Птица Сирин

«Пожалуйста, поговори со мной». — Ну конечно, теперь ты хочешь поговорить, — язвительно произнесла Стелла, отбросила смартфон в сторону и закопалась под одеяло.       Шёл пятый день её добровольного заточения в собственной спальне на Экспрессе. И пятый день нескончаемой осады, которую устроил ей Авантюрин.       Он отправлял ей цветы. Курьеры с букетами являлись на их поезд как по расписанию — утром, днём и вечером, и комната Стеллы стала походить на ритуальное бюро. Химеко, пытаясь приободрить её, сказала, что, если им не будет хватать денег, они теперь смогут открыть цветочный бизнес, но Стеллу гораздо сильнее радовала собственная фантазия о том, как она закидывает этими цветами лежащего в гробу Авантюрина. Он отправлял ей еду — и Пом-Пом выразила ей благодарность от лица всего экипажа Экспресса за то, что им на этой неделе нет необходимости дежурить по кухне. Он отправлял ей украшения, которые Стелла отдавала очень довольной таким аттракционом невиданной щедрости Март. А вчера он прислал ей белого медведя ростом с саму Стеллу. К счастью, игрушечного. Мохнатого и одетого только в длинный шерстяной шарф. Сначала Стелла хотела соорудить из люстры и шарфа виселицу, повесить на ней медведя, сделать фото и отправить его Авантюрину, но у медведя была очень добрая и грустная морда, и Стелле вдруг стало так его жалко, что она разрыдалась в мягкий медвежий живот.       Высунувшись из-под одеяла, чтобы глотнуть воздуха, Стелла посмотрела на медведя, который теперь сидел на полу, сложив на груди большие лапы, и чихнула. У неё на эти цветы уже аллергия начинается, всю ночь из носа текло. — Он что думает, мне пять лет? — спросила Стелла у мягкой игрушки, которая безмолвно взирала на неё своими чёрными глазами-пуговицами, — то есть, я не знаю, конечно, сколько мне лет, но я что, похожа на ребёнка?       Смартфон завибрировал, сообщая Стелле, что Авантюрин снова написал. Он безостановочно забрасывал её сообщениями с того самого момента, когда она оставила их с Дань Хэном на средней палубе «Кормы Освоения», и в слезах ушла залечивать раны, которые они нанесли её трепетному сердечку. Сначала она вообще не хотела открывать диалог, но теперь с мстительным удовольствием читала каждое сообщение, чтобы Авантюрин видел, что оно прочитано, и мучительно ждал ответ. Может быть, она ответит сейчас? А может, сейчас? Или сейчас? Не угадал, никогда она не ответит. «Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?».       Он задавал ей этот вопрос, наверное, уже в десятый раз. Стелла тоже спрашивала у себя — что ему сделать, чтобы она его простила, и пришла к выводу, что прощение не покупается цветами и мягкими игрушками. Его можно только дать по собственному желанию, что в каком-то смысле роднило прощение с сексом. Стелла сейчас была не готова. Ни к первому, ни ко второму. Она хотела, чтобы её оставили в покое и дали пострадать в тишине и одиночестве, но Авантюрин упрямо заполнял собой её пространство теперь, когда ей это уже было не нужно.       Экипажу Экспресса, к счастью, ничего объяснять не пришлось — по её состоянию и любовной бомбардировке Авантюрина они сразу догадались, что она поругалась с парнем, поэтому никто не мешал ей зарастать мхом в своей комнате. Март, Химеко и мистер Янг навещали её пару раз в день с предложением поговорить, но она неизменно отказывалась, и на неё никто не давил.       Дань Хэн, разумеется, не заходил. Стелла и не сомневалась, что этот интроверт выберет тактику «затаившийся дракон», тогда как метод примирения Авантюрина она бы по аналогии окрестила «король обезьян». Но не тот, который из мифологии, а тот, который из мультика про зверей, сбежавших из зоопарка на тропические острова. Он один создавал столько назойливого шума, что Стелла была даже немного благодарна Дань Хэну за то, что тот к ней не лезет. Хоть и понимала, что разговор неизбежен. Она же не может торчать в своей комнате вечно. Рано или поздно придётся настрадаться и выйти, и общаться с другом, как прежде, чтобы не отвечать на неудобные вопросы экипажа. Как минимум, послезавтра ей надо пересечься с Зарянкой, которая написала и попросила о встрече. Да и на лекции было бы неплохо походить. Конечно, её не отчислят из Академии, в которой она даже не учится, но всё равно нехорошо как-то.       Она протянула руку и пошарила возле стоящего на прикроватной тумбочке горшка с нарциссом. Наткнулась на прохладный гладкий камень и поднесла к лицу вырезанную из бирюзы фигурку дракона. Провела пальцем по острым треугольным плавникам, погладила длинные ветвистые рога, заглянула в узкие прорези глаз и посмотрела на полупрозрачный сине-зелёный камень на просвет. Зачем он так с ней поступил? Неужели один дурацкий вечер на приёме, на который они оба даже не хотели идти, стоил того, чтобы вот так глупо поругаться? Она поднесла фигурку к губам, согревая бирюзу дыханием и вздрогнула от стука в дверь, будто её застали за чем-то неприличным. Март заходила час назад и сказала, что на Экспрессе остаются только Пом-Пом и Дань Хэн. Стелла вернула фигурку на тумбочку и крикнула: — Войдите, если вы не Дань Хэн!       Судя по наступившей паузе, это был он. Стелла скукожилась под одеялом в позе эмбриона, чувствуя, как к глазам опять подступают слёзы. — Я могу принести свои извинения отсюда, но мне бы хотелось, чтобы мы друг друга видели, — донеслось из-за двери.       Стелла собралась по-детски крикнуть: «Не нужны мне твои извинения!», но поняла, что не может так поступить. Дань Хэн всегда позволял ей извиниться, когда она его обижала. А она его обижала основательно, и он её простил. Это не значит, что она теперь обязана простить его в ответ, но не дать ему ни попытки оправдаться будет нечестно. — Входи, — разрешила она.       Дверь купе отъехала в сторону, Дань Хэн вошёл, удивлённо глядя на букеты, которые заполонили в её комнате всё свободное пространство, и посмотрел на Стеллу. Она частично вылезла из-под одеяла, села, чихнула и шмыгнула носом, представляя, как она сейчас выглядит. Заплаканная, нечёсанная, неумытая. В душ она правда за эти пять дней пару раз сходила, сказав себе, что нельзя совсем уже деградировать из-за каких-то тупых мужиков, но этой ночью ей почему-то было очень жарко, так что проснулась она в потной футболке и с мокрым затылком. Ну и хорошо. Пусть видит, до чего он её довёл, и стыдится! — Можно я присяду? — спросил Дань Хэн. Стелла хмуро кивнула.       Он пробрался через вазы с букетами к письменному столу, отодвинул стул и оседлал его, положив руки на спинку, будто закрылся от Стеллы щитом. Лежащий на кровати смартфон завибрировал, Стелла решила, что не выдержит, если Авантюрин будет ей написывать весь разговор, взяла смартфон в руки, выключила и отложила в сторону. — Мой поступок был непозволительным, — начал Дань Хэн, поймав её взгляд. «Вот уж точно» — подумала Стелла, еле сдержавшись, чтобы не сказать это вслух. — Я не подумал о твоих чувствах и причинил тебе боль, хотя я этого совсем не хотел. Мне очень жаль, и если я могу что-то сделать, чтобы искупить вину — пожалуйста, скажи мне.       И вот снова. «Что мне сделать, чтобы ты меня простила?». Стелле сейчас хотелось кричать: «Ничего! Ничего ты не можешь сделать, ты же видишь, как мне плохо, твой поступок меня будто катком переехал, у меня нет сил даже с кровати встать!». Но кричать сил тоже не было. Вообще, она с самого утра ощущала какую-то слабость в конечностях и списывала это на хандру. Но не может же она прогнать его, вообще ничего не ответив? — Что ты хотел? — М? — Если ты не хотел причинить мне боль своим поступком, то что ты хотел? — Это правда нужно объяснять? — Было бы очень мило с твоей стороны, — подтвердила Стелла, — потому что пока выходит, что ты сделал это, чтобы мы разругались. Ты же не думал, что когда правда всплывёт, это никак не отразится на наших отношениях? — Когда он мне написал, меня вообще не волновало, что будет, если правда всплывёт, — признался Дань Хэн, не отводя взгляд, — я в этот момент думал о том, что он приедет — и ты будешь с ним. И когда я набирал ему ответ, я думал: «Этого не должно произойти». Я думал, что это нечестно, и что я заслуживаю быть с тобой гораздо больше, чем он.       Это было… очень откровенное признание. Да ещё и ни разу не красящее Дань Хэна в её глазах. Стелла ожидала робких отмазок, типа, сглупил-затупил, простите-извините, но не смелого заявления о том, что он считает, будто лучше неё знает, кто заслуживает быть с ней. — Я был не прав, — продолжил он, словно догадавшись, о чем она думает, — то есть, я всё равно считаю, что он тебе не пара, я не буду притворяться, что моё мнение изменилось. Но я слишком много на себя взял, думая, что имею право навязывать тебе свои решения в вопросах, которые касаются в первую очередь тебя. Только ты можешь решать, с кем тебе проводить время. Я влез не в своё дело, и это закономерно привело к плачевным последствиям, о которых я очень жалею. Прости меня.       Если ещё пять минут назад Стелла понятия не имела, что может сейчас привести её душевное равновесие в норму и заставить задуматься о прощении, то теперь у неё был ответ. Вот. Вот такое извинение. Искреннее, конкретное, полное раскаяния. Глаза в глаза. Без вороха цветов, килограмма еды и плюшевого медведя. Сейчас она скажет, что все в порядке, она больше не злится. Вот только… голова кружиться перестанет. Стелла коснулась пальцами виска, не понимая, почему перед глазами всё плывёт. От стресса? Дань Хэн тоже не понял, что значит её жест, и достал последний козырь. — Я знаю, что это меня никак не оправдывает, — произнёс он дрогнувшим голосом, — но… я сделал это, потому что… потому что влюблён в тебя.       Стелла сфокусировалась на его лице, радуясь, что кратковременное головокружение отступило, и вцепилась пальцами в край укрывающего её ноги одеяла. Она ждала это признание на вечеринке, в романтической обстановке, одетая в красивое платье, накрашенная и причёсанная, а получила сейчас — сидя в кровати в несвежей футболке, шмыгая опухшим от бесконечного чихания носом. И в обоих случаях у неё не было подходящего ответа. — Пожалуйста, не думай, что я пытаюсь тебя разжалобить или как-то склонить на свою сторону, — опять заговорил Дань Хэн, занервничав из-за её молчания. Стелла и сама бы на его месте занервничала, она же вообще молчать не умеет. — Я просто… я догадываюсь, что ты сейчас хочешь мне ответить. Что я ошибаюсь, что я не ходил на свидания с другими девушками… но мне не нужно сравнивать тебя ни с кем, чтобы знать, что ты единственная девушка, которую…       Дверь купе распахнулась с громким стуком и скрежетом полозьев, прервав его объяснения, и на пороге появился Авантюрин. — Какое счастье, вы живы, госпожа Стелларон! — вместо приветствия произнёс он и вошёл в комнату.       Выглядел он… странно. Ну, для Авантюрина. Стелла с недоумением посмотрела на растянутую вылинявшую футболку, цветной принт на которой от множества стирок превратился в бледное пятно, перевела взгляд на потёртые джинсы с дырками на коленях и закончила осмотр на стоптанных кроссовках, которые когда-то были белыми, а теперь стали грязно-серыми.И только блестящие серёжки в ушах напоминали, что перед ними миллиардер, кутила и растратчик. Авантюрин довольным взором оглядел склад букетов, но, обнаружив среди них сидящего на стуле Дань Хэна, моментально скис. — Кто тебя впустил? — спросил Дань Хэн. — Милая зайка на входе, — ответил Авантюрин, скинул кросовки и без спроса завалился на кровать к Стелле. Носки на нём, к счастью, были не дырявые. — Что ты тут делаешь? — Стелла сдвинулась к краю кровати, уклоняясь от прикосновений наглых ладоней, которые сразу же потянулись к ней. — Ты не отвечала на мои сообщения. А последнее сообщение вообще не прочитала. Я позвонил — у тебя отключен телефон. Я заволновался и сразу же примчался к тебе. — Быстро ты, — заметил Дань Хэн. — Летел на крыльях любви, — ответил Авантюрин и, всё-таки добравшись до Стеллы, принюхался к её шее. — Чем от тебя пахнет? — Мной, — буркнула Стелла и оттолкнула его. Он растянулся на кровати, закинув руки за голову. — Ты не мог бы оставить нас наедине? — спросил Авантюрин, догадавшись, спустя минуту неловкого молчания, что Дань Хэн уходить не собирается. — Не мог бы. — Вот поэтому мы и поссорились, — обратился Авантюрин к Стелле, указывая на Дань Хэна. — Нет, не поэтому, — возразила она. — Что на тебе надето? Это твой костюм для похода в налоговую? — Это костюм нового меня. Более осознанного и просветлённого. — Чего? — растерянно спросила Стелла, чувствуя, как у неё снова начинает кружиться голова. А ещё в комнате стало очень душно. — Слушай! — Авантюрин вскочил с кровати и встал напротив, жалобно глядя на Стеллу своими огромными синими глазищами. — Я понимаю, ты злишься на меня… правда, не понимаю, за что, ведь я не нарушил ни единого пункта нашего договора. Но ладно, допустим, ты злишься из-за того, что я был недостаточно деликатен с той девчонкой, женская солидарность… я, кстати, и сам феминист. — Ты феминист? — со смешком переспросил Дань Хэн. — Обратите внимание, госпожа Стелларон, — Авантюрин указал на Дань Хэна обеими руками, — он считает, что женские права — это смешно. — Он определённо так не считает, — возразила Стелла, — а ты определённо не феминист. — Это высшая цель, к которой я стремлюсь, — не растерялся Авантюрин, — я очень стараюсь стать лучше, госпожа Стелларон. Я прочитал все книги, которые ты мне дала, посмотрел всё кино, которое ты мне советовала, послушал всю музыку, которую ты мне скинула. Я экономлю воду, сортирую мусор и сдаю ненужную одежду в переработку. Посмотри на меня! — он указал на себя обеими руками. — Я ради тебя эти джинсы до дыр сносил! — Ради меня? — переспросила Стелла. — Да! Я поддерживаю твоё стремление к разумному потреблению, потому что хочу, чтобы мы были гармоничной парой, смотрящей в одну сторону! Ты моя мусорная принцесса, а я твой король гранжа! — Ты король кринжа, — подал голос из своего угла Дань Хэн. — Скажи честно, ты эту одежду с какого-то бездомного снял? — На Пенаконии нет бездомных, дурашка, — ответил Авантюрин, не глядя на него, и продолжил рассказывать Стелле о её благотворном влиянии на него. — Я теперь забираю в ресторане недоеденную еду, больше не грублю официантам, и я клянусь — я извинюсь перед той девчонкой, когда она меня разблокирует. — Такое ощущение, что Стелла тебя усыновила, — не унялся Дань Хэн, — ты до встречи с ней хоть зубы-то чистил или тоже ждал, пока она тебя научит? — Чистил, — Авантюрин всё же повернулся к нему, а Стелла занервничала, услышав, как резко изменился его тон, — в некоторых кругах, к которым я ранее имел непосредственное отношение, люди со здоровыми зубами очень ценятся. Ведь здоровые зубы означают, что ты молод, вынослив и с лихвой отработаешь всё потраченные на тебя деньги.       Стелла втянула голову в плечи, чувствуя, как к головокружению добавляется ещё и боль, охватившая лоб и воткнувшаяся шилом в висок, и всмотрелась в расплывающегося перед глазами Дань Хэна, который на такой заход разумно предпочёл промолчать и крепче вцепился руками в спинку стула. — Я готов ради тебя на всё, — сообщил ей Авантюрин, заткнув соперника. — Хочешь — будем вместе бороться против капитализма и бастовать за четырёхдневную рабочую неделю. Хочешь — будем спасать вымирающих в вечной мерзлоте животных на Ярило-шесть. Хочешь — шелтер для жертв домашнего насилия организуем. Ты у нас за всё хорошее и против всего плохого — и я тебя не осуждаю. Я тебя всячески поддерживаю, ты только скажи, что ты хочешь, и сколько это будет стоить. Единственное, на что я ради тебя не готов — терпеть его! — он ткнул пальцем в сторону Дань Хэна. — Жалко тебя, — отозвался Дань Хэн, — ведь я никуда отсюда не денусь. — Это не тебе решать. Понимаю, тебя это бесит, ведь ты привык решать за других, — Авантюрин снова обратился к Стелле. — Ты правда хочешь общаться с ним после того, как он меня подставил? — К чему ты ведёшь? — спросила Стелла и подула на вспотевшую кожу над верхней губой. Как же душно. Вентиляция, что ли, накрылась? — К тому, что настало время выбрать — я или он. — А ты очень уверен в себе, — прокомментировал Дань Хэн. — Потому что я лучше тебя. И госпожа Стелларон об этом знает. Да? — спросил Авантюрин у Стеллы.       Стелла и в лучшей своей форме не нашлась бы, что на это ответить, а сейчас, когда она вся будто горела изнутри, а головная боль прошила глаз, придумать, как выпутаться из этой неловкой ситуации, было особенно сложно. Она скинула одеяло, чтобы хоть немного охладиться, и оба её настойчивых поклонника одновременно уставились на ноги в коротких шортах. Стелла слезла с кровати и встала перед ними, не понимая, какого хрена эти самые ноги едва её держат. Всё тело заныло, колени задрожали. Ей нужно сказать им, чтобы они пришли попозже, потому что сейчас она плохо себя чувствует, но это будет выглядеть так, будто она пытается сбежать от разговора. — Я не знаю, как тут выбрать, — решила она свести всё к дурацкой шутке, — ты мой парень, а с ним я живу на одном поезде. — Ты могла бы жить в каком-нибудь другом месте, — не оценил Авантюрин её юморок, — например, в милой маленькой квартире на Пир-Пойнте. — Ага, я буду сидеть там и ждать, когда ты соизволишь выделить на меня немного своего драгоценного времени. Сразу нет. — А у меня полно времени, — произнёс Дань Хэн, и Стелле захотелось запустить в него вырезанным из бирюзы Пожирателем. Когда он успел стать таким засранцем? — Ты же понимаешь, что он продолжит лезть в наши отношения и строить нам козни? — принялся убеждать её Авантюрин. — У этого дракона нет никакого представления о личных границах. — Сказал тот, кто явился без приглашения. — Я пришёл к своей девушке. А вот что в её комнате делал ты, и почему она полуголая — это очень интересный вопрос. — Это пижама, вообще-то… — пробормотала Стелла, — я тут… вроде как… в депрессии. — Из-за него, — Авантюрин указал на Дань Хэна. — Если бы не он — мы бы не поругались. Если бы он не солгал мне — мы бы пошли на приём вместе. — Да, — согласилась Стелла, всё сильнее раздражаясь от головной боли и от того, что ей пытаются ставить какие-то условия, — но если бы ты написал Март, Химеко или мистеру Янгу, они бы ответили тебе, что я буду на Пенаконии. Но ты выбрал подразнить дракона, потому что у тебя говно в жопе не держится. Ты прекрасно понимал, что Дань Хэна расстроит твой приезд, и именно поэтому ты написал ему — потому что ты не можешь спать спокойно, если никому за день не поднасрал. — Кажется, тебя не выберут, — сделал вывод Дань Хэн. — А ты… — Стелла повернула к нему голову, — я тебе доверяла, как себе. Я думала, если и есть в этом безумном мире что-то надёжное, стабильное, нерушимое — как скала, как монолит, как оплот честности, спокойствия и здравого смысла — это Дань Хэн. Но ты предпочёл обменять моё доверие на сиюминутную сомнительную выгоду, и теперь я спрашиваю себя — если даже тебе верить нельзя, то кому тогда можно? — Для меня выгода не была сомнительной. — И самое грустное в этом всём, — продолжила Стелла, — я начинаю подозревать, что не может такого быть, что все парни во вселенной — бесчувственные придурки. А раз меня окружают только такие, то, похоже, проблема во мне. Либо я только таких и притягиваю, либо рядом со мной портятся даже самые нормальные. — Ну, нынешней ситуации точно можно было бы избежать, если бы ты не раздвинула перед этим парнем ноги, — согласился Авантюрин.       Стелла вытаращила на него глаза, представляя, как она сейчас прикончит этого болтливого придурка и зашьёт тело в плюшевого медведя, а Дань Хэн встал со стула и сделал шаг к Авантюрину. — А может, проблема в том, что… — начал он и осёкся, тяжело вздохнув. «…она раздвинула ноги перед тобой», — мысленно закончила за него Стелла. Ну давай, скажи это.       Дань Хэн молчал, нервно сжимая кулаки, Авантюрин смотрел на него своим обычным глумливым взором, а Стелла чувствовала, как на шее затягивается узел, который не распутать. В ход пошёл слатшейминг, виктимблэйминг и прочая токсичная срань, на которую она не подписывалась. Феминисты, тоже мне. — Давайте все успокоимся… — начала она, но Авантюрин её перебил. — Успокоимся? Госпожа Стелларон, поставь себя на моё место и скажи — ты бы смогла успокоиться, зная, что возле меня вертится сумасшедшая поклонница, которая спит и видит, как бы занять твоё место? — Нет, — не стала врать Стелла, — я бы ненавидела эту дрянь. — А, так вы на самом деле оба не очень уверены в себе, — сделал вывод Дань Хэн. — Заткнись, — ответил Авантюрин. — Завали уже, а? — попросила Стелла и продолжила, — он не сумасшедшая поклонница. Он мой друг. Едкий и язвительный друг, который совершил глупую ошибку и уже извинился за неё. — Это всё меняет, — кивнул Авантюрин. — Я чувствую в твоём тоне сарказм. — Потому что я его туда вложил. Прямо как наш едкий друг вложил в тебя свой драконий член. — Он у него человеческий. — И я повторю — это всё меняет! — всплеснул руками Авантюрин. — Что ты хочешь от меня? — Я сказал, чего я хочу.       Стелле показалось, что она застряла во временной петле. Пять дней назад они сидели втроём у бассейна на «Корме Освоения», и они заставили её выбирать между ними двумя. И теперь она стоит перед ними — и её снова заставили выбирать. Получается, это будет повторяться, пока она не поступит правильно и не прекратит быть мудаком? Как тот мужик в том фильме. Про сурка. Она зашевелила мозгами, пытаясь вспомнить, чем в том фильме дело кончилось, и мозг отозвался распирающей сосуды болью. — Слушайте! — взмолилась она. — Давайте потом поговорим, я себя очень плохо чувствую! — Потому что у тебя депрессия? — с сарказмом спросил Дань Хэн. — Нет, это больше похоже… откуда мне знать, я же никогда не болела. — Тебе тоже кажется, что она пытается уйти от разговора? — спросил Авантюрин у Дань Хэна. — Могу утверждать это почти со стопроцентной вероятностью. — Вы жестокие, равнодушные, бессовестные… — начала перечислять Стелла, глядя, как они синхронно кивают на каждый озвученный эпитет со скептическим выражением на лицах, — упёртые…       На последнем слове боль стрельнула в висок, и Стелла, сделав неуверенный шаг, повалилась на пол.

***

      Дань Хэн знал, каково это — чувствовать вину. За то, кто ты есть. Кем был. Кем стал или не стал. Огромное, всепоглощающее чувство вины за то, что ты не способен контролировать. За то, о чём ты не просил, за то, что навязала тебе судьба, карма, сансара — как угодно. И если бы он ещё неделю назад задался вопросом — испытывал ли он в своей жизни что-то более угнетающее и безысходное — вероятно, он бы сам себе ответил отрицательно. Даже несмотря на то, что к этому моменту он уже понимал, что его ждёт, когда Стелла всё узнает.       Как он и сказал ей — когда ему написал Авантюрин, он не думал ни секунды. Он представил себе его приезд, и руки будто сами набрали: «Нет, нас на Пенаконии не будет», и это, наверное, было самым импульсивным и необдуманным поступком в его жизни. Не то что бы он никогда не руководствовался эмоциями — когда дело касается помощи экипажу, он им, бывает, поддаётся, но решение обмануть парня Стеллы было столь же глупым и порывистым, как приход Дань Хэна в её спальню на Экспрессе с непристойной просьбой. И уже позже, анализируя своё поведение после того, как она спросила: «Как ты мог так со мной поступить?» — и ушла с палубы Кормы Освоения, он пришёл к выводу, что поступил так, потому что чувство, которое он к ней испытывает, гораздо больше, объёмней и глубже, чем то, которое она готова дать ему в ответ. И его это злит. Может быть, он и впрямь хотел обидеть её, потому что сам обижен на неё. Она не права, он не нерушимый монолит.       Тем не менее, уже на приёме, когда она целовала его, он испытал жгучий стыд, раскаяние и ощущение, что эти поцелуи незаслужены. Если бы она сама выбрала прийти туда с ним, эти поцелуи стали бы самыми лучшими и желанными в его жизни, но из-за лжи они казались Дань Хэну крадеными. Не он должен стоять рядом с ней, не его должны касаться её тёплые, пахнущие виноградом губы, не ему она должна говорить, что это её самый любимый сон на Пенаконии. Он вор и самозванец.       Он хотел признаться, но обстоятельства непреодолимой силы стояли у него на пути. Так он оправдывал себя на приёме. Но на самом деле, он просто струсил и оттягивал момент признания до тех пор, пока не стало слишком поздно. Он мог признаться даже тогда, когда Стелла нашла Авантюрина у бассейна. Мог сказать правду, когда тот кидал в него деньгами — и это он, в самом деле, в отличие от поцелуев, заслужил. Когда Дань Хэн набирал сообщение Авантюрину, он был абсолютно уверен, что ему плевать на чувства этого скользкого фигляра, но, ощутив на себе в полной мере его обиду, понял, что ему, похоже, не плевать ни на чьи задетые им чувства. Он не этого хотел. Он всего лишь хотел пойти на свидание с девушкой… в которую влюблён.       Признаться в этом самому себе стоило некоторого труда. В ход пошло всё. Отрицание. Нет, он не влюблён, это секс по дружбе. Гнев. Неужели она не понимает, что он к ней чувствует, как можно быть такой жестокой, а если бы с ней кто-то поступал так же? Торг. Влюблённость — это всего лишь биохимия, коктейль гормонов и социальный конструкт. Он её просто хочет, а когда наконец-то удовлетворит своё желание полностью — они вернутся к дружбе, как ни в чём не бывало, а он только всё усложняет, пытаясь превратить влечение в отношения, которые быстро начнут ему докучать. Депрессия. Она никогда его не полюбит, не стоит и пытаться.       На принятии он застопорился, потому что пока не представлял себе этап, после которого двинется дальше. И куда он, собственно, хочет двигаться. Он хочет оставить всё как есть? Они занимаются сексом, но тень её парня маячит на заднем плане, и стоит ему поманить её пальцем — она помчится к нему, оставив Дань Хэна одного. Он хочет отступить назад и вернуться к дружбе, которую не усложняли постельные утехи? Она всё время будет рядом, а воспоминания о том, как она прикасается к нему и сладко стонет ему на ухо, будут мучить его бесконечной фрустрацией. Он хочет добиться её любой ценой? Она ясно сказала, что не хочет ничего настолько серьёзного, насколько серьёзно он настроен на её счёт. Он хочет уехать на Лофу и помогать Байлу на её нелёгком пути становления достойным старейшиной видьядхара? Звучит как план. С глаз долой — из сердца вон. Пусть увидит, что она потеряла. Ясно, это всё ещё депрессия.       Так ничего и не выбрав, он принял единственное на данный момент правильное решение — извиниться за свой опрометчивый поступок. И неправильное — рассказать о своих чувствах. Конечно, по-настоящему хороший парень смолчал бы и отошёл в сторону. Как тот, из фильма, который Стелла и Март смотрят в любой непонятной ситуации. Отличный парень, который хранил в тайне, что влюблён в невесту друга. Но, во-первых, Авантюрин ему не друг, во-вторых, парень из фильма всё равно выдал себя, а в-третьих, он и так слишком много держит в себе, если ещё и эту влюблённость придётся тащить в одиночку — она его с ума сведёт.       Разумеется, всё пошло не так, как он себе представлял. И признание вышло каким-то скомканным, и Стелла была какой-то пришибленной, и в самый ответственный момент явился её суматошный свет в оконце и начал ставить ультиматумы. Выглядело это настолько нелепо, что Дань Хэну оставалось только всем своим видом демонстрировать своё отношение к этому спектаклю одного актёра в поношенном реквизите. И тщательно скрывать, что его на самом деле волнует, что же выберет Стелла.       Она предпочла не выбирать, осыпала их нелестными эпитетами и рухнула в обморок. Дань Хэн успел её подхватить, и теперь вглядывался в раскрасневшееся лицо, пытаясь понять, симулирует она или правда чувствует себя настолько плохо. — Я бы её сам поймал, — сказал Авантюрин. — Но ты не поймал, — ответил Дань Хэн. — Как думаешь, она прикидывается? — задал Авантюрин лежащий на поверхности вопрос. — Не похоже, — признал Дань Хэн, — у неё вся футболка мокрая. — Это из-за тебя, — широко улыбнулся Авантюрин, — из-за меня у девчонок другое мокнет.       Дань Хэн закатил глаза, подхватил висящую на нём Стеллу на руки и переложил на кровать. — Это из-за температуры, — сказал он, трогая лицо и шею, — она горячая вся. — Горячая? — Авантюрин тоже тронул её лоб. — Да она раскалённая. Госпожа Стелларон может подхватить вирус? — Видимо, может, — пробормотал Дань Хэн, соображая, что делать. Позвать Пом-Пом? Собрать экипаж? Разобраться самому? — Я вызову врача, — Авантюрин вынул из кармана своих драных джинсов смартфон. — Врача? — не понял Дань Хэн. — Куда? На Экспресс? — Да, — ответил Авантюрин, выходя из комнаты, — вы же к Пенаконии пристыкованы.       Дань Хэн повернулся к Стелле, которая неподвижно лежала на постели, и задумался о том, может ли врач зайти на Экспресс. Ну, этого гения экономики, которому деньги тратить некуда, «милая зайка» пустила — врача, наверное, тоже пустит. — Он скоро будет, — сообщил Авантюрин, вернувшись, и присел на кровать, прикасаясь к Стелле, — я сейчас, наверное, прозвучу глупо… — Ты всегда звучишь глупо. — А ты всегда звучишь, как ревнивый дракон, — парировал Авантюрин, — Стелларон в ней, он же… от высокой температуры не взорвётся? — Я думаю, чтобы дестабилизировать Стелларон, её нужно в доменную печь бросить. И то сомневаюсь, что это Стелларону как-то повредит. — Хорошо, — Авантюрин погладил Стеллу по щеке, — но всё равно мне не нравится, что она такая горячая. И воняет. — Нормальный запах. Подстать твоей одежде, — ответил Дань Хэн, но Авантюрин поднял на него взгляд, в котором читалась не только усталость от его шуток, но и тревога, и он сжалился, — можно переодеть её и обтереть мокрым полотенцем. Это должно немного сбить температуру. — Хорошо, — Авантюрин встал с кровати, — что мне делать? — Не мешать. — Не мешать тебе зарабатывать очки в глазах моей девушки? — Мы не в казино, — огрызнулся Дань Хэн, — нет тут никаких очков. Поройся в шкафу и найди чистую одежду. — А бельё? — спросил Авантюрин. — Нет, — помотал головой Дань Хэн, — нет, мы не будем снимать с неё бельё, пока она без сознания. — Ну для благого дела же. — Нет! Я принесу воду.       С недоверием посмотрев на Авантюрина, отодвинувшего дверь узкого гардероба, он вышел и направился в душевую. Этот пижон в драных джинсах прав. Если бы не он, Дань Хэн бы сейчас заработал очень много очков, ухаживая за Стеллой, пока она болеет. Она беззащитная, слабая, может быть, напуганная, а он пришёл бы к ней с мокрым полотенцем и тёплым чаем — и стал бы её героем. А теперь славу придётся делить на двоих.       Набрав воду в небольшой таз, он вернулся в комнату, туда, где Авантюрин уже откопал в сваленных в кучу вещах чистую майку и шорты. Дань Хэн залез в комод, нашёл небольшое полотенце, кинул на спинку стула и закатал рукава. — А это было обязательно? — Авантюрин указал на таз. — Ты не мог просто… ты же вроде как… Маг воды или что-то вроде того. — Я не «маг воды», — процедил Дань Хэн, — а ты свой… камень… используешь для того, чтобы пианино на пятый этаж затащить? — Ни разу не пробовал. — Вот именно.       Он подошёл к Стелле, всё ещё не подающей признаки жизни, и неуверенно схватился за пояс шорт. Авантюрин оттолкнул его. — Дальше я сам справлюсь. — Да ты ложку до рта без консультации антикризисного менеджера не донесёшь, — Дань Хэн толкнул его в ответ. — Не знал, что чувство юмора госпожи Стелларон передаётся половым путём. — Это моё чувство юмора, она от меня заразилась. А ты встретил её уже такой. Потому что я был раньше. — Но, к несчастью, ты оказался недостаточно хорош, чтобы на тебе она и остановилась. — Кто бы говорил. — Выйди, — Авантюрин указал на дверь, — я не могу допустить, чтобы дракон-извращенец пялился на мою девушку, пока я её переодеваю. — Я видел её голой, — сообщил Дань Хэн, глядя прямо ему в глаза, — очень много раз. А на Лофу я видел её голой каждую ночь. — Мои поздравления, — съёрничал Авантюрин. — понимаю твою гордость за это, несомненно, огромное достижение. — Пока мы спорим, она лежит с температурой, — Дань Хэн кивнул на Стеллу. — Ну так поступи, как джентльмен, и выйди, вместо того, чтобы продлевать её страдания. — Знаешь поговорку: «В любви и на войне все средства хороши».       Авантюрин просверлил его ледяным взглядом, в котором читалось обещание, что доктор скоро понадобится и Дань Хэну тоже, но тот не собирался отступать. Может быть, это ещё не война, но между ними наметилось противостояние, в котором он не собирается проигрывать. — Я снимаю шорты, ты — футболку, — сдал позиции Авантюрин.       Дань Хэн сдвинулся к изголовью, празднуя свою маленькую победу. Нет, дело было не в том, что он хочет посмотреть на голую Стеллу в бессознательном состоянии. Но и отдавать эту возможность Авантюрину он не собирался. — Что вы делаете, поехавшие? — прохрипела Стелла, как только Дань Хэн потащил её футболку вверх. — Переодеваем тебя, — ответил он. — Потому что ты воняешь, — добавил Авантюрин, стягивая с неё шорты. — Я принимала душ вчера вечером, — произнесла Стелла, еле шевеля губами и, как безвольная кукла, позволила задрать её руки и снять футболку. — Ты вспотела из-за жара, — пояснил Дань Хэн, — ничего страшного. — Жара? — переспросила Стелла и села, обнимая себя за плечи и глядя, как он отходит за водой. — Почему у меня всё болит? — По той же причине, — ответил Авантюрин, отошёл к комоду и открыл верхний ящик, — из-за высокой температуры. — Что ты делаешь? — спросил Дань Хэн, смачивая и отжимая полотенце. — Ищу нижнее бельё. Она же проснулась. — Что это значит? — уточнила Стелла и поёжилась, когда Дань Хэн коснулся её плеча холодным полотенцем. — Он сказал, что нельзя снимать с тебя бельё, пока ты без сознания. — О, — Стелла посмотрела на Дань Хэна и улыбнулась, с трудом фокусируя на нём затуманенный лихорадкой взгляд, — это так мило. — Я тоже милый, — ввернул Авантюрин и выудил из тумбочки трусы, состоящие из клочка ткани и пары верёвок. Дань Хэн отрицательно помотал головой, трусы отправились обратно. — Ты очень милый, — согласилась Стелла, — особенно в этих джинсах.       Она захихикала, то ли из-за джинсов, то ли потому что Дань Хэн забрался мокрым полотенцем ей в подмышку. Обтирать её оказалось сложной задачей, но не потому что Стелла дёргалась или закрывалась, нет, она сидела спокойно, даже слишком спокойно для неё, и Дань Хэна тревожило её вялое состояние. Но гораздо больше его тревожила покрывшаяся мурашками кожа и особенно — вставшие от холода торчком соски, на которые постоянно падал его взгляд. Он одёргивал себя, напоминая, что она болеет, а его стояк сейчас будет максимально не к месту, но всё равно украдкой косился на обнажённую грудь. — Госпожа Стелларон, позвольте узнать, что я сейчас держу в руках?       Дань Хэн повернул голову к Авантюрину и, не сдержавшись, прыснул. Тот растянул в ладонях внушительного размера трусы, на которых красовалась такая же внушительная дыра. Стелла закрыла лицо ладонями. — Я ей постоянно говорю: «Возьми денег, купи себе что-нибудь», — поделился Авантюрин с Дань Хэном, — а она мне отвечает, мол, не нужно мне ничего, у меня всё есть, забери свои грязные капиталистические бумажки, ценность которых обеспечивает труд подвергающихся эксплуатации рабочих из незащищённых слоёв населения. А потом рваные трусы по мусорным бакам собирает. Что это? Сувенир из Белобога? — Они не из мусорного бака. Я их купила. — Чтобы с Март вдвоём носить? — включился в беседу Дань Хэн. — Как сросшиеся близнецы? — Они не настолько большие. Они просторные и комфортные. У девушек, знаете ли, бывают дни, когда не хочется, чтобы что-то в кожу врезалось. — Вот так живёшь в полной уверенности, что женские секреты — это что-то про соблазнение, красоту и коварство, — пожаловался Авантюрин, — а потом оказывается, что главный женский секрет — это гигантские рваные трусы в тумбочке. Почему ты их не выкинешь? — Потому что я тяжело расстаюсь с вещами. Я нищая. Это ты носки утром надел — вечером выкинул, чтобы не стирать. — Это клевета. У меня есть чудесная помощница по хозяйству, которая собирает мои носки и относит в прачечную. — Красивая? — ревниво поинтересовалась Стелла. — Да, — подтвердил Авантюрин, — для бабушки двоих внуков — очень хороша. Будь я в три раза старше… — Положи их на место, — перебила Стелла. — Я их выброшу. — Ты не можешь выбрасывать мои вещи. — Поспорим? — Авантюрин схватился за края дырки, дёрнул, и ткань с треском расползлась. Стелла беззвучно распахнула рот и обиженно посмотрела на Дань Хэна. — Этого бы не произошло, если бы ты их вовремя зашила, — пожал плечами Дань Хэн. — Или если бы встречалась со мной. — На чьей ты стороне? — На своей, очевидно, — он придвинул к ней чистую одежду, Авантюрин бросил сверху найденные наконец-то в бардаке тумбочки нормальные трусы, — помочь тебе одеться? — Я справлюсь.       Дань Хэн встал, освобождая для неё пространство. Стелла посмотрела на него и Авантюрина, толкущихся у кровати. — Может, выйдете? — Нет, — покачал головой Дань Хэн. — Вдруг ты опять сознание потеряешь, — добавил Авантюрин. — Расслабься, ты всё равно уже голая.       Стелла выразила своё недовольство мрачным вздохом и угрюмым выражением лица, но, видимо, спорить у неё впервые в жизни не было сил, поэтому она, насупившись, сменила нижнее бельё и принялась одеваться. Дань Хэн смотрел на то, как она дует на взмокшее лицо и перебирает пальцами, разминая ноющие из-за температуры суставы, и пытался представить, каково это — в первый раз подхватить вирус. Наверное, жутковато от непонимания, что с тобой происходит. Хорошо, что он оказался рядом. Ну и этот. Второй.       У «второго» завибрировал смартфон, он прочитал сообщение. — Док на месте, пойду встречу. Нужно что-нибудь попросить у вашей зайки? Дань Хэн помотал головой, и Авантюрин скрылся за дверью. — Док? — спросила Стелла, кутаясь в одеяло. — Он вызвал врача. — На Экспресс? — Ну, он же очень богат. Может себе позволить. — Мне так холодно, — пожаловалась Стелла, — и жарко. Почему так? — Потому что организм борется с вирусом, — объяснил Дань Хэн, — сосуды сужаются, чтобы удержать тепло и повысить температуру тела. — Типа… тело охлаждается, чтобы спровоцировать быстрый нагрев? — Да, вроде того. — Почему нельзя было засунуть Стелларон в эрудроида, — простонала Стелла, — стольких проблем можно было бы избежать. «Это точно», — подумал Дань Хэн. По эрудроиду он бы с ума не сходил. — Вот она, доктор, — без стука ввалился в комнату Авантюрин, ведя за собой высокого худого мужчину с медицинским чемоданом и внушающими доверие усами, — сделайте всё по высшему разряду. Госпоже Стел…ле сегодня ещё мир спасать. — Здравствуйте, — поприветствовали Дань Хэн и Стелла, и она добавила, — а почему вы не в халате? — Потому что у меня сегодня выходной, — ответил доктор, подходя к кровати и придвигая стул, — на что жалуетесь, мисс? — На них, — Стелла кивнула на Дань Хэна и Авантюрина и сдула прилипшую к потному лбу чёлку, — они не знают, что такое личное пространство. — Девушка совершеннолетняя? — спросил доктор у Авантюрина. — Да! — ответил он одновременно с Дань Хэном. Прозвучало это так громко и резко, будто они оба испугались, что их обвинят в совращении малолеток. — Тогда, пожалуйста, покиньте помещение, пока я провожу осмотр. — Я за этот вызов столько заплатил, что могу даже при её вскрытии присутствовать! — возмутился Авантюрин. — Пойдем, — Дань Хэн схватил его за плечо и потянул на выход, — не мешай человеку работать.       Авантюрин бросил на Стеллу полный подозрений взгляд, но всё-таки вышел из купе вслед за Дань Хэном. — Она и его сейчас оприходует, — сообщил он, когда они прислонились к подоконнику, глядя на виды космопорта Пенаконии за окном Экспресса, — только вошёл — сразу флиртовать начала. В пять минут уложится. — Нет, — возразил Дань Хэн, — он для неё выглядит слишком нормальным. — Ты тоже. — Только выгляжу. И в пять минут со мной не уложишься.       Взгляд Авантюрина стоил того, чтобы сказать что-то настолько самоуверенное. Дань Хэн был согласен даже получить за это по морде, лишь бы навсегда запечатлеть в памяти, как лицо соперника перекосило в недовольной гримасе. — Если ты уведёшь у меня девчонку — я подошлю к тебе наёмного убийцу, — ласковым тоном пообещал Авантюрин, глядя в глаза повернувшемуся к нему Дань Хэну, — а чтобы тебе было приятней — выберу кого-то, кого ты знаешь. — Девчонку тебе это не вернёт. — Вернёт. Госпожа Стелларон немного запуталась в своих чувствах, но она меня обожает. А ты просто развлекаешь её, пока меня нет рядом. Даже в постели с тобой она думает только обо мне, будь уверен. — Но имя почему-то стонет моё.       Авантюрин оттолкнулся от подоконника, выпрямился и сделал шаг к Дань Хэну. Тот подобрался, приготовившись к драке, но дверь купе открылась, выпуская из спальни Стеллы доктора. Они тут же нашли себе нового врага и грозно уставились на него. — Что с ней? — спросил Авантюрин. — Простуда, — ответил доктор. — Вы уверены? — На данный момент — да, но если температура продержится долго, разумней будет провести лабораторную диагностику. — Что? — не понял Авантюрин. — Сдать анализы, — пояснил Дань Хэн. — А сейчас что делать? — спросил Авантюрин. — Я всё написал мисс Стелле и оставил ей лекарства. — Спасибо, мы посмотрим, — поблагодарил Дань Хэн и толкнул Авантюрина, — проводи, пожалуйста, своего гостя.       Авантюрин с недовольным лицом повёл доктора к выходу из вагона, а Дань Хэн вернулся к Стелле. Она всё так же куталась в одеяло, а на письменном столе теперь расположился отряд из коробочек, бутылочек и пузырьков. — Всё хорошо? — спросил Дань Хэн. — Да. Он мне жаропонижающее вколол, сказал, что скоро станет лучше, — Стелла кисло усмехнулась, — доктор залез мне в горло, в уши, и задрал майку, чтобы послушать лёгкие — и это всё равно было меньшим нарушением моих границ, чем то, что вытворяете вы двое. — Ну прости, — Дань Хэн опустился на стул, — мы за тебя волнуемся. — Спасибо, — Стелла сползла на подушку, — у меня глаза горят.       Дань Хэн сполоснул успевшее подсохнуть полотенце, отжал как следует и положил ей на лоб. — Прижми к глазам.       Стелла положила руки поверх полотенца и сдвинула его пониже. Дверь купе отъехала, в комнату вошёл Авантюрин, сразу же устремился к столу, схватил лист с назначением врача и начал читать. — Отлично! — воскликнул он. — Я отвалил пятьдесят штук, чтобы узнать, что ей нужен покой, обильное питьё и легкоусвояемая еда! — Сколько?! — не сдержал эмоций Дань Хэн. — Отдал бы эти деньги мне — я бы тебе то же самое сказал. — Ты что — врач? Где твой диплом? — Мне не нужен диплом. Я видьядхара. У меня это в крови. — Пожалуйста, потише, — попросила Стелла, — у меня голова болит. — Скажи мне, видьядхара, — понизив голос, произнёс Авантюрин, — что такое «легкоусвояемая еда»? — Та которая легко переваривается и не создаёт лишней нагрузки на ослабленный организм. — А поконкретнее? — Ну… — Дань Хэн задумался, — каши… куриный бульон… — Ладно, — Авантюрин достал смартфон, — сейчас закажу этот ваш бульон… — За пятьдесят штук? — Да, доставка на Экспресс выйдет не дешёвая, — согласился Авантюрин, — но не утруждать же по такой ерунде вашу зайку. — Её зовут Пом-Пом, — Дань Хэн вскочил со стула и выхватил у него смартфон, — я сварю бульон, не надо никого утруждать. — Ты? — с сомнением посмотрел на него Авантюрин. — Я и не представлял себе, сколько скрытых талантов у видьядхар. Или видьядхаров? — Видьядхара. Не склоняется. — Дань Хэн вернул ему смартфон. — Пойдём, приготовим поесть. А Стелла пока отдохнёт.       Он сгрёб грязную одежду, чтобы по пути занести в стирку, а Авантюрин присел к Стелле и поцеловал её в лоб. Она сонно улыбнулась ему, и Дань Хэн почувствовал очередной укол ревности. — Пойдём уже, — он нетерпеливо дёрнул дверь купе. — Простите, госпожа Стелларон, дракон бьёт копытом, — Авантюрин поцеловал её снова и поднялся с кровати. — У драконов нет копыт, — возразила Стелла, — пожалуйста, принесите попить. — Так и знал, что что-то забыл, — Авантюрин опять уткнулся в смартфон. Дань Хэн схватил его за ворот и толкнул в дверной проём. — Давай ещё компот в ресторане закажи. — Я думал о минеральной воде без газа. — Это просто фильтрованная вода из-под крана, — поведал ему Дань Хэн, закрывая за ними дверь. — Нет, это вода из скважины, обогащённая полезными элементами. — И куда же на Пенаконии пробурили скважину? — Воду привозят с другой планеты. Из экологически чистых источников. — Ты жертва рекламы, — приложил его Дань Хэн.       Авантюрин фыркнул и последовал за ним по вагону. Дань Хэн косился на своего нежеланного спутника, который, очевидно, не собирался покидать Экспресс в ближайшее время, и пытался понять, он правда такой кре… недалёкий, или прикидывается? Дань Хэн успел составить о нём заочное впечатление по обрывочным сведениям, и, учитывая биографию этого парня, он воображал его изворотливым, хитрым, ожесточившимся подонком, идущим по головам ради достижения собственных целей. Но в каждую их встречу Авантюрин представал перед ним неприспособленным к жизни дурачком. Дань Хэн всё же склонялся к мысли, что он прикидывается. Для Стеллы. Манипулирует ею, вызывает у неё желание о нём заботиться. Даже его сегодняшний внешний вид, в котором он явился ставить ей ультиматумы, будто кричал: «Посмотри, какой я жалкий, я без тебя пропаду, выбери меня». Да что там говорить, сам Дань Хэн, глядя на острые коленки в дырявых штанах и худые руки, торчащие из рукавов футболки, начинал испытывать к этому страдальцу сочувствие. Он, конечно, тоже не был двухметровым качком с плаката фитнес-центра, но тонкие запястья и беззащитная шея Авантюрина, отмеченная татуировкой, напоминали Дань Хэну, что он вступил в конкурентную борьбу за сердце девушки с человеком, который тащит за собой багаж из тяжёлых воспоминаний. Которые, при этом, не стесняется оборачивать в свою пользу. — Рановато ты разыграл карту рабства, — произнёс Дань Хэн, когда они перешли в другой вагон, избавились от грязной одежды и направились к кухне, — ремарка про зубы, конечно, была душераздирающей, но мог бы приберечь это на крайний случай. — Сам же сказал — в любви и на войне… — отозвался Авантюрин, заходя за ним в кухню, — ты с любовным признанием тоже поторопился. — Подслушивать невежливо, ты в курсе? — А как ещё узнать, что ты говоришь моей девушке, когда меня нет рядом? — он прошёл мимо роющегося в холодильнике Дань Хэна и сел на высокий стул возле кухонной тумбы. — «Ты единственная девушка, которую»… Которую что? — «Которую я хочу водить на свидания», — закончил Дань Хэн, — вот, что я собирался сказать, пока ты мне не помешал. Поставь чайник.       Авантюрин слез со стула, налил воду из-под крана в чайник, щёлкнул кнопкой и вернулся обратно. Дань Хэн нашёл в морозилке куриную ногу и пакет с какими-то замороженными ягодами, похожими на бруснику. — Ты точно знаешь, что делаешь? — спросил Авантюрин, глядя, как он кладёт курицу в микроволновку, чтобы разморозить. — Не порть продукты, доверь дело профессионалам из ресторана. — Я раз в неделю по кухне дежурю. С куриным бульоном как-нибудь справлюсь. — Я думал, на таком высокотехнологичном поезде еду в специальном автомате синтезируют. — Высокотехнологичном? — усмехнулся Дань Хэн, насыпая чай в заварочный чайник. — Мы музыку на проигрывателе слушаем. В машине для синтеза можно сделать еду, но каждый день такое есть — здоровья не хватит. Да и Стелла туда вечно то пакет с мусором запихнёт, то ещё какую-нибудь дрянь. Экспериментаторша. — Она чокнутая, да? — Авантюрин широко улыбнулся. — Если я скажу: «Да» — ты ей об этом донесёшь? — Обязательно. — Тогда нет.       Дань Хэн сгрузил на поднос заварочный чайник, чашку, сахарницу и кувшин с холодной кипячёной водой, поставил всё это перед Авантюрином и с сомнением посмотрел на него. — Не уронишь по дороге? — С чего бы? — Твои тощие руки не внушают мне доверия. — Знал бы ты, на что способны эти тощие руки, — ответил Авантюрин, беря поднос.       Он ушёл, оставив Дань Хэна размышлять, что означала последняя фраза. Явно ничего хорошего.       Курица, залитая холодной водой, отправилась на плиту, Дань Хэн посмотрел на пакет с замороженными ягодами, решил сварить морс и поставил на соседнюю конфорку ещё одну кастрюлю. Пом-Пом же не будет против, что он тут хозяйничает вне очереди? Ему это нужно — он не умеет быть таким же жалким, как Авантюрин, у него нет столько денег, как у Авантюрина, и он не такой красавчик с необычной внешностью, как Авантюрин, по крайней мере, большую часть времени — поэтому ему остаётся завоёвывать Стеллу заботой и едой собственного приготовления. — Она уснула, — сообщил Авантюрин, вернувшись и усевшись на стул, — ну, или прикинулась спящей, чтобы со мной не разговаривать.       Дань Хэн запрокинул голову и демонстративно захрапел. — Смешно, — похвалил Авантюрин, — но ты от меня не избавишься. Мы повязаны. Я никуда не денусь, ты никуда не денешься… если ты конечно не сделаешь мне огромное одолжение и не уедешь на родину, где будешь спариваться с самками своего вида, а не с моей девушкой. Или ты по их меркам не очень ценный брачный кандидат, поэтому там ловить нечего? — Мне казалось, ты способен выдумать оскорбление изощрённей, чем: «Тебе не дают», — съязвил Дань Хэн, доставая из холодильника лук и морковь. — Способен. Но зачем, если тебя легко задеть даже такой мелочью. У тебя, наверное, до Стеллы и не было никого.       Отвернувшись к раковине, Дань Хэн принялся свирепо скоблить морковку, вымещая на ней злость. Вот и до его личных границ добрались. Неприятно. — Я угадал, — не отстал Авантюрин, — госпожа Стелларон показала тебе чудесный мир плотских удовольствий, и ты зациклился на ней, уверенный, что она твоя единственная. — Допустим, — Дань Хэн отложил нож и повернулся к нему. — Я понимаю, тебе это кажется смешным, потому что для тебя плотские удовольствия по степени важности расположены где-то между посещением парикмахера и походом в туалет. Но я придаю этому большое значение, а Стелла для меня — не очередной пункт в бесконечном списке. — Для меня тоже. — Я тебе не верю, — Дань Хэн отправил в закипевшую воду луковицу, морковь и сушёный корень сельдерея, — ты пытался её убить. А когда тебе это не удалось — решил с ней перепихнуться, не пропадать же зря отличным ногам, правда? — Я не пытался её убить. — У тебя получилось убедить в этом её, но я-то не питаю слабость к красивым миллиардерам. — Не зарекайся. Вдруг я стану твоим вторым. — Нет. Даже если мы останемся единственными живыми существами во всей галактике. — Ай. Ранил в самое сердце.       Дань Хэн достал глубокую миску, вывалил из пакета ягоды, которые упали на дно замороженным комом и сунул их под холодную воду, чтобы смыть лёд. Беседа свернула в какие-то совсем уж личные дебри, и он чувствовал себя неловко. — А если серьёзно, видьядхара… они… как относятся к однополым связям? — подбавил Авантюрин в разговор ещё немножко неловкости. — Что считать однополыми связями? — Это как у тебя со Стеллой, только если бы она была мужчиной. — Я не знаю, как ответить на этот вопрос, — Дань Хэн откинул ягоды в дуршлаг, — разумеется, история знает примеры крепкой мужской дружбы между видьядхара и видьядхара. Или между видьядхара и представителем иного вида. Боевые товарищи плечом к плечу сражаются против мерзостей Изобилия, делят кров и пищу и наслаждаются обществом друг друга, пока трагическая смерть не разлучит их. Но чем они наедине занимаются — нигде не написано, кроме тех фанфиков про Пожирателя Луны, которые Стелла нашла на Лофу. Видьядхара не размножаются половым путём, поэтому и тема секса особо не поднимается, ведь ничего важного от него не зависит. Я думаю, ответ на твой вопрос — всем плевать. — Если ты не размножаешься половым путём, то для чего тебе все атрибуты размножения? И зачем вам в принципе два пола? — задал Авантюрин очень правильные вопросы, чем подтвердил догадку Дань Хэна, что дураком он притворяется для Стеллы. — Понятия не имею, — признался Дань Хэн, — возможно, раньше мы размножались, как все другие животные, но потом эволюционировали, а рудимент в виде половых органов и гормонов остался. Или деградировали, учитывая, что нынешняя стратегия выживания вида работает так себе. Возможно мы сохранили и пронесли через поколения мутацию, благодаря которой мы и вымрем. — Ты оптимист.       Дань Хэн высыпал в кипящую воду ягоды. Он реалист. С другой стороны, ему, можно сказать, очень повезло, что его атрибуты размножения не несут в себе никакой практической пользы, а то пришлось бы возвращаться на Лофу и возрождать свою расу. С закрытыми глазами и думая о любви к родине. — Я правда не пытался убить её, — произнёс Авантюрин ему в спину, — я пытался убить одного красивого миллиардера. А для этого мне нужно было привлечь своим спектаклем внимание одного эманатора Небытия.       Пока Стелла отчаянно защищала свои границы, вгрызаясь зубами в каждую пядь земли, их границы на этой кухне стремительно раздвигались. Излишне стремительно — настолько, что Дань Хэн не был готов, что перед ним гостеприимно распахнут двери во что-то столь сокровенное, и от того он замер над кастрюлей с морсом, не понимая, как реагировать. Сделать вид, что не расслышал? Сказать: «Я не поведусь на эту дешёвую манипуляцию»?. — Зачем? — спросил он, повернувшись к Авантюрину, который сидел, сложив руки на кухонной тумбе. — Да… знаешь… — начал он, и его взгляд лихорадочно забегал по столешнице. Он сжал в кулак ладонь, посмотрел на Дань Хэна и улыбнулся, — иногда просто… очень хочется встретиться с семьёй.       Всё, он его доконал. Дань Хэн смотрел на растянутое в наигранной улыбке лицо собеседника и чувствовал, как его затапливает непрошеная жалость. Только этого ему не хватало. Всё материалы о геноциде племени Авгинов, обнаруженные им, когда он по просьбе Стеллы искал какие-нибудь сведения об Авантюрине, тут же всплыли в памяти, и Дань Хэн с сожалением понял, что он не способен отмахнуться от разговора со словами: «Прости, я не твой психотерапевт». — Мне очень жаль, — произнёс он, — я не представляю, каково это — потерять… всё. — Да брось, — возразил Авантюрин, — уроженец Сяньчжоу не представляет, что такое потеря? — Я пытался не тянуть одеяло на себя. Мы же о тебе говорим. — А знаешь, кто действительно не представляет? — спросил Авантюрин, которому очень быстро надоело говорить о своих чувствах. — Госпожа Стелларон. И она абсолютно очаровательна в этом. Она каждый раз так искренне поражается жестокости окружающей действительности, потому что не видела и миллионной доли этой жестокости, но при этом пребывает в наивной уверенности, что ей с этим миром уже всё понятно. Наше первое свидание походило на публичную порку. «Капитализм — это ужасно! — Авантюрин повысил и без того высокий голос и невинно распахнул огромные синие глаза, передразнивая Стеллу. — Эксплуатация! Дискриминация! Притеснение! Детей разлучают с родителями и заставляют шить футболки в подвале! Как тебе не стыдно!». — И правда — как? — Дань Хэн улыбнулся, представив, как Стелла отчитывает Авантюрина за все грехи мирового капитализма. — Никак. Мне очень стыдно. Я бы собрал по подвалам всех несчастных детишек, нарядил бы их в матросские костюмчики, выдал бы каждому по леденцу на палочке и выстроил бы их в рядок перед госпожой Стелларон, лишь бы она не плакала. Если бы это было возможно. Но, к сожалению, наш мир — гнилое место, проблемы которого не решить одним волевым усилием. И я боюсь, если она это вовремя не поймёт, с её сумасшедшей целеустремлённостью в какой-то момент она поставит всё на один грандиозный шаг, думая, что таким образом спасёт мир. А когда ставка не сыграет — это её сломает.       Крышка на кастрюле дёрнулась, подброшенная паром, Дань Хэн отвернулся, чтобы убавить огонь. Да уж, о целеустремлённости Стеллы уже легенды ходят, нет места, куда бы она не влезла в своём неуёмном желании чинить добро и справедливость. А её Стелларон в конце концов должен послужить какой-то высшей цели. Но что станет с самой Стеллой после того, как это произойдёт? — А каким было ваше первое свидание? — спросил Авантюрин, за секунды переключившись из нормального парня обратно в поверхностного дурачка. — Могу поспорить — она залезла на тебя и трахнула, а ты отбивался и кричал, что бережёшь себя для единственной. — Не было такого, — буркнул Дань Хэн, глядя на кастрюлю. — Интересно, кто у госпожи Стелларон был первым? «Блэйд», — подумал Дань Хэн и тут же отогнал от себя эту мысль. Да нет, не может быть. Но действительно — кто? — Я не знаю. Мне всё равно. — Будь тебе правда всё равно, тебя бы и моё присутствие не волновало. — Я, по крайней мере, способен держать себя в руках и не разбрасываться ультиматумами. — Держать себя в руках? — переспросил Авантюрин. — Ты меня подставил. А я ведь тебе даже ничего плохого не сделал. Может, дело в культурных различиях, но мне кажется, что честно и прямо поставить ультиматум гораздо лучше, чем мелко гадить исподтишка.       Дань Хэн бы поспорил с тем, что Авантюрин не сделал ему ничего плохого. У него настроение портится каждый раз, как тот открывает рот, есть от чего озлобиться. Но если судить объективно, центр этого конфликта — Стелла, а на месте Авантюрина в роли его более удачливого конкурента мог оказаться кто угодно. У него претензии не к Авантюрину, а к проблеме, которую он олицетворяет. И да — мелкими подлянками эту проблему не решить. — Я поступил неправильно и жалею об этом, — произнёс он, отвернувшись от плиты, — я сказал тебе и Стелле в прошлый раз, что не собираюсь лезть в ваши отношения, и влез в них сразу же, как мне представилась удобная возможность. — Если это извинение… — Авантюрин расплылся в улыбке, — ты должен сказать: «Извини». — Это не извинение. Это признание моей неправоты.       Вода в кастрюлях мерно булькала, заполняя наступившую тишину. Авантюрин смотрел на Дань Хэна своими жутковатыми экзотическими глазами, в которых совершенно невозможно было прочитать, что он думает о сказанном. Дань Хэн решил, что лучшее, что он сейчас может сделать — сварить лапшу для бульона. — Я тоже был не прав, — произнёс Авантюрин, когда он зарылся в кухонный шкаф, — Стелла угадала. Я специально написал именно тебе. Я мог бы спросить о Пенаконии у вашей подружки-милашки, но не сделал этого, потому что хотел достать тебя. Ведь я и без твоего уточнения знаю, кто каждую ночь на Лофу видел госпожу Стелларон голой. — Тебя-то это почему злит? Разве вы не именно об этом договаривались? — Мне всё равно, с кем она спит, пока меня нет рядом. Но не всё равно — из-за кого она не отвечает на мои сообщения.       Это можно было принять за комплимент. Его признали достойным соперником. Опасным и несущим реальную угрозу. Но это ничего не значит, ведь только Стелла знает, имеют ли страхи Авантюрина под собой какую-то почву. — Она — одна сплошная проблема, да? — со смешком произнёс Авантюрин, как будто угадав, о чём он думает. Дань Хэн решил не отвечать, чтобы потом это не использовали против него. Но да. Стелла — одна сплошная проблема. — Взбалмошная, непредсказуемая, неугомонная госпожа Стелларон. Достаточно безрассудная, чтобы выстрелить себе в голову ради крупиц информации, которая ей даже не пригодилась. — Что? — Дань Хэн повернулся к нему, держа упаковку лапши. — Мы с ней… — Авантюрин приставил два пальца к виску, изображая выстрел, и тут же добавил, глядя на вытянувшееся лицо Дань Хэна, — в Мире грёз, конечно же. Это была игра. — Вы больные. — Барабан был пуст, я же не изверг. Но я понял тогда, как это опрометчиво — убить себя, утратив здравый смысл в погоне за захватившей твой разум идеей-фикс. — Убивать себя — в принципе опрометчиво. — Скажи ещё, что тебе никогда не хотелось. — Ну… — Дань Хэн замялся и отложил лапшу, — наверное, у каждого хоть раз возникало подобное желание. Но мне кажется, что самоубийство — худший выбор, что ты можешь сделать для себя. — Да, пожалуй, — согласился Авантюрин и продемонстрировал ему свои ровные белые зубы, — тем более, я завёл столько хороших друзей на Пенаконии, было бы обидно расстаться с ними так быстро.       Дань Хэн мог бы сказать, что это очень плохо, когда единственное, что удерживает тебя на этой стороне — друзья, ведь друзья — величина нестабильная, и гораздо правильней в первую очередь опираться на себя, но решил не быть, как выражается Стелла, душнилой. Если он своими непрошенными советами подорвёт шаткое душевное равновесие этого парня — он будет себя в этом винить. — Прости, что я солгал тебе, — произнёс Авантюрин, и Дань Хэн замер над раковиной с маленькой кастрюлькой в руках, — я сказал, что не поеду на Пенаконию, потому что не хотел, чтобы ты сообщил госпоже Стелларон, что я собираюсь развлечься здесь без неё. У нас, конечно, всё очень свободно и открыто, но я знаю, как навязчивые мысли могут сводить с ума. Не хочу, чтобы она накручивала себя, представляя меня с кем-то другим. — Она постоянно себя накручивает, ты ей для этого даже не нужен, — ответил Дань Хэн и выключил воду, набрав кастрюлю, — я сам виноват. Не надо было лгать первым. — Не надо было, — согласился Авантюрин. — Как думаешь, долго она ещё будет злиться?       Дань Хэн покачал головой. Он до этой ссоры был уверен, что Стелла вообще не умеет злиться по-настоящему. Вспылит, подуется демонстративно, и уже через пять минут бежит с очередным интересным рассказом или вгоняющим в тупик вопросом. Такая она — Стелла. Как восторженный, любопытный, дружелюбный щеночек. — Хочешь чаю? — обратился он к Авантюрину вместо того, чтобы ответить на его вопрос, и, получив ответный кивок, полез в кухонный шкаф за парой кружек. — А Стелле ты в чайнике заварил, — заметил Авантюрин, глядя, как Дань Хэн закидывает в кружку пакетик. — Ну, её-то я люблю, а тебя нет. — Ты меня полюбишь, — уверенно сообщил Авантюрин, придвигая к себе поставленную на столешницу кружку, — тебе просто нужно узнать меня получше. Привыкнуть, притереться… — Не хочу я к тебе притираться, — возразил Дань Хэн, вытаскивая из холодильника контейнеры с едой, которую Авантюрин слал Стелле последние пять дней. — Я имею в виду — не в физическом смысле, — успокоил Авантюрин, отправив в рот ролл с огурцом, — эмоционально. Обрати внимание, мы с тобой прекрасно ладим, когда нам нечего делить. — Не я начал эту делёжку. — Ты. Ты начал эту делёжку, когда соврал, чтобы пойти на свидание с госпожой Стелларон. А мой ультиматум — реактивное действие на твою ложь. Я понимаю, что ставить её перед выбором бесполезно. Но не обладаю достаточным терпением, чтобы спокойно наблюдать, как ты метишь на моё место. Держись в рамках — и нам не придётся ничего делить. — Где эти рамки проходят? — Я не знаю, этот вопрос требует тщательного рассмотрения, — признался Авантюрин, — нужно собрать совещание на троих и всё обсудить. Когда госпожа Стелларон поправится. Так что начинай ко мне притираться уже сейчас, поверь, тебе понадобится мой голос.       Дань Хэн приоткрыл кастрюлю, проверяя тихо кипящий бульон, вкусно пахнущий курицей и сельдереем. Похоже, только это ему теперь и остаётся, если он не готов вернуть их со Стеллой дружбу на исходную позицию. Притираться к её парню, выстраивать чёткие границы и держаться в них, чтобы всё было честно, прозрачно и понятно. Никто никогда не предупреждал его, что романтические отношения — это договор. — Почему ты не дал мне заказать доставку? — спросил Авантюрин, спустя продолжительное время, когда Дань Хэн выключил огонь под всеми кастрюлями. — Потому что это напрасная трата денег. Потому что я предпочитаю знать, кто готовил мне еду. Потому что еда, приготовленная своими руками — самая вкусная. Выбирай любую причину. — Еда, приготовленная своими руками не может быть вкуснее еды, приготовленной профессионалом. Каждый должен заниматься своим делом. Повар готовит, я торгую на бирже, ты источаешь драконий снобизм. — При чём тут снобизм? В общепите могут не соблюдать санитарные нормы, а Стелле вдобавок к вирусу ещё кишечной палочки не хватает. А домашняя еда всегда вкуснее покупной, потому что её… ну… готовят с любовью… — С любовью? — Авантюрин изящно изогнул тонкую бровь. — А ты любовь туда уже положил, или перед подачей в тарелку добавишь? Я не хочу есть суп с твоей любовью. — Тебе никто и не предлагает. — Спорим, суп из ресторана вкуснее, — Авантюрин протянул ему руку. — Не буду я с тобой спорить. И как мы проверим, какой суп вкуснее? — Легко. Я закажу суп, мы нальём их в одинаковые тарелки, дадим попробовать госпоже Стелларон — и пусть она решает. Кто победит — получает её. — Кого? — Госпожу Стелларон. — Вот из-за такого подхода, — Дань Хэн склонился над кухонным столом и заглянул в глаза растёкшемуся по столешнице Авантюрину, подпирающему щёку ладонью, — мы с тобой в этой ситуации и оказались. Стелла — не предмет торга. — Да, — согласился Авантюрин, — меня занесло. Я азартный. Давай, соглашайся, тебе же интересно, кто из нас прав. — Ну хорошо, — Дань Хэн пожал протянутую руку, — но никаких ставок. — Со Стеллой играть интересней, — поведал ему Авантюрин, хватаясь за смартфон, — и ещё интересней получать потом свой выигрыш. — Заказывай суп. Молча. — Вот, — спустя минуту он повернул к Дань Хэну смартфон, показывая фотографии на сайте, — тут есть бульон без ничего. Зальём им лапшу, на вид будет не отличить. — Не верю, что я согласился заниматься подобной ерундой, — пожаловался Дань Хэн, наливая в большую кружку морс, чтобы остудить его для Стеллы. — Всегда считал себя умным. — У меня есть друг, который тоже считает себя умным, — поделился Авантюрин, — а чуть копнёшь — и под всем этим налётом серьёзности и интеллектуального превосходства обнаружится весельчак и балагур. — Да? — Нет. Он сноб похлеще тебя. Но это его ничуть не портит. Пойду проведаю Стеллу.       Он ушёл, а Дань Хэн долил себе чай и сел на освободившийся стул. Он сноб, ну конечно. А с другой стороны, он и правда тайком наслаждался своим интеллектуальным превосходством над оппонентом, и был очень удивлён, обнаружив, что тот, на самом деле, глубже, чем казался. Приятно удивлён, если честно. — Ещё спит. Лицо холодное, — отчитался Авантюрин, вернувшись, — милая такая. Натянула одеяло до подбородка и сжимает его в кулаках. Будто пытается кого-то во сне придушить. — Да, она часто в смешных позах спит, — согласился Дань Хэн. — Какая жалость, что я этого не вижу.       «А чего ты хотел в отношениях на расстоянии?» — спросил бы Дань Хэн, если бы уже не осознал за этот день, что Авантюрин, пожалуй, понимает и принимает все издержки отношений со Стеллой гораздо лучше, чем он. И, вероятно, именно поэтому Авантюрин гораздо лучший бойфренд для Стеллы, чем он. Дань Хэн на его месте никогда бы не сказал: «Держись в рамках — и мы поладим». Он бы сказал: «Держись подальше от моей девушки, или я тебе ноги переломаю». Но это не то, что нужно Стелле.       Он встал, чтобы прибраться на кухне, и, моя посуду, задумался о том, что Авантюрин и правда много теряет. Просыпаться вместе — одна из привилегий отношений. Смотреть, как Стелла сонно щурится на свету и потягивается всем телом, а её пижамная футболка задирается, обнажая плоский живот. Обнимать её — тёплую и податливую сразу после сна. Целовать в пахнущую шампунем макушку, пока она утыкается лицом ему в шею, ворча, что ей надо почистить зубы, прежде чем обмениваться слюной. Ну и заниматься сексом, конечно же — с расслабленной, разморенной, очень чувствительной Стеллой, благодарно отзывающейся на каждое его прикосновение. Если бы он мог выбрать одно мгновение, чтобы вернуться в него, он бы выбрал утро на Лофу, в номере отеля — там, где она выгибалась под ним со страстными вздохами и стонами, умоляя не останавливаться.       Заказ привезли ровно к тому моменту, когда он привёл кухню в первозданный вид, убедившись, что Пом-Пом не придётся за ним перемывать, допил очередную кружку чая и собрался пойти будить Стеллу. — Вот, — произнёс Авантюрин, указывая на подготовленный поднос с двумя мисками, — на первый взгляд и не поймёшь — где какой.       Прозрачный желтоватый бульон с лапшой в одинаковой посуде и правда выглядел идентично. Да и пах одинаково приятно. Дань Хэн в своей стряпне был абсолютно уверен, но не был уверен во вкусах Стеллы. С её любовью к джанк-фуду и еде из ларьков на Лофу, щедро пересыпанной специями, вкус куриного бульона она в принципе может не оценить. — Раз они так похожи, это не значит, что я готовлю не хуже, чем в ресторане? — попытался Дань Хэн приободрить сам себя. — Вот скоро и узнаем. Пойдём.       Когда Авантюрин распахнул дверь комнаты Стеллы, пропуская Дань Хэна с подносом, одеяло на кровати зашевелилось, и из-под него показалась взлохмаченная голова. Дань Хэн поймал настороженный взгляд жёлтых глаз, прошёл в комнату и поставил поднос на письменный стол. Чего это она так испугалась? — Как ты себя чувствуешь? — Я… — она замешкалась, — гораздо лучше. — Отлично! — обрадовался Авантюрин. — Тогда вставай, бери ложку и скажи нам — какой суп вкусней. — Чего? — спросила Стелла, осторожно садясь и ставя ноги на пол. — Здесь два супа… — начал объяснять Авантюрин. — Спасибо, что не два стула, — перебила его Стелла, — опять твои игры дурацкие? — Я говорил ему, что это идиотская идея, — тут же открестился от подельника Дань Хэн. — Вы просто веселиться не умеете, — Авантюрин переставил поднос на прикроватную тумбочку, придвинул стул, сел, зачерпнул ложкой бульон и поднёс к губам Стеллы. — Давай, госпожа Стелларон, разреши наш спор. — Не хочу, — воспротивилась Стелла, — я не буду участвовать в вашем споре. На что вы поспорили? — Ни на что, — успокоил её Дань Хэн, — из спортивного интереса. Просто сделай это, а то он в пылу азарта от тебя не отстанет.       Стелла вздохнула, открыла рот и позволила засунуть туда ложку. Авантюрин зачерпнул из второй миски, Стелла послушно открыла рот снова. — Ну? — спросил Авантюрин. — Не нукай мне, — буркнула Стелла, — они одинаковые. — Быть такого не может, — возразил Авантюрин, — давай-ка ещё раз.       Стелла съела ещё пару ложек супа и покачала головой. — Я говорю тебе — они одинаковые. — Да это у тебя от болезни обоняние пропало просто, — нашёл объяснение Авантюрин, — у тебя нос заложен? — Нет. — Выбери один суп. — Не хочу. — Почему ты такая упрямая? — А почему ты из всего делаешь пари? — Всё, хватит, — Дань Хэн выхватил у Авантюрина ложку, зачерпнул из каждой миски, попробовал суп и ткнул в левую, — этот вкуснее. — А ты так не заразишься? — вдруг заволновался за него Авантюрин. — Ко мне такие вирусы не пристают. Ну что, кто победил?       Парень Стеллы в задумчивости уставился на миски. — Я забыл, где чья.       Стелла закрыла лицо ладонью, Авантюрин безмятежно заулыбался. — Зато теперь мы точно знаем, что ты готовишь не хуже, чем повар ресторана, — обрадовал он Дань Хэна. — Второй суп из ресторана? — уточнила Стелла. — Да. Ты же не думаешь, что я бы стал травить больную женщину своей готовкой? — Я думаю, если бы ты захотел — у тебя бы не хуже получилось. — Спорно, — Авантюрин переставил поднос обратно на письменный стол. — Поешь и выпей лекарства, хорошо? — А можно мне… — Стелла встала и, покачиваясь, шагнула к столу. Авантюрин уступил ей стул, — чистую ложку? И новую порцию. А то… вы тут… — Серьёзно? — спросил Дань Хэн. — Брезгуешь мной после всего, что между нами было? — Я не брезгую! — возразила Стелла, и её глаза испуганно расширились, так же, как когда они пришли в комнату. — Я просто… — Да я шучу. — Я всё сделаю, — Авантюрин взял поднос, — что-то ещё нужно? — Нет. Спасибо.       Авантюрин скрылся за дверью, а Стелла проводила его взглядом, вертя в руках упаковку таблеток. — Он себя здесь уже как дома чувствует, — заметила она, — сколько я спала? — Легион Антиматерии правит галактикой, а на Пенаконии объявили семидневную рабочую неделю. — Я, пожалуй, посплю ещё.       Дань Хэн усмехнулся, а Стелла бросила на него взгляд и тут же отвела, рассматривая таблетки. — Надо тебе постельное бельё поменять, — произнёс Дань Хэн, чувствуя безумную неловкость от того, что между ними есть незаконченный разговор, которого Стелла явно боится. — Я сейчас вернусь.       Если в начале дня он был полон решимости и желания разделить со Стеллой свои чувства, чтобы не страдать в одиночку, то сейчас он уже жалел, что повесил это на неё. Ему не стало легче, он не стал лучше понимать, куда двигаться дальше, он не знает, каких слов или действий от неё ждёт. Он в тихой панике, и если они сейчас продолжат тот разговор, всё, что он сможет сказать: «Я запутался не меньше, чем ты, и не знаю, чего я хочу».       Вернувшись, он обнаружил Стеллу, поедающей суп за письменным столом, а Авантюрина — обнимающим огромного медведя на кровати. — Впал в детство? — спросил Дань Хэн, стаскивая наволочки с подушек. — У меня в детстве такого не было. Я куклами из соломы играл. — А я в тюрьме сидел. — А давайте не будем мериться, кому хуже было? — предложила Стелла, запивая чаем таблетку. — Сойдёмся на том, что жизнь — говно. — Вы сами виноваты, госпожа Стелларон. Подбираете сирых и убогих и пригреваете их на своей красивой груди. Кстати, нам с твоим драконом интересно — кто в этом расстрельном списке был первым? — Мне не интересно, — возразил Дань Хэн, — лучше одеяло в пододеяльник заправь. — Я не умею. Так что, госпожа Стелларон, назовёте имя счастливчика? — Скрюллум. — Нет, это точно не он. — Рацио. — Если бы это был он — я бы знал. — Бутхилл. — Если бы это был Бутхилл — об этом бы знали все, — пробормотал Дань Хэн и толкнул Авантюрина в плечо, — слезь, я простынь поменяю. — Если ты в тюрьме сидел, откуда у тебя такие развитые бытовые навыки? — спросил Авантюрин, быстро устав пытать Стеллу. — Память предков. И Пом-Пом. Присоединяйся к нам — из тебя тут тоже достойного члена общества сделают. — Я рассмотрю это предложение.       Стелла, выпив лекарства, перебралась в чистую постель. Авантюрин уложил медведя и ткнул его мордой ей в шею. — Зачем ты его мне купил? — спросила она, сонно зевая. — Я не ребёнок. — Конечно нет, — согласился он, — будь ты ребёнком — твоего дракона обратно бы в тюрьму посадили. Меня, разумеется, нет — у меня юристы хорошие.       В кармане драных джинсов завибрировал смартфон, Авантюрин вытащил его и посмотрел на экран. — А вот, кстати, и они. Прошу прощения.       Он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок, Стелла отодвинула медведя, глядящего на мир пустыми блестящими глазами, перевернулась на бок и сунула под щёку ладонь. — Опять спать хочется. И такое ощущение, будто мои мышцы превратились в дрожащее желе. — Это нормально, — успокоил её Дань Хэн, — завтра уже будет лучше. Отдыхай.       Он собрался уйти вслед за Авантюрином, но Стелла протянула руку и схватила его за край кофты. — Пожалуйста, не уходи. Расскажи мне что-нибудь. — Что? — Не знаю. Сказку? — Ты же только что сказала, что ты не ребёнок. — Точно, — Стелла завела руку за спину и потрогала медведя за бок, — если честно, я с ним обнималась, пока никто не видел, но не хочу, чтобы Авантюрин об этом знал. — Почему? — Потому что тогда он мою спальню игрушками под потолок завалит. — Просто скажи, чтобы он этого не делал. — С ним это не всегда работает. — Не знаю, — не согласился Дань Хэн, — мне кажется, он старается тебя слушать. Хотя периодически его заносит, конечно. — И всё-таки, на что вы поспорили? — Ни на что, клянусь тебе, — заверил Дань Хэн, подавив неджентльменское желание сдать соперника, рассказав, что тот хотел поспорить на Стеллу. Всё, хватит быть подлецом, это ни к чему хорошему не приведёт. — Какую сказку тебе рассказать? — Любую. Ты же книжки читаешь — должен знать много сказок. — Двигайся.       Стелла сдвинулась, уступая ему место на краю кровати. Дань Хэн лёг, она обняла его за руку и ткнулась лбом в плечо. Что же ей рассказать? В голову лезли только какие-то замороченные легенды о мифических существах, поглощающих небесные светила в промышленных масштабах. Нет, это не подходит. — Жила-была… мусорная принцесса, — начал он. Стелла фыркнула и боднула его в руку. — Она мудро правила своим королевством, и каждый подданный — от маленького мусорного пакетика до огромного контейнера для строительных отходов — души не чаял в своей справедливой правительнице.       Дверь открылась, и на пороге появился Авантюрин. Оценив обстановку, он отправил медведя на пол и пристроился на кровати с другой стороны, обняв Стеллу за талию. Дань Хэн замялся, но решил, что ничего постыдного он не делает, и продолжил. — Но однажды принцесса тяжело заболела. Она днями напролёт лежала в своей постели, и ей не хотелось ни рыться в мусорных баках, ни читать чужие письма, ни лазить в чужие посылки. — Похоже, королевство от этого только выиграло, — заметил Авантюрин. — Нет. В этом королевстве были такие традиции — почтальоны разбрасывали посылки где попало, а принцесса по содержимому вычисляла адресата и доставляла посылки по назначению. — Форменное безумие. — Со всех концов королевства в замок принцессы устремились лекари, знахари, целители и охотники за богатством, которые в награду за излечение требовали руку и сердце красавицы. Они пичкали её лекарствами, проводили над ней магические ритуалы, окуривали её душистыми травами — но всё было тщетно, принцессе с каждым днём становилось только хуже. И вот однажды в замке появился дракон… — Которого звали Имбибитор, — добавила Стелла. Авантюрин прыснул ей в плечо. — Для сказки не имеет никакого значения, как его звали, — Дань Хэн отвесил Стелле лёгкий щелбан, — дракон сказал: «Я сварю магический эликсир, который быстро поставит принцессу на ноги. Мне не нужно никакой награды, я лишь хочу, чтобы наша мудрая правительница снова озаряла королевство своей улыбкой». — Ага, не нужно ему никакой награды, конечно, — прокомментировал Авантюрин. — А почему королевством правит принцесса? — Потому что предыдущая королева недавно скоропостижно скончалась, а принцессу ещё не успели короновать. — Выкрутился. — Дракон сварил эликсир и дал его принцессе, но, к его огромному удивлению, ей не стало лучше. «Как же так? — удивился дракон, — это же старинный рецепт моих предков, которые издавна лечили всю королевскую династию». — Так лечили, что предыдущая королева скончалась, — опять перебил его Авантюрин. — Она не верила в доказательную медицину. Лечилась заговорами и капустным листом. Дракон в отчаянии смотрел, как принцесса угасает, и тут в открытое окно её спальни влезла маленькая шумная обезьянка. — Её звали Рин-Рин, — хихикнула Стелла. — Убей меня, — попросил «Рин-Рин». — С радостью, — отозвался Дань Хэн, — обезьянка посмотрела на бледную принцессу на белоснежных простынях и сказала: «Какая-то она грустная, надо её развеселить». Обезьянка принялась скакать и кривляться, вытащила принцессу из кровати, приглашая её петь и танцевать. Принцесса улыбнулась, но её ослабевшие от болезни ноги подкосились, и она упала обратно на постель. «Постой, я понял! — воскликнул дракон, — «Я лечил её тело магическим эликсиром, а ты — душу весельем и радостью! Если мы объединим наши усилия — принцесса поправится!». — Я думаю, это сказала обезьянка, — возразил Авантюрин, — она мне кажется прогрессивней дракона-дуболома. — Нет, это был дракон. Обезьянка слишком зациклена на себе, чтобы предложить объединиться. — Ты знаешь, что это неправда. — Конечно, это же сказка. Моя. Хочешь быть героем, спасшим принцессу — придумай свою. — И придумаю, — Авантюрин склонился к уху Стеллы, — госпожа Стелларон, я сейчас такую сказку придумаю — этот дракон обрыдается от зависти.       Стелла ничего не ответила, и Авантюрин осторожно потянул её к себе за подбородок. — Иииии… она уснула, — прошептал он, — многое говорит о качестве твоей сказки. — В этом и была цель сказки — ответил Дань Хэн, — усыпить её. — Ладно, — буркнул Авантюрин, зарываясь лицом в волосы Стеллы, — ты сегодня отлично справился. — Ты тоже.

***

      Стелла проснулась от того, что кто-то сдавил её запястье. Так сильно, что ей снилось, будто на её руке затянули пластиковые стяжки, и она уже посинела от нарушенного кровообращения. Открыв глаза, она обнаружила, что на самом деле её руку сжимают знакомые мелко дрожащие тонкие пальцы. Прямо перед ней, лёжа на спине, запрокинув голову и открыв рот, спал Дань Хэн в одежде. Стиснувшая её ладонь принадлежала не ему, потому что его руки были сложены на груди, как у покойника в гробу. Она аккуратно разжала пальцы и повернулась.       Авантюрин спал на боку, и ему что-то снилось. Он хмурился, сведя брови к переносице, его губы подрагивали, а глаза двигались под веками. Стелла задержала дыхание, наблюдая, как меняется его лицо, и не зная, как лучше поступить — разбудить его или не трогать, чтобы не напугать спросонья. Он издал тихий звук, похожий на жалобный стон, и Стелла решительно коснулась пальцами его щеки. Авантюрин распахнул синие глаза, Стелла успела разглядеть плещущийся в них ужас, но он тут же сменился узнаванием и теплом во взгляде. — Привет, — произнёс Авантюрин. — Привет. Плохой сон? — Не помню.       Он точно солгал. Как можно не помнить то, что тебе снилось секунду назад? Когда Стелла просыпается от кошмаров среди ночи, она ещё час потом уснуть не может, прокручивая в голове жуткие картины. Но она решила не давить. Захочет — расскажет. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Авантюрин.       Стелла прислушалась к себе. Всё было как обычно, ни температуры, ни ощущения, будто ей выкручивают суставы на какой-то пыточной машине. — Хорошо. — Доброе… — раздался у неё за спиной голос, а затем шуршание, будто Дань Хэн шарился по карманам, — утро. Мы проспали весь вечер и всю ночь, ничего себе. — Ну ты-то суп варил, — заметил Авантюрин, — а вот отчего я так устал? — От оказания мне моральной поддержки. — Мне надо в душ, — сказала Стелла и села.       Дань Хэн тоже сел, пригладил растрёпанные волосы и понюхал себя, оттянув воротник. — И нам. Пойдём, я тебе чистую футболку дам.       Авантюрин показал ему большой палец, а Стелла с недоумением посмотрела на них. Что у них там за моральная поддержка вчера случилась, что Дань Хэн Авантюрину теперь футболки одалживает?       Прихватив полотенце, она вышла из комнаты и сразу же попятилась обратно, потому что по коридору, в халате, держа в одной руке газету, а в другой — чашку, шёл мистер Янг. Парни позади неё не видели, что творится снаружи, поэтому не успели остановиться, вытолкнули Стеллу из комнаты и вывалились вслед за ней. Мистер Янг остановился и окинул всю троицу невозмутимым взглядом. — Доброе утро! — грохнули они хором. — Чего это вы тут? — спросила Стелла. — Я тут живу. — Это абсолютно, совершенно, на сто процентов не то, что вы подумали, — добавила Стелла. — Я ничего не подумал, — ответил мистер Янг. — И правильно, — кивнула Стелла, — и не надо ничего думать, потому что ничего и не было. — Стелла, мне всё равно, чем и с кем ты занимаешься в своей комнате, пока ты не делаешь ничего противозаконного, — ответил мистер Янг и зашёл в свою спальню. — Он точно решил, что мы перепихнулись втроём, — ввернул непрошенный комментарий Авантюрин. Стелла мрачно посмотрела на него и направилась в душ.       Стоя под горячими струями и смывая с себя остатки болезненного пота, она думала о том, что, может быть, если бы они перепихнулись втроём, это бы всё упростило. Она бы сказала что-нибудь вроде: «Эй, круто было, вам не кажется, что мы с вами отличная команда?». А они бы ответили: «Да, точно, давайте теперь заниматься сексом только так, бисексуальность и полиамория рулят». Но, увы, у них тут не полиамория, а банальный и вульгарный промискуитет, и ей надо как-то вырулить между парнем, который в неё влюблён, и парнем, который поставил её перед выбором, который она не хочет делать. Она не готова к этому разговору. Соврать, что она всё ещё плохо себя чувствует? Нет, это глупо. Делать вид, что она всё ещё обижена? Ещё глупей. Она не обижена, и, на самом деле, была очень рада увидеть их сегодня утром. Сказать правду? Что у неё сейчас нет ответов на их чувства, потому что она не может разобраться в себе. Так будет лучше всего.       Она закончила с банными процедурами и, вернувшись в спальный вагон, обнаружила Авантюрина и Дань Хэна выходящими из комнаты последнего. Они тоже выглядели гораздо свежей. — Вы куда? — Завтракать идём, — Авантюрин подхватил её под локоть, — и ты тоже. — Ладно, — неуверенно кивнула Стелла и последовала за ними.       В кухне втроём было тесно. Авантюрин тут же оккупировал единственный стул, а Стелла приткнулась сбоку от холодильника. — Госпожа Стелларон… — М? — А правда, что еда, приготовленная своими руками, приготовлена с любовью? — Эээ… — растерянно протянула Стелла, — да, наверное. — Тогда приготовь мне завтрак. — А волшебное слово? — Я заплачу, — ляпнул Авантюрин, но тут же исправился, увидев суровое лицо Стеллы, — пожалуйста. — Что тебе приготовить? — Что хочешь. Но хлопья, залитые молоком, не считаются. — Яичница? — Отлично.       Дань Хэн уступил ей место у плиты и встал у кухонной тумбы рядом с Авантюрином. Стелла чувствовала себя странно, готовя под их пристальным вниманием, и опасалась налажать. К счастью, скорлупа на сковородку не упала, а крышка у солонки не отвалилась, когда она солила салат, и когда идеальная глазунья с жидким желтком, соскользнула со сковородки в две тарелки, она вздохнула с облегчением. Она поставила тарелки перед парнями, положила вилки, отрезала хлеб и поставила миску с овощным салатом. — А ты? — спросил Дань Хэн. — Я салат поем.       Авантюрин принялся наворачивать яичницу с такой скоростью, будто его только что выпустили из голодного плена, Дань Хэн присоединился к нему, а Стелла отложила себе салат в отдельную тарелку и вяло ковыряла вилкой овощи. — И правда — на вкус, как любовь, — сообщил ей Авантюрин, собирая хлебом остатки яичницы, — переезжай ко мне и готовь мне завтраки до конца жизни. Или я к тебе перееду.       Стелла стукнула тарелкой о столешницу. Дань Хэн вздрогнул, а Авантюрин поднял на неё свои ясные глаза. — Я… — начала Стелла, — я думаю, нам нужно сделать перерыв. — До следующего приёма пищи? — уточнил Авантюрин. — Нет. В наших отношениях. Я имею в виду… в наших… — она обвела их широким жестом, — с вами обоими. — Что это значит? — Вы очень сильно давите на меня, — озвучила проблему Стелла, — я чувствую себя загнанной в угол, потому что в наших отношениях появилось много вещей, к которым я была не готова, которые я не планировала и которые противоречат нашим первоначальным договорённостям. Я понимаю, что это значит, что пришла пора пересмотреть договорённости, потому что, очевидно, они не всех устраивают, но я пока не готова к этому разговору, потому что я не знаю, чего хочу. Мне нужно пространство, чтобы побыть с собой и всё обдумать. И время. — Время? — переспросил Авантюрин. — И сколько же времени тебе нужно? — Я не знаю. День. Неделя. Месяц. — Ага, — Авантюрин встал со стула и посмотрел на молчащего Дань Хэна, — ты понял? Она нас послала. — Это не так, — возразила Стелла. — Он тебе суп сварил! — Авантюрин ткнул в Дань Хэна пальцем. — Сказку тебе сочинил, принцесса ты из мусорного бака! Мы жопы рвали, чтобы тебя вылечить, а в благодарность ты говоришь, что хочешь сделать перерыв! — Я благодарна, но… — Пойдём, дракон, дадим госпоже Стелларон пространство, которого она так хочет! — перебил её Авантюрин, схватил Дань Хэна за рукав и потащил на выход. — Что, уже не «старейшина френдзоны»? — спросила Стелла. — Я его повысил. Должен же кто-то беречь его самолюбие, раз тебе плевать. — Мне не плевать. — Да тебе на всех плевать. Так что я всех забираю. И медведя тоже заберу. — Медведя-то за что? — Ты его не заслуживаешь.       Он вытащил не сопротивляющегося Дань Хэна из вагона, дверь с грохотом захлопнулась, и Стелла осталась одна. Как она и хотела.