Птица Сирин

– Ты готова?       Стелла обернулась на звуки голоса и открывшейся двери и захлопала накрашенными ресницами, не зная, что ответить. Она была абсолютно, на сто процентов, совершенно готова сейчас к чему угодно, но не к стоящему на пороге Дань Хэну в смокинге. Ей не приходило в голову, что он тоже принарядится. Это же Дань Хэн, у него всего две формы одежды – Дань Хэн Повседневный и Дань Хэн Пожиратель Луны. И пижама ещё. Но в Пожирателе он на публике появляться не любит, а пижама на банкете – это слишком вызывающе. Так что его сегодняшний внешний вид стал для Стеллы сюрпризом. Очень приятным, надо сказать.       Идеально скроенные брюки с отглаженными стрелками сидели на узких бёдрах, как влитые. Застёгнутый на пару пуговиц пиджак подчёркивал талию и плечи. Белоснежная рубашка оттеняла серые глаза. А ещё на Дань Хэне была бабочка. Бабочка!       Он шагнул в каюту, закрыв за собой дверь, а Стелла приблизилась к нему почти вплотную, поправляя завязанную на шее бабочку. В этом не было никакой необходимости, Дань Хэн, как всегда, справился со всем идеально – ни пылинки, ни складки, само совершенство. И именно поэтому Стелла прикинулась, что проявляет заботу о его внешнем виде, просто чтобы лишний раз его, такого совершенного, потрогать. – Ты чудесно выглядишь, – тихо произнёс Дань Хэн, глядя, как она ведёт пальцем по гладкому лацкану пиджака.       Без сомнения, она выглядела чудесно. Стелла изрядно расстаралась, собираясь на сегодняшнюю тусовку, и за мгновения до прихода Дань Хэна залюбовалась на своё отражение в зеркале, взбивая руками юбку из нескольких слоёв чёрного тюля. Сзади подол юбки доходил до лодыжек, а спереди заканчивался чуть выше колена, демонстрируя ноги, которые, как Стелла успела узнать, благодаря множеству полученных от мужчин комплиментов, у неё шикарные. Лиф платья, украшенный вышивкой в цвет, заметной, только если приглядеться, держался на широких приспущенных бретелях и открывал вид на обнажённые плечи и изящные ключицы. На губах алела помада, глаза Стелла скромненько подкрасила тушью и подводкой, а волосы собрала в высокий пучок, небрежно выпустив пряди у лица. Каблуки сегодня она решила не надевать, чтобы не сравняться ростом с Дань Хэном, и выбрала чёрные кожаные балетки. Конечно, теперь, при виде своего спутника на вечер, она запереживала, что в их паре единственное светлое пятно на двоих – его рубашка, и они похожи на семейку Адамс, но успокоила себя тем, что чёрный – бессмертная классика. – А ты выглядишь, как крутой парень из шпионского боевика, – вернула она комплимент. Дань Хэн улыбнулся, коснулся её щеки, отводя прилипшую прядку, и его лицо приняло обычное серьёзное выражение. – Нам ведь не обязательно оставаться до конца этого… мероприятия? – А что, тебе сегодня ещё книжки в библиотеку сдать надо? – Нет, у меня сегодня ещё свидание с очень красивой девушкой, – ответил Дань Хэн, – и я бы с гораздо большим удовольствием потратил своё время на неё. Ты же знаешь, я не люблю шумные сборища. Особенно такие.       Хоть Дань Хэн и был драконом-интровертом, которому в жизни интересно только чахнуть в своей пещере над горой книжек, в данном случае Стелла, известная своей избыточной общительностью, была с ним даже в чём-то согласна. Когда экипаж Экспресса получил приглашения на банкет для держателей акций Пенаконии, подписанные главой клана Люцерн, она громко произнесла вслух: “Ой, да пошли они нахер”. Её реакция вызвала бурное одобрение со стороны Март и сдержанное согласие Дань Хэна, но мистер Янг и Химеко сказали, что пропустить приём будет невежливо. Стелла возразила, что невежливо быть олигархами, подмявшими под себя общественный капитал и жирующими на деньги простого народа, но мистер Янг одарил её таким суровым взглядом, что она заткнулась и решила приберечь коммунистические лозунги для более отзывчивой публики.       Но, когда встал вопрос – кто же станет представителем Экспресса на банкете акционеров, выяснилось, что уважение – вещь очень хрупкая, и мгновенно рушится под грузом необходимости провести несколько часов, слушая скучные рассуждения про деньги от толстосумов с одышкой. Март соскочила первой, заявив, что на кампусе Академии оригами именно в это время состоится вечеринка студенческого сообщества “Лямбда-дельта-зета-тета”, или как-то так – и она просто обязана пойти, ведь там будут все её новые друзья. Мистер Янг и Химеко наперебой принялись сочинять отмазки про фестиваль любителей комиксов и запись на педикюр. Стелла робко подняла руку и сказала, что тоже хочет на вечеринку в эту дельту-тету, играть в пиво-понг, бегать голышом и целоваться с накачанными футболистами, и на этой прекрасной ноте в разговор вступил Дань Хэн, схватил её за руку и сообщил, что на приём пойдут они со Стеллой. А Стелла быстро согласилась, пока никто не начал задавать вопросы насчёт странного поведения Дань Хэна.       Была ещё одна причина, почему именно Стелле стоило взвалить на себя эту ношу. Согласно тексту приглашения, вечеринка должна была состояться в банкетном зале “Кормы Освоения” – корабля, якобы принадлежащего Стелле. Никто, разумеется, с ней ничего не согласовывал, разрешения у неё не спрашивал, и о том, что Семья и КММ решили закатить пирушку на территории её имущества, она узнала последней. Так что она смирилась, что идти придётся ей. Хоть проследит, чтобы дорогие гости в рояль не насрали. – Мы досидим до горячего, станцуем пару танцев – и свалим, – успокоила она Дань Хэна. – Танцев? – переспросил он. – Я не умею танцевать. – Мы будем танцевать только медленные танцы, – пообещала Стелла, – на месте потоптаться сможешь? Вот так.       Она положила его руки себе на талию, обняла Дань Хэна за плечи и неуклюже задвигалась, переступая ногами. Он улыбнулся, глядя ей в глаза. – Так смогу. Но разве ты не боишься, что кто-нибудь, глядя на нас, подумает, что между нами что-то есть? – Глядя на нас, кто угодно подумает, что между нами, несомненно, очень крепкая дружба. – Ага.       Дань Хэн прижал её к себе, крепче обхватив талию, и склонился за поцелуем. Стелла отвернулась. – Помада.       Тёплые губы коснулись щеки, спустились поцелуями к шее, а затем – к обнажённым плечам, осыпая их поцелуями. Стелла чуть не застонала от удовольствия и вцепилась в пиджак Дань Хэна, проклиная тот день, когда он явился в её комнату с непристойным предложением, а она на него согласилась, поверив обещаниям, что это ничего не изменит. Мужчинам верить нельзя. Даже самым честным. – Если ты сейчас же не остановишься – мы никуда не пойдём. – В этом и состоит мой план, – признался Дань Хэн, касаясь поцелуями ключиц. – Ну хватит! – простонала Стелла, отталкивая его. – Мне теперь трусы менять придётся! Чего ты лыбишься, морда драконья! – Настроение хорошее, – ухмыляясь, ответил он, глядя, как Стелла роется в шкафу, ища подходящую смену белья.       К счастью, все свои воображаемые шмотки она ещё в прошлый визит на Пенаконию перетащила из номера в отеле в каюту на “Корме освоения”. К сожалению, у неё были только те стринги, которые она купила специально под платье, и те несколько пар, которые ей купил Авантюрин перед тем как пафосно покончить с собой. Стелла выудила из шкафа невесомое прозрачное кружево, под бессовестным взглядом Дань Хэна стянула намокшее бельё и надела чистое. – Хорошо, что дресс-код не подразумевает обязательных колготок, – поделилась она, – а то бы ещё и их менять пришлось.       Он всё улыбался, наблюдая, как Стелла мечется по каюте, занимаясь последними приготовлениями перед выходом, а она немного загрустила, потому что дурацкие стринги напомнили ей, как она до последнего ждала, что Авантюрин напишет: “Госпожа Стелларон, я получил приглашение на приём для держателей акций Пенаконии и немедленно выдвигаюсь, чтобы наконец-то увидеть вас. Целую, всегда ваш, Авантюрин”. Но он ничего не написал. Вообще никак не намекнул, что собирается на Пенаконию, а Стелла постеснялась спросить, потому что не хотела выглядеть навязчивой. В конце концов, у неё и так есть прекрасная компания на вечер. Но всё равно было обидно, что этот миллиардер хренов не может вырваться к ней хотя бы ненадолго.       Флаконы с парфюмом лежали в неразобранной коробке, сваленные в кучу. Вот бы где ей Моцзэ сейчас пригодился со своей обсессией. У неё совсем не было времени разобрать бардак в каюте. Да и желания, если честно. Стелла вынула флакон, скрутила узкую тёмно-коричневую крышку, пшикнула перед собой и шагнула в облако горько-пряного аромата.       Пару дней назад, гуляя с Март по Золотому мигу в поисках подходящего платья, она учуяла этот запах, и на секунду её замутило от любезно подброшенных мозгом воспоминаний и ассоциаций, но уже спустя секунды она стояла в магазине косметики и под удивлённым взглядом подруги открывала и нюхала один пробник за другим. А ещё через пятнадцать минут, расплатившись, вышла из магазина, прижимая к груди коробку с заветным флаконом. Очевидно, это был не тот же самый парфюм, которым Авантюрин довёл её до тошноты. Коробка в её руках стоила десять тысяч, а его отвратный одеколон, вероятно, десять миллионов. Но запах был очень похож, поэтому Стелла купила его себе и сегодня решила выгулять в народ – раз уж Авантюрин не приехал, пусть составит ей компанию хоть так. – Всё, я готова, – сказала она, подходя к Дань Хэну. – Всё будет нормально. Мы просто идём тусоваться и отдыхать. Я даже смартфон не беру. Кстати, мне можно пить алкоголь? – Почему нет? – удивился Дань Хэн. – Если ты будешь целовать меня после приёма, ты не… – Вряд ли я опьянею от поцелуев. В неметафорическом смысле. – Супер! – обрадовалась Стелла. – Значит, отдыхаем по полной. Никаких Часиков, никаких эманаторов, никаких бананов. – И никаких обезьян, – добавил Дань Хэн. – И никаких обезьян.

***

      Народу в банкетный зал набилось много, потому что, как быстро выяснила Стелла, это был ужин не только для акционеров, но и для инвесторов. Она заранее озаботилась, чтобы их посадили не за огромный круглый стол в центре зала, где Дань Хэн будет чувствовать себя, словно в лучах прожектора, а за небольшой стол на шестерых в укромном уголке. Распорядитель, правда, пытался с ней спорить, утверждая, что такие почётные гости должны сидеть на самых лучших местах, поэтому Стелле пришлось настойчиво напомнить ему, кто на этой дырявой посудине всё ещё капитан.       С ними за столом оказались ещё две пары. Наследница сети межпланетных отелей, с трудом открывая глаза под тяжестью пушистых накладных ресниц, трясла белокурой гривой до пояса и, улыбаясь во все свои виниры, рассказывала Стелле про свою свадьбу на Пенаконии. Новоиспечённый муж сидел рядом и взирал на супругу со священным трепетом, иногда выходя из транса, чтобы кивнуть, когда она обращалась к нему. Своим напором и вайбом нуворишеской богемы соседка по столу напомнила Стелле Авантюрина, поэтому она тут же прониклась к этой разговорчивой блондинке симпатией. – И я говорю ему: “Пусик, как ты можешь думать о работе в такой особенный для меня день!”, – вещала блондинка, эмоционально жестикулируя. К этому моменту как раз подали горячие закуски, так что Стелла очень внимательно слушала её, поедая жюльен. – “Это мой день, понимаешь?! Самый счастливый день в жизни каждой женщины, я была рождена только ради того, чтобы пройти к алтарю в белом платье, а ты не можешь на этот один очень важный день оторваться от своего смартфона!”. – Как я тебя понимаю! – закивала Стелла, пережёвывая грибы в соусе Бешамель. – Они всегда так делают! – А он мне отвечает знаешь что? Помнишь, что ты мне ответил? – она толкнула мужа локтем. Тот встрепенулся и испуганно замотал головой. – Он мне отвечает: “Кусик! Твой отец позволил мне жениться на тебе только при условии, что я буду приносить пользу его бизнесу. Если я не отвечу сейчас на его звонок, он быстро превратит самый счастливый день нашей жизни в самый несчастный”. Нет, ну каков подлец, а! – Подлец, – согласилась Стелла, и муж блондинки посмотрел на неё, как на предательницу. – Как есть подлец. Подожди, а отец на свадьбу не пришёл, что ли? – Он тоже очень много работает, – грустно ответила блондинка, разом растеряв весь запал. Супруг взял её за руку и нежно коснулся губами тыльной стороны ладони. – Сочувствую, – растерянно пробормотала Стелла и повернулась к Дань Хэну.       Ему с собеседником, на её взгляд, повезло гораздо меньше. Тучный мужик, на пузе которого еле сходилась рубашка, едва опустившись на свой стул, не закусывая хлопнул рюмку чего-то горячительного, каким-то паучьим чутьём опознал в Дань Хэне выходца с Лофу и насел на него с жалобами на генерала Цзин Юаня, который давит иноземных предпринимателей неподъёмными налогами. – Оно же ведь как должно быть, – делился своими бедами предприниматель, с каждым словом всё теснее напирая на Дань Хэна, который к таким близким контактам с незнакомцами не привык, и, как мог, жался к Стелле, – если я к тебе прихожу к деловым предложением – ты меня выслушай, пойми меня, как мужик мужика, предложи выгодные условия – оно же тебе самому надо! А они мне что? Козью морду мне строят там, на этом Лофу вашем! Правила, говорят, одинаковые для всех! Генерал, говорят, по таким вопросам не принимает! Обратитесь, говорят, в счётную палату, если не согласны с начисленной суммой! Я не с суммой не согласен! Я не согласен с тоталитарной политикой государства, монополизирующего рынок! Понимаешь, о чём я говорю?       Он, не глядя, потянулся за рюмкой, а его худосочная супруга сдвинула рюмку в сторону, сверля ненавидящим взглядом потный затылок мужа. Стелла посмотрела на супругу сочувственно, но та ответила ей презрительным прищуром и сжатыми в нитку губами. – Понимаю, – ответил Дань Хэн, из последних сил щемясь к Стелле и с ужасом глядя, как мужик шмыгает носом и вытирает ладонью рот, – рынок должен быть свободен от любого постороннего вмешательства. Когда государство вмешивается в рыночный обмен, оно нарушает естественную саморегуляцию рынка, основанную на договоре купли-продажи между продавцом и покупателем, и насаждает принудительные платежи, которых в условиях свободного рынка быть не должно, ведь одна из его важнейших характеристик – добровольность.       Стелла уставилась на друга в немом удивлении, мужик прекратил шмыгать, нежно положил ладонь ему на затылок и по-отечески коснулся своим лбом его. – Хороший ты парень, Дань Хэн, – с огромным чувством произнёс мужик. – Угу, – пискнул Дань Хэн, хватаясь за колено Стеллы, как за спасательный круг.       Мужик поднял на него полный любви взгляд, но увидел что-то у него за спиной, и в глазах его засиял азартный огонь. – Господин Люцерна!       Он отпустил Дань Хэна, очень резво для своего веса вскочил со стула и помчался обсуждать свободный рынок с главой клана Люцерн. Супруга мелко засеменила за ним. “Кусик” и “Пусик”, доев свой жюльен, тоже вышли из-за стола и отправились беседовать с другими гостями. Дань Хэн схватил салфетку и начал нервно тереть шею. – Он тебя другой рукой потрогал, честное слово, – утешила его Стелла. – Мне от этого не легче. – Откуда эти внезапные экономические познания? – Я вчера весь день Адама Смита читал. – Бедолага, – Стелла сочувственно похлопала его по спине, – пока все нормальные студенты отрываются на вечеринках, ты единственный делаешь домашку. Зато теперь можешь перевестись на факультет Богатства. – Кстати, почему тебе выпало Грёзотворчество? – Не знаю, – Стелла пожала плечами, – потому что я та ещё фантазёрка? – Точно.       Дань Хэн огляделся, убедился, что на них никто не смотрит, и взял её за руку под столом, ласково перебирая пальцы. Стелла улыбнулась ему и откинулась на спинку стула, глядя на гостей, которые разбрелись не только по банкетному залу, но и по всей палубе. Вместо привычного пианиста сегодня на низких подмостках расположился целый инструментальный ансамбль, и над залом разносилась музыка. Стелла слушала её и думала о том, что вот как на самом деле выглядят взрослые развлечения, о которых ей говорила Искорка. Все надевают красивую, но неудобную одежду, собираются в пафосном месте, путаются в десяти комплектах столовых приборов и ведут скучные разговоры про бизнес под музыку, клонящую в сон. Стелле всё же больше нравилось быть беззаботным подростком, и если бы не Дань Хэн, за которым она могла подсмотреть, она бы начала есть горячие закуски вилкой для десертов. С другой стороны, инструментальная музыка гораздо лучше, чем песня про бананы с зомби-вирусом.       Взрослые тёти и дяди степенно вышагивали по её кораблю в дорогих костюмах, мехах и бриллиантах, ничего не зная об обошедшем их стороной банановом кризисе, а Стелла потихоньку начинала скучать и жалеть, что они с Дань Хэном не пошли на вечеринку на кампусе. Может, не ждать смены блюд и сбежать сейчас? Им всё равно нечего здесь делать, они и акционеры-то так – на пол-шишечки. Ничего не покупают и не продают, и никому не интересны. Нет, это неправда, конечно же – к Стелле несколько раз подходили, чтобы выказать своё почтение суперзвезде Пенаконии, капитану корабля и держательнице акций. Но всё равно она чувствовала себя здесь, как маленькая девочка, которая случайно забрела на кухню ко взрослым, обсуждающим политику и рост цен на сахар.       Только она собралась предложить Дань Хэну рвать отсюда когти, как он поднялся со стула и протянул ей руку в неглубоком поклоне. – Могу ли я пригласить вас на неловкое топтание на месте?       Стелла прыснула, приняла предложенную руку, и пошла вслед за Дань Хэном. Он решил не позориться неловким топтанием посреди зала, поэтому вывел её на открытую палубу, откуда простирался вид на вечные сумерки Золотого мига. Они отступили поближе к перилам, чтобы не мешать другим гостям и снующим между ними официантам, Дань Хэн обнял Стеллу за талию и притянул к себе. Она хотела было сказать, что люди обычно друг за друга держатся не обеими руками сразу, можно ещё вложить ладонь в ладонь… Но решила, что он всё равно выберет держаться за неё обеими руками, и положила руки ему на плечи. Музыку было хорошо слышно и здесь, хотя Стеллу немного отвлекало доносящееся с верхней палубы чириканье птиц-оригами, которое, как ей казалось, она слышит теперь всегда и везде. Всё ещё лучше, чем бананы. – Эта вечеринка – отстой, – поделилась она и после короткой паузы добавила, – была. Пока ты не пригласил меня на танец.       Лицо Дань Хэна озарила улыбка, а Стелла, смутившись собственного романтического порыва, спрятала лицо у него на плече, прижимаясь крепче, укрываясь в тёплых объятиях от вечерней прохлады. Может, хорошо, что она здесь не с Авантюрином. Может, так и должно быть. Кто защищал её в Доме кандалов, когда жестокие чудовища вырвались из своих клеток? Дань Хэн. Кто пережил вместе с ней банановую лихорадку и вышел победителем в драке с дохрена умной обезьяной? Дань Хэн. Кто всегда поговорит с ней, выслушает, утешит, обнимет, поцелует перед сном и даст списать на лекции в Академии оригами? Дань Хэн. Он всегда рядом, заботится о ней, беспокоится о ней. Дорожит ею. Даже несмотря на то, что она явно не та девушка, которую он заслуживает. А Авантюрин только цветы шлёт и сообщения пишет. Если Дань Хэн ведёт себя, как её парень, когда она нуждается в помощи, значит, и бонусы, которые положены её парню, должен получать он, это справедливо. Она подняла голову, посмотрела в серые глаза и произнесла: – Теперь это мой самый любимый сон на Пенаконии.       Он безотчётно склонился к её лицу, явно собираясь оставить на губах поцелуй, но тут же встрепенулся, оглядываясь. Вокруг полно народу, у всех есть смартфоны, ещё и приглашённые фотографы, наверное, по палубе шарахаются. Плевать. Она схватила Дань Хэна за щёки и впилась в его рот жадным поцелуем. На всё плевать. Запустила пальцы в его волосы и протолкнула язык между зубов. Пусть все увидят, как она его целует, пусть это дойдёт до экипажа Экспресса, пусть Авантюрин, читая газету за утренним кофе, убедится, что она трахается с недостарейшиной видьядхара, ну и что? Так и есть. Она с ним трахается, и ей это нравится. Он ей нравится.       Поцелуй длился и длился, потому что никто из них двоих не желал его прерывать. Дань Хэн обнимал Стеллу так крепко, будто боялся, что она может внезапно вылететь из Мира грёз в отель, а она припала к его губам, как к источнику пресной воды в пустыне. А ведь его, наверно, и правда можно использовать в таком качестве? Пересилив себя, она наконец-то отстранилась. – А как же помада? – срывающимся голосом спросил Дань Хэн. – Оказывается, она очень стойкая.       Стелла потянулась за новым поцелуем, решив, что, раз уж пошла вразнос – нет смысла останавливаться, но Дань Хэн осторожно придержал её за плечи. – Я… – начал он, не глядя ей в глаза, – я должен сказать тебе… я…       Ну вот. Сейчас это произойдёт. Он скажет: “Я люблю тебя, Стелла”, а она ответит: “Спасибо”, ведь – что ещё она может ответить? Ладно, он знает, на что идёт. – Я… – растеряв остатки красноречия, повторил Дань Хэн и поднял на неё печальный и, как будто, виноватый взгляд. Она ободряюще улыбнулась ему, хотя внутри вся похолодела от страха. – Мисс Стелла! – вклинился между ними в этот очень ответственный момент посторонний мужской голос.       Обладатель голоса налетел на них, как вихрь, и затряс руку Стеллы в чересчур интенсивном приветствии. – Я так счастлив наконец-то лично познакомиться с нашей героиней! Это такая честь, такая честь… – А вы … собственно… кто… – спросила Стелла, глядя, как колыхается её запястье. – “Вестник Пенаконии”, – сообщил ей трясун, и у рта Стеллы самым неприличным образом нарисовался микрофон, – ответите на пару вопросов? – Я не даю интервью, – она оттолкнула микрофон, но он тут же снова ткнулся ей в рот. Рядом появился ещё один мужик, несущий на плече огромную видеокамеру. – С каких пор? – пробормотал Дань Хэн, и Стелла наступила ему на ногу. Самый подходящий момент, чтобы высмеивать её нарциссизм. – Итак, мисс Стелла со Звёздного экспресса, спасительница Белобога, героиня Лофу, звезда Пенаконии, наследница Михаила! – перечислил её титулы репортёр. – Первый вопрос, который очень интересует нашу аудиторию – кто уполномочил вас вмешиваться во внутренние дела не имеющих к вам отношения государств? – Чё? – спросила Стелла. – Кто дал вам право лезть в чужие дела? – перефразировал репортёр, видимо, решив, что она не поняла. Но она поняла. – А ну выруби камеру! – рявкнула она на оператора и схватила репортёра за грудки. – А ты проваливай нахер, пока я тебе микрофон в жопу не засунула! И если я завтра увижу своё лицо в вашей газетёнке или передаче, или где там ещё – я приду на твоё место работы и превращу его в руины! – Ходят слухи, – не сдался репортёр, упрямо суя ей микрофон, – что ваше особое положение на Лофу Сяньчжоу связано с тем, что вы любовница генерала Цзин Юаня… – Без комментариев, – не выдержал Дань Хэн, оттолкнул репортёра и, схватив Стеллу за руку, увлёк её в сторону банкетного зала. – Пусти меня, я ему втащу! – Не надо, он именно этого и хочет.       К счастью, репортёр за ними не последовал и отправился искать новую жертву. Дань Хэн усадил Стеллу на стул, протянул ей стакан с водой и сел рядом, повернув свой стул к ней. Стелла поднесла стакан к лицу трясущейся от злости рукой и сделала глоток. – Спасибо, что остановил меня. – Всегда пожалуйста. – Я не любовница генерала Цзин Юаня. – Мы уже выяснили на Лофу, что это я любовник генерала Цзин Юаня, – ответил Дань Хэн, и Стелла хихикнула в стакан, – но репортёрам я такую горячую новость дарить не собираюсь.       Она встретилась с его внимательным взглядом и на секунду испугалась, что он сейчас спросит, было ли у неё что-нибудь с генералом, но он не стал развивать эту тему. Видимо, история с Блэйдом научила его не задавать вопросы, ответы на которые не хочешь знать. – Мы не договорили… там… — он кивнул на выход из зала. – Я тебя слушаю.       Он никак не мог начать свою речь. Выкручивал пальцы, в нерешительности открывал и закрывал рот, трогал столовые приборы. Стелла смотрела на это жалкое зрелище и уже была готова закричать: “Умоляю, давай покончим с этим быстрей! Просто скажи, что любишь меня, и мы попробуем с этим как-то жить!”. Её саму потряхивало от перспективы получить признание в любви, и она бы с удовольствием перенесла это на какой-нибудь другой день в каком-нибудь другом году, но если Дань Хэну приспичило высказаться – пусть уже рубит кошкин хвост одним ударом, а не режет по кусочкам. – Прошу прощения, – раздался над ними голос очередного сегодняшнего патикиллера. На этот раз женский.       Стелла подняла голову и увидела… даму. По-другому эту роскошную женщину, чей возраст, вероятно, уже перевалил за шестой десяток, язык назвать не поворачивался. Она стояла перед ними, одетая в вечернее платье, обтянувшее внушительные, но весьма притягательные для таких преклонных лет формы. Стелла заморгала, попав в упавшую от огромной груди тень, и втянула запах духов, которые, скорее всего, были очень популярны во времена молодости этой красотки, но давно вышли из моды и тоже выдавали возраст своей консервативной владелицы. В ушах, на шее и запястьях блестели в электрическом свете крупные прозрачные камни, а плечи дамы согревало меховое боа. – Могу ли я украсть вашего очаровательного кавалера на один танец? – спросила шикарная бабуля, и Стелла от такой постановки вопроса заморгала ещё чаще. Дань Хэн, конечно, очаровательный, но у них тут не матриархат, вроде, он сам решает, с кем ему танцевать, логичней спрашивать у него. Тем не менее, она решила не упускать возможность оттянуть мучительное признание ещё ненадолго. – Конечно! – радостно согласилась она, а Дань Хэн бросил на неё возмущённый взгляд. – Он обожает танцевать.       Дань Хэн беззвучно произнёс: “Я убью тебя, Стелла”, натянул на лицо вежливую улыбку, встал, подал даме руку и повёл её ближе к центру зала. Стелла проследила за тем, как он встаёт напротив неё, кладя одну руку на талию, а другой держа ладонь, и убедилась, что за её талию он хватался, как голодающий за буханку хлеба, потому что сам так хотел, а не потому что не знал, что можно иначе.       Мелодия лилась над палубой, даря Стелле спокойные минуты до новой попытки тяжёлого для них с Дань Хэном разговора, и она решила, что ей стоит ещё немножко выпить, но обнаружила, что её бокал с момента подачи жюльена не пополнялся. Она огляделась, ища официанта, и увидела одного из них, идущего вдоль перил снаружи с подносом, заставленным полными бокалами. Стелла вышла на палубу, подхватила с подноса один бокал, поблагодарила улыбнувшегося ей официанта, и пошла вдоль парапета, ведя по нему рукой и любуясь фиолетовым небом над Золотым мигом. Пройдётся немного, с Дань Хэном ничего не случится. Если пожилая леди решит распустить руки – он отобьётся.       Она медленно шагала, цедя вино и украдкой поглядывая на гостей. Большинство разбились на парочки, среди которых, очевидно, были и влюблённые. Кто-то предпочитал скромно прятаться под тенью защитных навесов, а кто-то проявлял свои чувства открыто, как Стелла. Она не жалела, что сделала это. Что поцеловала Дань Хэна не в тёмном углу и не за запертой дверью, будто стыдится его. Его она никогда и не стыдилась – дело было в ней самой. В героине, спасительнице и суперзвезде, которая сегодня целуется с одним, завтра с другим, и если её репутация – её личное дело, то публично выставлять двух парней, которые ей нравятся, наивными идиотами, которым изменяет девушка, ей совсем не хотелось, они этого не заслужили. Но с этим нужно что-то делать, она же не может вечно прятаться и притворяться. Осталось только придумать – что. Никаких идей.       Выйдя на площадку перед подмостками, на которых расположился бассейн, Стелла остановилась. Купающихся свинок-копилок наконец-то разогнали, и они больше не оглашали окрестности радостным визгом. А вот киоск, в котором продавали фигурки Стеллы на мусорном баке, процветал. Стелла посмотрела на продавца с огромной неприязнью, допила вино, поставила бокал на поднос спешащего мимо официанта, повернулась к бассейну… и замерла, забыв, как дышать.       На одном из шезлонгов возле бассейна, вытянув ноги в светлых брюках, сидел Авантюрин. Он её не видел, потому что, как обычно, с деловым видом пялился в свой смартфон. А Стелла, хоть и видела его прекрасно, никак не могла поверить собственным глазам. Это не может быть он. Он бы написал ей, если бы собирался на эту вечеринку. У неё галлюцинации. Это мем-вирус, который превращает людей в Авантюринов – вот наиболее логичное объяснение происходящему. Это не он, не он, не он.       Ещё одной причиной, почему Стелла так упрямо отрицала присутствие Авантюрина, было то, что на том же шезлонге, тесно прижимаясь к её парню, сидела стройная длинноволосая брюнетка, которая отчаянно искала его внимания. Стелла смотрела, как девушка ведёт пальчиком по бледной груди под расстёгнутой на пару верхних пуговиц тёмно-бирюзовой рубашке и тянется губами к украшенному серьгой уху, и мысленно умоляла Авантюрина её оттолкнуть, потому что видеть это было невыносимо. Но его, похоже, всё устраивало. Он улыбнулся, когда она шепнула ему что-то на ухо, и, не отрываясь от телефона, положил руку на обнажённое бедро, выглядывающее из высокого разреза юбки. – Вот сучёныш, – прошептала Стелла и решительно ступила на лестницу, ведущую на помост.       Приближаясь к ещё не знающему, что его ждёт, Авантюрину, она даже испытывала какое-то подобие облегчения. Она всю голову сломала, выдумывая, как разорваться между ним и Дань Хэном так, чтобы никому не навредить, а он решил облегчить ей задачу. Явился на ту же тусовку, что и она, с другой женщиной, трогает её за ляжку, лыбится, галстук развязан, рубашка расстёгнута, расслабляется по полной, ещё бы член из ширинки вывалил, блин! Сейчас она спросит – какого хрена, и если ему хватит наглости её послать, она пойдёт к Дань Хэну, затащит его в свою каюту и будет трахаться с ним, пока не закончатся силы. А когда это произойдёт, она скажет, что теперь она навсегда в его распоряжении целиком и полностью.       Миновав последнюю ступеньку, она приблизилась, выбирая для приветствия фразу повежливей, чем: “Ну здорово, кобель”, чтобы не выглядеть жалкой ревнивой дурочкой, и тут Авантюрин закончил свои очень важные дела в телефоне и наконец-то поднял взгляд. Стелла не успела произнести ни слова, потому что он вскочил с шезлонга, сияя улыбкой, и без предисловий впился в её губы поцелуем, схватив Стеллу за подбородок.       Его дыхание пахло мёдом и солодом. Стелла догадалась, что он пил виски, и заподозрила, что выпил он дохера, потому что нынешняя ситуация не лезла ни в какие ворота. Она растерянно подняла руки, не решаясь его обнять, не понимая, что ей делать и как себя вести, пока он целует её на глазах девушки, с которой проводил время, пока она не пришла. – Выглядишь отпадно, – сообщил Авантюрин, отпуская её и оглядывая Стеллу с ног до головы, – сбежим с этой тухлой вечеринки? Платье очень красивое, но мне не терпится его с тебя сорвать.       “Ты упоротый что ли, сука?” – подумала Стелла и уставилась ему в глаза, ища признаки не только алкогольного, но и наркотического опьянения. Так как она понятия не имела, как должны выглядеть его фантастические глаза под влиянием наркотических веществ, ответа на свой вопрос она не нашла. И на всякий случай попятилась, готовясь, что сейчас несчастливая соперница начнёт таскать её за волосы, на радость репортёрам.       Девушка, впрочем, была шокирована не меньше Стеллы, и, сидя на шезлонге, переводила взгляд огромных, густо-подведённых тёмных глаз с неё на Авантюрина, беззвучно открывая рот. Собравшись с мыслями, она расстроенным тоном спросила: – Рин-Рин, кто это?       Стелла склонила голову набок, вопросительно глядя на Авантюрина. Да, кто это, Рин-Рин? – Это моя девушка, – дал он правильный, но несвоевременный ответ, – Стелла со Звёздного экспресса. Свет моей души. Мой порочный ангел. – Ты не говорил, что у тебя есть девушка. – Ты не спрашивала.       Брюнетка медленно встала с шезлонга, оказавшись на каблуках выше Авантюрина на голову, и на полторы – выше Стеллы в балетках. Стелла съёжилась, ожидая, что её сейчас треснут кулаком по маковке, но девушка залепила звонкую пощёчину Авантюрину. Он покачнулся и схватился за мгновенно покрасневшую щёку. Девушка повернулась к Стелле. – Бросай этого козла, он тебя не достоин. Он вообще никого не достоин.       Выдав этот, несомненно, бесценный совет, она ушла, грозно стуча каблуками, вероятно, заливать горе в бар. Стелла проводила её виноватым взглядом и снова посмотрела на Авантюрина. – Я тебе позвоню! – крикнул он вслед девушке. – Не теряйся! – Какой же ты мудак, божечки, – пробормотала Стелла. – Почему? – Авантюрин пьяно улыбнулся ей с умильным выражением лица. Стелла предпочла оставить свою последнюю реплику без пояснений. Он сейчас слишком бухой, чтобы хоть что-то понять. – Рин-Рин? – спросила она. – Серьёзно? – Ты сама говорила, что моё имя слишком длинное, чтобы выкрикивать его в постели. – То есть, ты её трахал, а она кричала: “Рин-Рин”? – Да. – Ну, – вздохнула Стелла, – лишь бы тебе нравилось. – Мне не нравилось. Мне нравится, когда в моей постели кричишь ты. – Сколько ты выпил?       Авантюрин надул щёки, шумно и длинно выдохнул и поднял к лицу руку, загибая изящные пальцы, унизанные кольцами. Загнув все на одной, он принялся загибать на второй, сбился, начал считать заново, растопырил все пальцы и ответил: – Много. – Ясно. – Я пьян от любви, – поведал ей Авантюрин и схватил Стеллу за руку, увлекая её на шезлонг. Она послушно села, не понимая, чего сейчас хочет. Злость на этого придурка схлынула, но и особой радости она не испытывала. – Почему ты не написал мне, что будешь здесь? – А ты мне почему не написала?       Потому что не хотела… навязываться? Или потому что не хотела, чтобы он думал, что нужен ей больше, чем она ему? Если бы она написала первой, что хочет увидеться на Пенаконии, вышло бы, что её это волнует больше, чем его, а значит она в этих отношениях в невыгодном положении. Ну что, получила свою выгоду, Стелла? Жри, не обляпайся. Авантюрин склонился к ней, касаясь пальцами волос на затылке и ткнулся носом в шею, вдыхая её духи. – Ты по мне скучала, – утвердительно произнёс он, как и Стелла, унюхав в этом аромате что-то знакомое. – Очень, – подтвердила она, – я очень по тебе скучала.       Он повернул её к себе за подбородок, проводя пальцем по губам, и Стелла вспомнила, как он прижал её к стенке, когда пришёл к ней в номер с цветами. Может, тот мудила, который пытался поцеловать её против воли, и был настоящим Авантюрином, а классный парень, который пел ей в караоке, смотрел с ней кино и занимался с ней чудесным сексом – просто маска, которую он напялил, чтобы ей понравиться? Но зачем бы мудиле пытаться ей понравится? В чём смысл, с неё и взять-то, кроме секса, нечего, а с мудилами она трахается только в путь. Нет, он не притворялся. Он и сейчас не притворяется, он просто пьяный идиот.       В хоть и мутных, но всё равно безумно красивых глазах читалась восторженная радость от созерцания её скромной персоны, такую не подделать. Стелла терпеливо позволила ему ощупать своё лицо, будто он тоже всё никак не мог поверить, что она правда здесь, а когда Авантюрин прильнул к её губам новым поцелуем, ответила на него, путаясь пальцами в светлых волосах. Вот по чему она скучала больше всего. По настойчивым поцелуям, от которых кровь бежит быстрее, всё тело охватывает жар, в голове пустеет, и она забывает обо всём, потому что всё становится неважным, когда Авантюрин рядом с ней. – Я так соскучился по тебе, – шепнул он, оставив зацелованные губы и спустившись поцелуями к шее, – по твоему запаху, по твоей болтовне, по твоим шикарным ногам, по твоим…       Он хихикнул и начал заваливаться лицом ей в декольте. Стелла подавила желание грязно выругаться, схватила его за плечи, помогая этому великосветскому алкоголику принять вертикальное положение, и услышала над головой угрожающий вздох. Она зажмурилась на секунду и смело посмотрела в лицо Дань Хэну, который возвышался над шезлонгом, сложив руки на груди, и глядя, как Авантюрин пытается сложить руки на её груди. – Я всё объясню, – сказала Стелла. – Не надо, – ответил Дань Хэн, – мне и так всё предельно ясно. – О, старейшина френдзоны! – непонятно чему обрадовался Авантюрин. – Классный костюм! В секонде брал? – Мы же вроде договаривались, – обратился Дань Хэн к Стелле, – сегодня никаких обезьян. – Это такой костюм, который мужчина надевает три раза в жизни, – продолжил доставать его Авантюрин, – на выпускной, на свадьбу и на собственные похороны. Если ты купил его на барахолке, получается – в нём кто-то умер. – Нет, не получается, – возразила Стелла, – костюм же с трупа не снимают, прежде чем закопать. – Тогда всё ещё страшней! – широко распахнул свои синие глаза Авантюрин и ткнул пальцем в Дань Хэна. – Перед нами разграбитель могил! – Спасибо, – саркастично поблагодарил Стеллу Дань Хэн. – Я просто пыталась объяснить ему, что он не прав! – всплеснула руками Стелла, отпустив плечи Авантюрина. Он сразу же начал заваливаться на неё. Дань Хэн схватил его за шиворот, Авантюрин поднял на него по-детски невинный взгляд и спросил: – Ты нашёл себе девушку? – Нет, всё ещё сплю с твоей, – огрызнулся Дань Хэн и тряхнул его. – А тебе правда нравится донашивать за покойниками, или просто выбора нет?       Пальцы крепче сжались на вороте бирюзовой рубашки, Стелла встала с шезлонга, чтобы остановить Дань Хэна, если начнётся драка, но он взял себя в руки, оттолкнул Авантюрина и отступил на шаг. Авантюрин завалился на шезлонг и начал неуклюже на нём укладываться, делая вид, что так и задумывалось. – Стелла, пойдём, – попросил Дань Хэн, – ты же видишь – он в хлам. – Да, – согласилась она, – и я не могу его так бросить. Вдруг он с палубы упадёт? – Ему это только на пользу. – Я же знаю, что на самом деле ты не такой кровожадный, – Стелла умоляюще сложила руки, – его надо привести в порядок. Ты можешь идти, если хочешь – я сама справлюсь. – Ты правда думаешь, что я уйду? – Дань Хэн вздохнул. – Как ты собираешься приводить его в порядок? – Может… не знаю… – она пожала плечами, – кофе? – А его инсульт не шарахнет? – заволновался Дань Хэн, который десять секунд назад желал сопернику свалиться через парапет.       Стелла склонилась к лежащему на спине Авантюрину, оттянула веко, убедилась, что он в сознании, и спросила: – У тебя есть проблемы с сосудами? – Чего? – Не шарахнет, – сделала уверенный вывод Стелла и выпрямилась. – Я схожу за кофе. Присмотришь, чтобы он ничего не натворил?       Дань Хэн с брезгливой тоской посмотрел на Авантюрина, будто не зная, что хуже – остаться следить за ним или самому пойти за кофе, оставив здесь Стеллу. Авантюрин открыл глаза и подмигнул ему. Дань Хэна передёрнуло, он схватил Стеллу за руку. – Я схожу. – Хорошо, – согласилась она, – спасибо.       Он направился к бару, а Стелла обняла себя за плечи, провожая взглядом облачённую в смокинг фигуру. Кто рядом с ней, когда Авантюрин в полувменяемом состоянии ведёт себя, как кусок говна? Дань Хэн. Кто прибирает за ней дерьмо? Дань Хэн. Всегда Дань Хэн. – Иди сюда, – попросил Авантюрин у неё за спиной.       Она села на шезлонг, и он тут же пристроил голову у неё на коленях, зарываясь лицом в пышный чёрный тюль. Стелла потрепала пшеничные волосы и отвесила Авантюрину несильный подзатыльник, когда его руки поползли под юбку. – Почему ты такая залупа? – спросила она. – А почему твой дракон такой серьёзный? – Кто-то же должен быть серьёзным. – А кто-то должен быть… вот… тем, что ты сказала, – он перевернулся на спину и улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой, – ты не представляешь, как я рад тебя видеть, госпожа Стелларон. А ты рада? – Рада. Но я была бы рада ещё сильней, будь ты трезвым. – Будь я трезвым, я был бы таким же скучным занудой, как твоя рептилия в похоронном костюме. – Заткнись, обезьянка. – Что за прикол с обезьянами? – Долго рассказывать. – А потом ты скажешь, что я совсем не интересуюсь твоей жизнью, – сонно пробормотал Авантюрин и повернулся на бок, пытаясь взбить её юбку и ноги под ней, как подушку.       Стелла вздохнула и погладила его по голове, глядя, как Дань Хэн возвращается к ним с чашкой кофе. Это ведь правда – на расстоянии так сложно интересоваться жизнью друг друга. Особенно если вы оба очень занятые личности. О чём она думала, когда соглашалась на отношения с Авантюрином? О том, что она от него без ума. На тот момент казалось, что этого достаточно. – Пей свой кофе, – ледяным тоном произнёс Дань Хэн, поставив чашку на низкий столик у шезлонга. – Над манерами ещё надо поработать, – сообщил ему Авантюрин, садясь, – но за расторопность тебе полагаются чаевые.       Он полез в карман брюк, выудил оттуда смятую купюру и кинул её в Дань Хэна. Стелла в ужасе уставилась на друга, который с каменным лицом смотрел, как Авантюрин достаёт вторую купюру и бросает в него. Третья бумажка попала точно в лицо, Дань Хэн издал угрожающий рык, передёрнул плечами, стряхивая прилипшую купюру, но в сторону Авантюрина не двинулся и застыл на месте, играя желваками. – Ууууу, большой и страшный дракон разозлился, – насмешливо произнёс Авантюрин. – Ты совсем ебанулся?! – рявкнула Стелла и двинула ему кулаком в плечо. – Он знает, что он это заслужил, – не глядя на неё и не меняя тона, ответил Авантюрин, – правда ведь?       Дань Хэн, к которому был обращён последний вопрос, смотрел на Авантюрина безразличным взором, тщательно скрывая свой гнев, но Стелле вдруг показалось, что за этим деланным безразличием стоит что-то ещё – слишком уж подозрительное напряжение ощущалось между ними, пока они сверлили друг друга взглядами. – Почему он это заслужил? – спросила она.       Авантюрин замешкался с ответом, ещё немного погипнотизировал Дань Хэна своими синими глазищами, повернул голову к Стелле и мило улыбнулся. – Потому что он пытается отбить у меня девчонку. – Попробуй уделять своей девчонке больше внимания, – предложила Стелла. – Именно этим я и собираюсь заняться прямо сейчас, – ответил Авантюрин и взял кофейную чашку. Его запястье задрожало, Стелла перехватила чашку и поднесла к его губам, помогая сделать глоток. – Ты можешь идти, – сообщил Авантюрин Дань Хэну, – твоё присутствие больше не требуется. Спасибо, что не давал моей девушке скучать, пока меня не было.       Дань Хэн шагнул к шезлонгу, выдернул чашку из рук Стеллы, сдвинул Стеллу в сторону, протиснулся между ней и Авантюрином и сунул чашку Авантюрину под нос. – Пей. Свой. Долбаный. Кофе.       Авантюрин послушно взял чашку, а Стелла съёжилась на краю шезлонга. Дракон и правда разозлился, того и гляди, покажет Авантюрину имбибитора – да так, что тот мгновенно протрезвеет. Если выживет. – Госпожа Стелларон, отошлите, пожалуйста, свою дуэнью, чтобы мы могли побыть вдвоём.       Да что ж ему всё неймётся-то, откуда эта мазохистская склонность постоянно нарываться на мордобитие? Стелла осторожно тронула Дань Хэна за плечо, он повернулся к ней. – Он просто пьяный кретин, не обращай внимания. – Я всё слышу, – напомнил Авантюрин из-за спины Дань Хэна. – Ты пьяный кретин, – повторила Стелла, – но ты мой пьяный кретин. – Так-то лучше. – Он выглядит гораздо бодрее, – заметил Дань Хэн, – теперь мы можем уйти? – Она никуда не пойдёт. – Тебя забыли спросить. – Дань Хэн опять обратился к Стелле. – Ты обещала, что мы досидим до горячего, станцуем пару танцев и уйдём. – Мне она тоже кое-что обещала.       Стелла чувствовала себя собакой, которую никак не могут поделить два хозяина. Только если собаку в такой ситуации подманивают вкусняшками и говорит: “Давай, девочка, иди сюда, иди ко мне, моя хорошая”, то её каждый из “хозяев” пытался склонить на свою сторону шантажом и манипуляциями. И преимущество было на стороне Авантюрина, потому что она помнила своё обещание. “Я выберу тебя”, – опрометчиво сказала она ему, желая превратить их отношения во что-то по-настоящему особенное, и если сейчас она не выполнит обещание – это пробьёт в их отношениях, и так держащихся на соплях, огромную брешь. – Извини, – произнесла она, глядя в серые глаза, в которых вдруг появилась несвойственная им отчаянная мольба, от чего Стелла почувствовала себя полным дерьмом, – у нас с ним действительно есть договорённость, которую я не хотела бы нарушать. – Что ж, кто я такой, чтобы вмешиваться в ваши договорённости, – произнёс Дань Хэн так тихо и ровно, что невозможно было не догадаться, что он еле сдерживается, чтобы не заорать. – Хорошего тебе вечера. Увидимся на Экспрессе. Или… где ты там в следующий раз захочешь меня увидеть.       Он встал и пошёл быстрым шагом прочь. Спустился с помоста, миновал сувенирный киоск и скрылся за поворотом. Стелла, не отрываясь, смотрела, как он уходит, и чувствовала в груди давящую тяжесть. Это не её вина. Это они загнали её в такую ситуацию и заставили выбирать, и Дань Хэн не имеет права обижаться, что она выбрала не его, пусть даже он так и не успел сказать… то, что собирался сказать. Она закусила губу, сдерживая подступающие слёзы, и перевела взгляд на Авантюрина, который допил кофе, отставил чашку и тоже смотрел туда, куда ушёл её друг, с которым она сейчас поступила совсем не по-дружески. Она пришла на эту вечеринку с ним, а уйти выбрала с другим. Значит ли это, что она решила, кто для неё важней? – Пожалуйста, давай уйдем, – попросила она.       Авантюрин встал, уже более твёрдо держась на ногах, но всё равно пошатываясь, и подал ей руку. Стелла стиснула тёплую ладонь и зашагала за ним, глядя в пол, чтобы случайно не наткнуться взглядом на Дань Хэна. – Почему ты не написал мне, что будешь здесь? – вновь задала она не получивший ответа вопрос, когда они поднялись на верхнюю палубу и направились к её каюте. – Не знаю. Замотался.       Он замотался. Вот так – никаких веских причин, никаких моральных терзаний, просто забыл про неё и явился на банкет с другой женщиной и трогал её за ляжки, пока Стелла пряталась по углам с Дань Хэном, заботясь об их общей репутации.       Как только за ними закрылась дверь каюты, Авантюрин дёрнул Стеллу к себе, целуя её в шею и задирая платье. Она замерла, чувствуя, как по её телу снуют горячие руки, а кожи касаются жадные губы, и оттолкнула Авантюрина, не дав стянуть с себя стринги. – Нам надо поговорить. – Давай потом, когда у меня кровь обратно к голове прильёт, – Авантюрин шагнул к ней, приперев Стеллу к двери, – из меня сейчас херовый собеседник. – Да из тебя всегда херовый собеседник! – она стукнула его кулаком в грудь. – И бойфренд из тебя тоже херовый! – О… – Авантюрин убрал руку, которой опять лез ей под юбку, – ну, ты можешь вернуться к своему перевозбуждённому дракону, принцесса, это же с ним я не выдерживаю никакого сравнения, правда? – Вот! – она ткнула в него пальцем. – В этом твоя проблема! Вместо того, чтобы просто поговорить, ты сразу начинаешь защищаться в своей неповторимой пассивно-агрессивной манере! Надеваешь маску циничного клоуна и начинаешь глумиться! Как с той девушкой сегодня! Зачем ты вёл себя с ней, как мудак? – Это был самый быстрый способ от неё избавиться, – признался он, – я бы мог, конечно, чтобы расставание прошло безболезненно, записаться с ней на совместную терапию, где мы бы вместе проработали наши травмы, закрыли гештальты и достигли катарсиса, но вряд ли ты бы всё это время стояла у бассейна и ждала меня. – От меня ты тоже так избавишься? – С чего бы мне от тебя избавляться? – Ну я не знаю! Она, наверное, тоже не ожидала, что ты решишь от неё избавиться! Вдруг, в один прекрасный день мы будем сидеть у бассейна, и ты на моих глазах поцелуешь другую женщину, а меня выбросишь, как ненужный мусор! – У нас был договор! – Авантюрин тоже повысил голос. – Ты сама сказала: “Если у тебя уже будет запланировано свидание – выбери меня”! Я всё бросил и выбрал тебя, как ты и хотела, но, что бы я ни делал – я всё делаю не так! – Ты всё сделал не так, когда забил на меня хер и пошёл на этот банкет с другой женщиной! – наконец-то подобралась Стелла к главной проблеме. – Если бы ты написал мне и сказал, что будешь на Пенаконии, я бы провела этот вечер с тобой, а не с Дань Хэном! И я бы не попала в эту отвратительную ситуацию, когда мне пришлось выбирать между вами и ранить его чувства! И теперь мне плохо, потому что я ужасный друг, который поступил, как неблагодарная свинья! Ты лишил меня возможности сразу выбрать тебя, не даря никому напрасных надежд и не причиняя боль – вот, что ты сделал не так! Всего этого можно было бы избежать, если бы ты заранее подумал обо мне, но ты… замотался!       Она выплюнула последнее слово, вложив в него всю свою обиду, которая душила и разрывала грудь нестерпимой болью. Этот эгоистичный, инфантильный ушлёпок просто про неё забыл. Когда она не в поле его зрения – её для него не существует. – Ты тоже не написала, – напомнил Авантюрин, выдержав короткую паузу. – Да, – согласилась Стелла, – да, я не написала. Я трусливая идиотка, которая испугалась, что если напишет первой – то будет выглядеть жалкой, навязчивой и выпрашивающей внимание. И что ты используешь это против меня. Но правда в том, что если бы это случилось – мне не в чем было бы себя упрекнуть. Быть открытой и уязвимой – не преступление, проблема не в том, кто распахивает душу, а в том, кто в эту душу плюёт. В следующий раз я буду смелей.       Они оба замолчали, пытливо глядя друг на друга и не двигаясь с места. Теперь, когда она всё высказала, Стелла уже не кипела от злости, и даже то, что Авантюрин стоял почти вплотную, все ещё прижимая её к двери, больше не бесило. Он от её криков окончательно протрезвел, и его взгляд стал совсем ясным. Даже чересчур. Стелла отчётливо видела, как в синих глазах мечется какая-то неозвученная мысль, которую он не решается произнести. Она взяла его за руку, чувствуя, как подрагивают тонкие пальцы. И всё-таки, терапия ему бы не помешала. И колёса какие-нибудь, из тех, которые с алкоголем мешать нельзя. – Я не хотел говорить… – начал он, – чтобы вы меня потом не обвиняли, что я лезу в вашу чудесную дружбу. Но, раз уж мы начали искать виноватых и трусливых идиотов, будет обидно, если один из виновников уйдёт безнаказанным. – О чём речь? – напряглась Стелла. – Пару недель назад я написал твоему дружку-дракону, – произнёс Авантюрин спокойным тоном, от которого Стеллу сразу же накрыло нехорошее предчувствие, – и спросил его, собирается ли госпожа Стелларон на приём для акционеров Пенаконии, потому что я хочу сделать ей сюрприз. И он ответил мне, что вы задержитесь на Лофу не меньше, чем на месяц. – Он не мог так ответить, – возразила Стелла, – две недели назад мы уже получили приглашение и подтвердили своё присутствие на банкете. – Тем не менее, он сказал, что тебя на Пенаконии не будет. – Нет, – Стелла замотала головой, – нет, он бы так не сделал. – Тогда, выходит, я лгу.       Стелле хотелось закричать: “Конечно же ты лжёшь, ты что думаешь – я Дань Хэна не знаю? Выдумай враньё поубедительней!”. Но зерно сомнения уже было посеяно. Для чего ему лгать, они уже, считай, помирились. – Я могу показать сообщения, – предложил Авантюрин. – Нет. Я хочу спросить у него.       Если в каюту она шла, еле передвигая ноги, то обратно в банкетный зал летела, как будто ею выстрелили из пушки. Конечно, была немалая вероятность, что Дань Хэн уже ушёл, но если он всё ещё там, она должна выслушать его версию и выяснить, какая из черепашек пи… врёт. В рассказе Авантюрина что-то не стыковалось, но Стелла, мозг которой кипел от всего, что произошло за этот вечер, никак не могла сообразить, что именно.       Дань Хэн ещё не ушёл, Стелла увидела его сразу же, как они вернулись на среднюю палубу. Он стоял, склонившись над перилами, грустно глядя вниз на пейзажи Пенаконии. Снятый пиджак висел рядом. Стелла приблизилась, он выпрямился, она заметила, что он развязал бабочку… а затем на его лице отразилась такая гамма чувств, что она поняла – можно ни о чём не спрашивать. Но она спросила. – Он писал тебе две недели назад? – Стелла указала на Авантюрина, который, естественно, не упустил возможности посмотреть, как падёт его соперник. – Да, – тихо ответил Дань Хэн. – Он спрашивал, буду ли я на Пенаконии? – Да. – И что ты ему ответил? – Что тебя на Пенаконии не будет. – Он солгал мне, чтобы самому пойти с тобой на приём, – вставил Авантюрин пояснение, в котором Стелла не нуждалась. – Стелла, я… – начал Дань Хэн и шагнул к ней, но она отпрянула, выставив вперёд руки. – Пожалуйста, только не говори мне: “Я всё объясню”, потому что я не думаю, что у тебя найдётся объяснение, которое меня устроит, – произнесла Стелла, очень боясь расплакаться, глядя в виноватые серые глаза, – как ты мог так со мной поступить? Ты же знал, что я… С кем я хочу пойти на этот приём. – Именно поэтому он так и поступил. – Зато ты всегда кристально честен, – перешёл в нападение Дань Хэн, – он написал мне, что если ты не поедешь, он тоже не поедет, – обратился он к Стелле. А вот и недостающий кусок паззла. – Стелла, клянусь, я собирался тебе признаться. Я несколько раз сегодня пытался тебе рассказать… – А, – перебила его Стелла, – так вот, что ты хотел мне сказать. – Но, видимо, не очень старался, – снова подал голос Авантюрин. – Заткнись! – рявкнула Стелла, привлекая всеобщее внимание, но ей уже было абсолютно похер, как она будет выглядеть в глазах мировой общественности. И ещё больше похер – как будут выглядеть два этих клоуна. Авантюрин, испугавшись её крика, отскочил и встал рядом с несчастным соперником. – Заткнитесь оба! Ты! – она указала на Дань Хэна. – Я от кого угодно могла ожидать подобного дерьма, но только не от тебя! Ты с генералом Цзин Юанем переобщался, что ли?! Что это за интриги за моей спиной, как тебе в голову пришла эта гениальная идея, и на что ты рассчитывал?! Что ты, мать твою видьядхарскую, собирался делать, когда всё вскроется?! А ты!!! – заорала она ещё громче, не давая Дань Хэну ответить, и обратила свой взор на Авантюрина. – Если ты думаешь, что ты на его фоне теперь выглядишь красавчиком, то нихера подобного! Ты наврал ему, что не приедешь, поэтому он был так уверен, что его не возьмут за жопу на этой вечеринке, а сам явился на Пенаконию, снял тут какую-то бабу… – Я её с собой привёз, – поправил Авантюрин, и Дань Хэн пихнул его локтем в бок. – Это все меняет, конечно же! – Да? – Нет! – Может, это был мой хитрый план, – продолжил лепить гнилые отмазки Авантюрин, – по выведению твоего дракона на чистую воду. Я ему сказал, что не приеду, а сам приехал, чтобы своими глазами увидеть, как он мою девушку обхаживает. – Вы друг друга стоите! – не поддалась на такие неубедительные аргументы Стелла. – Вы бессовестные, лживые, эгоистичные, жестокие придурки! Не хочу вас больше видеть! Обоих! Никогда!       Выпалив последние слова, она развернулась и зашагала сквозь собравшуюся кучку зевак. Слёзы потекли по щекам крупными каплями, она прибавила ходу и почти бегом помчалась подальше от этих двоих, мечтая исчезнуть – так, чтобы её никто никогда не нашёл. Всё ей с этим вечером стало понятно – и что ей пытался сказать Дань Хэн, пряча глаза, и почему Авантюрин сегодня задирал его сильнее, чем обычно, и их напряжённые переглядки. Пока она металась между ними, боясь сделать кому-то больно, они плели интриги, врали и сделать ей больно совсем не боялись. Слёзы текли и текли, застилая глаза, Стелла остановилась, вытирая их руками, огляделась, убедившись, что поблизости никого нет, нырнула под широкую лестницу и села на пол, обхватив рукам колени. Вот тут и будет теперь её убежище, в котором эти придурки её не найдут. Как она и сказала – никогда.