Птица Сирин

      Отряд Облачных рыцарей пробежал по мостовой, гремя доспехами и распугивая прохожих. Стелла проводила их безразличным взглядом и подхватила палочками лапшу, вытягивая её из миски. Не её проблема. Её это не касается. У неё сегодня выходной. – Нам не нужно вмешаться? – спросила Март. – Сами разберутся, – ответила Стелла и шумно втянула лапшу в рот. – Удивительно слышать такие слова от человека, который постоянно утверждает, что спасает мир, – заметил Дань Хэн, не отрываясь от смартфона. – Мир в порядке, – возразила Стелла. – Лофу – это не весь мир. Его есть кому спасать, без нас справятся.       Будь Стелла в хорошем расположении духа, она, конечно же, не стала бы брать выходной в тот момент, когда флагманское судно Сяньчжоу находится в режиме чрезвычайной ситуации. Герои так не поступают. Но очередной визит на Лофу открыл Стелле глаза на неприятную правду. Кто для одного герой, тот для другого – лох и терпила. Поэтому сегодня она объявила день без геройства, вытащила Дань Хэна из отеля, Март – с тренировочной площадки, и потащила их есть лапшу и наблюдать со стороны, как Лофу терпит крах. – Круто конечно с этим приглашением получилось, да? – произнесла Стелла, сверля взглядом Дань Хэна, который к своей лапше едва притронулся и предпочитал их с Март обществу сидение в телефоне. – Приезжайте, говорит, в гости. Проведайте старика, соскучился – сил нет. У нас тут баня, рыбалка, фестиваль боевых искусств. Я купальник самый красивый взяла, червей накопала… а это оказывается вовсе и не приглашение было, а повестка на дачу свидетельских показаний. В тюрячке. Если бы он заранее предупредил, я бы хоть попросила Пом-Пом сухарей нам насушить.       Дань Хэн невозмутимо пролистнул страницу на экране, и Стелла представила, как берёт миску с лапшой и надевает ему на голову, чтобы он не смел её игнорировать, но сразу же одёрнула себя. Нельзя так делать. Взрослые женщины так себя не ведут, это поведение девочки-подростка во время гормонального взрыва. Взрослые женщины разбираются в своих чувствах. Что она чувствует? Она чувствует злость. Теперь надо выяснить, откуда она взялась и устранить её источник где-то глубоко внутри себя.       Мимо их стола, кивнув и улыбнувшись, прошагала к киоску новая Мастер котла Комиссии по алхимии, Дань Хэн отложил телефон, заинтересованно глядя, как она заказывает какой-то напиток. Стелла тут же забыла, что пытается быть взрослой женщиной, и злость одолела её с новой силой. – Пригласи её, – посоветовала Стелла. – Что? – спросил Дань Хэн, посмотрев на неё. Март отставила свой бабл-ти и тоже заинтересовалась разговором. – На свидание, – пояснила Стелла, – пригласи её на свидание. – Кого? – Линшу. – Зачем? – Дань Хэн бросил нервный взгляд на девушку, которая отошла со своим напитком достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор. – Ну, зачем люди обычно ходят на свидания… – принялась рассуждать Стелла, – пообщаться, узнать друг друга получше. Или видьядхара не ходят на свидания? Сразу в койку ныряют? Я просто не в курсе, какие у вас ритуалы ухаживания.       Март прыснула, но осеклась под грозным взглядом Дань Хэна, схватила свой стакан и всосала чай через трубочку с громким хлюпающим звуком. – Зачем мне идти на свидание именно с ней? – недовольным тоном уточнил свой вопрос Дань Хэн. – Она красавица, – предложила ему очевидную причину Стелла, – у неё длинные, густые, гладкие каштановые волосы и милые острые ушки. – Раз она так тебе нравится – сходи с ней на свидание сама.  – Ну нет. У вас с ней гораздо больше общего. – И что же у нас общего? – спросил Дань Хэн, а Стелла вздрогнула от резкого тычка в голень и посмотрела на Март. Та сидела с безмятежным видом, будто не она только что пнула подругу в ногу. Стелла сделала вид, что не поняла намёк. – Вы оба красавчики, – начала перечислять она, – оба видьядхара, оба с Лофу, оба изгнанники… – она сделала паузу, давая Дань Хэну время сосредоточиться на её словах и впиться в Стеллу внимательным взглядом серых глаз, – и к вашим проблемам в обоих случаях приложил руку генерал Цзин Юань. – Стелла… – предупредительно произнесла Март, и Стелла скривилась от нового тычка в голень. – На что ты намекаешь? – холодно поинтересовался Дань Хэн. – Я не намекаю. Я прямо говорю, что генерал Цзин Юань создаёт людям проблемы, прикрываясь необходимостью заботиться о благополучии Лофу, хотя, сдаётся мне, всё, чем он занимается на своём посту – прикрывает собственную жопу. И ему всё сходит с рук, он ведь такой милашка, – оттараторила Стелла, боясь, что её перебьют. – Стелла! – повысила голос Март. – Всё сходит с рук? – переспросил Дань Хэн. – На него весь Сяньчжоу ополчился. – И поэтому он вытащил нас из дома, чтобы мы дали показания в его пользу. – Ты сделала ему такое огромное одолжение, Стелла, – язвительно произнёс Дань Хэн, сверля её ледяным взглядом, – ему теперь с тобой вовек не расплатиться. – Я не делала ему одолжения. Он заманил нас сюда обманом и поставил перед фактом. Если бы я знала, что придётся давать показания, я бы осталась на Экспрессе. – Почему? – Потому что я не хочу помогать человеку, который использует меня и моих друзей! И тебе бы тоже стоило задуматься, почему ты так восторгаешься человеком, который тебя под меч подсунет, если так будет нужно для Лофу! – понесло Стеллу. – О чём речь? - спросила Март. – Да, – невозмутимым тоном согласился Дань Хэн, – о чём речь? – Ой, да не прикидывайся! – Стелла вскочила со стула и ткнула в Дань Хэна пальцем. – Ты думаешь, я настолько наивная, что не понимаю, каким образом в тебе оказался меч Блэйда?! – И каким же? – Ладно, детишки! – всплеснула руками Стелла. – Сейчас я вам поведаю историю о злом радже… простите – о коварном генерале Лофу Сяньчжоу, интригане и скользком политике, который не гнушается ничем, ради достижения своей цели. Даже убийством одного своего друга руками другого своего друга. Ты правда думаешь, Дань Хэн, что я поверю, что Блэйд из-под стражи в прошлый раз сам ливнул? В здешней тюрячке конечно полный бардак, но я шляпу Михаила готова поставить, что кое-кто, чей светлый образ ни в коем случае нельзя оскорбить, помог своему братишке сбежать. Но почему же он это сделал? Для всего нужен мотив. Может быть, в генерале взыграли старые чувства, и у него сердце кровью обливалось, глядючи на Блэйдика в кандалах? Нет, вряд ли, на тебя же он как-то без слёз смотрел. Тогда, выходит, ему от Блэйда было что-то нужно. Что же? Какой же хитроумный план придумал этот гениальный стратег? – Стелла задрала голову и постучала пальцем по губам, изображая задумчивость. – Кого Блэйд ненавидит до скрежета зубовного, и кому мечтает всадить нож в печень, кроме себя самого, конечно же? Точно, в славного парня Дань Хэна со Звёздного Экспресса, который так удачно пристыковался к родной генеральской гавани, в которой как раз сейчас орудуют прихвостни Эона Разрушения, появление которых многоуважаемый генерал прохлопал прямо у себя под носом, потому что не генеральское это дело – за порядком следить. Кресло главнокомандующего под Цзин Юанем горит, Верховная Провидица тяжело дышит в спину, намекая, что старому тунеядцу пора на пенсию, и он решает руками психически нездорового человека вытащить из славного парня Дань Хэна ещё одного своего дружбана – Пожирателя Луны, чтобы тот разгрёб бардак, который Цзин Юань развёл за годы своего правления. Интересно, как бы он оправдывался, если бы лезвие вошло менее удачно? Сказал бы нам, наверное, что ты погиб героем. – Ты рассуждаешь о том, о чём не имеешь ни малейшего понятия. – Да куда мне, я ж тупая. – Я не говорю, что ты тупая, – возразил Дань Хэн, – я говорю, что ты недостаточно информирована, чтобы делать какие-то выводы о решениях генерала Цзин Юаня. – Так проинформируй меня. – Ты всё равно не поймёшь. – О… – Стелла сложила руки на груди, глядя на Дань Хэна сверху вниз, – тогда слушай мои выводы, сделанные на основе имеющейся у меня информации. Цзин Юань вас использовал. Поимел тебя и Блэйда, вынудил сделать за него грязную работу, а в финале красиво вышел на бой с Фантилией, забрав себе лавры победителя. – Бедный, бедный Блэйд… – произнёс Дань Хэн, глядя мимо Стеллы в одну точку. – Ну, ему по крайней мере хватило самоуважения свалить обратно к Охотникам и больше тут не появляться, – ответила Стелла, не обращая внимания на то, что Март уже агрессивно дёргает её за рукав плаща, – а не бегать за генералом, виляя хвостиком и спрашивая, чем ещё может быть ему полезен.       Март шумно выдохнула и отпустила рукав. Дань Хэн медленно перевёл взгляд на Стеллу, которая в эту секунду осознавала, что именно она сказала, и что ей теперь придётся очень долго вымаливать прощение за свои опрометчивые слова. – Виляя хвостиком? – очень тихо переспросил Дань Хэн. – Скажешь, я не права? – ответила она так же тихо, мысленно посылая ему просьбу: “Ну пожалуйста, скажи, я не права”.       Дань Хэн почему-то не прочитал её мысли. Вместо этого он встал, сунул в карман смартфон и зашагал по дощатому настилу в сторону причала звёздных яликов, оставив Стеллу, Март и недоеденную лапшу. – Отвратительно, – произнесла Март. – Да, – согласилась Стелла, садясь на стул, – меня тоже бесит эта его манера уходить посреди разговора. – То, что ты сказала, было отвратительно, – уточнила Март. – Правда не может быть отвратительной. – Это не правда, это твои выдумки. – Ну конечно! – всплеснула руками Стелла. – Я все выдумала, а генерал белый и пушистый! Ну, вообще, буквально – да, но нет. И то, что тебе на Лофу подарили клёвые шмотки и кинжалы, не значит, что ты теперь за него заступаться должна. – Я проигнорирую этот выпад, потому что ты сейчас очень зла и не понимаешь, что говоришь. И я заступаюсь не за генерала, а за Дань Хэна. За нашего друга, которому ты наговорила гадостей, поставив своё желание рубить правду выше его чувств. “Виляет хвостиком” – надо ж такое ляпнуть. – Но он же… – Стелла! – Ну ты же не будешь отрицать, что генерал нас сюда заманил обманом! – Не буду, – согласилась Март, – это было нехорошо. – А потом специально тебя боевым искусствам учиться отправил, чтобы изолировать нас друг от друга, и сунуть меня и Дань Хэна в тюрячку! – А вот это ты уже выдумываешь! – Я тебе докажу! – Стелла вскочила и схватила свой стакан, допивая бабл-ти. – Я сейчас пойду к Цзин Юаню, расколю его, и он всё мне расскажет! – Я думаю, он сейчас очень занят, – Март кивнула на очередной бегущий куда-то отряд Облачных рыцарей. – Может, лучше пройдёшься, проветришься, мысли в порядок приведёшь, а потом спокойно поговоришь с Дань Хэном и извинишься? Передо мной можешь не извиняться.       Стелла уже не слушала. Она неслась по каменной плитке к Обители божественного предвидения, полностью поглощённая идеей устроить Цзин Юаню допрос в отместку за допрос, устроенный ей и Дань Хэну. Бегом проскочив площадь, стуча каблуками по стеклянному покрытию, она взлетела по ступенькам, задержалась на секунду, заглядевшись на плакат о розыске Блэйда, и свернула к переправе, которую охранял стражник в доспехах. Он увидел бегущую Стеллу и выставил перед собой копьё. Она остановилась в паре метров от наставленного на неё острия. – Какое гостеприимство, – буркнула она и упёрлась ладонями в колени, согнувшись и пытаясь отдышаться. – Мне нужно… увидеться с генералом Цзин Юанем. – Божественное Предвидение сейчас никого не принимает. – Передайте ему, что Стелла со Звёздного экспресса хочет сказать ему кое-что очень, очень, очень важное. Это вопрос жизни, смерти и общественного благополучия.       Стелла не видела взгляд стражника в узких щелях шлема, но догадывалась, что он посмотрел на неё с большим недоверием, прежде чем связаться с секретарём, или кем там, и доложить о её прибытии. Секретарь терпеливо дождался ответа от Цзин Юаня, стражник терпеливо дождался ответа от секретаря, Стелла терпеливо дождалась ответа от стражника и послушно последовала за ним на ялик, который повёз её навстречу самому неудобному разговору в её жизни.       В Обители божественного предвидения сегодня было на удивление тихо и пустынно. Стелле казалось, что после побега из тюрьмы того челмедведосвина все должны носиться в истерике, как подорванные, но в просторном кабинете верховного главнокомандующего обнаружилось только несколько несущих караул стражников, что  только сильнее убедило Стеллу в том, что Цзин Юань нихера не делает. В противовес её убеждению, Цзин Юань при её появлении всё же кое-что сделал. Оторвал взор от каких-то документов, разложенных на широкой деревянной скамье, и встал. – Мисс Стелла, – поприветствовал он, и у Стеллы от его голоса, как всегда, в голове опустело. А Цзин Юань, тем временем, решил утопить её последнюю клетку мозга в розовых соплях влюблённости и добавил, – пришли поведать мне, в каком прекрасном сне я пригрезился вам на Пенаконии?       Стелла покраснела и бросила взгляд на стражников в отдалении. Даже если они что-то услышали, то, вполне закономерно для стражников, никак это не обозначили. Цзин Юань смотрел на неё, обаятельно улыбаясь, и ждал ответа на отнюдь не риторический вопрос, а Стелла, пылая от смущения с ног до головы и глядя на алебастровую кожу, белоснежные волосы и родинку под глазом, вспоминала сон, который мелькал в её голове короткими, но очень выразительными и распаляющими воображение вспышками. Генерал же может отослать стражу, правда? И стол у него тут такой просторный… Стелла, остановись! Ты тут не за этим! А этот прохиндей с тысячелетним опытом дешёвых манипуляций догадывается, зачем ты здесь, и отвлекает твоё внимание, чтобы ты забыла, зачем пришла! Он знает, что ты разозлилась из-за обмана, и переводит тему! – Вы во сне у меня серебряные ложки спи… спёрли, – соврала Стелла, – очень неприятный инцидент, как вам не стыдно? – Я приношу свои извинения. – Это ещё не всё, – обрадовала Стелла. – Я пришла рассказать вам, что я о вас думаю, так что вам стоит попросить стражу либо сопроводить меня на выход, либо оставить нас наедине, потому что будет сказано множество нелицеприятных вещей. – Господа! – обратился Цзин Юань к стражникам у входа и подножия лестницы. – Пожалуйста, оставьте нас ненадолго!       Стражники стройным шагом покинули помещение, а у Стеллы немножко задрожали колени, потому что, может быть, она подсознательно надеялась, что генерал выгонит её, а не стражу, и разговор не состоится. Стелла сегодня будто всем мысленно кричала: “Да останови же меня!”, но только Март услышала этот безмолвный крик. Женская интуиция, не иначе. – Я слушаю вас, мисс Стелла, – произнёс Цзин Юань, – вы же знаете, что значит “нелицеприятный”? – Знаю, – подтвердила Стелла, – это значит “непредвзятый”. – Я с удовольствием послушаю ваше непредвзятое мнение обо мне.       Стелла замешкалась, переступая с ноги на ногу и глядя, как генерал складывает руки на груди. В этом жесте одновременно было что-то угрожающее, словно Цзин Юань хотел придать своей позе весомости, и привлекательное – благодаря изящным бледным пальцам, постукивающим по плечу. – Вы лжец, – набравшись смелости, произнесла Стелла первое оскорбление и снова застопорилась. Оскорблять Цзин Юаня в лицо оказалось для неё морально очень сложно. – Вы уже говорили. – Это другое. Тогда я думала, что вы неумело лжёте, чтобы затаскивать наивных девчушек в постель, а теперь я понимаю, что вы прикидывались, что неумело лжёте, чтобы я вас раскусила, почувствовала себя умной, и мне это польстило. На самом деле вы меня умной не считаете. – Почему вы так думаете? – Потому что, считай вы меня умной, вы бы не стали мной так топорно манипулировать. Вы лжец, манипулятор и интриган, который ни слова правды мне за всё время нашего знакомства не сказал, кроме: “Я Цзин Юань, главнокомандующий Лофу Сяньчжоу”. – Вы несколько преувеличиваете. – Хорошо, – согласилась Стелла, – да, я склонна преувеличивать, я над этим работаю. Но вы же не станете отрицать, что я последняя, кого вы посвящаете в свои планы? Экипаж Звёздного Экспресса оказывает Лофу посильную помощь, когда вы в ней нуждаетесь, но я, по вашему мнению, не заслуживаю видеть всю картину целиком. Номинально мы союзники, но союзников уважают и считают равными, а я для вас просто пешка на шахматной доске, которая должна стоять там, куда вы её сдвинете. – Если бы всё действительно было так просто, мисс Стелла, – возразил Цзин Юань, – люди – не бездушные фигуры, свободная воля даёт им право выбора. – Ага, – согласилась Стелла, – поэтому вам приходится врать и подстраивать обстоятельства, чтобы заманить фигуру на нужную вам клетку. Я ехала на праздник, а приехала на допрос в Доме кандалов. Вы не сказали правду в приглашении, потому что думали, что я на такой праздничный ивент не соглашусь и останусь дома? Или нет, стоп, я поняла! Вы думали, что Дань Хэн, узнав, что его ждёт экскурсия в место его прежнего заточения, останется дома! Ну тогда вы зря переживали, он от вас без ума и всё для вас сделает! Я только и слышу от него: “Генерал то, генерал это, генерал так печётся о Лофу, ах, какой он молодец!”. Если понадобится, Дань Хэн для вас и в тюрьму обратно сядет! У него вообще гордости нет! – Зато у вас её хватит на двоих, – заметил Цзин Юань, воспользовавшись паузой, которую на секунду сделала задохнувшаяся словами Стелла. – Да нет, я тряпка похлеще Дань Хэна, – не согласилась она, – я пытаюсь разозлиться на вас изо всех сил, но у меня ничего толком не выходит, потому что вы слишком красивый. На самом деле, я вообще могла бы на вас не злиться. Да, вас не волнуют мои чувства, но они и не должны вас волновать, я вам никто, а значит, и обижаться мне не на что. Но уж чувства Дань Хэна можно было и пощадить, а вы его обманом в Дом кандалов заманили. – Он обижен на меня? – уточнил Цзин Юань. – Нет! – всплеснула руками Стелла. – Это меня и бесит! Он вообще не обижен! Он должен быть в ярости, а вместо этого он такой: “Конечно, генерал, я сделаю всё, что вы хотите. Хотите – руки в кандалы суну и сам себе по печени двину, чтобы вы не утруждались?”. По первому вашему зову срывается и несётся на Лофу помогать! – Мне кажется, вы берёте ношу не по силам, решая за других, что они должны чувствовать, – осадил её Цзин Юань.        Его спокойный тон ничуть не изменился, но Стелла кожей почувствовала повисшее между ними напряжение и ещё… стыд? А ведь правда, она дохрена на себя берёт, указывая Дань Хэну, что ему чувствовать. Но как быть, если он чувствует себя неправильно и нелогично, кто-то же должен ему об этом сказать, верно? Цзин Юань проследил за тем, как меняется в задумчивости выражение её лица, и, видимо, решил её добить. Он безмятежно улыбнулся и добавил: – А ещё мне кажется, мисс Стелла, что вы ревнуете.       Стелла растерянно замерла, хлопая ресницами, обескураженная таким предположением, а генерал с дружелюбной улыбкой внимательно смотрел на неё своими потрясающе красивыми глазами, будто знал, что сейчас в её голове проносятся картины того, как эти глаза устремлены влюблённым взором на Дань Хэна. “Ну неееет”, – подумала Стелла, а вслух произнесла: – При всём уважении, генерал, я ничуть не сомневаюсь, что вас на Лофу хотят все – и мужчины, и женщины, но, насколько я знаю Дань Хэна, он всё-таки по девушкам. – Насколько я знаю Дань Хэна, – произнёс генерал, подчеркнув слово “я”, – было бы весьма самоуверенно с моей стороны пытаться бороться с вами за его внимание в романтическом плане.       По его игривому тону и весёлому блеску в глазах, Стелла поняла, что сморозила очень насмешившую его глупость. А сама фраза прозвучала как намёк. Будто Дань Хэн обсуждал с генералом свои романтические чувства к ней. – Я не думаю, что вы ревнуете ко мне, – продолжил он. – Вы ревнуете к Лофу. – К Лофу? – переспросила Стелла, и неуверенно улыбнулась. – К кораблю? – К дому, – ответил Цзин Юань. – Вы чувствуете угрозу вашей дружбе с Дань Хэном, потому что боитесь, что он предпочтёт Лофу Звёздному Экспрессу? Вам кажется, что вы потеряете его, если он захочет вернуться в свой вновь обретённый дом?       К такому заходу Стелла была не готова. И если собственное предположение о порочной связи между Дань Хэном и Цзин Юанем ей показалось абсурдным, то в словах последнего отчётливо прослеживалось зерно истины, которое, упав на благодатную почву её невроза, сейчас стремительно прорастало в озарение, которому Стелле тут же захотелось отчаянно воспротивиться. – Не надо рассказывать мне, что я чувствую! – ткнула она пальцем в Цзин Юаня. Их разделял широкий стол, так что тычок повис в воздухе. – Вы сейчас делаете то же самое, в чём обвинили меня! И стрелки переводите! Дело не в Лофу, дело в вас! Вы – проблема! Вы бездушный, эгоистичный, расчётливый, скрытный, изворотливый лис с конституцией Сяньчжоу вместо сердца! Вы никого не любите, никем не дорожите, всё, что вас волнует – ваше флагманское судно и ваше генеральское кресло! И вы без каких-либо сомнений пожертвуете кем угодно, чтобы сохранить и то, и другое! – Очень смелое заявление, мисс Стелла. – Вы знали, что Блэйд ранит Дань Хэна! – выкрикнула Стелла обвинение, ради которого сюда и пришла, разозлённая его спокойным тоном. – Вы сами его отпустили, зная, к чему это приведёт! Вам нужен был Пожиратель Луны, и вы подвергли Дань Хэна смертельному риску, чтобы получить желаемое! Он ведь мог его убить! Прошёл бы клинок чуть выше или чуть ниже – и всё! Не было бы больше Дань Хэна! Нигде – ни на Лофу, ни на Звёздном Экспрессе! Может быть для вас, долгоживущих снобов, это не имеет никакого значения! Может быть вы, генерал, не видите никакой разницы между прежним Пожирателем Луны и нынешним, но для меня всё не так! У меня есть только один единственный Дань Хэн, и другого не будет! Никто мне его не заменит, если вы его угробите своими интригами, в которые вы его раз за разом втягиваете!       Она выпалила это всё, ни останавливаясь ни на секунду, и упёрлась руками в стол, согнувшись над ним, чтобы перевести дух. Кипящая в ней злость всё ещё требовала выхода, Стелла почувствовала, как на глаза набегают слёзы, и стиснула зубы. Нет уж. Она подняла голову. Выражение лица Цзин Юаня не изменилось, но, судя по тому, что он молчал, своим монологом она загнала его в тупик. Выдержав паузу, он произнёс: – Я не знаю, что Дань Хэн рассказал вам… – Ничего! – рявкнула Стелла, перебив его. – Он мне ничего не…       Она осеклась и замолчала, лихорадочно бегая взглядом по столу. Ничего не рассказал. Но мог, судя по реакции генерала на её возмущённый спич. Значит… – Он знал, да? – она снова посмотрела на Цзин Юаня. – Знал и согласился. Позволил воткнуть в себя меч, чтобы помочь вам разгрести бардак на Лофу. – Или чтобы разрешить кризис, вызванный Стеллароном, – возразил Цзин Юань. – Разве Первопроходцы не заинтересованы в том, чтобы Опухоль миров не разрасталась, создавая препятствия на пути следования Экспресса? Даже если вы правы на мой счёт, и меня действительно волнует лишь благополучие Лофу, с чего вы взяли, что Дань Хэн рискнул собой ради меня, а не ради вас?       Такой вариант ей в голову не приходил. Найдя виновника всех своих бед на этот выходной, Стелла не стала рассматривать ситуацию с другой стороны, и теперь, когда Цзин Юань любезно предоставил ей иную точку зрения, крепко задумалась. Не только об эпизоде с Блэйдом, но и о недавнем инциденте в Доме кандалов. И о том, как Дань Хэн защищал её, пусть и со своими обычными тупыми шуточками. “Даже если мы умрём, я не дам тебе умереть первой”. Придурок. – Даже если он сделал это не для Лофу, а для Экспресса, – произнесла она, предусмотрительно не сказав “для меня”, чтобы не выглядеть нарциссом, – всё равно без вашего активного участия ничего бы не случилось. Кстати, та генеральша спрашивала меня на допросе про пророчество Охотников за Стелларонами, и если совместить то, что говорила Кафка после ареста здесь, на Лофу, и некоторые вещи которые нам стали известны на Пенаконии, получается, что все мы поучаствовали в каком-то мудрёном спектакле, поставленном третьим лицом, и Блэйд оказался на Лофу не просто так, и Кафка нас сюда заманила с конкретной целью, и всё прошло по задуманному сценарию. Генеральше я на её вопрос ответила: “Не знаю”. Но вам отвечу, что если исполнение пророчества нужно тщательно режиссировать – это не пророчество. Это спланированная ситуация, за каждую деталь которой кто-то несёт ответственность. Я не верю в судьбу, зато верю в причинно-следственные связи. Вы отпустили Блэйда, и он ранил Дань Хэна. Вы приняли решение, и его последствия на вашей совести. Вы сами мне говорили, что несёте ответственность за всё происходящее на вверенном вам флагмане Сяньчжоу, помните? – Я могу лишь пожелать вам, мисс Стелла, никогда не оказаться в ситуации, пережив которую, вы поймёте мотивы моих решений. – Вы мне свои мотивы, конечно же, объяснять не собираетесь? – задала Стелла риторический вопрос. Цзин Юань покачал головой. – Ладно, храни свои секреты, Гэндальф.       Она повернулась и зашагала прочь из этого логова хитроумного злодея. Спустилась по лестнице и, уже подходя к двери, поняла, что она всё ещё злится. Она уже высказала Цзин Юаню всё, что хотела, но до сих пор кипит изнутри. Наверное, потому что он спокоен. Вот если бы он психанул и наорал на неё, ей бы полегчало от осознания, что она его заколебала, и он злится так же, как она. Но его её слова будто вообще не задели. Она вернулась обратно к столу. – Что-то забыли, мисс Стелла? – Да, – Стелла закивала, лихорадочно выдумывая, в чём бы ещё его обвинить, чтобы вывести из себя. – Я забыла сказать, что вы не только лжец и манипулятор, вы ещё и… коварный обольститель, который, воспользовавшись моей девичьей слабостью перед вашей красотой, цинично надо мной надругался. Вы меня обесчестили! Воспользовались мной, моей юностью, наивностью и неопытностью, чтобы удовлетворить свои низменные желания! Вот!       На лице Цзин Юаня не дрогнул ни один мускул. Что, кстати, роднило его с Блэйдом и Дань Хэном, которые на её выступления тоже по большей части реагировали раздражающим спокойствием. На Лофу у всех мужчин стальные нервы? Стелла смотрела ему в глаза и ждала. Ну давай, стукни кулаком по столу, заори: “Пошла вон!”, сделай что-нибудь мудацкое, чтобы она ушла с чувством глубокого удовлетворения. – Вы совершенно правы, – без тени издёвки в голосе произнёс Цзин Юань, – моё поведение было непозволительным, я приношу свои извинения. – Извинений не достаточно, – ещё сильнее понесло Стеллу, – кто меня после вас порченую замуж возьмёт? Вы должны поступить, как честный человек. – Что ж, это справедливо, – кивнул Цзин Юань, – как мужчина и честный человек, я должен взять на себя ответственность и жениться на вас, как принято в некоторых культурах.       Стелла уставилась в его спокойное лицо, яростно раздувая ноздри. Он в ответ молча смотрел на неё, а когда пауза стала совсем невыносимой, уголок его рта дрогнул, обозначив еле заметную улыбку. Стелла треснула ладонями по столу. – Почему вы такой… непрошибаемый! И как мне такому научиться? – Это приходит с возрастом и опытом. – Я столько не проживу,  – проворчала Стелла и сокрушённо покачала головой. – Вам весело, а я из-за вас с другом поругалась.  – Знаете, как говорят? В других людях нас раздражает то, что мы не любим в себе. Вы уверены, что именно я несу ответственность за вашу ссору с Дань Хэном? – А, я поняла, – кивнула Стелла, – я не беру на себя ответственность, но обвиняю вас в том, что вы не берёте на себя ответственность. В своём глазу бревна не вижу. Вы правы. Я пойду. Спасибо за продуктивную беседу.       Она отвернулась, наконец-то ощущая вместо злости опустошение, которое тоже было неприятным, но, по крайней мере, не толкало её на дурацкие поступки, но тут же повернулась обратно. – Пожалуйста, не говорите Дань Хэну о том, что я тут вам наплела. – И в мыслях не было. – Спасибо. – Я правда считаю вас умной, мисс Стелла, – произнёс Цзин Юань на прощание, когда Стелла в очередной раз спустилась по ступенькам и уже толкнула тяжёлую дверь, чтобы уйти, – иногда даже слишком.

***

      Она прошаталась по Лофу до позднего вечера, не решаясь показаться Дань Хэну на глаза. Для себя она назвала это: “Я даю ему пространство и не навязываюсь, чтобы он мог разобраться в своих чувствах после тех обидных слов, что я наговорила”. На деле же это значило: “Я ссыкло, которое боится, что лучший друг не примет мои извинения и больше никогда не будет со мной разговаривать”. Он и так делает ей огромное одолжение, разговаривая с ней после того, что она в его комнате вытворяла.        Остаток дня наедине с собой Стелла посвятила размышлениям. Сопровождая почтовых птиц и бессовестно подглядывая в чужие посылки, она думала о том, что сказал генерал. Что она ревнует к Лофу. Боится, что Дань Хэн захочет вернуться домой, потому что теперь у него этот дом есть. Она пыталась влезть в голову Цзин Юаню, а вместо этого Цзин Юань влез в голову к ней и нашёл там терзающий её страх. Вот что значит – возраст и опыт.       В гостиницу она вернулась затемно, предварительно перекусив в переулке ауруматонов. В “Петрикоре” кормили вкусно, сытно и изысканно, но Стелла не хотела встретиться с Дань Хэном у стола с фруктовыми нарезками и провести ужин в неловком молчании. Вообще, она хотела бы, чтобы всё как-то разрешилось само собой. Чтобы Дань Хэн постучал в её комнату, вошёл, сел на кровать и начал рассказывать что-нибудь интересное, будто между ними ничего не произошло. Стелла принимала душ и загадывала, что вот сейчас она выйдет, а он в её комнате. Сушила волосы и постоянно проверяла смартфон – вдруг Дань Хэн написал ей что-то, что намекнёт, что он не обижен. Бродила у двери, прислушиваясь – не идёт ли кто-нибудь по коридору в её сторону.        Так и не дождавшись от друга никакой весточки, Стелла поняла – пора брать ответственность за собственное поведение, оглядела себя, убедившись, что шорты и футболка выглядят достаточно прилично, чтобы пройти пару шагов до соседнего номера, и вышла в коридор, надеясь, что Дань Хэн ещё не спит. – Войдите, – получила она в ответ на стук в дверь и, распахнув её, шагнула внутрь. – Обслуживание номеров! – радостно возвестила Стелла, и сидящий в пижаме на разобранной постели Дань Хэн поднял на неё тяжёлый взгляд. Он, конечно же, проводил вечер с книжкой. В свете пламени нескольких свечей. – Ты так зрение посадишь, – сказала Стелла, пытаясь прочитать по его лицу, выгонят её сразу или сначала выслушают. – Ты пришла поговорить о здоровом образе жизни? – Нет. Я пришла извиниться. – Извиняйся, – позволил Дань Хэн, отложив книжку, и Стелла воодушевилась. – То, что я сказала утром, было очень грубо, жестоко и несправедливо. – Да, – согласился Дань Хэн. – И особенно мне не стоило упоминать Блэйда. Вообще. – Точно. – Мне очень жаль, что я обидела тебя, я этого не хотела. Пожалуйста, прости меня. – Хорошо. Извинения приняты. – Правда? – Да, правда. – И ты на меня не злишься? – Нет, не злюсь. – Да что с вами со всеми не так! – всплеснула руками Стелла, которую, как и от разговора с Цзин Юанем, захлестнуло чувство глубокого неудовлетворения. – Почему никто не может просто на меня наорать?!  – Отношения с тем парнем из КММ плохо на тебя влияют. Без эмоциональных качелей уже не можешь, – сообщил Дань Хэн и уткнулся в книжку.        Стелла подскочила к кровати, выдрала книжку у него из рук и отбросила в сторону. Дань Хэн вздохнул и посмотрел на неё. – Ты ведь понимаешь, что тебе теперь снова придётся извиняться? – И ты снова меня простишь? – Да. – Мне всё сходит с рук, потому что я с тобой сплю? – Возможно. – Тебе должно быть стыдно. – Мне стыдно, но я ничего не могу с собой поделать. – А Цзин Юаню по какой причине всё сходит с рук? – Не по той же, по которой всё сходит с рук тебе, – ответил Дань Хэн, и Стелла испытала неожиданное облегчение. Она что, и правда ревновала его к Цзин Юаню… в этом смысле? – Стелла, я тебя простил, что тебе ещё нужно? – Чтобы ты на меня разозлился! – За что мне это… – пробормотал Дань Хэн, сполз на подушку, подтянул к себе книгу, раскрыл и положил на лицо. – Пожалуйста, иди к себе, определись, чего ты на самом деле хочешь, а потом возвращайся, и мы поговорим. Хорошо? – глухо произнёс он из-под книжки. – Я не могу, – призналась Стелла, – меня кидает из стороны в сторону, как героиню подростковой комедии, типа той, где мать с дочерью телами поменялись. Меня всё выбешивает, а особенно меня выбешивает, когда мне кажется, что всем безразлично, что я в бешенстве. – Мне небезразлично, – возразил Дань Хэн, убирая книгу, – но я не понимаю, чем я могу помочь. Орать я на тебя не буду, уж прости. Если хочешь закатить истерику – это без меня, пожалуйста. Парню своему позвони. – Если бы парень мог ответить на вопросы, которые меня бесят… – Стелла опустилась на кровать, – я бы так и сделала. Но, к сожалению, на них может ответить только один замкнутый, скрытный дракон-интроверт. – Я не могу ответить на твои вопросы, потому что ты некорректно их задаёшь, – Дань Хэн сел, скрестив ноги, и упёрся руками в матрас позади себя, чуть откинувшись назад. Стелла, которая последнее время поймала фиксацию на изучении языка тела, всерьёз задумалась – закрытая это поза или открытая? Приоткрытая? – Как я могу ответить на вопрос, почему генералу Цзин Юаню всё сходит с рук, если я так не считаю? Ему бы то, что ты делала с Блэйдом, точно с рук не сошло. – Зато ему сошло с рук кое-что другое, что он сделал с Блэйдом, – парировала Стелла колкость неудобной правдой.       Дань Хэн замолчал, глядя на неё, а Стелла мысленно телеграфировала ему: “Я всё знаю про вашу ссаную многоходовочку, и ты знаешь, что я знаю, и Цзин Юань знает, что я знаю, и я знаю, что ты знаешь, что я знаю, и Цзин Юань знает, что ты знаешь, что я знаю, и ты знаешь, что Цзин Юань знает, что я знаю”. Дошло послание или нет, но Дань Хэн отвёл взгляд, как кот, проигравший в гляделки. – Ничего ему не сошло с рук, – произнёс он, пялясь в сторону застеклённой лоджии. У Стеллы в комнате была такая же, и она всё задавалась вопросом, видно ли её снаружи, когда она вползает туда с утра в одних трусах с чашечкой чая. – Он, как ты любишь выражаться, в полной жопе. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы помочь ему. – Признай уже, генерал заботится только о Лофу, – продолжила давить Стелла, заткнув поглубже окончание предложения: “А на тебя ему плевать”. – Ну и хорошо, – Дань Хэн пожал плечами и перевёл взгляд на Стеллу, – пока о Лофу есть кому заботиться, заботу о Лофу не переложат на меня. Лично мне не сложно заглянуть сюда ненадолго и оказать генералу помощь, чтобы он и дальше нёс свою службу, любезно освободив меня от необходимости находиться на Лофу постоянно. – Ого, – произнесла Стелла, – не ожидала от тебя такой циничной расчётливости, сразу появился этот возбуждающий меня вайб плохого парня. – Нет в моей расчётливости ничего циничного. Видьядхара по большей части очень консервативны и хотят, чтобы старейшина всегда, на протяжении веков и тысячелетий, выглядел вот так, – Дань Хэн указал на своё лицо, – и вот с их стороны очень цинично ожидать, что я буду сидеть на Лофу и ублажать их взор, просто потому что они не готовы к переменам. А у генерала Цзин Юаня как-то получается договариваться со всеми, кто здесь живёт, а это, поверь мне, очень сложно, ведь здесь каждый считает себя самым старым, самым мудрым и самым правым. Если он способен объяснить видьядхара, что им не стоит ожидать нового пришествия Пожирателя Луны в том виде, к которому они привыкли, и следует сосредоточиться на той старейшине, что у них уже есть – меня его правление устраивает и я продолжу его всячески поддерживать. – В том числе и участием в самоубийственных миссиях, – пробормотала Стелла, немного ошарашенная этим внезапным потоком откровения. – Я не подписывался ни на какую самоубийственную миссию. – Ну конечно! – ткнула в него пальцем Стелла. – Можешь мне больше не врать, генерал мне всё рассказал! – Что он тебе рассказал?  – Что ты…       Стелла резко заткнулась, прокручивая в голове разговор с Цзин Юанем и чётко осознавая в этот момент, что нихера он ей не рассказал. Это она сказала, что Дань Хэн всё знал, а генерал не подтвердил это и не опроверг, и перевёл разговор на её отношения с Дань Хэном, который якобы подставился под меч Блэйда ради неё. – Вот же старый… старый… хрен! Он снова меня наколол! – Почему-то я совсем не удивлён. – Он заставил меня думать, будто ты сам полез под меч Блэйда, чтобы вытащить имбибитора! Я думала, вы с генералом сговорились! – Нет, – покачал головой Дань Хэн, – я переживал, что Блэйд навредит кому-то из экипажа, и отправился вас искать. А у вас телефоны не отвечали, кстати. – Да на Лофу постоянно через раз ловит… – пролепетала Стелла, чувствуя себя полной дурой. “Я считаю вас умной, мисс Стелла, даже слишком”. Ну да, так хотела быть умнее всех, что накрутила в своей голове лишних деталей. Горе от ума. И от ревности, как очень верно заметил старый интриган-манипулятор. – Генерал сказал, что я ревную тебя к Лофу, – поделилась она, решив поддержать вечер откровений. – Кажется, он прав. – Вы сегодня отлично день провели, я смотрю, – заметил Дань Хэн. – Да не особо. В основном я орала, обвиняла и оскорбляла. Так что если нас завтра с утра депортируют отсюда нахер, помни – дело не в тебе. Он сказал… – Стелла зажмурилась, – сказал, что я боюсь, что ты захочешь остаться здесь. И он прав, я безумно этого боюсь, и от одной только мысли, что ты выберешь Лофу, а не Экспресс, я впадаю в ярость. – Эгоистка. – Да, я эгоистка, – Стелла открыла глаза и увидела, что Дань Хэн улыбается. – И мне безумно страшно. И больно. Поэтому я обидела тебя сегодня днём – потому что я пока никак не могу научиться выражать свою боль так, чтобы никому не навредить. – Почему тебе страшно? – Наверное… потому что на Пенаконии я своими глазами увидела, что Первопроходцы приходят и уходят, и ничто не вечно. Меня пугает мысль о том, что, возможно, Экспресс – это не дом, а всего лишь временное пристанище для тех, кому некуда пойти. И в конце концов каждый найдет свой дом, а я останусь одна. Да, я эгоистка. Ты нужен Экспрессу и… мне, и я не хочу отдавать тебя генералу Цзин Юаню, тем более, что он тебя ценит недостаточно. – Ну, тогда самое разумное, что ты могла сделать, чтобы показать, как я нужен тебе, – произнёс Дань Хэн, опустив “и Экспрессу”, отчего Стелле стало очень неловко, – это начать сватать мне Линшу. – Она красивая. – Несомненно. Но я сам разберусь, с кем мне заводить отношения. А если наши с тобой отношения стали тебя тяготить – ты можешь просто сказать об этом, а не пытаться свести меня с кем-то другим. – Что? – удивилась Стелла. – Наши отношения меня не тяготят, просто я подумала, ты видьядхара, она видьядхара… – Стелла, считать, будто мы должны встречаться просто потому что мы оба видьядхара – это расизм. – Серьёзно?! – Серьёзно. – Мне ещё столько всего предстоит узнать о дискриминации в этом мире, – Стелла подалась к Дань Хэну, вставая на колени и упираясь ладонями в матрас возле его рук. Он не отпрянул. Хороший знак. – Мне нравятся наши отношения. Ты же знаешь, как я тебя люблю. – Знаю. Не так, как того парня из…       Стелла закрыла ему рот поцелуем, осторожно прикусывая нижнюю губу. Дань Хэн переложил одну руку на её ладонь, а второй зарылся в волосы Стеллы, придержав её голову, чтобы она не смогла увернуться, когда поцелуй стал более настойчивым. Она, впрочем, и не собиралась. После признания в том, что Дань Хэн не хочет оставаться на Лофу, злость наконец-то ушла, уступив место огромному облегчению, а за ним – и возбуждению, которое сейчас подогревал очень жаркий и страстный поцелуй. Такой, будто Дань Хэн вознамерился доказать Стелле, что она ему нужна не меньше, чем он ей. Обе его руки забрались ей под футболку, сжались на талии, поползли вверх, по рёбрам, и легли на грудь, мягко сдавливая её и теребя большими пальцами соски. Довольный стон потонул в очередном поцелуе, Стелла толкнула Дань Хэна на спину и оседлала его бёдра, расстёгивая пижамную куртку. Её пальцы дрожали от стремительно растущего желания, она путалась в пуговицах, Дань Хэн приподнялся, чтобы помочь ей стащить с себя пижаму, а с неё – футболку, шорты и бельё, и упал обратно на подушку, глядя, как Стелла склоняется к нему, чтобы прильнуть губами к шее, пройтись поцелуями по плечам и ключицам и спуститься ниже.       Целуя очень напрягшийся, как и всегда в подобные моменты, пресс и незаметно хихикая над тем, как Дань Хэн втягивает плоский живот, Стелла вдруг подумала, что надо показать ему что-нибудь прикольное. Что-нибудь, чего с ним ещё в кровати не случалось. Раз уж он не собирается пока спать ни с кем, кроме неё, то кому, как не ей, вносить в их отношения разнообразие? Это у неё толпа всяких странных личностей в будуаре ошивается, и каждый со своими сексуальными предпочтениями, а у Дань Хэна только Стелла, значит, ей его и развлекать. Хотя, он тоже мог бы её кое-чем развлечь. Стелла подняла голову и посмотрела на Дань Хэна, внимательно следящего за тем, как она спускается поцелуями вниз по его телу. – А имбибитор выйдет? – Нет, – Дань Хэн покачал головой, – имбибитора ещё надо заслужить. – Ну и ладно, – не расстроилась Стелла, – в таком виде ты меня тоже очень заводишь.       Щёки Дань Хэна от смущения пошли пятнами, и он отвёл взгляд, а Стелла вернулась к поцелуям, надавила ладонью на твёрдый бугор под тканью нижнего белья и облизнула губы. Наверное, это не очень нормально, что в последнее время её так и тянет сунуть в рот чей-нибудь член, но, с другой стороны – а как ещё набираться опыта, чтобы научится делать это хорошо? И вообще, это не “чей-нибудь” член. Это же Дань Хэн. Избавив друга от остатков одежды, Стелла пристроилась между его ног, стоя на коленях. Он приподнялся на локтях и затаил дыхание, следя за тем, как она касается бедра, проходясь по нему кончиками пальцев, прежде чем обхватить член и провести по нему языком, а затем осторожно вобрать в рот.       К счастью, происходящее сейчас не было похоже на весь её предыдущий опыт. Дань Хэн не хватал её за волосы, норовя запихнуть член до самого желудка, а смирно затих, откинувшись на подушки, пока Стелла изучала его член губами и языком, и лишь иногда отзывался на ласки короткими вздохами и еле слышными стонами, которые казались ей самыми красивыми звуками на свете. И не менее возбуждающими, чем ощущение горячего, твёрдого органа в ладони и прикосновение губами к тонкой бархатистой коже. До этого момента Стелла и не думала, что от такого и правда можно настолько сильно завестись, даже с Авантюрином было не так – и всегда скептически смотрела на женщин в порно, которые закатывали глаза в экстазе, засовывая в рот член. Но, что бы там ни чувствовали эти женщины, получающие зарплату за изображение на камеру неземного удовольствия, Стелла сейчас и в самом деле его испытывала. От каждого вздоха, стона, движения, от вида лежащего перед ней Дань Хэна, от дразнящей обоняние смеси запахов его тела и травяного геля для душа, голова у Стеллы соображала всё меньше, а низ живота сводило всё больше. Ей хотелось потрогать себя, но одной рукой она ласкала член, а другой упиралась в кровать, и ей оставалось только стонать от нетерпения, выгибаясь в пояснице, и жалеть, что тут нет никого, кто бы вставил ей сзади, пока она доводит Дань Хэна до оргазма ртом.       Она хотела, чтобы он кончил именно так. Чтобы подлатать самооценку после невыдающегося минета Авантюрину в душе, и просто потому что мысль о том, что он кончит ей в рот, сейчас безумно её заводила. Поэтому Стелла старалась изо всех сил, ни на секунду не останавливаясь, наращивая темп, сдавливая ладонью ствол, лаская языком головку, вбирая член поглубже и втягивая щеки, чтобы сжать его сильнее. В общем, применяла всё своё нехитрое мастерство. А Дань Хэн почему-то не торопился биться в самом лучшем в его жизни оргазме и, кажется, стонал всё реже, отчего самооценка Стеллы таяла, как банковский счёт гостя Пенаконии. Она облизнула член, с громким хлопком выпустила его изо рта и посмотрела на Дань Хэна. – Тебе не нравится? – Мне очень нравится, – подняв голову, заверил он.       “Что-то не похоже” – пассивно-агрессивно подумала Стелла, а вслух произнесла: – Мне показалось, что ты как-то…       “Лежишь бревном” – пронеслось в её голове. – … утратил энтузиазм, – закончила она. – Нет, – замотал головой Дань Хэн и посмотрел на её ладонь, которой она всё ещё держала его член, – нет, всё чудесно. Но…       На этом “но”, Стелле захотелось опустить руку пониже и сжать покрепче, но она сдержалась и постаралась придать лицу максимально участливое выражение.  – Дело не в тебе! – успокоил Дань Хэн, видимо что-то всё же прочитав на её перекошенном благожелательностью лице. – Просто… не знаю… ты там, внизу, а я смотрю в потолок… не хватает каких-то… визуальных стимулов. Понимаешь? – Понимаю, – кивнула Стелла, – вы тут на Лофу все эстеты дохрена, я заметила. Без визуальных стимулов никак. – Кто это – все? – Всё местное население, – соврала Стелла и, стоя на коленях, развернулась к нему спиной. – Что ты делаешь? – насторожился Дань Хэн. – Ты же не хочешь смотреть на потолок. Предлагаю тебе зрелище поинтересней, – ответила Стелла, перекидывая через него ногу и подаваясь назад.       За спиной раздалось какое-то шуршание, она обернулась и увидела, как Дань Хэн сминает подушку, чтобы сунуть себе под шею. Предусмотрительный какой. Через секунду его руки легли ей на бёдра, и он потянул Стеллу на себя. – Ну как, нравится? – поинтересовалась она. – Очень.       Стелле, конечно, было немного неловко от понимания, что её промежность сейчас находится прямо у его лица, но как только её самых чувствительных мест коснулись осторожные пальцы, тут же отбросила все предрассудки. Он уже всё видел, и в прошлый раз, когда он видел всё настолько близко, его это завело так, что он аж забыл, что ещё недавно был девственником. А Стелле именно это и было сейчас нужно.       Она почти легла на Дань Хэна, снова обволакивая ртом его член, и громко застонала от прикосновений языка к её набухшим от возбуждения складкам, которые наконец-то получили долгожданное внимание. Руки Дань Хэна сжались на её ягодицах, раздвигая их, язык заскользил вверх и вниз, то задевая клитор, то ныряя внутрь, и Стелла опустилась ниже, прижимаясь к его губам и двигая бёдрами.       Такого ни у него, ни у неё ещё точно в постели не случалось, и первое знание, которое Стелла получила о взаимных оральных ласках – то, что выглядит очень эротично в теории, на деле… тоже выглядит эротично, но ощущается как соревнование по перетягиванию каната. Её тело отзывалось на прикосновения Дань Хэна растущим возбуждением, но попытки доставить ему ответное удовольствие мешали ей сосредоточиться на собственных ощущениях. А стоило полностью отвлечься на себя – и она тут же забывала, что в постели не одна, хотя вообще всё это затевалось ради Дань Хэна. Стелла быстро устала от этих эмоционально-физиологических метаний и начала отодвигаться, чтобы никакой удивительно умелый для вчерашнего девственника рот не сбивал её с цели. Дань Хэн попытался удержать её за бёдра, но она сдавила его бока коленями. – Просто расслабься.       Он послушался и отпустил её, позволив Стелле отодвинуться и заняться его членом, ни на что не отвлекаясь, разве что, на прикосновения горячей ладони к тонкой коже под ягодицей, от которых у Стеллы побежали мурашки. В такой позе было даже немного удобней, по крайней мере, расслабить горло оказалось проще, и она уверенно насадилась ртом на член, вбирая его глубже, лаская языком и помогая рукой. Дань Хэну тоже так нравилось больше, судя по вернувшимся еле слышным стонам и вздохам, и тому, что уже через пару минут расслабленные прикосновения к бедру сменились на впившиеся ей в кожу пальцы.       Стелла двигала головой и ладонью всё быстрее, уверенная, что в этот раз она не налажала. Горячий член подрагивал у неё во рту, Дань Хэн нетерпеливо ёрзал на простыне, норовя толкнуться ещё глубже, она чувствовала, что он уже готов кончить, поэтому, когда ей в рот выстрелила сперма, она не испугалась и не отпрянула, а продолжила ласкать губами пульсирующий член, чтобы собрать и проглотить всё, что он извергнет.       Она не успела даже отдышаться и вытереть рот ладонью, как Дань Хэн дёрнул её на себя так резко, что Стелла не удержалась на дрожащих коленях и осела на него с грацией эрудроида. Дань Хэна это не остановило, и он впился в неё ртом, проходясь языком по напряжённому клитору, провоцируя Стеллу на громкий умоляющий стон и желание прижаться к нему сильней, что она и сделала. Теперь, когда ей не нужно было думать о чужом удовольствии, она полностью отдалась своему и бесстыдно двигала бёдрами, чтобы потереться о ласкающий её рот, разжигая никуда не девшееся возбуждение. Доведя его до оргазма, она сама завелась так сильно, что ей понадобилось совсем немного прикосновений юркого языка, чтобы низ живота стремительно налился приятной тяжестью, и Стелла с громким стоном отпустила всё скопившееся напряжение, вжавшись в лицо Дань Хэна так, что, когда все закончилось, ей стало за него немного беспокойно. – Я тебя не придушила? – спросила она, слезая с него и разворачиваясь. – Всё нормально.       Его голос звучал хрипло, а взгляд, которым он окинул голую Стеллу на его кровати, заинтересованный и тяжёлый, вызвал у неё ощущение, что это она тут девственница, которую отправили на съедение к дракону. Дань Хэн сел и подался к ней, заключая её лицо в ладони и увлекая Стеллу в поцелуй – глубокий и долгий. Она схватилась за его плечи, даже не пытаясь сопротивляться настойчивому языку, осаждающему её рот. В голове вертелось робкое: “У меня же там… Я же тебе…”, но Дань Хэн её комплексов не разделял и целовал её увлечённо и страстно. Его пальцы, погладив подбородок, скользнули вниз – по шее, плечам, груди, задержались на талии и сжались на ягодицах. Стелла решила, что сейчас её ещё и трахнут вдогонку, но Дань Хэн оторвался от её губ, чмокнул Стеллу в щёку и встал. – Я сейчас.       Он скрылся за дверью, ведущей в ванную комнату, а Стелла подтянула колени к подбородку, как обычно задавшись своим любимым вопросом – уйти ей или остаться. Дань Хэн, вроде, хочет, чтобы она осталась. Он же не сказал: “Чтобы когда я вернусь – тебя тут не было”. Он же сам ей говорил, что не обязательно сразу уходить. Она забралась под одеяло.       Дань Хэн вернулся через несколько минут, благоухая мылом и мятной зубной пастой и сверкая обнажённым телом, не потрудившись даже завернуться в полотенце. Стелла проводила возмущённым взглядом его мускулистые ягодицы, мысленно вопрошая: “Кто ты и куда ты дел моего девственника?”, а Дань Хэн нырнул к ней под одеяло и сгрёб Стеллу в объятия, зарываясь лицом в её волосы. Она бы тоже с удовольствием сгоняла в ванную, но не хотелось портить ему такой интимный момент. – Тебе было хорошо? – задал он уже ставший традиционным для них вопрос. – Мне с тобой всегда хорошо, – честно ответила Стелла и сразу же смутилась и решила съехать с темы. – Надо в следующий раз ещё что-нибудь интересное попробовать. – Например? – Не знаю, – Стелла задрала голову, чтобы увидеть, как он покраснеет, когда она произнесёт следующую фразу. – Анальный секс? – В чём смысл анального секса? – спросил Дань Хэн, ничуть не покраснев. – А в чём смысл вагинального секса, если видьядхара не размножаются половым путём? – Ну… – Дань Хэн пожал плечами, – это… приятно. – Вот и с анальным сексом такая же фигня, – поведала Стелла и вылезла из его объятий, решив, что достаточно испортила всю романтику, – я тоже отойду на минутку.        В ванной, такой же, как в её номере, витал запах Дань Хэна. Им же пахло полотенце, в которое Стелла, умыв лицо и прополоскав рот, уткнулась лицом на пару мгновений дольше, чем это было необходимо. Она повесила полотенце на крючок и укоризненно посмотрела на себя в зеркало. Каждый раз, как у тебя случается хороший секс, Стелла, ты влюбляешься, как в последний раз. Завязывай. И никогда не влюбляйся ни в одного парня с Лофу Сяньчжоу, они тут все с придурью.       Приведя себя в порядок и выйдя из ванной, она обнаружила Дань Хэна на смотровой площадке, как это называли туристические буклеты. Стелла про себя называла это лоджией. Просторной лоджией с окнами в пол, обычно скрытой за занавесками, но в комнате Дань Хэна они были отдёрнуты, когда она пришла. Он стоял у окна, предусмотрительно обернув бёдра тонким одеялом. Стелла представила себе улицы Лофу, украшенные изваяниями Пожирателя Луны, облачённого лишь в простынку, и подумала, что это было бы красиво. – Поосторожней там, – посоветовала она, – а то пойдёт мимо отеля какой-нибудь видьядхара, увидит своего мессию без штанов, и завтра все разговоры в комиссии по Алхимии будут только о твоём члене. – Снаружи ничего не видно. Иди сюда. – Точно ничего не видно? – Точно.       Стелла с опаской подошла к окнам и тут же снова угодила в объятия. Дань Хэн обвил её руками, прижимаясь сзади и целуя шею. – Смотри, как красиво.       На Лофу совсем спустилась ночь, но света было достаточно – от горящих на улице жёлтым светом фонарей и Нефритовых врат, которые было видно из любой точки гавани. Бесконечный поток кораблей, похожий издалека на стайку серебристых рыбок, плыл сквозь них, покидая Лофу и возвращаясь. Звёздные ялики пролетали мимо звуконепроницаемых окон и мигали сигнальными огнями, будто напоминая постояльцам гостиницы, что этот город всегда начеку и никогда не спит. Ну, кроме тех моментов, когда из тюрьмы собирается свалить особо опасный преступник. – Я не могу поверить, что тебя правда держали в Доме кандалов, – произнесла Стелла то, что мучило её всё время после того злосчастного допроса. Дань Хэн прекратил её целовать. – Что кто-то решил, что тебе место среди убийц, насильников и прочих уродов. – Туда и за меньшее сажают. – Тебя это, как будто, веселит, – возмутилась Стелла на его беспечную интонацию. – Нет. Мне приятно, что ты защищаешь меня, я уже говорил. – О чём ты думал, когда согласился пойти туда? – О том, что ни за что не отпущу тебя туда одну.       Это прозвучало слишком трогательно. Настолько трогательно, что Стелла приняла решение сваливать, пока ей не пришлось объяснять своему парню, почему она в гормональном угаре нечаянно вышла замуж за Пожирателя Луны. Она начала потихоньку пятиться, но наткнулась спиной на Дань Хэна, который наоборот толкнул её вперёд, к окну, кладя ладони Стеллы на прохладное стекло. – Не знаю, какой бы из тебя получился старейшина видьядхара, – произнесла она, чувствуя, как он прижимается к её ягодицам вставшим членом, избавившись от одеяла, – но как девственник ты провалился полностью. Я начинаю думать, что ты солгал мне в тот раз. – Нет, – коротко ответил Дань Хэн и надавил ей на лопатки, вынудив наклониться. – Здесь же люди кругом, – простонала Стелла, косясь на пролетающие мимо ялики. – Я клянусь тебе – нас никто не увидит.       Он толкнулся ногой между её ступней, заставляя расставить ноги, и прижался сзади, проникая ладонью между бёдер и мучительно медленно лаская пальцами. Стелла зажмурилась, чтобы не видеть возможных случайных свидетелей этого вопиющего разврата, но не могла не признать, что стыд и боязнь быть застуканной её очень заводили. Дань Хэн дразнил прикосновениями клитор и целовал спину, а Стелла чувствовала, как по внутренней стороне бёдра стекает её смазка. Публичный секс конечно был развлечением похлеще анальных утех, и Дань Хэн в рейтинге её любовников сразу занял место главного извращенца, сместив оттуда Блэйда.       От первого толчка Стелла распахнула глаза и упёрлась лбом в стекло, глядя на улицу внизу, молясь, чтобы окна в этой гостинице были крепкими, потому что Дань Хэн сразу взял быстрый темп, в котором Стелла с трудом держалась на ногах, давя ладонями на стекло с риском высадить его, если строители сэкономили на материалах. Во дворе гостиницы внизу в ночной час никого не было, и Стелла решила смотреть туда, чтобы, если окно всё же прозрачное, пилоты яликов её хотя бы в лицо не узнали. И не сфоткали, чтобы повесить на доску почёта между Блэйдиком и Кафкой. Только она начала получать от происходящего удовольствие, как во двор выполз какой-то мужик с лисьими ушами, сел за стол и уставился в небо. – Там кто-то сидит… – пожаловалась Стелла.       Дань Хэн потянул её за волосы, чтобы она откинула голову, и Стелле на лицо легла рука, закрывая глаза. Так было гораздо лучше. Да и вообще секс был хорош. Всё, как ей нравится – быстро, резко, глубоко. Она опустила одну руку, лаская себя, чувствуя, как член распирает её изнутри, надавливая на чувствительные точки, почти готовая кончить и абсолютно довольная тем, что ей не нужно смотреть ни в окно, ни на Дань Хэна, который врезался в неё так, будто у него через пять минут встреча назначена. Как вдруг этот чёртов дракон развернул её к себе, прижал спиной к стеклу, задрал её ногу, заставляя Стеллу обвить его торс, и толкнулся в неё снова, только теперь уже глядя прямо ей в глаза. Стелла, для которой сегодня и так уже близости было с избытком, попыталась отвернуться, но Дань Хэн схватил её за подбородок, впиваясь губами в её губы, и его серо-зелёные глаза оказались прямо напротив её. Стелла смотрела в расширившиеся зрачки, видя в них своё отражение, и могла только стонать, чувствуя, как он прижимается к ней, и от каждого нового рывка её нежные места трутся о его пах, накапливая возбуждение, обещающее скорую разрядку.       Когда она забилась в его объятиях, содрогаясь в оргазме, ей на мгновение показалось, что Дань Хэн смотрит на неё с каким-то злорадным удовлетворением, но её внимание тут же рассеялось, унесённое растекающимися по телу волнами удовольствия. Ей было слишком хорошо, чтобы думать вообще хоть о чём-то, поэтому она просто наслаждалась ощущениями, стонала, всхлипывала, хваталась за плечи Дань Хэна, пока он тоже не кончил с громким стоном, припав к её губам очередным поцелуем.       Если бы он не держал её, она бы упала. Сползла бы по стеклу на пол, а может и дальше, сквозь него, превратившись в желе. Именно им себя Стелла сейчас и ощущала – мягким, трясущимися желе. Она смотрела на уткнувшегося в неё лбом Дань Хэна, и у неё не было сил даже сказать хоть что-то. Если бы она могла шевелить пересохшим языком, наверное, она бы сказала: “Если ты продолжишь в том же духе – я влюблюсь в тебя”. А может быть она бы сказала: “Я не хочу в тебя влюбляться, поэтому больше не будем заниматься с тобой сексом”. Её мозг тоже превратился в желе вслед за остальным телом, и она не понимала, что на самом деле хочет. Сказать, и вообще. – У меня это в первый раз, – произнёс Дань Хэн. Стелла хмуро посмотрела на него исподлобья, а он улыбнулся и добавил, – на Лофу. И я бы не хотел, чтобы он случился с кем-то другим.