Птица Сирин

– Ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста пойдём со мной!       Стелла состроила умоляющую моську и склонила голову на бок, заискивающе глядя на Март. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, хватит меня уговаривать! – ответила Март, проверяя содержимое своей сумки. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста поддайся на мои уговоры, и я перестану тебя уговаривать! – Нет! - отрезала Март, вытащила из чехла фотоаппарат и заправила в него рулон плёнки.       Стелле всегда казалось странным, что в век цифровых технологий, когда камера есть в каждом смартфоне, кто-то ещё снимает на плёнку. Март объясняла ей что-то про аутентичность, тёплый ламповый цветокор и романтику проявочной комнаты, но Стелла осталась при своём мнении – Март усложняет. Сделать кадр на цифровой фотоаппарат и напечатать на фотобумаге – гораздо быстрее и проще, чем возиться с реактивами, да ещё и с риском засветить и потерять бесценные кадры. – Прости, Стелла, – Март спрятала фотоаппарат обратно в чехол. – Но я уже настроилась на кино. – Кино можно и дома посмотреть. – А я хочу посмотреть кино на большом экране.       Вообще, Стелла сама была виновата в этом непримиримом разногласии. Она почему-то была уверена, что Март с радостью согласится составить ей компанию в походе в ночной клуб. Потому что… ну… это же ночной клуб! Она уже представляла, как они заявятся туда, словно героини студенческой комедии, классные и горячие, и все будут смотреть на них, и они будут танцевать, веселиться и отшивать парней до самого утра. Стелла настолько потонула в своих фантазиях, что забыла предупредить Март об их планах на вечер пятницы заранее, а когда пришла к ней в комнату со словами: “Надевай самую короткую юбку, что у тебя есть”, выяснилось, что Март как раз намеревалась заглянуть к ней, чтобы позвать в кино.        Таким образом, Стелла была уверена, что они идут в клуб, Март была уверена, что они идут в кино, и ни одна из них не собиралась уступать другой. – Ты правда хочешь слушать, как вокруг тебя чавкают попкорном, кашляют и трындят по телефону, вместо того, чтобы отрываться всю ночь на концерте очень крутой группы? – Если они такие крутые, то почему выступают в клубе, а не собирают стадионы? – Потому что группа может быть одновременно нишевой и крутой! – возмутилась Стелла. – Даже так – нишевая группа с большей долей вероятности окажется крутой, чем поп-музыка для широких масс! – Фильм тоже будет крутой, – Март вытащила из рюкзака флаер и протянула Стелле. – Может, это тебе надо передумать и пойти со мной?       Текст на глянцевом листке сообщал Стелле, что фильм, на который собирается пойти Март, повествует о запретной любви инженера-новатора к своему величайшему детищу – мульчеру, обретшему сознание. Руководство завода выступает против отношений на работе и собирается отформатировать память мульчера, чтобы превратить его обратно в безвольный рабочий инструмент, поэтому главный герой решается бежать вместе со своим механическим возлюбленным. Звучало и впрямь круто. – Ну сколько там этот фильм идёт? – принялась торговаться Стелла. – Часа два? Давай сначала сходим на фильм, а сразу оттуда рванём в клуб. – После показа будет фанмитинг с актёрами. – Что, и мульчер прикатят? – удивилась Стелла. Март посмотрела на неё очень укоризненно, но Стелла отчаянно продолжила уламывать её на поход в клуб. – Серьёзно, ты обменяешь прекрасную ночь в компании лучшей подруги на встречу с какими-то актёрами? – Несомненно, – подтвердила Март. – Тебя я каждый день вижу, а каких-то актёров – практически никогда. – Неужели наша дружба для тебя ничего не стоит?! – драматически вскричала Стелла, заламывая руки. – Что у вас тут за… шум…       Стелла повернулась на голос. Дань Хэн, проходивший мимо, застыл в дверях купе, сосредоточенно блуждая взглядом по её фигуре. Стелла знала, что выглядит отпадно. Авантюрин перед отъездом всё же всучил ей денег со словами: “Побалуй себя”, и она сначала побаловала себя, пожертвовав двадцать килограммов корма в приют для обездоленных местной экологической катастрофой котов, а потом, решив, что грязные деньги КММ достаточно отмыты этим актом благотворительности, прикупила себе немножко клёвых шмоток. Всё – от короткой, чуть расклешённой юбки, топа с открытыми плечами и длинными рукавами, гольфов чуть выше колена и тяжёлых кожаных ботинок до небрежно растрёпанных волос и мрачного макияжа с густой подводкой, коричневой помадой и тенями – сообщало, что сегодня она наконец-то не запойный детектив, а роковая женщина. А может и весёлая вдовушка. Таинственная и соблазнительная в своём тотал блэк аутфите.  – Дань Хэээн, – протянула она, выбрав себе новую жертву, – пойдёшь со мной в клуб? – В какой клуб? – В ночной клуб.  – Что мне там делать? – Пить, танцевать, снимать девчонок. – Я не пью. – По остальным пунктам возражений нет? – Я не танцую и не… снимаю девчонок, – добавил Дань Хэн. – Ты же боевыми искусствами занимаешься, – принялась рассуждать Стелла, – а это почти как танцы. Мужицкие такие танцы.  – Я не пойду в клуб. Я не люблю громкую музыку и толпы людей в темноте. – Неужели ты отпустишь меня в таком виде одну? – применила Стелла запрещённое оружие и слегка потянула вверх подол юбки. – Да, очевидно. – А если со мной что-то случится? – обиделась Стелла. – Тебя совесть не заест? – Нет. Это же не я заставил тебя так одеться. – Да ладно вам, – заканючила Стелла, – вы что, правда не хотите повеселиться напоследок? Мы скоро обратно на Лофу прикатим, а там из развлечений только фестивали еды и уморительные трёхчасовые вступительные речи генерала, за время которых я успеваю уснуть пятнадцать раз. А он – восемнадцать. – Можно поуважительней? – вступился за генерала Дань Хэн. – Я планирую повеселиться в кинотеатре, – продолжила стоять на своём Март. – Ладно, – смирилась с поражением Стелла, – я пойду тусить одна. И вы мне ещё позавидуете.        Она оттолкнула Дань Хэна, собираясь покинуть это негостеприимное купе, но в коридоре сразу же наткнулась на мистера Янга, который при виде неё на секунду остолбенел с приоткрытым ртом, но тут же взял себя в руки. – Стелла… – начал он тем самым отеческим тоном, по которому она сразу понимала, что сейчас её ждёт сложный разговор, – не подумай, что я пытаюсь как-то тебя… контролировать или ограничивать, но… куда ты собралась в таком виде? – На концерт любимой группы, – честно ответила Стелла. – Я даже знаю, кто в ней играет, – вставил своё слово, о котором никто не просил, Дань Хэн. – Джек Дэниэлз, Джим Бим и капитан Морган. – Как много познаний для человека, который не пьёт, – язвительно отозвалась Стелла, – я, кстати, тоже пить не собираюсь. Я иду слушать музыку и танцевать.       Мистер Янг окинул её долгим взглядом с головы до ног, о чём-то размышляя, и Стелла нервно одёрнула юбку, которая, конечно, выглядела не очень хорошо с точки зрения человека, который считает Стеллу практически приёмной дочерью. Ну что ей, в клуб на рок-концерт сарафан в пол надевать? – Я пойду с тобой, – наконец озвучил мистер Янг свои мысли, и у Стеллы внутри всё похолодело. – Нет! – выпалила она. – Почему нет? – спросил мистер Янг. – Действительно, почему нет? – подал Дань Хэн голос из-за её спины, и Стелле захотелось ему врезать. – Тебе же нужна была компания. Вельт присмотрит, чтобы с тобой ничего не случилось. – Потому что… ну… как бы… вы… – она развела руками, не зная, как объяснить причину и ненароком не нагрубить, – короче… вы… – Старый? – нагрубил мистер Янг сам себе за неё. Стелла робко кивнула. – Никто не ходит в клуб с батей, – прямо сказала она, – вы от меня всех парней отпугнёте.  Вы прям выглядите так, будто у вас есть ружьё, и вы не постесняетесь применить его по назначению. – Так и есть, – подтвердил мистер Янг и покачал головой. – Пожалуйста, будь осторожна. И не выключай телефон. – Ни в коем случае! – закивала Стелла. – Я на связи.       Мистер Янг снова посмотрел на неё каким-то совсем уж встревоженным взглядом, но больше ничего не сказал и удалился по коридору в сторону своей комнаты. Стелла обернулась к Дань Хэну, который успел выбесить её своими подколами, шагнула к нему, приникла к уху, глянула на Март за его спиной, которая искала что-то в тумбочке возле кровати в своей комнате, не обращая на них внимания, и шепнула: – На мне нет нижнего белья. – С чем я тебя и поздравляю, – буркнул Дань Хэн и, к её мстительному удовольствию, покраснел, как всегда, пятнами, бросил быстрый взгляд на Март, возмущённо зыркнул на отошедшую Стеллу и скрылся в своём купе.

***

      Стоя в очереди в клуб, Стелла очень волновалась, потому что все её познания о ночных клубах сводились к сценам из комедий, где пара громил на входе не пускают внутрь главного героя, который ведёт себя неадекватно. А она мастер вести себя неадекватно, ей потому и нужна была компания в виде Март или Дань Хэна – для веселья, для безопасности и для того, чтобы кто-то немного сдерживал проявления её до крайности оригинальной натуры. Она заглядывала через плечо впереди стоящим ребятам и думала, что будь тут Авантюрин, они бы уже прошли внутрь. Перед ним бы красную дорожку до входа расстелили, и он шёл бы по ней, сверкая своей белоснежной улыбкой и позируя для фотографий. Но бойфренд-миллиардер и экипаж Экспресса не могут постоянно прикрывать ей жопу, так что сегодня она справится сама. Главное, не пытаться притворяться слишком нормальной, а то от этого она выглядит ещё ненормальней.       Все опасения Стеллы оказались напрасными. Охранник на входе окинул её безразличным взглядом и посторонился, пропуская к лестнице, ведущей в полуподвальное помещение, из которого глухо доносились звуки музыки. Стелла уверенно прошагала по железным ступенькам, косясь на плакаты на кирпичной стене, и смело толкнула дверь.       Дань Хэн был частично прав, охарактеризовав ночной клуб, как место с громкой музыкой и толпой людей в темноте. Музыка и правда оглушила её, давя басами на барабанные перепонки и отдаваясь вибрацией в гортани и грудной клетке. И людей в весьма просторное помещение набилось изрядно – Стеллу тут же затянуло в человеческий поток, хаотично движущийся в сторону сцены. Но освещения здесь было, с её точки зрения, достаточно. Взгляд Стеллы то и дело выхватывал из толпы чужие лица, которые в подсвеченных красными и синими вспышками сумерках казались гораздо привлекательней, чем если бы она случайно увидела их на улице. А бар так сверкал светодиодной иллюминацией, идущей и вдоль стойки, и по потолку, и по заставленным алкоголем полкам на стене позади барменов, что Стелла сразу же его заметила и направила свои стопы к нему.       Продравшись сквозь толпу и чудом докричавшись до бармена, который неустанно принимал заказы, Стелла получила свой стакан апельсинового сока и отступила к краю стойки, где народу было поменьше, разглядывая помещение и людей. Как она и сказала на Экспрессе, пить она не собиралась. Если она и вынесла из приключений на Пенаконии какой-то урок, кроме “Не доверяй парням с ангельской внешностью”, так это урок о том, что неуёмные возлияния приводят к позорным последствиям. К тому же, она тут совсем одна, подстраховать её некому, так что лучше быть трезвой.       Толпа у бара постепенно рассеивалась, люди расходились кто на танцпол, кто в сторону выделенной зоны с удобными диванчиками и низкими столиками, находящейся на возвышении. Команда, выступавшая на разогреве у хедлайнеров вечера, насладилась своей порцией аплодисментов и уступила место стаффу, готовящему сцену для следующего выступления. Стелла отставила стакан и повернула голову, почувствовав на себе чей-то взгляд. Стоящий в паре метров от неё высокий, коротко стриженный парень в джинсах и футболке, обтянувшей мускулистый торс, смотрел на Стеллу и, поймав её взгляд, улыбнулся. Одобрительно. Но не как, например, мистер Янг, когда Стелла раз в пятилетку наконец-то поступает разумно, а… оценивающе-одобрительно, типа “О, круто, не уродина”. Стелла скривила лицо в скептической гримасе, отвернулась и направилась к танцполу.

***

      Шот глухо стукнул по деревянной стойке, и Блэйд отрывисто кивнул бармену, чтобы тот налил ему ещё. Отложил заботливо поданную к коктейлю трубочку к предыдущей, залпом выпил новую порцию, чувствуя, как кофе и апельсин смешиваются на языке, и посмотрел на бармена с неприязнью. Похоже, что ему нужна трубочка?       Если бы кто-то сейчас спросил Блэйда, что ему в самом деле нужно, он бы ответил – уснуть. Забыться до завтра беспокойным сном, чтобы промотать время до того момента, как его заберут отсюда. Причиной здешних катаклизмов, очевидно, является не Стелларон, и ему на этой планете больше делать нечего.       Поисковая система в смартфоне подсказала, что это заведение – ближайшее место к его съёмной квартире, где он может накидаться, приглушить навсегда ставшую его спутницей боль и отрубиться на барной стойке до закрытия, но не предупредила, что сегодня тут запланирован концерт каких-то, типа, рок-звёзд, кумиров девочек-подростков. Так что Блэйд, неожиданно для себя, этой ночью напивался под плохую музыку в окружении восторженных малолеток, наряженных, как участники фестиваля, посвящённого памяти своих почивших предков. Но хоть девчонки были в чёрном и цепях, а Блэйд в белой рубашке и отглаженных брюках, они почему-то не считали его чужим на этом празднике жизни и смерти, и он получил уже несколько предложений продолжить вечеринку в другом месте. Блэйд в ответ молча смотрел на размалёванные почти детские лица, вопрошая про себя: “Что ты такого можешь мне показать, чего я ещё не видел?”, и они убегали, напуганные его взглядом.        Он поднёс ко рту новый шот и медленно опустил его обратно на стойку, не выпив. Потому что мимо него, виляя задницей так, что подол юбки мазнул его по бедру, прошла ходячая катастрофа, предвестница апокалипсиса, стихийное бедствие, чьё поведение не поддаётся законам формальной логики. Она его не заметила, потому что всё её внимание было поглощено музыкантами на сцене, и Блэйду тоже стоило бы сделать вид, что он её не заметил, но он развернулся на стуле, неотрывно глядя, как болтливая сучка со Звёздного Экспресса, пританцовывая, присоединяется к возбуждённой, радостно кричащей толпе.       Кафка говорила, что им нужно за ней присматривать, и результаты его присмотра, которые любезно запечатлела и сохранила Серебряный Волк, до сих пор лежали на плечах Блэйда грузом, от которого не избавиться. Он жалел, что сорвался тогда. Потому что это было недальновидно и потому что… ему понравилось. Что и служит причиной тому, что сейчас он смотрит, как девчонка вертит своей жопой в мало что скрывающей юбке в такт музыке, хотя разумней было бы отвести взгляд и вернуться к выпивке.       Одна песня сменяла другую, сливаясь в голове Блэйда в бесконечный, скучный, невыразительный шум, и он бы уже покинул клуб и вернулся домой, чтобы предпринять очередную бесплодную попытку уснуть, но девчонка будто специально держалась чуть в стороне от толпы, чтобы он не потерял её из виду. Он смотрел, как она встряхивает волосами и вскидывает руки, отчего её кофта задирается, сильнее обнажая живот, и крутил в ладонях так и не выпитый шот, убеждая себя, что ему пора идти. Эта задница с родинкой всё делает с полной отдачей – танцует, сыпет оскорблениями, трахается, и особенно – ищет неприятностей. И она их обязательно найдёт, и лучше бы ему в этот момент быть подальше отсюда, потому что она и его утянет за собой. Но его словно пригвоздила к стулу невидимая сила и заставила смотреть, как девчонка, закрыв глаза, извивается под музыку, проводя ладонью от запястья к плечу, скользя по груди и касаясь пальцами пояса юбки таким движением, будто вот-вот нырнёт рукой под него.        Какой-то хмырь, видимо, решив, что это приглашение лично ему, пристроился сзади, кладя одну руку на голый живот, а другой задирая подол юбки. А вот и первые неприятности. Она обернулась, что-то говоря ему, а когда он попытался снова схватить её за талию, толкнула двумя руками в грудь. Хмырь исчез в толпе, и Блэйд обнаружил, что за время этой короткой сцены успел привстать со стула, готовый вмешаться, если возникнет такая необходимость. Он сел обратно и опрокинул третий шот. Девчонка вернулась к своим завлекающим танцам, будто совсем не соображая, как они действуют на разгорячённую алкоголем публику мужского пола. В частности, на Блэйда, который продолжал уговаривать себя уйти. Он пришёл выпить. Выпить и лечь спать. А от этой бедовой девицы нужно держаться подальше, иначе спокойный сон ему в очередной раз не светит, и хоть воспоминания о том, как они трахались, греют ему душу, он прекрасно помнит, что больше всего на свете она любит трахать его мозг, её, похоже, только это по-настоящему заводит.       Пока он метался между разумным выбором вернуться домой и отчаянным желанием затащить эту девицу в туалет и послушать, как она кроет его нецензурной бранью, прежде чем нагнуть её над раковиной, девица двинулась в его сторону. Блэйд отвернулся и склонился к барной стойке, надеясь, что в полутьме ночного клуба она снова его не заметит. Она прошла мимо и схватила стоящий на стойке стакан, жадно глотая напиток, который Блэйд, искоса бросивший на неё взгляд, опознал, как сок. Что, сегодня никакого виски? Он усмехнулся, вспомнив, как она выскочила из номера в “Грёзах”, крича, что не будет его насиловать. Пить ей и впрямь не стоит. Тем более, что она, кажется, тут совсем одна. Нигде не видать ни её шумной, похожей на клубничный леденец подружки, ни… Блэйд смял в ладони пластиковую трубочку, которую никто так и не убрал со стойки. В общем, она здесь одна.       Не только Блэйд заметил, что девчонке некому составить компанию. Очередной незваный поклонник, не тот, с танцпола – другой, появился у барной стойки и, заказав напиток, двинулся штурмовать крепость. Блэйд выпрямился на стуле, чтобы видеть девчонку, которую этот тип загородил широкой спиной. Музыка мешала расслышать, о чём они говорят, но Блэйду всё было понятно по языку тела. Он предлагает ей напиток, она отказывается. Умница. Он настаивает. Она мотает головой и складывает руки на груди, закрываясь от него и не давая всучить стакан. Он напирает и хватает её за локоть, она агрессивно отталкивает его, до Блэйда доносится: “Пошёл нахер”, и девчонка возвращается на танцпол, оставив на стойке стакан с недопитым соком.  Блэйд не стал провожать её взглядом, чтобы снова полюбоваться танцами, от которых у половины клуба случился стояк и кровь отлила от мозга. Вместо этого он сосредоточил внимание на незадачливом пикапере, который остался у бара и слишком уж заинтересованно смотрел на чужой стакан. Блэйд достал смартфон, делая вид, что увлечён перепиской, боковым зрением наблюдая, как парень заказывает сок и какой-то прозрачный алкоголь. Водку? Скорее всего. Отпив из стакана, он, тревожно косясь по сторонам, вылил водку в сок, вытащил из кармана пакетик с зиплоком, сыпанул оттуда что-то в стакан, перемешал трубочкой и поменял стаканы местами.       Блэйд еле слышно хмыкнул. Да, именно это и происходит, когда ты горячая девица, которая оставляет свой напиток без присмотра в ночном клубе, ей стоило бы об этом знать. Можно было бы прямо сейчас затолкать стакан вместе с содержимым этому уёбку в горло по самый желудок, но Блэйд всерьёз заинтересовался, как далеко зайдёт эта ситуация без его вмешательства. Судя по тому, как чётко и быстро парень сработал, он делал это не в первый раз, а значит, дозу знает, и девчонка не отъедет с концами – можно рискнуть и понаблюдать, как всё обернётся.       Модная рок-группа продолжала терзать его уши какофонией из преисподней, а девчонка прыгала под музыку так, будто ничего прекрасней в своей жизни не слышала. Блэйд невольно вслушивался в текст, в котором вокалист сообщал, что он сегодня не уснёт, и думал – знает ли этот мальчишка, что такое настоящая бессонница. Такая, которая приходит каждую ночь и заставляет тебя бессмысленно смотреть в потолок, пока всё тело ломит от усталости, а мозг отказывается отключаться до тех пор, пока измученный галлюцинациями наконец-то не отправит тебя в короткий обморок, не приносящий отдыха. Вряд ли. Нихера он не знает. Но девчонке песня нравилась, и Блэйд видел, как она кричит в унисон вокалисту о том, что будет танцевать, пока не умрёт.       Ублюдок по соседству внимательно следил за стаканом, и Блэйд тоже периодически кидал взгляд на стойку, чтобы убедиться, что это нокаутирующее месиво не выпьет случайно кто-то ещё. Музыканты отыграли ещё пару песен на бис и откланялись, но девчонка не спешила уходить с танцпола, в отличие от остальных, рванувших к выходу, чтобы пообщаться с кумирами, когда они будут покидать клуб. Она, очевидно, пришла танцевать, и сейчас извивалась, как змея, под вульгарную песню про какого-то папочку, который ходит по борделям, оставив дома жену и детей. Блэйд покачал головой, поражаясь вкусам современной молодёжи, но всё равно продолжил заворожённо следить, как она виляет бёдрами под музыку. Хер с ней, он всё равно теперь тут застрял, и домой пойдёт нескоро, так что можно и посмотреть, как она отдаётся музыке так же самозабвенно, как могла бы отдаться сегодня ему, если бы её не ждал на стойке поучительный стакан с наркотой.       Наконец, она устала и пошла к бару. Блэйд, уже не особо прячась, проводил взглядом её ноги, отдельно задержавшись на полоске обнажённой кожи между резинкой гольфов и подолом юбки, и посмотрел на парня, застывшего в предвкушении весёлой ночи. Она у него определённо будет. Девчонка одним долгим глотком опустошила стакан. Поймёт или нет? Поняла. Вряд ли она догадалась про наркотики, но вкус алкоголя-то она знает. Заглянула в пустой стакан, принюхалась и схватилась за смартфон, который тут же оказался в руках у парня, подменившего напиток. Блэйд ждал. Ну давай, дурочка, попроси о помощи, вон же бармен за стойкой. Вместо этого дурочка гневно выдернула свой телефон из чужих рук и направилась в туалет. Парень, чуть помедлив, пошёл за ней. Блэйд остался на месте. Он ещё по приходу привычно изучил помещение и знал, что из туалета есть только один выход. А из клуба два – парадный и служебный, и сейчас все, включая охрану, столпились у второго, дожидаясь возможности сфотографироваться со звёздами. Ещё он подумал тогда, что если кинуть тут дымовую шашку и пару коктейлей Молотова – всем конец, но эта была так, мысль вскользь.       В туалете этот хер ничего делать не будет – девчонка сейчас наверняка отрубится, и если его застукают с бесчувственным телом – объяснить это будет сложно, поэтому… Да, вот и они.       Девчонка льнула к своему широкоплечему спутнику, еле переставляя ноги и склонив голову, а он уверенно вёл её к парадному выходу. Скорее всего, к парковке. Сейчас затащит её в машину, отвезёт к себе, а на утро скажет, что она сама на него вешалась, и он просто сделал то, что она хотела. Он вёл её вдоль стены, в слепой зоне, которую Блэйд тоже отметил для себя по приходу в клуб, что подтвердило догадку, что ублюдок не в первый раз проворачивает такой трюк. Блэйд расплатился за алкоголь и последовал за ними, держась чуть поодаль.       Уже на парковке девчонка начала приходить в себя. Она вяло пыталась вырваться, но тело не слушалось, и Блэйд прибавил шаг, видя, как её почти волоком тащат к машине. Парень услышал звуки его шагов и повернулся. Девчонка, висящая на его руках, подняла голову, старательно фокусируя блуждающий бессмысленный взгляд. – Отпусти её, – произнёс Блэйд, не надеясь, что его послушают. Точнее, искренне надеясь, что его не послушают. – Мужик, иди, куда шёл, – не разочаровал его парень, – моя девушка перепила, я её домой везу, чтобы проспалась. – Она не твоя девушка, – возразил Блэйд, делая к нему ещё один шаг.       Девчонка, выпущенная из держащих её рук, качнулась и сползла по двери автомобиля на асфальт. Парень дёрнулся в сторону Блэйда, но тот схватил его за ворот футболки и впечатал спиной в кирпичную стену, как следует приложив о неё затылком. То, что этот ублюдок тщательно продумал, как сделать так, чтобы его деяния не попали на записи камер наблюдения, сыграло Блэйду на руку. Машина была припаркована возле стены, прямо под камерой, направленной на парковку, а на противоположной стороне камеры не было. Поэтому Блэйд мог себе позволить не слишком беспокоиться о последствиях. Тем более, что завтра его тут уже не будет. – Она пила сок, – добавил он, прежде чем ещё раз ударить ублюдка о стену. – Вы чё, знакомы что ли? – заговорил ушибленный, разом растеряв всю борзость. – Слушай, я ж не знал, что она с тобой. Смотрю, девушке плохо, подумал, надо помочь, проводить…       Блэйд не слушал его лепет. Он думал о том, что останутся отпечатки, и если у местной полиции есть доступ к базам отпечатков, собранных КММ, к награде за него добавят ещё пару тысяч кредитов. Ладно, ему в любом случае светит пожизненное, а без Кафки Мара возьмёт верх быстрее, чем задница с родинкой научится не вляпываться в неприятности, так что совершенно без разницы, сколько преступлений ему припишут, и сколько он за них получит. Он крепче перехватил ворот футболки, а другой рукой сдавил горло парня, который слабо забился, прижатый к стене, дезориентированный ударами по голове. – Не надо, – прохрипел он и схватился за руку Блэйда, пытаясь оторвать её от своей шеи, – ты же не…       Последние слова потонули в булькающем хрипе, а через несколько мгновений руки парня разжались и повисли вдоль тела. Блэйд давил на сонную артерию, перекрывая доступ кислорода к мозгу, а убедившись, что сопротивления больше не будет, схватил лживого ублюдка за голову, рывком свернул ему шею и повернулся к девчонке, слыша, как тело за спиной с шорохом и мягким шлепком упало на асфальт.

***

      Стелла сразу поняла, что она облажалась. Как только сок с привкусом водяры оказался у неё во рту и пролился в пищевод, она обругала себя последними словами и тут же начала набирать Дань Хэна. Но не успела, потому что телефон вырвали у неё из рук. Стелла бы начистила рыло этом уроду, который, очевидно, и подлил алкоголь ей в стакан, но ноги и руки вдруг стали ватными и вообще как будто чужими, поэтому она выхватила телефон и помчалась в туалет, чтобы запереться там и дозвониться до своих, чтобы её забрали. Пол качался под ногами, вспышки света слепили, звуки сливались в белый шум, а Стелла упорно шла в туалет, не понимая, что происходит. Алкоголь никогда так на неё не действовал, она знает, как чувствует себя, когда пьяна. Она дошла до закутка, в котором пряталась дверь в сортир, взялась за ручку… и дальше реальность превратилась в серию коротких отрывков. Вот её кто-то держит. Вот они куда-то идут. Вот она пытается идти сама, но её не пускают. А вот она сидит на земле и смотрит на чьи-то кожаные ботинки.       Ботинки шагнули к ней, Стелла с трудом отлепила подбородок от собственной груди и посмотрела на брюки с отглаженными стрелками. Скользнула взглядом по длинным ногам и узким бёдрам, полюбовалась заправленной в брюки белой рубашкой, а потом её схватили за подмышки, ставя на ноги, и… закинули на плечо.       Стелла повисла вниз головой, чувствуя чьи-то руки на своей заднице, и было в этом ощущении что-то знакомое. Родное даже. Но она не успела об этом толком подумать, потому что увидела труп. Парень, который клеился к ней в клубе, лежал на земле, и голова его была повёрнута столь неестественно, что Стелла сразу поняла – он мёртв, и умереть ему помог кто-то с очень сильными руками. Вероятно теми, что сейчас держали её за жопу. Этот мужик убил того, и сейчас тащит её куда-то, чтобы… чтобы… мозг Стеллы, всё ещё находящийся во власти алкоголя, не смог родить вразумительное объяснение, куда её тащат, поэтому она слабо заколотила похитителя по спине. – Пусти меня, – пробормотала она, еле ворочая языком, – если со мной что-то случится – мой парень тебя из-под земли достанет, и молись, чтобы он убил тебя быстро, а не тренингами личностного роста насмерть заебал.       Тихий смешок тоже показался ей до боли знакомым. А потом, будто сквозь толщу воды, до неё донёсся вопрос: – И кто твой парень? – Ав… – произнесла Стелла, и её язык предал её окончательно, – Ав... ав… – Не знаю такого. – Он не местный, – буркнула Стелла и, уперевшись в широкую спину, приподнялась. В нос ударил запах морской свежести, который она даже в бессознательном состоянии не спутала бы ни с каким другим. Она робко уточнила: – Блэйдик? – Он самый, – мрачно подтвердил Блэйдик, который не любил, когда Стелла зовёт его Блэйдиком. Но ей и до этого было похеру, что он любит, а что нет, а в нынешней ситуации, которая наконец-то сложилась в её мозгу в цельную картину, её это вообще интересовало в последнюю очередь. Потому что Блэйд только что убил человека, а теперь она болтается у него на плече. Стелла принялась лупить его по спине. Ну, то есть, она пыталась, потому её непослушные руки будто вязли в желе. – Отпусти меня! – потребовала она. – Как скажешь, – согласился Блэйд и поставил её на ноги, которые тут же подогнулись, и Стелла осела на асфальт. – А теперь уйди, – приказала она, но он, вместо того, чтобы послушаться, присел и начал обшаривать карманы покойника. За спиной Стеллы пиликнула сигнализация, и Блэйд встал, держа в руках брелок с ключами. Она проследила, как он садится в машину. Глухо щёлкнула крышка багажника, Блэйд вышел, открыл багажник, перетащил к нему труп, перевалил его через борт и хлопнул крышкой. Спокойно, без суеты, будто сто раз так делал. – Ты его грохнул, чтобы тачку угнать? – испуганно спросила она. – Ага, – подтвердил Блэйд, открыл заднюю дверь, схватил Стеллу за подмышки и затолкал внутрь, – если укачает – не стесняйся, она всё равно не моя. Стелла рванулась наружу, но Блэйд заблокировал дверь и сел за руль. Тогда Стелла сунула руку в карман юбки. – Где мой смартфон?       Блэйд молча вышел из машины и присел, оглядывая асфальт. Затем заглушил мотор и так же молча удалился с парковки, оставив Стеллу в заблокированной тачке. Ей всё ещё было очень плохо, перед глазами всё плыло, к горлу подкатывала тошнота, поэтому она легла на сидение лицом вниз, пытаясь глубоко дышать через нос. Она снова начала вырубаться, когда Блэйд вернулся, сел за руль и кинул смартфон на сиденье рядом с ней. – Возле туалета уронила. – Спасибо, – буркнула Стелла, подгребая смартфон к себе, – а теперь выпусти меня.       Вместо ответа машина тронулась, выезжая с парковки. – Куда мы едем? – спросила Стелла, фокусируя взгляд на сидении под ней, чтобы меньше мутило. – Ко мне. – К тебе – это куда? – уточнила Стелла. – В твоё злодейское логово, где ты людей расчленяешь? – Точно, – подтвердил Блэйд. – Я туда не хочу. Останови машину и выпусти меня.       Он проигнорировал её требование, а у Стеллы вовсю заработала фантазия, рисуя картины ужасающего будущего, в котором Блэйд привозит её в это загадочное “ко мне”, и там творит с ней что-то гораздо более страшное, чем трах в жопу. С другой стороны – он же отдал ей телефон, она может позвонить кому-то из своих. Ну, очевидно, не Дань Хэну. Но она не хочет являться на Экспресс в таком виде. Ей надо зайти в какую-нибудь лапшичную, отсидеться там, прийти в себя, а потом можно и домой. А этот козёл её не отпускает.       Алкоголь её тоже никак не отпускал, поэтому Стелла не придумала ничего умнее, кроме как сесть, наклониться к переднему сидению, перевеситься Блэйду через плечо и дёрнуть руль. Машина вильнула в сторону, а Стеллу откинуло назад мощным толчком в плечо. – Сядь! – рявкнул Блэйд и посмотрел на неё в зеркало заднего вида. Стелла съёжилась под его взглядом. – И закрой рот, иначе дальше поедешь в багажнике.       Она замолкла, испугавшись, что этот псих правда затолкает её к покойнику, и покосилась на смартфон на сидении. Надо позвонить мистеру Янгу. Но так стыдно. Но Блэйд везёт её в злодейское логово. Но она мало того, что в хлам, так ещё и с Блэйдом, не тот антураж, в котором она хочет представать перед своей семьёй. Пока она размышляла, что же делать и как сбежать от Блэйда, машина свернула в узкий проулок и остановилась. Стелла сунула смартфон в карман и послушно вылезла из машины, когда Блэйд открыл ей дверь.       Сделав первый шаг, она тут же начала оседать на землю, и упала бы, если бы Блэйд её не подхватил. Как же она устроит побег, если её ноги не держат? Блэйд посмотрел пару секунд, как она цепляется за капот, пытаясь устоять на ногах, и, как и на парковке у клуба, закинул Стеллу на плечо. Она пнула его в грудь тяжёлым ботинком, он в ответ врезал ей по заднице так, что она взвизгнула. – Я не хочу к тебе, – повторила она, – я буду кричать. – Кричи, – разрешил Блэйд и понёс её к выходу из проулка, бросив машину незапертой. Ключи он положил на капот.       Стелла завертелась у него на плече и унюхала ещё какой-то запах, перебивающий одеколон. Кофе и… – Что ты пил? – спросила она. – Б-52, – ответил Блэйд. – Всё ещё любишь сладенькое? Сладкоежка Блэйдик, – подъебнула Стелла, но тут же возмутилась. – Ты пьяный за руль сел?! У тебя права отберут! – У меня их нет.       Стелла задохнулась от возмущения с открытым ртом, и снова принялась тыкать Блэйда ботинком. Он вынес её на небольшую улочку, которую освещала в темноте вывеска кофейни, повернул к небольшому двухэтажному кирпичному дому по соседству и занёс Стеллу в подъезд. Поднялся с ней на плече на второй этаж, повернул ключ в замке двери, на вид – гипсокартонной, вошёл в квартиру, закрыл дверь и опустил Стеллу на пол. Она тут же схватилась за тумбочку, на которую Блэйд кинул ключи, чтобы удержаться на ногах, и завертела головой. Злодейское логово выглядело, как дешёвая съёмная хата, чем оно, собственно, и являлось. Одна распахнутая дверь вела из маленькой прихожей в кухню, вторая – в комнату. За ещё одной дверью, скорее всего, скрывался санузел. Ничего выдающегося, просто временное пристанище. Блэйд положил руку Стелле на плечо и толкнул её в кухню. Она рухнула на табуретку, из последних сил держа голову ровно и разрабатывая в уме план действий на случай, если сейчас начнутся сексуальные домогательства к её бесчувственному телу. Но Блэйд отошёл к раковине, включил воду, набрал полный стакан и поставил перед Стеллой. – Пей. – Чё? – не поняла Стелла. Блэйд молча подвинул стакан ближе и посмотрел на неё тем же самым взглядом, что и в машине, когда она чуть не устроила аварию.       Она решила не спорить и послушно опустошила стакан. Блэйд наполнил его снова и опять протянул ей.  – Меня сейчас стошнит, – пожаловалась она, когда перед ней оказался четвёртый по счёту стакан. – Отлично, – ответил Блэйд, сдёрнул её с табуретки и подтащил к раковине, – давай. – Что давать? – испуганно спросила Стелла, глядя то на Блэйда, то в раковину. Пустую. Это что получается – он посуду моет? Или просто дома не ест? Блэйд молча показал ей указательный и средний палец, и Стелла отпрянула. – Я не буду этого делать, это мерзко!       Он схватил её за подбородок, сдавил его так, что у Стеллы против воли открылся рот, нагнул её над раковиной и резко сунул в неё два пальца, надавив на корень языка. Вся вода хлынула наружу, Блэйд отдёрнул руку и отпустил Стеллу. Она вцепилась руками в края раковины, содрогаясь над ней и извергая из себя воду и выпитый в клубе сок. Блэйд оставил её ненадолго, но едва Стеллу прекратило полоскать, снова появился перед ней с полным стаканом. – Ты ступил на скользкую дорожку, Блэйдик, – хрипло простонала она, стуча зубами, – самые близкие отношения у меня с теми, кто видел, как я блюю. – Пей. – Вообще-то, желудок промывают кипячёной водой, – сообщила Стелла, но взяла стакан. Он всё равно с неё не слезет, пока она не сделает то, что он хочет.       После очередного акта насилия над своей глоткой, который Стелла в этот раз совершила сама, без помощи Блэйда, он наконец-то удовлетворился результатом, а Стелла спозла на пол, трясясь и икая. Блэйд опустил взгляд, рассматривая свою рубашку, на которой оставили грязные полосы её ботинки, и начал расстёгивать пуговицы. Но Стеллу даже это сейчас не радовало, потому что ей было невыносимо плохо. И холодно. – Мне надо… – произнесла она, и Блэйд посмотрел на неё, – можно мне в душ?       Он кивнул, и она поднялась, хватаясь за кухонный стол. Её шатало и колотило, но она, собрав всю волю в кулак, добрела до коридора и вошла в гостеприимно открытую Блэйдом дверь совместного санузла. Он бросил рубашку в корзину с грязным бельём и ушёл в комнату. Стелла огляделась, но стиральной машины не обнаружила. Блэйд вернулся и протянул ей свёрнутое банное полотенце. – Спасибо, – поблагодарила Стелла.       Он протянул мимо неё руку и вытащил из шкафчика над раковиной зубную щётку в упаковке. – Дверь не закрывай.       Стелла проводила его взглядом и посмотрела на задвижку на двери. Он прав, если она отключится за запертой дверью, это будет плохо. Раздевшись, Стелла включила воду, шагнула в ванну и встала под душ. Вода не грела. Стеллу бил озноб, и она всё прибавляла и прибавляла горячую воду, пока та не стала едва терпимой. Она села, обхватила руками колени, подтянув их к подбородку, и расплакалась от жалости к себе. Вода сразу же смывала слёзы, а шум душа заглушал всхлипы, так что Стелла дала себе волю и поплакала всласть, выпуская скопившиеся эмоции. Она же просто хотела повеселиться. Даже не пила. Так почему её вылазка в свет закончилась трупом на парковке и пальцами Блэйда во рту? Что с ней не так? Одно хорошо – Дань Хэн с ней не пошёл, а то бы она и на него навлекла проблем.       Успокоившись, она умылась, почистила зубы, вылезла из ванны и посмотрела в зеркало на дверце шкафчика. От макияжа остались только следы чёрной подводки, и сваленные на полу шмотки уже не казались такими классными. Стелла напялила юбку и топ на всё ещё влажное тело, скрутила мокрые волосы в пучок и вышла в прихожую. Блэйд в кухне пил чай в том же виде, в каком он её покинул – в одних брюках.  – Ты человека убил, – произнесла Стелла, входя в кухню и стараясь не пялиться на обнажённый торс, чтобы он не сбил её с мысли. – Просто взял и свернул парню шею. И угнал его тачку. – Я знаю, что я сделал. – И это, по-твоему, нормально? – В твоём стакане были наркотики, – ответил Блэйд, посмотрев на Стеллу, которой сразу многое стало ясно о своём сегодняшнем состоянии, – сказать тебе, кто их туда подмешал и с какой целью, или ты догадаешься сама? – Ладно, этот хер – ублюдок и насильник, – не смутилась Стелла, – но можно же было полицию вызвать!       Блэйд вскинул бровь, и она тут же поняла, какую чушь сморозила. – Надо было вырубить его, дождаться, пока я приду в себя, и я бы вызвала полицию, – предложила она другой вариант. – И его бы отпустили, потому что у тебя нет доказательств, что именно он подмешал тебе наркотики. – Кстати… – задумалась Стелла, – а ты-то откуда знаешь, кто подмешал мне наркоту? – Я видел, как он это сделал. – И позволил мне это выпить?! – взвилась Стелла. – Блэйдик, ты нормальный вообще?! Хотя кого я, блядь, спрашиваю, конечно ты ненормальный! – Если бы я не позволил тебе это выпить, – невозмутимо ответил Блэйд, – ты бы не вынесла из этого никакого урока. – И какой же урок ты хотел преподать мне, папочка?! Что из-за моей беспечности люди умирают?!       Блэйд отставил кружку и поднялся с табуретки, угрожающе нависая над Стеллой. Она втянула голову в плечи, но упрямо уставилась ему в глаза исподлобья.  – Из-за твоей беспечности могла умереть ты. – А ты что теперь – обо мне заботишься?       Блэйд не ответил, обошёл Стеллу и направился в комнату. Она, в отличие от него, не считала, что разговор окончен, поэтому пошла следом. – Нельзя просто брать и убивать людей, даже если они полные уроды, – сообщила она Блэйду, который принялся расстилать постель на узкой кровати, – иначе первым стоило бы грохнуть тебя. Справедливую меру наказания за преступления должен назначать суд. – Твой друг с тобой бы не согласился. – Не надо Дань Хэна сюда приплетать! – совсем разозлилась Стелла. – На Лофу суд – фарс и показуха, но не везде же так! Насильники должны в тюрьме сидеть, а как он будет сидеть, если ты его грохнул? – Никак, – ответил Блэйд. – Я могу пойти домой? – устало спросила Стелла, догадавшись, наконец, что этот разговор никуда не ведёт. Вздумала тоже – учить морали межгалактического преступника. – Мне гораздо лучше. – Иди, – позволил Блэйд. – Захлопни за собой.       Выйдя в прихожую, Стелла огляделась в поисках ботинок, и взгляд её снова упал на собственное отражение. Зеркало над обувной полкой демонстрировало бледное до синевы лицо с запавшими глазами, всю красоту смыло водой и потоками рвоты. Стелла потрогала влажные волосы, облизнула пересохшие губы и вернулась в комнату. – Можно я здесь заночую? – спросила она у расстёгивающего брюки Блэйда. – Не хочу своим в таком виде показываться.       Он молча кивнул на разобранную постель, что, видимо, означало: “Mi casa su casa”, а Стелла неуверенно встала на пороге, не понимая, как они поместятся, кровать-то односпальная, она и одному Блэйду маловата. – А можно мне какую-нибудь футболку?       Блэйд открыл платяной шкаф, снял с вешалки белую рубашку, ничем не отличающуюся от той, что испачкала Стелла, и протянул ей. Ясно, футболки Блэйдик не носит, он же киллер, а не рэпер какой-нибудь. Стелла быстро стащила одежду и потонула в рубашке, которая доходила ей почти до колен и сползала с плеч. Она застегнула рубашку, закатала рукава и присела на кровать. Блэйд бросил на пол пару пледов и одну из тонких подушек с кровати. – Ты на полу спать будешь, что ли? – Да, – ответил Блэйд и щёлкнул выключателем, – спокойной ночи.       Квартира погрузилась в сумерки, которые рассеивал светящий прямо в окно уличный фонарь. Стелла забралась на кровать с ногами, наблюдая, как Блэйд ворочается, устраиваясь под пледом. Через секунды он затих, лёжа на боку, спиной к ней. Стелла взяла смартфон, сделала селфи, стараясь, чтобы улыбка на нём выглядела не сильно вымученной, отправила мистеру Янгу сообщение, что заночует у друга и вернётся завтра к полудню, и тоже легла, уставившись в потолок.       Уснуть после произошедшего за ночь не представлялось возможным. Это Блэйдик дрыхнет, и его жертвы не приходят к нему по ночам, и не тянут бледные руки, и не скалятся окровавленными улыбками. А перед Стеллой, едва она закрывала глаза, являлся труп на парковке. Может быть, это было совсем немного лицемерно – обвинять Блэйда в том, что она сама неоднократно делала. Но её жертвы, во-первых, были плохими парнями, во-вторых, и так потенциальными трупами, она лишь приближала неизбежное. А часть из них вообще не факт, что разумные. Но вот так просто взять и придавить человека, как таракана, она неспособна.       Стелла перевернулась на бок, глядя на укрытую пледом массивную фигуру на полу. С другой стороны, он сегодня защитил если не её жизнь, то её честь точно. И не только её, сколько ещё девчонок могли пострадать от рук этой мрази. Один труп в обмен на безопасность десятка женщин, которых не опоят и не изнасилуют – это же честная сделка, правда? Хватит, Стелла, вот об этом тебя Дань Хэн предупреждал. Ты уже торгуешься с собственной совестью, чтобы обелить Блэйда, а потом на свидания к нему в тюрьму будешь ездить.       Внутренний Дань Хэн в Стелле терпел сокрушительное поражение. Блэйд спас её от насильника, привёз к себе, привёл в порядок и сам её пальцем не тронул, не считая процедуры промывания желудка… Теперь, на почти трезвую голову, она понимала, что он не отпускал её, потому что она была не в себе, а не потому что он похититель-расчленитель. Между “позвонить семье” и “создать на дороге небезопасную ситуацию” она выбрала второе, её явно нельзя было отпускать одну. – Прости, что я руль дёрнула, – произнесла она, не надеясь, что ей ответят. – Проехали, – отозвался Блэйд, и Стелла усмехнулась этому внезапному каламбуру. – Почему ты не можешь честно сказать, что ты обо мне заботишься? – попробовала она перевести беседу в более личную плоскость, но ответа, как всегда, не получила. Блэйдик не любит говорить о личном.       Сон так и не шёл. Вдобавок, её снова начало знобить, и Стелла куталась в тонкое одеяло, пытаясь выжать из него хоть немного тепла. Отчаявшись, она сползла на пол и нырнула под плед к Блэйду, прижимаясь к его спине. – Я согреюсь и уйду, – пообещала она, услышав, как Блэйд издал тяжёлый вздох, – почему мне так плохо, это что, уже ломка? – Это отравление. – А потом ещё будет ломка? – ужаснулась Стелла. – Не будет у тебя ломки. – Я тебе поверю, – буркнула Стелла, утыкаясь лицом ему в лопатку, – но только на этот раз.       Блэйд, в отличие от неё, был тёплым, даже горячим, и Стелла согрелась о него гораздо быстрее, чем ей, оказывается, хотелось. Нужно было выполнять обещание и возвращаться на кровать, но она всё льнула к нему, вдыхая привычный запах туалетной воды, и почему-то близость его тела действовала на неё успокаивающе. Хотя немного смущало, что близость её тела не действует на Блэйда никак. В самом деле, она лежит тут, на ней только его рубашка, на нём только его трусы, и всё так целомудренно, будто они уже двадцать лет женаты. Он её не хочет, потому что видел, как она блевала? Точно поэтому.       Все её предыдущие терзания отошли на задний план, уступив место новому поводу для беспокойства. Она обвила Блэйда рукой, трогая ладонью твёрдый пресс, и коснулась губами плеча, спускаясь поцелуями по изрытой шрамами спине. Глубокие борозды и выпуклые рубцы под её губами и пальцами навевали Стелле мысли о книге, написанной причудливым языком, выучив который, она бы смогла узнать о Блэйде то, что он предпочитает скрывать. Она медленно водила рукой, выписывая кончиками пальцев узоры на напряжённом животе, и проходилась невесомыми поцелуями вдоль позвоночника, сама не очень понимая, чего она хочет добиться. Она хочет секса? Или она хочет, чтобы Блэйд её хотел? Она скользнула рукой ниже, трогая натянувший ткань большой твёрдый член, и убедилась, что хочет секса, потому что тот факт, что Блэйд возбуждён, удовлетворил её лишь частично. Стелла надавила на член, водя по нему ладонью.       Блэйд перевернулся на спину и дёрнул Стеллу на себя. Она тут же оседлала его, и выпрямилась, раздеваясь. Блэйд приподнялся на локтях, следя за тем, как она расстёгивает пуговицы, одну за другой, а когда Стелла потянула рубашку с плеч, придержал её за запястье. – Оставь.       Она, затаив дыхание, смотрела, как Блэйд садится и касается её плеча, отводит ворот рубашки. Спускается мозолистыми пальцами от шеи к ключицам и ниже – к груди, дразнит лёгкой щекоткой напрягшийся сосок. Стелла безотчётно сдавила коленями его бёдра, чувствуя, как низ живота сводит от желания, но ей не хотелось торопить Блэйда, потому что она никогда раньше не видела его таким… чувственным. Свет уличного фонаря падал прямо на них, и Стелла отчётливо видела, как взгляд Блэйда скользит по её телу вслед за движениями ласкающих её рук. И от того, как он смотрит на неё, у Стеллы перехватывало дыхание. Впервые – не от ужаса. Рука проникла между её бёдер, туда, где от возбуждения всё намокло и пылало, Стелла приподнялась, чтобы шире развести колени, и схватилась за плечи Блэйда, отзываясь стонами на каждое движение пальцев на её самых чувствительных местах. Его взгляд остановился на её лице, наблюдая за её реакциями на прикосновения, и от осознания, что Блэйд смотрит, как она жадно хватает ртом воздух, кусает губы и закатывает глаза, Стелла завелась ещё сильнее. Но она перехватила его руку, мешая продолжить. – Пожалуйста… – произнесла она, срывающимся голосом, почти уверенная, что он ей откажет, как и всегда, – пожалуйста, поцелуй меня.       Они сплелись в объятиях так тесно, что Стелла чувствовала грудью шрамы у него на теле, а его глаза были прямо напротив её, и она бы могла поцеловать его сама, без предупреждения, чтобы осуществить угрозу, которую бросила ему на прощание на Пенаконии. Она бы успела. Но ей было так хорошо сейчас и так нравилось то, что между ними происходило, что ей не хотелось всё испортить своими подростковыми выходками в очередной раз. Она хотела, чтобы он поцеловал её. Чтобы коснулся её губ поцелуями так же нежно и интимно, как касался руками её тела.       Ладонь легла ей на затылок, а большой палец мягко погладил подбородок и скользнул к губам. Блэйд склонился к её лицу, и Стелле показалось, что она сейчас умрёт, потому что бешено колотящееся сердце разорвётся в ту же секунду, как он отстранится, превратив самый долгожданный момент в её жизни в жестокий розыгрыш. Но его губы накрыли её, одаривая Стеллу поцелуем, немного грубым, но всё равно потрясающим. Она обняла Блэйда за шею и расслабилась, позволяя ему изучать языком её рот и терзать укусами её губы. Одной рукой он придерживал её за волосы, а другой снова скользнул между бёдер, лаская и надавливая, дразня клитор и проникая внутрь. Ей бы хватило и поцелуя, так что не прошло и минуты, как она издала протяжный стон, прижимаясь к ласкающим её пальцам и вздрагивая в охватившем её оргазме.       Блэйд не стал давать ей передышку. Он оторвался от губ Стеллы, чем спровоцировал ещё один стон – разочарованный, прильнул губами к шее и спустился поцелуями к груди, покусывая соски. Стелла запрокинула голову и зарылась пальцами в его волосы, вскрикивая от приятной боли и чувствуя, как он стаскивает бельё, чтобы насадить её на себя и наконец-то трахнуть. Она с трудом фокусировала взгляд, голова кружилась от возбуждения… а, нет, стоп, она просто кружилась.       Платяной шкаф за спиной у Блэйда поплыл перед глазами Стеллы и медленно упал на бок, приняв горизонтальное положение. Она протянула к нему руку мимо Блэйда, пытаясь понять, как так получилось, и осознала, что это она упала и теперь лежит на полу, а Блэйд смотрит на неё сверху. – Я… – пробормотала Стелла, – я сейчас… минутку…       Она упёрлась руками в пол, стараясь встать, но тот тоже куда-то поплыл или потёк, и вообще превратился во что-то мягкое и вязкое, и Стелла снова упала. Блэйд над ней издал очень угрожающий вздох, а потом пол начал удаляться.  – Я в порядке, – вяло сообщила Стелла, сообразив, что Блэйд несёт её в кровать, – сейчас, подышу немножечко…       Он уложил её на подушку, кинул сверху одеяло, и последнее, что услышала Стелла, прежде чем провалиться в обморок – хлопок двери и шум воды.

***

      Стелла проснулась от того, что у неё скрутило живот. Сдавило кишки невыносимым спазмом, который отдался в поясницу и ноги. Первой её мыслью было, что это наказание за грехи. Второй – что это, вероятно, последствия вчерашнего приключения, Блэйд же сказал, что у неё отравление. А вот третья ввергла её в ужас. Стелла поняла, что лежит на чём-то мокром, и вскочила с кровати, как ошпаренная. И тут её настигла четвёртая мысль. Лучше бы она обмочилась, чем… это.       Кровавое пятно сияло на простыне завершающим штрихом к картине её вопиющей беспечности. Пока они были на Пенаконии, со всеми этими ваннами, в которых замедляются физиологические процессы, она совсем забыла, что у женщин бывают… ежемесячные женские проблемы. И они напомнили о себе в самый неподходящий момент. – Пиздец, – произнесла Стелла, – пиздец, пиздец, пиздец…       К счастью, Блэйда в комнате не было, и она, не задаваясь вопросом, куда он делся, принялась сдирать простыню с кровати. Вопросом, что она будет делать с окровавленной простынёй, Стелла тоже не задавалась. Выкинет в окно. Сожжёт в мусорном баке. Завернётся в неё и побежит до самого Экспресса, радостно хохоча. Простыня застряла между кроватью и стеной, и вылезать никак не хотела, Стелла дёргала её и так и эдак, и на очередном нервном рывке простыня затрещала. – Что ты делаешь?       Стелла замерла с куском простыни в руках, а потом повернулась и пожала плечами. Блэйд посмотрел на осквернёную и изувеченную простыню за ней. – Я… – произнесла Стелла, – короче… у меня тут…       Её голос сорвался, а слёзы из глаз покатились крупными каплями. Стелла развела руками и открыла рот, чувствуя себя сейчас такой жалкой под взглядом Блэйда, который безразлично смотрел на учинённый ею бардак. Что она скажет? У меня месячные, я испачкала простыню, выпила сок с наркотой, блевала тебе на пальцы, отрубилась посреди секса, и сейчас чувствую себя самой несчастной женщиной на свете, и не совсем уверена, что дело только в гормонах? – Жди здесь, – сказал Блэйд и отступил в прихожую.       Обувшись, он вышел из квартиры, а Стелла проводила его растерянным взглядом. А куда она денется-то? Пойдёт по улице, оставляя за собой кровавый след? Может, раз она всё равно угробила простыню, наделать из неё первобытных прокладок? Живот опять скрутило, и Стелла рванула в туалет.       Встав с унитаза, она сняла рубашку. На ней тоже красовалось пятно. Стелла включила холодную воду и сунула рубашку в раковину, пытаясь застирать пятно мылом, но оно успело подсохнуть. Класс. За ночь она угробила Блэйду две белых рубашки.       Тёплая вода в душе немного уняла тянущую боль, и Стелла села в ванну, поливая себя и думая о том, что она больше никогда, никогда, никогда не пойдёт в ночной клуб. Она даже из комнаты своей больше никогда не выйдет, потому что этот позор не смыть. Вот придут Охотники очередной Стелларон красть, и они такие пафосные появляются – Дань Хэн с копьём, Март с луком, Стелла с битой, и тут Блэйд такой – народ, чё я щас расскажу, вы прикиньте, она мне всю простыню кровищей уделала. И всё, команда Экспресса уходит осрамлённая, потому что Стелла свои физиологические жидкости при себе держать не способна.       Прошло довольно много времени, прежде чем раздался стук в дверь ванной. Стелла уже продумала пятнадцать вариантов ритуального самоубийства, и сейчас в красках представляла шестнадцатое, включающее в себя её голую жопу и муравейник, поэтому она вздрогнула от неожиданности и выронила душ, который забил в потолок. – Войдите! – крикнула Стелла, ловя душ.       Она высунула голову из-за шторки, глядя, как Блэйд заходит в ванную и ставит на пол объёмный бумажный пакет. – Не засиживайся, – сказал он и удалился.       Стелла выключила воду и настороженно посмотрела на пакет, свесившись через бортик ванны. Это ей? Что там? Там… Там…  От смущения у неё свело щёки. Дожили – межгалактический преступник, психопат и садист гоняет ей за средствами женской гигиены. Она подтянула пакет ближе и заглянула. Так и есть. Пара пачек прокладок, тампоны… Белые хлопковые трусы, запаянные в хрустящий полиэтилен. Футболка и шорты. С бирками. Ну да, ей в таком состоянии точно не хочется влезать во вчерашнюю одежду, но Блэйдик-то как об этом догадался?       Она ополоснулась и вылезла из ванны. Облачилась в новую одежду, срезав бирки найденными в шкафчике маникюрными ножницами. Футболка и шорты были немного великоваты, но из приятной мягкой ткани, а на футболке был изображён какой-то местный маскот – робот в виде зайца в виде авокадо. Стелла почистила зубы, кинула грустный взгляд на своё отражение и вышла в прихожую.       Пахло чем-то вкусным. Стелла подумала, что Блэйдик купил завтрак по дороге, но, войдя в кухню, обнаружила его нарезающим помидоры в салат. В сковороде на плите что-то готовилось. Стелла разинула рот, глядя, как ловко он, покончив с помидорами, крошит ножом огурцы на разделочной доске. – Ты что, готовить умеешь? – спросила она, опускаясь на табуретку. – Нет, – ответил Блэйд, стряхивая огурцы с доски в миску, – я понятия не имею, что я делаю. – Это сарказм? – Да.       Стелла затихла на табуретке, глядя, как он добавляет в салат соль и перец, сбрызгивает его оливковым маслом и перемешивает. Это было что-то абсурдное и не укладывающееся в её голове, где Блэйд, как правило, резал в салат людей, а не помидоры. Когда он снял крышку со сковородки, лопаткой раскладывая по тарелкам омлет, Стелла ущипнула себя за руку. Это что? Вот это вот, значит, видят женщины, когда ходят с Блэйдом на нормальные свидания? Он им готовит завтраки? Может, ещё кофе в постель приносит?       Блэйд поставил перед ней тарелку с омлетом, и Стелла почти уверовала, что он ей сейчас кетчупом сердечко нарисует, но он отошёл, чтобы налить чай. Из заварочного чайника. Ладно, в этом есть логика, он же с Лофу, у него от чая из пакетика, наверное, инфаркт всего Блэйда случится.       Он сел за стол напротив Стеллы, а она взяла миску с салатом, накладывая его себе на тарелку. Всё это было невыносимо странно, будто очередной сон на Пенаконии. Блэйд подцепил вилкой кусок омлета, и Стелла во все глаза уставилась на него, не веря, что он правда ест, как живой человек. Ну, то есть, он конечно ел пирожное на Экспрессе, но это было специальное злодейское угрожающее поедание пирожного. А сейчас Блэйд просто завтракал. Жевал омлет, хрустел огурцами, запивал еду чаем. Повседневно так. По-бытовому. Как будто он самый обычный мужчина.        Стелла приступила к еде, всё время косясь на Блэйда, будто ожидая, что вот, вот, сейчас он выхватит меч и в приступе психоза кого-нибудь прикончит. Но он спокойно доел свою порцию и долил себе чаю в кружку. – Прости, – произнесла она, когда расправилась с едой. Вкусной, кстати, Блэйд явно понимал, что делает. – У тебя вся рубашка кровью уляпана. – Я привык, – ответил Блэйд и усмехнулся. Стелла зыркнула на него с недовольством. – Ну да, разве могут убийцу напугать чьи-то месячные, – полезла она на рожон. – Судя по уровню подготовки, ты с менструальной кровью дело имеешь чаще, чем с артериальной. – Я живу с тремя женщинами, – невозмутимо ответил Блэйд, – кстати…       Он сунул руку в карман брюк, что-то стремительно пролетело над столом и ударило Стеллу в лоб. Она вскрикнула и отпрянула. Ей на колени упал шоколадный батончик. – Серебряный Волк говорит, что в такие дни надо отойти подальше и кинуть в неё шоколадку, – пояснил Блэйд. – Обезболивающее не пей. – Из-за наркоты? – спросила Стелла, разворачивая шоколадку. – Да.       Стелла откусила шоколадку, запила чаем, и посмотрела в спину Блэйду, который отошёл помыть посуду, думая о том, как столько всего может сочетаться в одном человеке. Он и больной ублюдок, который хочет прикончить её друга, и заботливый дед, который печётся об Охотниках, а теперь, видимо, и о ней. Он смурной и мутный тип, из которого слова не вытянешь, и он же красивый мужик, который на завтрак жарит омлет и режет салат. Посуду моет, брюки гладит, рубашки стирает, а потом сворачивает кому-нибудь шею. Противоречивая натура. Прямо как сама Стелла.       Мысли о собственной противоречивости напомнили ей о том, как закончилась сегодняшняя ночь. Она классно провела время и получила поцелуй, а Блэйд… дрочил в душе. Стеллу тут же настигло чувство вины, усмирить которое она сейчас могла только одним способом.       Подкравшись к моющему посуду Блэйду она схватила его за плечи и развернула к себе. Он приподнял бровь, наблюдая, как Стелла опускается на колени и тянется к ремню на брюках. Только она взялась за пряжку, как Блэйд толкнул её ладонью в лоб. Стелла осела на пол. – Я тебе, вообще-то, приятно сделать хотела, – сказала она, – в благодарность за прекрасную ночь. Ту её часть, когда ты не был козлом.  – Ты уже сделала всё, что могла, – ответил Блэйд, отворачиваясь к раковине. – Ты меня отшиваешь, потому что я блюющая фонтаном, кровоточащая наркоманка? – спросила Стелла, вставая и опираясь поясницей на кухонную тумбу. – Нет, – Блэйд выключил воду и посмотрел на Стеллу. – Потому что ты плохо себя чувствуешь. – Ну, может, тогда хотя бы поцелуешь меня на прощание? – спросила Стелла, пряча за шуткой смущение от очередного акта заботы Блэйдика о ней.       Он шагнул к Стелле, склоняясь к её лицу, а она от неожиданности вцепилась в тумбу позади обеими руками. Что, неужели прокатило? Блэйд, глядя ей в глаза, почти коснулся губами её губ, сердце Стеллы заколотилось изо всех сил, но он наклонился ей через плечо и выпрямился с заварочным чайником в руках. – Ты не целуешь меня, если я плохо себя веду? – поделилась догадкой Стелла. Блэйд кивнул и плеснул себе ещё чаю. – Ну, тогда следующий поцелуй мне светит ещё очень нескоро.        Она бросила взгляд на часы на смартфоне. Одиннадцать. Пора возвращаться домой. Даже жалко немного. Когда они с Блэйдом снова смогут провести время… вот так. Будто они оба почти нормальные и почти люди. – Передать кому-нибудь привет на Экспрессе? – спросила она. Блэйд хмуро посмотрел на неё. – Шучу. Я бы всё равно не передала. И… слушай… не рассказывай никому, что я с твоей простынёй сотворила, ладно? – А ты не рассказывай никому, что я сделал на парковке, – ответил Блэйд. – По рукам.