это Совершенно не нужно. И я почти забыла о своём разбитом сердце, Оно уносит меня вдаль От воспоминаний о том, как мы расстались. Но вот мы снова здесь. Но вот мы снова здесь…       Мелодия стихла, и Стелла, оставшись во внезапном безмолвии, осознала, что слушал её не только Авантюрин, но и весь бар. Пьянчуги зааплодировали, она изобразила дурашливое подобие реверанса и сбежала со сцены.       Когда она подошла к своему столу, Авантюрин прошёл мимо, не удостоив её взглядом. Стелла растерянно посмотрела ему вслед. Ну да, его очередь сразу за ней, но можно же было хоть сказать: «Мне понравилось». Она в недоумении села, сунула в рот брусок картошки и посмотрела на сцену, где Авантюрин с деловым видом дул в микрофон. — Эта песня посвящается самой горячей девушке в этом баре, — сообщил он, и гости бара повернули головы к Стелле. Она сползла по дивану, пытаясь спрятаться от всеобщего внимания под столом, но, как только заиграла музыка, резко села прямо и возмущённо уставилась на сцену. Если бы я мог узнать твоё имя. Ах, если бы я добыл твой номер телефона, детка!       Стелла закрыла лицо руками, слушая, как Авантюрин поёт ту же песню, что она посвятила ему на поминках. Пел он хорошо, тут она никаких претензий предъявить не могла, но эта песня разносилась над баром громким укором в том, что пока Авантюрин лежал хладным трупом, или типо того, она трахалась с барменом в подсобке. Она растопырила пальцы, наблюдая сквозь них, как Авантюрин пританцовывает под музыку, вдохновенно голося в микрофон. Он явно от себя тащился, а Стелла не знала, смеяться ей от его выступления под самую гейскую песню из всех возможных, или плакать от стыда за свою половую невоздержанность.       Авантюрин, тем временем, сошёл со сцены и приближался к их столу, радостно вопя в микрофон, что он хочет её любви, и что она крутит его, как пластинку. Стелла не смогла сдержать смех, глядя на его танцы и виляния тазом, а когда он упал у стола коленями на не самый чистый пол бара, вновь требуя её любви, и вовсе закатилась хохотом.       Аплодисменты, которыми публика одарила Авантюрина, были гораздо более бурными, чем у неё. И кланялся он гораздо продолжительней. А ещё посылал воздушные поцелуи, говорил прямо в микрофон благодарности и успокоился только когда какая-то дама пышных форм начала снимать платье с настойчивой просьбой расписаться на её груди. Авантюрин отвесил ей уйму комплиментов, и бочком пролез мимо, чтобы вернуть микрофон на место, а потом так же обратно — чтобы рухнуть на диван рядом со Стеллой и жадно присосаться к своей кружке. — Ты из всего делаешь шоу, да? — спросила она. — Да, — согласился Авантюрин, — тебе понравилось? — Очень. Теперь я хочу напиться. Только она это сказала, как перед ними на стол опустились две бутылки сидра. — Это вам от того столика, — сообщила официантка, чей весь вечер безразличный взгляд теперь сиял и стрелял в Авантюрина, и махнула в сторону стола, откуда им помахали весёлые дядьки. — А вон та женщина хочет оплатить ваш счёт. — Официантка указала на женщину, возжелавшую автограф. Стелла снова спрятала лицо в ладони от стыда. — Вот так я и стал миллиардером, — подвёл итог своему выступлению Авантюрин.       Стелла открыла уже третью за сегодня бутылку и начала пить прямо из горла. Её снова терзали противоречивые чувства. С одной стороны, пел и танцевал Авантюрин восхитительно. С другой — привлёк к себе, а заодно и к ней кучу ненужного внимания. Она конечно тоже в этом деле мастер, но обещала себе стараться пореже позорить родной Экспресс. С третьей, ей безумно весело и она хочет этого парня прямо сейчас, а с четвёртой — он про её выступление так ничего и не сказал. — «Мне это совершенно не нужно»? — процитировал Авантюрин её песню, и Стелла, оторвавшись от бутылки, удивлённо повернулась к нему. Он сидел совсем близко и смотрел на неё своими удивительными глазами, в которые вернулся так пугающий её холод. — Я не хочу, чтобы ты снова разбил мне сердце, — призналась она. — Тогда нам лучше закончить это свидание прямо сейчас, потому что я ещё не раз разобью тебе сердце.       Он произнёс это таким тоном, будто её разбитое сердце ему совершенно безразлично, и Стелла, почувствовала, как на неё накатывает жгучая ярость от желания растопить ледяную синеву перед ней. — Мне нужно в туалет, — произнесла она и толкнула Авантюрина в бок.       Он встал, пропуская её. В туалет Стелле было не нужно. Он это знал, она это знала. В Мире грёз не ходят в туалет и не потеют, только радугой блюют от передоза Усладой. Тем не менее, туалет нашёлся в тёмном закутке за тяжёлой деревянной дверью. Бар должен быть полностью похож на бар, даже во сне.       Умывшись холодной водой, Стелла вытерлась бумажным полотенцем, поправила причёску и глубоко и медленно задышала, пытаясь привести чувства в порядок. Это просто свидание ради секса. Никто никому ничего не должен, никто никому ничего не обещал. Все их шуточки про серьёзные отношения — просто шуточки, ей не стоит додумывать, что Авантюрин хочет чего-то большего. А она-то хочет? Кажется, и правда хочет. Хреново.       Она открыла дверь, но не успела сделать ни шага, потому что подпирающий косяк плечом Авантюрин толкнул её обратно, повернул ручку замка и прижал Стеллу к стене у раковины. Ещё секунду назад она была готова заплакать, но сейчас, опьянённая запахом цитрусового парфюма и прикосновением горячих ладоней под выдернутой из-за пояса шорт футболкой, она запустила руки в пшеничные волосы, отвечая на жаркие поцелуи, и очнулась только когда ловкие пальцы расстегнули молнию на шортах и юркнули в них, надавливая на влажную ткань нижнего белья. — Не надо. — Она оттолкнула Авантюрина, но он настойчиво продолжил трогать её, впиваясь губами в шею. — Прекрати, иначе я завизжу. — Ты не визжишь, — ответил он, но всё-таки отступил. — Для тебя сделаю исключение. — Ты обиделась? — Нет, — сказала Стелла и даже не солгала. Она расстроена, но она не обиделась. — А ты попытался трахнуть меня в туалете, чтобы убедиться, что я не обиделась?       К её удивлению, Авантюрин отвёл взгляд, открыл рот, тут же закрыл и уставился на раковину. Она что, попала в точку? Он заволновался, что она обиделась, после того, что он ей сказал, и набросился на неё с поцелуями, чтобы проверить, как она отреагирует? Она снова додумывает за другого человека. Но в любом случае, она не хочет, чтобы ему было неприятно от того, что она его оттолкнула. — Иногда мне кажется, что у тебя эмоциональный уровень пятилетки, — произнесла она фразу, мало подходящую для утешения, — нет, подожди, мне так кажется всегда. Я не обиделась. И я безумно тебя хочу. Но не в туалете бара. Ни в каком туалете, так низко даже я не паду. — Тогда… — Авантюрин улыбнулся. — К тебе или ко мне? — Лучше к тебе. У тебя хотя бы кровать есть. — Такси? — Пешком, — ответила Стелла, поправляя одежду, — мне нужно проветриться.       Они вышли в тёмный зал, и Авантюрин лучезарно улыбнулся проходящей мимо официантке. Она тут же остановилась, глядя на него с таким благоговением, будто он величайшее произведение искусства. Джоконда, не меньше. — Пожалуйста, — попросил он медовым голоском, — заверните нам остатки еды с собой. — Что я вижу! — театрально поразилась Стелла, когда официантка умчалась за контейнерами. — В тебе проклюнулись зачатки разумного потребления! — Я веду себя так, как тебе не нравится — ты недовольна. Я веду себя так, как тебе нравится — ты снова недовольна, — отозвался Авантюрин, прикладываясь к горлышку бутылки. — Я начинаю думать, что ты просто всегда недовольна. — Я буду довольна, — ответила Стелла, надевая ветровку, — когда ты будешь вести себя так, как мне нравится, потому что сам хочешь так себя вести, а не чтобы мне понравиться. — Знаменитая женская логика. — Сексист.       Через несколько минут они вышли из бара в переулок, нагруженные пакетами с едой, и с недопитыми бутылками в руках, свернули на тротуар вдоль проезжей части и медленно побрели в сторону отеля. «Космический холод» Стелла оставила в баре, потому что рук на него уже не хватало. В конце концов, зачем ей воображаемый букет, если в «Грёзы» принесут реальный? — Ты чудесно пела. В жизни не слышал ничего красивее. — Ты тоже чудесно пел. Только выбор песни меня удивил. — Я выяснил, что ты исполняла на поминках, послушал, и мне понравилось. Песня нафталиновая, конечно, но всё равно отличная. — Бармен тогда сказал, что я люблю всякое старьё. И я его трахнула. Потому что люблю всякое старьё. — Хочешь сказать, что я не в твоём вкусе? — На самом деле, да, — согласилась Стелла. — Меня заводят высокие, широкоплечие, старые и хмурые. — У меня широкие плечи. — Но не такие широкие, как у того преступника, который вышел ночью из моего номера. — Пытаешься заставить меня ревновать? — Да. — Ну хватит дуться. — Авантюрин обогнал её и преградил путь. — Я не дуюсь. Я расстроена, потому что ты сказал, что разобьёшь мне сердце. — И ты пытаешься разбить мне сердце раньше, чем я разобью его тебе? — Да. — Стелла ткнула в него пальцем. — Я хочу, чтобы ты страдал. — Неправда. Ты хочешь, чтобы никто не страдал, и поэтому ты так расстроена. — Ну ладно, ты раскусил меня, тонкий психолог, знаток человеческих душ, — язвительно произнесла Стелла, — я запала на тебя, и теперь я на перепутье. Если я позволю себе сблизиться с тобой, мне будет больно, когда ты разобьёшь мне сердце. Если я буду держаться на эмоциональном расстоянии, как я это обычно делаю в отношениях, мне будет больно от того, что я сама отталкиваю того, кто мне нравится. — Ты сказала, в той книжке было про пять языков любви, — сменил тему Авантюрин, и Стелла поняла, что он не собирается помогать ей в её дилемме. — Подарки, прикосновения… какие ещё три? — Похвала. — Стелла поравнялась с ним и пошла дальше, думая, как странно перекликается этот разговор с тем, что она вела с Галлахером в баре. Пять стадий принятия горя, пять языков любви… — Ты самая красивая, умная, забавная и сексуальная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. — Не сомневаюсь, что именно так оно и есть, ведь тебе определённо есть, с чем сравнить. — Твоя очередь. — Ты самый удачливый во вселенной сукин сын, которому настолько всё сходит с рук, что я всё ещё согласна проводить с ним вечер, несмотря на все гадости, что он наговорил. — Приемлемо. Что дальше? — Время. — В смысле — уделять друг другу время? — Да. — Я ни на секунду не отвлекаюсь от тебя, когда мы на свидании. Ты, кстати, в этот раз тоже не хватаешься за телефон каждые пять минут, мне приятно. — Я тебя больше не боюсь. — Это тоже приятно. — На самом деле, я даже не сказала своим, с кем я иду. Хотя, я сделала это не потому что не боюсь тебя, а потому что подумала, что они могут не одобрить свидание с террористом. — Так ты планируешь скрывать нашу порочную связь? — Как минимум, пока я не выясню, в каких сейчас отношениях Экспресс и КММ. Последний пункт — забота. — С этим у нас всё плохо, — вздохнул Авантюрин. — Мы совершенно не заботимся друг о друге. Мы даже скорее друг к друг немного жестоки. — Ты ко мне жесток. — А ты сказала, что другие мужчины лучше меня. — Нет, — возразила Стелла, — я сказала, что ты не в моём вкусе. Но даже несмотря на это, ты настолько лучше всех остальных мужчин, что я выбираю тебя.       Авантюрин замолчал, а Стелла ощутила на губах сладкий вкус победы. На этот раз она его переболтала, ему нечего сказать. Они продолжили путь в тишине, если невыключаемый фоновый шум Золотого мига, состоящий из рекламных выкриков, шума моторов, звона игровых автоматов и щебета птиц-оригами можно так назвать. Когда они свернули на длинную улицу, ведущую к отелю, Авантюрин остановился и протянул ей руку. — Спорим, я первый добегу? — Ни дня без азартных игр прожить не можешь? — Должны же у меня быть недостатки. — На что спорим? — Стелла сжала его ладонь. — На желание. — Хоть бы раз со мной кто-то сыграл на деньги, — проворчала Стелла и разбила рукопожатие. — На счёт три. Раз, два, три!       Они рванули наперегонки, с пакетами и бутылками в руках, огибая удивлённых прохожих. Стеллу по спине ещё и бил рюкзак, видимо, поэтому она чуть-чуть отстала. Когда до парадного входа в отель оставалось метров сто, и Стелла уже собирала силы для победного рывка, которым обойдёт этого спорщика, Авантюрин вдруг остановился. Стелла пролетела мимо него, не сбавляя темп, взлетела на ступеньки и победно вскинула руки, стукнув себя бумажным пакетом по голове. Швейцар у двери сделал вид, что ничего не заметил. Авантюрин дошёл неспешным шагом, и Стелла тут же расстроилась, вспомнив, почему победила. — Ты мне поддался! — Нет, мне камешек в обувь попал. — Ну конечно. — Загадывай желание. Я сделаю для тебя всё, что захочешь. — А если я захочу Звезду смерти? — Что ж, это обойдётся мне в огромную сумму, но я постараюсь найти профессионалов, которые осуществят твою мечту. Ты хочешь Звезду смерти? — Я пока не решила, что хочу. Мне нужно подумать. — Я подожду.       Они прошли в холл, поднялись на лифте на нужный этаж, и Стелла успела только положить пакеты в прихожей и скинуть кроссовки, прежде чем Авантюрин заключил её в объятия, закрывая рот поцелуем. Сейчас у неё не было причин его отталкивать. Она не хотела разговаривать, выяснять отношения, больно колоть словами, отмерять, кто кому чего и сколько задолжал. Она хотела только его. Впиваться в губы, жадно и страстно. Стягивать с плеч толстовку, зарываясь пальцами в мягкую ткань. Проникать ладонями под футболку, трогая напряжённый пресс.       Он толкнул её в гостиную, на ходу стаскивая со Стеллы одежду. Каждый раз, как им приходилось отрываться друг от друга, чтобы её или его футболка полетели на пол, Стелла недовольно стонала и тут же обратно припадала к губам с привкусом яблочного сидра, не в силах насытиться поцелуями, по которым она, оказывается, скучала даже сильнее, чем себе представляла. И не только по ним. Низ живота неприятно тянуло от неудовлетворённого желания, а ткань нижнего белья вся вымокла, поэтому когда Авантюрин дотолкал Стеллу до спальни, смахнул с письменного стола рабочие бумаги и уложил её грудью на столешницу, сдёрнув с неё шорты вместе с трусами, она послушно расставила ноги и прогнулась в пояснице, думая лишь о том, что сейчас он наконец-то окажется в ней.       Авантюрин не торопился. Он провёл ладонью между её бёдер, лаская Стеллу пальцами, отчего она дёрнулась, пытаясь насадиться на них, но он отпрянул, дразняще, еле ощутимо провел по ложбинке между ягодицами, опустился позади Стеллы на колени и прильнул к ней ртом.       Ей казалось, что прикосновения языка, проникающего между складок, скользящего по возбуждённой плоти, кружащего у чувствительного входа и ныряющего внутрь, обжигают её, и от этих ожогов разливается жар по всему телу, заставляя её сходить с ума от желания. Она ёрзала на столе, хватаясь за противоположный край и стонала от каждого нового прикосновения, чувствуя, как её собственная смазка оставляет влажные дорожки на внутренней поверхности бёдер. Ей нравилось быть такой. Возбуждённой, раскованной, бесстыдной, страстной, жаждущей удовольствий и получающей их. Может быть, как и в случае с откровенностью, закрытость Авантюрина провоцировала Стеллу быть открытой за них обоих. Он мазнул языком по клитору, Стеллу тряхнуло, как от электрического разряда, и она жалобно простонала: — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? — спросил Авантюрин, вставая. На место языка вернулись пальцы. — Пожалуйста… — повторила она.       Кровь отлила от мозга, и Стелла не соображала, что она пытается сказать, а рука, давящая на промежность, сосредоточиться не помогала. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — прорвался сквозь её стоны насмешливый голос.       Стелла закивала и подалась бёдрами назад.       Это был самый стремительный оргазм в её жизни. Едва тонкие пальцы впились в её разгорячённую кожу, а твёрдый член сделал несколько резких толчков внутри, Стелла закричала, цепляясь за столешницу, чувствуя, как раз за разом сокращаются стенки влагалища, обхватывая его. Если обычно её возбуждение было похоже на волны, которые медленно накатывают на берег, то сегодня это был шторм. Дикий, неконтролируемый, выбивающий землю из-под ног, заставляющий Стеллу захлёбываться собственным криком. Она дрожала и извивалась, пытаясь уйти от продолжающихся резких толчков, чтобы хоть секунду передохнуть. Из глаз потекли слёзы, и Стелла не смогла сейчас сказать — плачет она от облегчения, получив долгожданное удовлетворение, от дискомфорта, который причинял член, трущийся о её нуждающиеся в перерыве чувствительные места, или наоборот — от счастья, что Авантюрин продолжает и продолжает колотиться в неё, и её возбуждение опять нарастает, предвещая вторую разрядку.       Он схватил её за собранные в хвост волосы, заставляя Стеллу немного разогнуться и повернуть голову. Она встретилась с сине-лиловым взглядом, задохнулась от нового рывка и застонала в рот целующему её Авантюрину. Его язык хозяйничал у неё во рту, а рука пролезла между бёдер, надавливая на клитор, обводя его пальцами, раздражая лёгкими касаниями и почти болезненным трением. И всё это вместе — поцелуи, ласки, быстрые, резкие фрикции, стоны за спиной и, самое главное, чьи это стоны — да, дело точно было в том, что она с Авантюрином, а не с кем-то другим — быстро довело её возбуждение до пика, за которым последовало облегчение, вырвавшееся из Стеллы новым протяжным криком.       Она приникла к столешнице, покорно принимая в себя пульсирующий член, чувствуя его каждой клеткой, каждой сокращающейся мышцей, и, первой мыслью которая посетила её пустую после угасшего оргазма голову, была мысль о том, что если бы Авантюрин и правда оказался маньяком-убийцей и убил её прямо сейчас — она умерла бы счастливой и ни о чём не жалела.       Ещё несколько быстрых толчков — и Авантюрин тоже кончил, сдавленно застонав, и отпустил Стеллу, которая, оказывается, всё это время стояла на ногах только благодаря тому, что он крепко держал её за бёдра. Колени подогнулись, она сползла на пол и упёрлась в него руками, тяжело дыша. Авантюрин опустился рядом, приподнял её голову за подбородок, и Стелла получила очередной очень страстный поцелуй. — Мне нужно в душ, — сказала она, когда её ноги перестали так сильно трястись, и встала. — Дверь закрывать не буду.       Сидящий на полу Авантюрин улыбнулся уголками губ и подмигнул.       Вода полилась Стелле на грудь, смывая цитрусовый запах с её кожи. Тело приятно ныло, а тёплые струи массировали затёкшие мышцы. Стелла налила в ладони гель для душа, вспенивая и размазывая его по себе. На животе обнаружилась красная полоска — след от упиравшегося края стола. Стелла потёрла его, расправляя складку на коже. Авантюрин зашёл в ванную и втиснулся в душевую кабину, прижимаясь к Стелле сзади и проводя руками по намыленной груди. — Ты сегодня даже горячее, чем я запомнил тебя перед смертью. — Меня слишком заводит секс с покойниками. — Как у тебя получается быть настолько очаровательной и настолько омерзительной одновременно? — он ущипнул её за сосок. — Учусь у лучших.       К её шее прильнули губы, обдавая горячим дыханием, а руки сжались на груди, приподнимая её, теребя соски — то ласково, то грубо. В ягодицы Стелле упёрся твердеющий член, она облизнула губы, вспомнив, чем занималась в этой кабинке в прошлый раз, и ей тут же захотелось повторить. Она шагнула под струи душа, смывая мыло, повернулась к Авантюрину и опустилась на колени, не сводя с него взгляда. — Скажи, что это всего лишь третий раз в твоей жизни, — попросил он. — Так и есть, — подтвердила Стелла, касаясь полностью вставшего члена у её лица кончиками пальцев. — Пожалуйста, не будь таким грубым, как в наше первое свидание. — Не буду.       Он положил ладонь ей на затылок, гладя волосы и шею. Стелла решительно обхватила член пальцами, трогая тонкую кожу, и провела языком от основания к головке. Странно, что при всех её сексуальных похождениях, она впервые получила нормальную возможность рассмотреть поближе член. Потрогать его, медленно, вдумчиво, обводя подушечками пальцев все выпуклости и впадинки. Потереться щекой, чувствуя приятную бархатистость кожи. Коснуться губами, покрыть поцелуями, согреть дыханием и, наконец, обхватить ртом, вбирая поглубже.       Рука Авантюрина сомкнулась на собранных в хвост волосах, но он сдержал обещание и терпеливо стоял, не шевелясь, лишь немного оттянул её голову, чтобы она подняла на него взгляд. Глядя в волшебные двухцветные глаза, Стелла представила, как она сейчас выглядит, на коленях и с членом во рту, и её бросило в жар. Не отводя взгляд, она обвела член языком, не выпуская его изо рта, и застонала, видя, как обольстительная улыбка на лице Авантюрина сменяется выражением возбуждённого нетерпения. Как приоткрывается рот, как затуманивается взгляд, как щеки покрывает лёгкий румянец. Она схватилась за его бёдро, чтобы удержать, если ему всё же вздумается снова грубо трахнуть её в рот, и задвигала головой, то почти выпуская член, то снова вбирая его как можно глубже. Она ласкала его языком и ладонью, втягивала щёки, чтобы обхватить поплотнее, двигала головой всё быстрее и быстрее и сама безумно заводилась от своих действий, от стонов Авантюрина, от того, как его член подрагивает у неё во рту. Она выпустила его, обводя языком головку и бороздку под ней, и снова обхватила член губами. Самообладание Авантюрина закончилось, и он толкнулся глубже. Стелла отпрянула, давясь. — Прости, — выдохнул он и обхватил член ладонью.       Стелла смотрела, как ладонь скользит вверх и вниз, и дикое возбуждение смешивалось со стыдом от того, что она такая неумеха, что после её минета людям приходится додрачивать. Возбуждение всё же победило, и она запустила одну ладонь между бёдер, а второй провела по груди, сжимая её и трогая напряжённые соски, застонав в унисон Авантюрину, который от этого зрелища задвигал ладонью быстрее. Он снова схватил Стеллу за волосы, подталкивая её к себе, пульсирующая, горячая головка ткнулась ей в губы, она открыла рот, и, как только он сомкнулся на члене, ей на язык выстрелила сперма. Авантюрин со стонами толкнулся ей в рот ещё несколько раз, уже не так глубоко, и отступил на шаг, давая Стелле отдышаться. Ей очень хотелось сплюнуть. Но было в этом что-то… брезгливо-пренебрежительное. По крайней мере, ей так казалось сейчас, когда Авантюрин был для неё самым чудесным парнем из всех. Она посмотрела на него, сглотнула склизкую жидкость и облизнула губы. Он подал ей руку, помогая подняться. — Скажи честно, я в этом полный отстой, да? — хрипло спросила Стелла. — Если бы автор той книжки знал, на что способен твой рот, он бы добавил к списку языков любви минет. — Думаю, он относится к прикосновениям. И заботе. И подаркам. И уделённому времени. А если после сказать комплимент члену, то ещё и к похвале. А ты мне льстишь. — Нет. Мне было хорошо.       Он прильнул поцелуем к её губам, обнимая Стеллу за талию. Ей тоже было хорошо. Каждую секунду, когда они настолько близки, ей хорошо.       Она первой закончила приводить себя в порядок и вышла в спальню. Авантюрин остался принимать душ, а Стелла принялась бродить по номеру, собирая одежду. Мокрые трусы надевать было некомфортно, так что она со вздохом натянула шорты на голое тело. Застегнула бюстгальтер, надела футболку, носки… посмотрела на дверь ванной. Сбежать сейчас, пока он там, чтобы не портить чудесный вечер грустным, по крайней мере, для неё, прощанием? Ну что ты за человек такой, Стелла? Кто тебя воспитывал? Дождись и попрощайся нормально, не убегай, как преступница. Она нагнулась, собирая разбросанные по полу бумаги, чтобы занять себя, пока Авантюрин моется. Он вышел через пять минут, обернув вокруг бёдер полотенце, и удивлённо посмотрел на одетую Стеллу. — Я… — произнесла она, — я, наверное, пойду. — Я вызову тебе такси, — ледяным тоном отозвался Авантюрин. — Спасибо, — пискнула Стелла и побежала в прихожую.       Надевая кроссовки и ветровку, она чувствовала, что всё заканчивается неправильно. Это не должно быть так. Она жалела, что ушла в прошлый раз, а теперь делает то же самое, потому что боится разбитого сердца. А Авантюрин даже не пытается её остановить, и это уже разбивает ей сердце. Она посмотрела на него, стоящего в гостиной в полотенце, с телефоном в руках. — Ты мне желание должен. — Что-то придумала? — равнодушно спросил он. — Да. Я хочу остаться до утра.       Казалось бы, ей уже стоило привыкнуть к тому, как внезапно холод в его взгляде меняется на симпатию и обратно, но сейчас она была не готова к тому, что маска безразличия стремительно слетит с его лица, обнажая сияющий взгляд и чарующую улыбку, и даже немного растерялась, когда Авантюрин поднял руку со смартфоном, экраном к ней, и нажал кнопку отмены вызова такси. Он правда рад? Она разулась и вернулась в спальню. — Тебе не стоило тратить с трудом заработанное желание на такую мелочь, — сказал он, подходя к письменному столу. — Могла просто попросить. — И ты бы мне позволил? — спросила Стелла, стараясь не выдать голосом, как она счастлива услышать эти слова. — Конечно. — Ну, желание уже потрачено. К тому же, это единственное, чего я сейчас по-настоящему хочу.       Авантюрин достал из ящика письменного стола планшет, и Стелла с недоумением посмотрела, как он тыкает в тачскрин. Он что, работать собрался? — «Битлджус» или тот странный фильм про миллиардера с плётками? — спросил Авантюрин. — Что? — не поняла Стелла. — Когда люди встречаются, они занимаются всякими вещами вместе. Кино, например, смотрят. — Я знаю! — на секунду вспылила Стелла. — Ты думаешь, я совсем глупая? — Нет. Выбери фильм. — «Битлджус». — Устраивайся, — Авантюрин кивнул на застеленную пледом кровать. — Я еду принесу.       Он положил планшет и вышел, Стелла залезла на кровать. Он сказал: «Когда люди встречаются». Он имел в виду в принципе или в романтическом смысле? И если второе — он считает, что они встречаются? Он хочет с ней встречаться? Стелла схватила подушку и обняла её, уткнувшись лицом, мечась между ужасом и восторгом и слыша, как колотится её сердце.       Через двадцать минут они сидели на кровати, поглощали холодную еду из бара, и смотрели «Битлджуса» с планшета. В гостиной был большой телевизор, но Стелле нравилось, что Авантюрин предпочёл планшет в кровати. Он придерживал планшет одной рукой у себя на коленях, а второй обнимал Стеллу, привалившуюся к его плечу, и в этом было что-то очень милое, уютное и домашнее. Она сдвинулась и почувствовала, как шов впивается в кожу. — Ничего, если я шорты сниму? — спросила Стелла и на удивлённый взгляд Авантюрина объяснила, — на мне трусов нет, неудобно. — Не могу придумать ни одной ситуации, в которой я был бы против, чтобы ты сняла шорты, под которыми нет трусов.       Стелла фыркнула, стянула шорты, вытащила из-под футболки лифчик и снова прильнула к Авантюрину, глядя в экран, на котором призрак в полосатом костюме травил смешные, но неполиткорректные шутки. Сам Авантюрин облачился только в джинсы, и Стелла касалась щекой его обнажённого плеча и водила пальцами по животу.       К счастью для неё, она уже видела этот фильм, и ей не нужно было следить за сюжетом, ведь она бы не смогла, даже если бы захотела. Её отвлекало всё — дыхание Авантюрина, запах его кожи, его волосы, щекочущие её висок. То, как он подхватывал изящными пальцами брусок картошки из стоящей на прикроватной тумбочки миски, клал его в рот и медленно пережёвывал. Никогда раньше Стеллу не увлекало зрелище того, как кто-то ест. И уже тем более её это не возбуждало. Но в Авантюрине её возбуждало всё, а когда он, не отрывая взгляд от экрана, потёрся щекой о её волосы и поцеловал Стеллу в макушку, она поняла, что сама кино не досмотрит, и ему не даст. Она скользнула рукой вниз по его торсу, расстегнула молнию на джинсах и надавила ладонью поверх белья. — Я смотрю кино, — насмешливым тоном произнёс Авантюрин.       Стелла выдернула планшет из его рук, забралась на Авантюрина сверху, стянула футболку и прикрыла планшетом грудь. — Смотри.       Он невозмутимо уставился в экран, но Стелле было всё равно, что он там изображает лицом, потому что её промежность упиралась ему в пах, а там всё было очевидно. Не убирая планшет, она плавно задвигала бёдрами. Авантюрин сохранял невозмутимость. Тогда Стелла увеличила амплитуду, сильнее прижалась к его паху и издала соблазнительный стон. Авантюрин вскинул бровь, глядя, как она извивается на его коленях и зазывно стонет, и, когда Стелла решила, что, в общем-то, её это заводит достаточно, чтобы получить оргазм без его участия, выдернул из её рук планшет, отложил его в сторону, приспустил джинсы и насадил её на себя.       С предыдущего секса прошёл, самое большее, час, но Стелла ощущала себя так, будто не трахалась месяц. Её всегда злило, когда в любовных историях сексуальное влечение сравнивали с голодом, потому что ей казалось некорректным сравнивать жизненно важную потребность с механизмом, побуждающим животных к размножению, но сейчас ей казалось, что секс с Авантюрином для неё — потребность, не удовлетворив которую, она умрёт. Поэтому она двигалась быстро и резко, торопясь получить оргазм, пока ещё не поздно.       Авантюрин целовал её шею и плечи, стискивал грудь, прикусывал соски, лаская их языком, придерживал Стеллу за бёдра, помогая ей двигаться, а она тонула во всех этих ощущениях, впивалась ногтями ему в спину, прижималась к нему всем телом, желая раствориться в бесконечном удовольствии и остаться в нём навсегда. Изящные пальцы скользнули от груди по животу, пощекотали внутреннюю сторону лихорадочно двигающихся бёдер и легли на клитор, дразня прикосновениями и вырывая из Стеллы сладкие стоны.       Очередной за сегодня оргазм взорвался в её голове, оглушая и дезориентируя. Стелла уткнулась лицом Авантюрину в плечо, продолжая рефлекторно двигаться, не соображая, что она делает, вся превратившись в один чувствительный комок нервов, пульсирующий и содрогающийся. Авантюрин толкнул её на спину и навис сверху, врезаясь твёрдым членом между трепещущих стенок влагалища, дёрнул её на себя за талию и схватил за лодыжки, задирая ноги Стеллы выше, входя в неё так глубоко, что это было бы болезненно, не будь она так возбуждена. Горячая рука коснулась лежащей на простыне ладони возле её головы, грубо сдавила запястье, но тут же отпустила и переплелась пальцами. Авантюрин вбивался в Стеллу исступлённо и яростно, а она обвила его ногами и вскрикивала от каждого рывка, глядя в распахнутые фантастические двухцветные глаза, подёрнутые дымкой возбуждения. Она смотрела и смотрела, утопая в них, пока Авантюрин не кончил с громким стоном и не замер над ней, не сводя со Стеллы взгляда.       Она не знала, который сейчас час. Она не знала ничего — кто она, что она, где она, на каком она свете, и что она будет делать, когда покинет этот номер воображаемого отеля в Золотом миге. В её голове билась только одна мысль, ещё одно желание, которое обязательно должно сбыться. Она коснулась кончиками пальцев щеки Авантюрина, пристально глядя в его глаза и произнесла: — Я хочу третье свидание.       Он улыбнулся ей своей обольстительной улыбкой, абсолютно настоящей, ведь она видела тепло в его чудесных глазах, и ответил: — Я тоже.