Птица Сирин

— Ну и где он?       Дань Хэн пожал плечами и огляделся. Он, как и Стелла, не имел ни малейшего понятия, где ходит Авантюрин, который назначил им встречу в отеле «Гёте» ровно в полдень и опаздывал на целых пятнадцать минут. Им со Стеллой повезло — прежние постояльцы выехали рано, так что к одиннадцати утра они зарегистрировались, заселились, разобрали вещи, и, не торопясь, спустились в холл, где ждали теперь этого до крайности пунктуального миллиардера. — Он нас наколол, — предположила Стелла, — заманил сюда, а сам не приехал. — Зачем ему это делать? — Не знаю. Биполярка обострилась.       Несмотря на то, что этот вариант показался Дань Хэну реалистичным, он всё же не думал, что это правда. С головой у Авантюрина действительно беда, но вряд ли он стал бы тащить их на Ярило ради глупого розыгрыша. И вообще, Стелла обожает диагнозы всем раздавать, так что у этого парня такое же биполярное расстройство, как у него аутизм.       Можно было спросить на ресепшн, не останавливался ли в отеле Авантюрин из КММ, но Дань Хэн сомневался, поделятся ли с ними конфиденциальной информацией, да и путешествовать он мог инкогнито — всё-таки, от КММ местное население не в восторге. Так что они терпеливо сидели на диване. Стелла во что-то играла в смартфоне, а Дань Хэн оглядывался по сторонам, с удивлением обнаруживая среди постояльцев отеля туристов с Лофу. Контраст между первым посещением Ярило, когда им пришлось высаживаться на заснеженной пустоши, и нынешним оживлением в холле отеля был разительным. И вызывал у Дань Хэна тихую гордость за хорошо проделанную работу. — Я ему позвоню, — предложила Стелла спустя ещё десять минут ожидания.       Только она произнесла это, одна из дверей, ведущих в коридоры отеля, распахнулась, и на пороге появился Авантюрин, облачённый в серый пуховик, очень модный и дорогой, судя по количеству нашивок и меховой опушке капюшона, блестящей в свете электрических ламп. Миллиардерское лицо скрывали солнцезащитные очки. Он огляделся, заметил Дань Хэна и Стеллу, расплылся в улыбке и быстро спустился по лестнице, приближаясь к ним. Стелла, которая десять минут назад подозревала Авантюрина во всех грехах, тоже воссияла, как рекламный стенд Услады, вскочила с дивана и бросилась к нему. Дань Хэн предпочёл продолжать сидеть, чтобы не участвовать в жаркой встрече, но Авантюрин, поцеловав Стеллу, плюхнулся на диван между ними и обнял их обоих за плечи. — Знаешь, кто носит тёмные очки в помещении? — произнёс Дань Хэн вместо приветствия. — Знаю. Мудаки и алкоголики. — Ну, всё сходится, — Стелла указала на него ладонью. — Вы смеётесь, а я, между прочим, чуть не ослеп! — пожаловался Авантюрин, снимая очки. — Здесь очень солнечно, а за городом из-за снега глаза режет. И очень холодно. — Топаз тебя не предупредила? — спросила Стелла. — Она сказала: «Там очень холодно». Я не знал, что это означает: «Буквально кровь стынет в жилах». — В городе достаточно тепло, — сказал Дань Хэн, глядя, как из-за застёгнутого по самую шею пуховика, лоб Авантюрина покрывается испариной. — Его хорошо обогревают. — Я уже заметил.       Он отпустил плечо Дань Хэна, поднялся, встал напротив них, дёрнул молнию, и под пуховиком обнаружился бежевый вязаный свитер. — Простите за опоздание. Я не привык столько одежды на себя надевать, — объяснил Авантюрин свою задержку. — Итак, вам, должно быть, интересно, зачем я вас здесь собрал? — В фильмах после этой фразы обычно начинается какой-нибудь пи… — Стелла осеклась под осуждающим взглядом Дань Хэна, — какие-нибудь неприятные события. — И вечно-то вы, госпожа Стелларон, ожидаете подвоха, — Авантюрин сверкнул белоснежной улыбкой. — И обычно ты права, но не в этот раз. Наша очаровательная мисс Топаз поведала мне, что в Белобоге существует красивая традиция празднования наступления нового года. Местные жители собираются на праздник всей семьёй, наряжают ёлку, едят вкусную еду, запускают фейерверки и… как его… — Авантюрин задумался, — водят хоровод! Я помню, как ты сказала мне, что этот дракон, — он указал на Дань Хэна, — твоя семья. И что ты хочешь, чтобы я тоже стал твоей семьёй. И я подумал, что тебе понравится идея провести вместе семейный праздник.       Даже с точки зрения Дань Хэна это прозвучало очень трогательно, а уж Стелла и подавно должна была растаять и броситься Авантюрину на шею со счастливым визгом, но вместо этого она застыла, глядя на него и явно пытаясь что-то сообразить. — И когда этот праздник? — спросила она. — Завтра, — ответил Авантюрин. — Завтра?! — Стелла всплеснула руками. — И ты мне об этом говоришь сейчас?! Не мог заранее предупредить, чтобы я подарки купила?! — А вот это самое интересное — подарки покупать не надо! — успокоил её Авантюрин. — подарки на новый год приносит какой-то дед! — Какой дед? — уточнил Дань Хэн, которого сразу же начало терзать смутное подозрение. — Я забыл, как его зовут, — задумался Авантюрин, — у него шуба, шапка, посох, мешок и борода из ваты.       Подозрение оправдалось. Дань Хэн открыл рот, чтобы объяснить Авантюрину, в чём тот не прав, но Стелла открыла рот раньше. — Дед Клипот? — предположила она. — Нет. — Дедушка Мерзляк? — хихикнула Стелла. — Точно! — Авантюрин щёлкнул пальцами. — Дедушка Мороз! Здравствуй, дедушка Мороз, борода из ваты! Ты подарки нам принёс… — он запнулся, вспоминая, как там дальше. — Мудень бородатый? — закончила за него Стелла, и Дань Хэн наступил ей на ногу. — Это же детский стишок, — укоризненно сообщил ей Авантюрин. — Ты просто с местными детьми не знаком, — не смутилась Стелла, — Хук бы именно так этот стишок и рассказала. — В общем, он приходит на Новый год и дарит подарки. Хорошим детям. Или всем. Я точно не помню. — А дедушка Мерзляк, наверное, только плохим девочкам подарки дарит, — в голос заржала Стелла. — О чём это она? — спросил Авантюрин у Дань Хэна. — Забудь, — ответил он, решив, что рассказывать про одиозную личность Сампо придётся очень долго, — и про дедушку Мороза забудь, его не существует. — Как это — не существует? — растерялся Авантюрин. — Ну зачем ты так резко, — пожурила Дань Хэна Стелла, — надо было его сначала как-то подготовить. — Дедушка Мороз — это сказочный персонаж, — терпеливо принялся объяснять Дань Хэн, — который изначально был персонажем фольклора, олицетворявшим природную стихию. По сути — дух, которого нужно задабривать, чтобы он не морозил посевы. Кстати, есть версия, что традиция наряжать ёлку пошла от обряда жертвоприношения. На ёлке развешивали внутренности для лесных духов. Кишки, почки… — Как же хорошо, что у тебя никогда не будет детей, — покачала головой Стелла, — а то бы тебе ограничили к ним доступ через суд. — То есть, дед Мороз не приносит подарки? — уточнил Авантюрин. — Потому что он не настоящий? — Да, — подтвердил Дань Хэн, — подарки детям дарят родители. А в деда Мороза наряжается отец. — А если отца нет? — Тогда сосед, — подсказала Стелла. — А если они прям… совсем сироты? — Тогда никто. Ну, может, меценат какой забредёт. — Ясно, — Авантюрин задумался, — тогда, выходит, у нас нет друг для друга подарков. — Да, — подтвердила Стелла, — слушай, ты серьёзно поверил в деда, который приходит под новый год с мешком и посохом? — Ну, знаешь, я с драконом переспал, в такое тоже сложно поверить. Ладно… — Авантюрин развёл руками, — у нас есть почти целый день, чтобы подготовиться к завтрашнему празднику. Магазины открыты, сейчас разойдёмся в разные стороны и что-нибудь найдём. — Это называется — провести праздники вместе, — проворчала Стелла, встала с дивана и начала застёгивать плащ. — Не дуйся, госпожа Стелларон. Я выберу для тебя подарок, который полностью компенсирует время, потраченное впустую по причине моей слепой веры в персонажей местного фольклора. — Время, которое я могла бы провести с тобой, ничто не компенсирует.       Авантюрин улыбнулся, шагнул к Стелле и поцеловал её, придержав за плечо. Дань Хэн, который ещё только привыкал к публичным проявлениям нежных чувств с тех пор, как они со Стеллой решили не скрывать свои отношения, деликатно отвёл взгляд, и увидел, как по лестнице, ведущей от входа в холл, поднимается Сервал, таща в руках огромный свёрток, из которого наполовину торчали массивные настенные часы в медном корпусе. Он поспешил к ней и перехватил тяжёлую ношу, чтобы помочь. — Первопроходец! — обрадовалась Сервал и, заметив Стеллу, отпрянувшую от Авантюрина, добавила: — И второй Первопроходец! — Сервал! — замахала ей Стелла, широко распахнув глаза, и Дань Хэн подумал, что ей сейчас, учитывая некоторые обстоятельства, должно быть очень неловко. — Что вы тут делаете? — спросила Сервал, поднявшись по лестнице. Дань Хэн осторожно прислонил громоздкие часы к дивану. — А ты кто? — она обратила внимание на третьего гостя Белобога и улыбнулась ему. — Новый член экипажа? — Авантюрин, — улыбнулся он ей в ответ и протянул руку, — отдел стратегических инвестиций Корпорации межзвёздного мира. — О… — произнесла Сервал, и её обычная дружелюбная улыбка застыла на лице, превратившись в дежурную. На рукопожатие она не ответила. — Он хороший, — прервала давящую паузу Стелла, и все посмотрели на неё, — я имею в виду, почти как Топаз. На первый взгляд бездушный капиталист, но если ковырнуть ледяную корку — под ней обнаружится отличный парень. — Ты уже встречалась с Гепардом? — резко сменила тему Сервал, и Дань Хэн заметил, как Авантюрин сощурился, услышав знакомое имя. — Нет, мы пару часов, как приехали. — Он будет очень рад тебя видеть. — Да, я… тоже буду очень рада, — Стелла неуверенно улыбнулась, — его нарцисс ещё живой, я его не угробила! — Я в тебе не сомневалась. Так, вы надолго к нам? — Мы приехали на празднование нового года, — ответил Дань Хэн. — Тогда вы очень вовремя, — обрадовалась Сервал, — праздник уже завтра. На площади весь день будут гуляния, ярмарка, концерт. А в полночь запустят фейерверки. Так что приходите, если хотите. — Обязательно придём, — заверила Стелла. — Тогда до завтра, — Сервал подняла с пола часы, Дань Хэн снова попытался их забрать, — спасибо, я донесу, тут два шага осталось.       Она понесла часы к стойке ресепшн, Авантюрин звучно вжикнул молнией, застегнув свой пуховик. Стелла посмотрела на него сочувственно, а Дань Хэн проглотил комментарий о том, что если он не хотел такой реакции, ему не стоило уточнять место своей работы. Это не имеет значения, тут бы и имени хватило, чтобы Сервал догадалась, кто он такой. — Ну что, пойдём? — спросил Дань Хэн.       Они в гнетущем молчании спустились по лестнице, вышли из отеля и миновали ещё одну лестницу, окунаясь в атмосферу праздничного Белобога. Ещё по дороге сюда Дань Хэн обратил внимание, что город украсили к празднику, но сейчас у него была возможность внимательней рассмотреть витрины магазинов в разноцветной мишуре и кружеве бумажных снежинок. Тут и там за подсвеченным стеклом виднелись искусственные ёлочки, украшенные стеклянными шариками, а самую главную ёлку было видно издалека. Пушистая и разлапистая, она стояла возле Монумента вечной зимы во всей своей пятиметровой красе. Дань Хэн задался было вопросом, где её раздобыли в вечной мерзлоте Ярило-шесть, даже если после запечатывания Стелларона здесь стало чуть теплей, она бы не успела вырасти такой огромной, но решил, что если тут есть оранжереи, то может быть и ёлочный питомник. — В их семье всем такие имена дают? — спросил Авантюрин, когда они зашагали по брусчатке по направлению к площади. — Гепард, Сервал… — Да, — подтвердил Дань Хэн, — у них ещё есть Рысь. Самая младшая. — Она хорошенькая, — прокомментировал Авантюрин внешность Сервал, — похожа на брата? — Ну… — Дань Хэн задумался, — да, в целом… — М…       Они сделали ещё несколько шагов, и Стелла вдруг остановилась. Они повернулись к ней, она скрестила руки на груди и посмотрела на Авантюрина. — С чего Топаз вдруг решила рассказать тебе про здешние праздники? — спросила она.       Авантюрин замешкался с ответом, и Дань Хэн по этой паузе сразу догадался, что тот не ожидал такого вопроса и не подготовил убедительную ложь, поэтому выдумывает её прямо сейчас. После полуминуты метаний он выбрал сказать правду. — С того, что местная… кто она тут… королева… попросила предоставить ей отсрочку по выплате кредита в этом месяце, чтобы выделить из бюджета Белобога деньги на празднование нового года, — признался он. — Ага… — протянула Стелла, — и что? Ей предоставили отсрочку? — Нет. — Нет?! — выкрикнула Стелла. — Почему нет?! — Потому что КММ и так сделала жителям этой дыры огромную поблажку, позволив им сохранить независимость. Пусть в качестве благодарности хотя бы вовремя отдают долги. К тому же… — Авантюрин указал рукой на ближайшую витрину, — как мы видим, денег хватает. Как и умения прибедняться. — Ушам своим не верю, — Стелла замотала головой, — я думала, ты правда хотел с нами время провести, а ты приехал долги собирать, и решил совместить приятное с полезным. Ты Гринч! — она ткнула пальцем Авантюрину в грудь. — Зелёный гоблин, который крадёт у детей праздники! — Гринч точно гоблин? — засомневался Дань Хэн. — У вас в КММ столько денег, что вы ими жопу вместо туалетной бумаги вытираете! — продолжила ругаться Стелла, тыкая в Авантюрина пальцем. — Но вы всё гребёте и гребёте, гребёте и гребёте, последнее у людей забираете! Когда вы уже нажрётесь, бездонные капиталистические утробы! В левой руке Сникерс, в правой руке Марс, мой пиар-менеджер — Карл Маркс! — Я не приехал собирать долги, — возразил Авантюрин, — я вообще к Белобогу никакого отношения не имею. Могу набрать Топаз, чтобы ты на неё наорала. Я приехал на праздник, и позвал вас, потому что вы мои самые близкие друзья. Стелла, мне жаль, что верховной хранительнице Белобога приходится платить по чужим счетам, но такова жизнь. Принимая правление, ты принимаешь прилагающиеся к нему обязательства. — Минуту назад ты не помнил её титул, — заметил Дань Хэн. — А теперь вспомнил. — Ты правда не за деньгами приехал? — понизила тон Стелла. — Я что, похож на коллектора? — Я не знаю, как выглядят коллекторы. — Гораздо хуже, чем я. Как Топаз. — Мне кажется, Топаз привлекательней тебя, — не согласился Дань Хэн. — Ты совершенно бездарно притворяешься гетеросексуалом. — А ты совершенно бездарно притворяешься бездушным винтиком корпоративной машины. — Госпожа Стелларон считает, что я не притворяюсь. — Я просто… — Стелла смутилась, — прости, что накричала на тебя, но… ты не представляешь, как им тут сложно. И на Бро… верховную хранительницу свалилось сразу столько обязательств, и они только прибавляются и прибавляются, и ты назвал Белобог дырой… — Прости, — перебил её Авантюрин, — это было грубо. — Я не буду извиняться, потому что я, в отличие от вас, не бросаюсь опрометчивыми словами, — вклинился Дань Хэн, — но я рад, что в этот раз мы помирились не через три недели. — Мы и не ссорились, — Стелла зашагала к площади, — мы просто оба немного… — Вспыльчивые, — подсказал Дань Хэн. — Темпераментные, — предложил свой вариант Авантюрин. — Несдержанные, — добавил Дань Хэн. — Да, вот это всё, — согласилась Стелла, — и когда мы ругаемся, кто-то должен перестать вести себя, как придурок, чтобы ругань не переросла в ссору. Спасибо, что сделал первый шаг. — Пожалуйста, — отозвался Авантюрин.       Вокруг ёлки на площади резвилась ребятня, оглашая окрестности громкими воплями, и глядя на бегающих и орущих детей, Дань Хэн думал о том, что это очень славно, что Стелла и Авантюрин сегодня неожиданно для всех, в том числе и для них самих, повели себя в ссоре, как взрослые. Может быть, они и впрямь проведут отличные выходные. Как… семья? Неподалёку от ёлки возвышалась просторная, сколоченная из досок сцена. — Почётный соратник Кротов!       Они повернулись на тонкий оглушающий крик. К ним, держась за шапку, чтобы та не свалилась с головы, бежала Хук, расталкивая других детей локтями. — Почётный соратник! — снова прокричала она и остановилась, влетев в Дань Хэна. Он придержал её за воротник, чтобы она не упала. — Уф! Хорошо… хорошо… что ты здесь! — выпалила она, пытаясь отдышаться и глядя на Стеллу снизу вверх широко распахнутыми глазами. — У меня есть для тебя особое сверхсекретное задание! — Слушаю ваши приказания, Хук Великий Мрак! — взяла Стелла под невидимый козырёк. Авантюрин покосился на неё, с трудом сдерживая ухмылку. — Тебе нужно немедленно пойти со мной! — звонким голосом сообщила Хук и показала в сторону украшенного гирляндами киоска, возле которого толпилась стайка детей. — Вооон туда! Только это очень сверхсекретно, поэтому туда можно только почётному соратнику. — Мы здесь подождём, — заверил её Дань Хэн. — Нельзя, чтобы кто-то посторонний узнал подробности сверхсекретного задания. — Как мило, — произнёс Авантюрин, провожая взглядом Стеллу, которая вприпрыжку побежала вслед за Хук. — Дети её обожают. Наверное, принимают за свою. — Не просто за свою, — заметил Авантюрин, — за почётного соратника. Я смотрю, она вообще здесь чувствует себя, как дома. — Здесь прошла её первая первопроходческая миссия. Думаю, Белобог всегда будет для Стеллы очень много значить. — Хм.       Мимо них прошла нагруженная свёртками женщина, за пальто которой держалась пара детишек. Из одного пакета торчал цилиндр упаковочной бумаги с нарисованными на ней снеговиками, напоминая Дань Хэну, что им нужно выбрать друг другу подарки. Хотелось подарить Стелле что-то особенное, такое, чтобы это навсегда осталось чудесным воспоминанием, но у него не было ни одной достойной идеи. Авантюрин пихнул его в бок. — Это он? — Кто? — Дань Хэн встрепенулся и проследил за взглядом собеседника.       Через дорогу от них стоял капитан Среброгривых стражей Гепард Ландау, склонившись к туристке, которая держала в руках брошюрку, похожую на путеводитель по Белобогу, который Дань Хэн видел в газетном киоске. — Это он, да? — повторил вопрос Авантюрин. — На сестру похож.       Гепард выпрямился, что-то говоря собеседнице и указывая рукой направление, она заулыбалась ему и что-то сказала, он смущённо почесал затылок. Две девчушки, проходя мимо, бросили на Гепарда взгляды украдкой, захихикали и быстро зашагали дальше. Авантюрин издал какой-то возмущённый звук между шипением и цоканьем. — Он местный красавчик. Первый парень на деревне, — поделился он мнением касательно увиденного. — Я так и думал. Госпожа Стелларон ни одних симпатичных штанов не пропускает.       Туристка отправилась по своим делам, Гепард огляделся, и Дань Хэну почему-то захотелось спрятаться, когда ему показалось, что взгляд капитана стражи упал на них с Авантюрином. К счастью, именно в этот момент, звеня, кряхтя и шурша, по рельсам проехал трамвай, скрывая их от капитанского взора. Когда кирпично-красный вагон покатился дальше, Гепарда на той стороне уже не было. — Ты ведь всё это затеял, потому что тебя любопытство заело, — произнёс Дань Хэн, не глядя на Авантюрина. — Нет. — Да. Ты хотел посмотреть на Гепарда. — На этого провинциального альфача я мог посмотреть и без вас. Не скрою, мне было интересно, как он выглядит, но вас я позвал ради праздника. — Стелла будет в ярости, когда всё поймёт, — Дань Хэн повернулся к нему, — она разозлится, расстроится, и мы с тобой будем праздновать вдвоём, пока она утешается с провинциальным… Почему я повторяю за тобой? — Потому что ты со мной согласен. Он… этот… Иванушка-дурачок. — Кто? — Я очень много сказок прочитал, пока сюда ехал, — признался Авантюрин, — проводил ресёрч. Так что теперь я знаю про дедушку Мороза, про Иванушку-дурачка, про царевну-лягушку и про тётку, которую надо было победить в драке, чтобы на ней жениться. Как будто по мотивам жизни Стеллы написано. Короче, Иван-дурак — это такой простой рубаха-парень, туповатый, но добрый, которому в жизни всё легко даётся. — Гепард вообще не такой. — Ага, — саркастично согласился Авантюрин, — сколько ему? Лет двадцать пять? И он уже капитан стражи. И госпожа Стелларон отдала ему свою девичью честь. Ему всё даётся очень легко. — О, господи… — пробормотал Дань Хэн… — Они меня разорили! — раздался у них за спиной счастливый голос Стеллы. Она появилась перед ними, взлохмаченная и с улыбкой до ушей. — Оказывается, секретным заданием было купить им всем конфет! Простите, подарки будут очень дешёвыми. — Сколько ты потратила? — Авантюрин вытащил смартфон. — Даже не думай об этом, — Стелла помахала пальцем у него перед носом, — я не буду покупать тебе подарок на твои же деньги. — Ты можешь представить, что купила на мои деньги конфеты. — Нет. — А ты не задумывалась о том, что, может быть, Белобог погряз в кредитах, потому что они тут такие же гордые, как ты? — Стелла?       Дань Хэн зажмурился, услышав знакомый голос. Пока он с интересом наблюдал за очередной серией шоу «Благодетель-миллиардер против нищей сиротки с принципами», к ним подкрался Гепард и, в полном соответствии со своим именем, застал их врасплох. Стелла несколько раз изменилась в лице, выразив им ужас, панику и безмолвную мольбу, и повернулась Гепарду с нежной улыбкой. — Привет, — произнесла она, и её ласковый тон Дань Хэну не понравился. Авантюрину он не понравился тоже, судя по тому, что он тут же обнял Стеллу за плечи, прижимая к себе. — Я не знал, что ты приедешь, — произнёс Гепард, глядя только на Стеллу. На его щеках проступил лёгкий румянец. — Я должна была написать, — начала оправдываться Стелла, — извини, я… — Хорошо, что ты здесь, — перебил её Гепард. — Мне… мне нужно сказать тебе… — Мне скажи, — вклинился в неловкий разговор Авантюрин и протянул Гепарду руку, — я её парень, кстати. Она говорила тебе, что у неё есть парень? — Парень? — переспросил Гепард, и Дань Хэну показалось, что на его лице промелькнуло что-то похожее на облегчение. С чего бы? — Да, — подтвердила Стелла, — мы встречаемся. — Подожди… — Гепард сощурился, приглядываясь к Авантюрину, — ты же тот парень из КММ, который… — Нам пора, — Авантюрин, снова перебив его, потащил Стеллу прочь, — приятно было познакомиться! — Я даже не представился, — весёлым тоном ответил ему Гепард.       Дань Хэн махнул ему рукой на прощание и пошёл за друзьями. Авантюрин дёргал Стеллу за руку, как нелюбимую собаку за поводок, ведя её куда-то в сторону музея. Она запнулась о трамвайные рельсы, вырвалась из захвата и остановилась. Дань Хэн подтолкнул её в плечо, убирая с проезжей части, и приготовился к новому скандалу, который не заставил себя ждать. — Обязательно вести себя так? — спросила Стелла. — Как? — спросил Авантюрин. «Когда же это закончится?» — спросил себя Дань Хэн. — Как… как… — Стелла запнулась. — Как тот, кому ты не безразлична? — подсказал Авантюрин. — Как тот, кто обожает быть в центре внимания! Почему ты не дал ему договорить? — А что ты хотела от него услышать? Романтическое признание? — Я хотела услышать то, что он скажет! Например, что он скажет после: «Ты же тот парень из КММ, который…». Который что? Почему ты меня увёл? — А мне показалось, ты хочешь услышать: «Стелла, я так ждал тебя! Со дня нашей последней встречи я думал только о тебе и о том, как ты возлегла со мной, и я сорвал цветок, который ты хранила для своего единственного! Выходи за меня!». — Ты несёшь полную херню. И переводишь тему. Почему Гепард тебя узнал? Ты тут уже не в первый раз, да? — Это ты переводишь тему. Ты же заметил, как она улыбалась, когда он подошёл? — призвал Авантюрин в союзники Дань Хэна. — Я ничего не заметил, — поспешил отвертеться от этого скандала Дань Хэн, — меня там не было. Меня и сейчас нет. Вы продолжайте. Без меня. — Мне теперь и улыбаться никому нельзя? — возмутилась Стелла. — Ну конечно же вы можете улыбаться, кому захотите, госпожа Стелларон! — Авантюрин отступил от неё на пару шагов и развёл руками. — Особенно здесь! Ведь это место особенное! И люди здесь особенные! И между тобой и этим капитаном стражи было что-то по-настоящему особенное, так что, я думаю, тебе лучше вернуться к нему и как следует развлечься, пока я покупаю подарки к празднику. Встретимся вечером в гостинице.       Выдав эту речь и использовав против Стеллы то, что Дань Хэн сказал о её привязанности к Белобогу, Авантюрин быстрым шагом пересёк рельсы и затерялся среди людей, спешащих сделать последние покупки в магазинах перед завтрашним празднованием. Стелла смотрела ему в спину, пока он уходил, и растерянно хлопала ресницами, а Дань Хэн, глядя на её грустное лицо, не знал, какими словами её утешить. — Что заставило его думать, что я хочу… развлечься с Гепардом? — спросила Стелла, повернувшись к нему. — Ревность. И склонность к драме. — Пожалуйста, объясни мне, как… мужчина и единственный из нас троих, способный здраво мыслить — что сейчас произошло? — Ну… — Дань Хэн задумался, — по какой-то причине он чувствует угрозу вашим отношениям из-за того, что не был у тебя первым. Я склоняюсь к мысли, что, как у типичного нарцисса, у него очень низкая самооценка, и всё, что не служит подтверждением, что он самый лучший во всём, является для него признаком полного провала. У него же кредо по жизни: «Всё или ничего», так что, полагаю, ему кажется, что раз он не получил всё — он не получил ничего. — Чё? — спросила Стелла, ошеломлённая этой психологической выкладкой. — Он думает, что Гепард круче него, потому что был первым, — упростил для неё Дань Хэн, — и думает, что ты тоже так думаешь. И поэтому между ним и Гепардом выберешь Гепарда. — Надеюсь, мне не надо объяснять тебе, почему это полная чушня? — Ну, мне тоже не понравилось, как ты ему улыбалась, — признался Дань Хэн, — но Гепард — это меньшее из зол, если говорить о возможных кандидатах на твой первый раз, поэтому я в каком-то смысле даже рад, что это был он. Представляешь, если бы у нас обоих был первый раз друг с другом? — Да, это было бы жалкое зрелище. — Поэтому я не чувствую в нём угрозу. Да и самооценка у меня здоровая. Если ты здесь, со мной — значит, именно здесь ты и хочешь быть. — Так и есть, — подтвердила Стелла и обняла его за шею, — ладно, надеюсь, он сейчас нахамит паре продавщиц, отберёт у детей конфеты, сломает снеговичка, и к вечеру остынет. И я остыну. — Это же Белобог — тут все остынут. Стелла усмехнулась и коротко чмокнула Дань Хэна в губы. — Встретимся за ужином? — Встретимся за ужином.

***

      Поиск подарков занял весь оставшийся день, и в отель Стелла возвращалась затемно. Люди спешили по освещённым огнями витрин улицам, чтобы скорее попасть домой, к своим любимым и близким, а Стелла еле передвигала ноги, тоскливо озираясь по сторонам, и её ничего не радовало — ни праздничная атмосфера, ни купленные подарки, от которых из-за временных и финансовых ограничений Стеллу мучило ощущение, что она выбрала их на отвали, ни случайная встреча в одном из магазинов с Лукой и Пелой, ни даже разноцветные огни гирлянд, которые зажглись на огромной ёлке и отбрасывали свет на площадь. Стелла встала перед ёлкой, по очереди щурила глаза, чтобы сверкающие огоньки превращались в размытые звёзды со множеством лучей, и представляла, как она останется тут до утра. А лучше даже выйдет за ворота, сядет в сугроб и замёрзнет. И Авантюрин прижмёт к груди её холодное тело, и будет рыдать и стенать, и пожалеет о сказанных словах, но будет поздно, и это навсегда осядет тяжким грузом на его тощих плечах.       Стелле было обидно. Даже не потому, что он наговорил ей какой-то чуши, а потому что сразу же сбежал, не дав ей ни шанса оправдаться. Да даже если бы и дал, что бы она могла сказать на его обвинения? Она вообще ни в чём не виновата. То есть, она конечно виновата, что спала с Гепардом… То есть, нет! Виноватым можно быть в проступке, а спать с Гепардом — это не проступок, она не сделала ничего плохого и она никак не может это исправить… Она и не хочет! Потому что ни о чём не жалеет! Она и не должна жалеть! Почему Авантюрин заставляет её жалеть о поступках, о которых жалеть не надо?       Чем дольше она стояла под ёлкой и накручивала себя, тем сильнее ей хотелось послать Авантюрина и вернуться на Экспресс, и, наверное, она бы так и сделала, если бы не пришедшее на смартфон сообщение. Стелла открыла диалог. «Ты скоро вернёшься? Я не хочу ужинать без тебя». Нельзя так поступать. Дань Хэн-то точно ни в чём не виноват, он ничем не заслужил испорченный праздник. Никто из них не заслужил, на самом деле. «Я уже рядом», — набрала она и пошла к отелю.       Дань Хэн встретил её в холле, и, глядя, с каким довольным лицом он встаёт с дивана и идёт к ней, Стелла однозначно решила — никакого испорченного праздника, ничто не должно омрачить эту улыбку, особенно Авантюрин с его дурацкими комплексами. — Я подготовил отличный подарок, — поделился Дань Хэн, — для обоих сразу. «Не могу похвастаться тем же», — подумала Стелла, но вслух этого не произнесла, от самоуничижения подарки лучше не станут, и вообще — главное не подарок, а внимание. — И что же это за подарок? — спросила она, подходя ближе. — Узнаешь завтра. — Ну скажи мне, — она потянула его к себе, положив ладонь на затылок, — по секрету. — В чём смысл портить себе сюрприз? — Смысл в том, чтобы выманить у тебя информацию, воспользовавшись твоей слабостью перед моим обаянием, чтобы потешить моё самолюбие. — Я устойчив к твоему обаянию. — Неправда. — Хорошо, это неправда, — согласился Дань Хэн, — но я ничего тебе не скажу. Жди до завтра. — Я бы смогла уговорить тебя, использовав пару запрещённых приёмов, — сказала Стелла, отпустив его, — но очень есть хочется. Авантюрин тебе не писал? — Нет. Но я знаю, в каком он номере. Видел брелок. Я могу сходить за ним.       Злая и трусливая Стелла, которая хотела сбежать на Экспресс, с радостью бы приняла это предложение, избавив себя от необходимости объясняться с Авантюрином. Пусть Дань Хэн идёт к нему и уговаривает присоединиться к ужину, она вообще не обязана с ним общаться после всего, что он ей наговорил на площади. Но Стелла, которая не портит праздники, решила взять ответственность за их с Авантюрином чувства на себя. — Наверное, лучше мне сходить. Он обижен на меня, так что мне с этим и разбираться. — Только будь… — Дань Хэн запнулся, — знаешь… альтруистичней. Думай чуть меньше о себе, и чуть больше — о нём, иначе вы только сильнее поругаетесь. — Ты бы лучше ему этот совет посоветовал! — Вот, — Дань Хэн указал на неё ладонью, — вот этого не надо. — Я очень постараюсь не испортить всё ещё сильней. Но не обещаю.       Дань Хэн вздохнул, а Стелла зашагала по лестнице, демонстративно стуча каблуками, и пошла по отельному коридору, ища указанный им номер. Ну конечно, в ней проблема. Это она тут за всеми бывшими Авантюрина бегает, чтобы узнать, кого, где и как он трахал, а потом предъявить ему претензии и закатить истерику. Это она манипулятор, который ищет слабые места, чтобы ранить побольней. Это она должна быть альтруистичной. Почему? Потому что женщины должны быть мягче и мудрей? Нихрена она не должна, это он должен извиниться за то, что ей наговорил, и впредь вываливать своё говно не на неё, а на специалиста, которому за выслушивание нытья деньги платят!       Она остановилась перед нужным номером, кипя от злости, и трижды стукнула по двери, уже понимая, что сейчас она всё испортит дальше некуда, она просто не может не испортить всё, она, чёрт возьми, в ярости. — Открыто, — донеслось из комнаты.       Стелла распахнула дверь и закрыла её за собой, шагнув внутрь. Его комната ничем не отличалась от её — та же кровать, тот же гардероб, из которого она как-то выпрыгнула на горничную, тот же письменный стол, над которым сейчас склонился Авантюрин, глядя в какие-то бумаги. Работает. Конечно. Что же он ещё может делать. — Мы с Дань Хэном собираемся поужинать, — сообщила ему Стелла, сдерживаясь из последних сил, — и были бы рады, если бы ты к нам присоединился. — Хорошо. Сейчас. Он прошёл мимо неё и распахнул гардероб, выбирая одежду. — Пуховик не надевай, — посоветовала Стелла, — ресторан в отеле. — Я знаю.       Она смотрела, как он расстёгивает и снимает рубашку, надевает на майку тёмно-синий кашемировый пуловер, поправляет волосы — и всё это молча, будто её тут нет, и её захлёстывали эмоции. «Это всё твоя вина! — гремело в голове. — Это ты затащил нас сюда, натрындев, что хочешь отпраздновать новый год, как семья, а на самом деле просто хотел посмотреть на Гепарда! Это ты постоянно лжёшь, манипулируешь и бросаешься оскорблениями! Это ты заварил эту кашу, а теперь ведёшь себя так, будто я в чём-то провинилась! Я ни в чём не виновата, я не сделала ничего плохого, это всё ты, ты, ты!».       Авантюрин закрыл дверцу гардероба, и изящная ладонь с тонкими пальцами легла на коричневое дерево. Стелле казалось, что это тишина сейчас сведёт её с ума, но что-то мешало прокричать всё, что накопилось, и поставить оглушительную точку. Может быть, то, что она пообещала себе не портить Дань Хэну праздник. А может быть — напряжённые плечи Авантюрина, которые выглядели так, будто он вот-вот втянет в них голову, словно приготовился к удару. Давай, Стелла — подумай чуть меньше о себе и чуть больше о нём. Ты же не хочешь делать ему больно, это тебе больно, бери пример с Дань Хэна, расскажи о своих чувствах, не кричи, не обвиняй, шагни навстречу, откройся, у тебя получится. Ты же хочешь, чтобы стало лучше, а от того, что ты его ранишь — лучше не станет. Он такой же, как ты. Вам обоим надо учиться выражать чувства так, чтобы никому не причинять боль. Вы оба должны перестать вести себя, как придурки.       Она шагнула к Авантюрину, обвила его руками и прижалась к спине, мысленно прося его тоже сделать шаг к ней. Рука скользнула по деревянной панели и легла на ладонь Стеллы, прижимая её к мягкой ткани пуловера. Стелла с облегчением вздохнула. — Я не хочу провести праздники так, — заговорила она, стараясь выбирать слова, — обижаться и злиться друг на друга. Я понимаю, почему ты расстроен… если честно, мне Дань Хэн объяснил, потому что я очень многого не понимаю, особенно… ладно, это не важно. Я пытаюсь сказать, что я понимаю, что ты чувствуешь себя уязвимым. И я тоже чувствую себя уязвимой. Каждый раз, когда ты отталкиваешь меня, потому что тебе больно, я чувствую себя так, будто я падаю, и я хочу, чтобы ты меня поймал, но ты не можешь, потому что ты тоже падаешь… Я, наверное, звучу, как идиотка… — Нет. — Он погладил её пальцы. — И вот мы летим вниз с сумасшедшей скоростью, — приободрившись, продолжила Стелла, — и земля уже близко, мы ударимся о неё и разобьёмся, и никто нас не спасёт, и мы оба забыли уложить парашюты… Что я хотела сказать? — Я не знаю, — со смешком ответил Авантюрин. — А… — вспомнила Стелла, — я хотела сказать, что, наверное, когда ты падаешь, на самом деле ты тоже хочешь, чтобы тебя поймали, но из-за того, что ты напуган, ты начинаешь вести себя так, будто ты тонешь, и пытаешься утянуть за собой того, кто пытается тебя вытащить. — По-моему, вы совсем запутались, госпожа Стелларон. — Чёрт… — она стукнулась лбом о его плечо, — почему я не умею говорить о чувствах так же красиво, как Дань Хэн? — Никто не умеет говорить о чувствах так же красиво. — Да, он… — Стелла усмехнулась, и тут до неё дошло, что Авантюрин с ней разговаривает. Нормально разговаривает, нормальным тоном говорит нормальные слова. Это вселило в неё уверенность. — Я сказала днём, что ничто не компенсирует время, которое я могла бы провести с тобой — и я правда так думаю. Каждая минута с тобой — важна для меня, я не хочу, чтобы эти бесценные минуты ушли на ссоры и обиды. Поэтому я прошу, не отталкивай меня. Я не знаю, что сделать, чтобы тебе стало лучше, но если ты мне подскажешь, я…       Авантюрин повернулся к ней, и последние слова потонули в поцелуе. Ладонь коснулась щёки, большой палец ласково провёл по скуле, вторая рука сжалась на талии, Стелла прильнула к стройному телу, и от облегчения ей захотелось заплакать. А от осознания, что она так злилась, потому что боялась, что он отвергнет её, и они проведут праздник по отдельности — рассмеяться. Настойчивые поцелуи спустились к шее, горячие руки проникли под одежду, задирая футболку и скользя по рёбрам. — Ужин, — напомнила Стелла. — Точно, ужин, — Авантюрин отступил, прислонившись к дверце гардероба, — может, дракон поужинает один, а мы займёмся сексом? — Ты правда хочешь так с ним поступить? — Нет. У меня без него уже и не встаёт. — А это что? — Стелла указала на оттопыренную ширинку. — Это я весь в ожидании ужина с нашим водянистым другом. Не могу сдержать восторга. — Мы можем поговорить серьёзно? — Стелла сделала два шага назад. — Заодно и восторг немного поутихнет, а то как-то неправильно появляться в общественном месте в таком огромном восторге. — Я тебя слушаю. — Я должна сказать тебе, что… — медленно начала Стелла, понимая, что ступает по тонкому льду, и он может снова замкнуться. Но это нужно прояснить. — Так не будет каждый раз. Я не могу спасать тебя, если ты отбиваешься и тянешь меня на дно. Если честно, я вообще не уверена, что я могу тебя спасти. Или залечить твои раны, которых очень-очень много. — Звучит так, будто вы решили расстаться со мной, госпожа Стелларон, — с кривой ухмылкой произнёс Авантюрин. — Нет, — качнула головой Стелла, — наоборот, одна только мысль о расставании настолько пугает меня, что… раз уж мы сошлись на том, что никто не говорит о чувствах так красиво, как Дань Хэн, можно я скажу его словами? Мне больно каждый раз, когда ты отдаляешься от меня. Но я не Дань Хэн. У меня нет терпения Дань Хэна, мудрости Дань Хэна, флегматичности Дань Хэна, если он — вода, то я, наверное… даже не огонь, я газовый баллон в горящем доме. Пожалуйста, запрети мне выдумывать метафоры, я из-за них мысль теряю… — Мне нравится. — Я боюсь, что если мне придётся каждый раз переступать через себя и быть умнее, гибче, мягче в те моменты, когда ты отталкиваешь меня, закрываешься, делаешь мне больно, потому что тебе больно — я быстро устану. Я люблю тебя…       Она замолчала, глядя в сузившиеся лилово-синие глаза, соображая, что она сейчас сказала. Нужно срочно свести всё к шутке. Люблю, как брата. Двоюродного. Очень горячего сына своей тётушки. Или рассказать анекдот про любовь к родине. Или крикнуть: «Кавабанга!» — и выпрыгнуть в окно. Авантюрин выжидающе смотрел на неё, а Стелла смотрела в ответ, не моргая, и ей казалось, что у неё парализовало гортань. — У меня сейчас столько тупых идей возникло, — просипела она, откашлялась и снова вперилась взглядом в глаза Авантюрина, в которых читалось напряжение, — потому что я трусиха, которая боится быть уязвимой. Когда я в прошлый раз боялась быть уязвимой, я не написала тебе, не пошла с тобой на ужин на Пенаконии, а потом мы не разговаривали три недели. Поэтому, знаешь… Похер! — она развела руками. — Я люблю тебя! Я знаю, что мы так не договаривались, я знаю, что все твои шутки про любовь — просто шутки, и ты меня просто дразнишь, но мне всё равно! Это не важно! То есть, важно, но это о твоих чувствах, а не о моих! Я ни на что не претендую, ничего не требую, не жду хэппи-энда из романтической комедии! Я просто счастлива, что ты есть! А когда я могу прикасаться к тебе, целовать тебя, заниматься с тобой… любовью — я особенно счастлива, — она понизила голос, умоляюще глядя на Авантюрина, которого от её признания тоже будто парализовало.– И я хочу любить тебя так долго, сколько смогу. И я буду. Я буду любить тебя со всеми твоими травмами, страхами и плохими воспоминаниями. Но если ты продолжишь испытывать мою любовь на прочность — ты её изранишь, и в один ужасный день я проснусь и пойму, что чувствую от этой любви только боль, и тогда, когда ты в следующий раз оттолкнёшь меня — я не вернусь. Не потому что я больше не люблю тебя, а потому что я не хочу, чтобы мне было больно. Понял?       Авантюрин медленно кивнул, а Стелла наконец-то перевела дух, высказав всё, что хотела. Она не сомневалась, что сегодняшняя ситуация повторится ещё не раз, одного разговора, чтобы сломать привычный паттерн в отношениях недостаточно, но её совесть теперь чиста. Она честно сказала, чем недовольна, чего она хочет и что она чувствует, её работа тут окончена. В синих глазах блуждала растерянность, будто Авантюрину было нечего ответить, но Стелла не солгала, когда сказала, что ей похер. — Пойдём, — она повернулась к двери, — а то там сейчас туристы с Лофу украдут Дань Хэна и начнут на него молиться.       Она успела сделать пару шагов, прежде чем на запястье сомкнулась рука, и Авантюрин повернул Стеллу к себе. Он взял обе её ладони в свои, и она почувствовала, как мелко дрожат его пальцы. — Я клянусь, — заверил он, заглянув ей в глаза, — я позвал вас с драконом сюда, потому что хотел провести время вместе. Я не лгал. — Я тебе верю.       Он коснулся лбом её лба, и они замерли, глядя друг на друга в тишине, которую нарушало только тиканье настенных часов и еле слышное дыхание. Стелла бы с удовольствием простояла так хоть весь вечер, но Дань Хэн и правда, наверное, уже уснул, дожидаясь их в холле. Она медленно подалась назад, Авантюрин крепче сжал её ладони. — Я тоже люблю тебя, — очень тихо произнёс он и, помедлив, добавил, — это не шутка.       Бешено застучавшее сердце подсказало Стелле, что ей всё-таки не похер. Если бы он не ответил на её признание — она бы это пережила, но сейчас её захлестнуло восторгом от вознаграждения, полученного за честность и открытость. Авантюрин коснулся губ коротким поцелуем, не спуская с неё глаз. — Ну вот, — улыбнулась Стелла, — теперь и для тебя это место особенное. Он улыбнулся в ответ и отпустил её руки. — Пожалуйста, — попросила Стелла, прежде чем покинуть комнату, — не рассказывай Дань Хэну… о том, что я здесь тебе сказала. А если ты вдруг из-за чего-то разозлишься на меня или на него — то тем более не рассказывай. — Ты думаешь, твой дракон не видит, что ты от меня без ума? — Я думаю, что ты не способен донести до него эту информацию так, чтобы его не обидеть. — Я ничего ему не скажу. Обещаю.       Дань Хэн терпеливо ждал их на диване, и Стелла в очередной раз задалась вопросом, как так вышло, что один самый дорогой мужчина в её жизни — непредсказуемый король драмы, который чуть что всплёскивает руками и убегает в неизвестном направлении, а второго можно оставить в тёмном углу с книжкой и через год найти на том же месте и в той же позе. — Прости, что мы так долго, — принесла она извинения, — многое пришлось обсудить. — Ничего. У вас всё в порядке? — Да, — подтвердил Авантюрин, — мы в порядке. Соскучился по мне? — Безумно, — едко отозвался Дань Хэн, вставая с дивана.       Авантюрин был в порядке ровно до того момента, как они вошли в просторное помещение отельного ресторана. Едва они переступили порог, он попятился, наступив Дань Хэну на ногу, развернулся и в панике попытался сбежать. В его синих глазах отразился ужас, Дань Хэн схватил его за плечи и спросил: — Ты чего? — Это ресторан самообслуживания, — трагическим шёпотом ответил Авантюрин. — И что? — уточнила Стелла. — И то! — Авантюрин принялся сопротивляться толкающему его Дань Хэну, который пытался устранить созданный ими затор на входе. — Я не буду тут есть! — Почему? — не поняла Стелла. — Шагай, или я тебя на руках понесу, — пригрозил Дань Хэн. — Рестораны самообслуживания — это отстойная яма общепита! — взвыл Авантюрин, привлекая всеобщее внимание. — Еду сюда отправляют умирать! Это заветренные сэндвичи в аэропортах! Это позавчерашние салаты, которые перемешивают с сегодняшними! Это майонез! — И кетчуп ещё, — подсказала Стелла, таща Авантюрина к свободному широкому деревянному столу между уютных, обитых зелёным плюшем диванчиков, — а если их смешать — получится кетчунез. — Здесь даже скатертей нет! Это не ресторан, это столовая! — Извините, он у нас миллиардер, — пояснил Дань Хэн девушке на кассе, возмущённо глядящей на них из-за холодильной витрины с закусками, — не научился пока себя вести в приличном обществе, поэтому обычно мы его никому не показываем. Стелла усадила Авантюрина на диван, вытащила из кармана зажигалку и подпалила свечку, плавающую в небольшом хрустальном подсвечнике посреди стола. — Вот, сиди, наслаждайся романтичной атмосферой. Мы сейчас возьмём еды и вернёмся. — Нет! — Авантюрин вцепился в её руку. — Давайте пойдём в другое место. Тут же есть настоящие рестораны? — Это настоящий ресторан, — отчеканил Дань Хэн, — мы тут ели, никто не отравился. — У вас железные первопроходческие желудки, Стелла из мусорных баков ест. — Топаз тут ела, — вспомнила Стелла, — и жива осталась. — Ну ты её видела? Она крепкая — кровь с молоком. Как-то между лях меня зажала… — Не хочу ничего слышать!       Стелла побежала к линии раздачи, по пути схватив поднос, Дань Хэн последовал за ней. — Почему когда рядом я, он будто специально себя ведёт так, чтобы мне захотелось отправить его посылкой в соседнюю галактику? — спросил Дань Хэн у Стеллы, шлёпающей на тарелку салаты. — Уверен, пока вы были вдвоём, он не паясничал. — Нет, — согласилась Стелла, — у нас был серьёзный разговор. Наверное, у него случился передоз серьёзностью, и сейчас он пытается расслабиться. Сбрасывает нервное напряжение. Как думаешь, он будет холодец? — Мне кажется, он ничего из этого не будет. — Я его заставлю.       Они нагребли два полных подноса еды, рассчитались, вернулись и принялись выгружать еду на стол под полным ужаса взором Авантюрина. — Спасибо хоть посуда не пластиковая, — страдальчески простонал он, — но всё равно здесь отвратительный сервис. — Ой, ну прости, что Белобог кучу времени развивался в изоляции и не соответствует твоим высоким стандартам межпланетного ресторанного обслуживания, — огрызнулась Стелла, садясь напротив него, — чёт не нравится — звездуй на Пир-Пойнт, или где там миллиардеры обитают. — Я схожу за напитками, — предложил Дань Хэн, — есть пожелания? — Принеси что-нибудь алкогольное, — попросил Авантюрин и указал на еду, — чтобы всё это в желудке продезинфицировать. — Мне тоже, — согласилась Стелла, — чтобы я не убила его до конца ужина. — И никакой конкретики… — пробурчал Дань Хэн и пошёл к бару. — Ляхами, значит, зажала, — прошипела Стелла. Авантюрин оторвался от созерцания национальной белобожской кухни и поморщился от пинка в голень. — На корпоративах чего только не бывает. — Ах, на корпоративах… — Ну, она меня, по крайней мере, не преследует, — Авантюрин кивнул Стелле за спину.       Она повернулась и увидела Гепарда, не сразу его узнав, потому что не привыкла видеть его в повседневной одежде. Она бы его, наверное, быстрее голым узнала, чем в джинсах, худи и кроссовках. И весьма маловероятно, что он её преследовал, потому что он шёл к свободному столу под ручку с незнакомой Стелле рыжеволосой девушкой. Он джентльменски отодвинул стул, помогая ей сесть, выпрямился и увидел Стеллу. Она махнула рукой, он что-то сказал своей спутнице и направился к ним. Стелла встала и грозно зыркнула на Авантюрина, который тоже зашевелился с явным намерением снова влезть в разговор. Тут-то уже к чему ревновать, всё очевидно. — Я могу вернуть твой нарцисс, — вместо приветствия сказала Стелла, когда они с Гепардом встретились посреди зала и отступили к стене, чтобы не мешать всё прибывающим гостям ресторана. — Не надо, — улыбнулся он, — Сервал сказала, что он хорошо себя чувствует у тебя.       На мгновение Стелла ощутила укол ревности. Но только на мгновение. Это просто глупое собственническое чувство, которое разбудили воспоминания о том, какой Гепард классный. Она уже успела забыть, какой он красавчик со своими синими глазами, светлыми волосами, широкими плечами, какой он милый и… нормальный. А раз она так долго об этом не вспоминала — значит, на самом деле он ей не нужен. — Я хотел сказать тебе днём… — он замялся, выбирая слова, но Стелла не нуждалась в пояснении, что он хотел сказать. — Всё нормально, — успокоила она, — можешь ничего не объяснять. — Я тоже так подумал. Раз ты здесь с парнем.       Они оба замолчали, и хоть ситуация, вроде как, была предельно ясной, Стелле почему-то казалось, что она должна сказать ещё что-то, иначе они с Гепардом будто застрянут в середине, не способные сдвинуться, со всех сторон обложенные недомолвками. — Слушай, я… — произнесла она. — Слушай, я… — одновременно с ней произнёс Гепард. — Давай ты первый, — предложила Стелла. — Я, наверное, должен был сказать тебе раньше, но я подумал… раз ты не приезжаешь, значит, это не имеет для тебя значения, и я буду выглядеть странно, если скажу, что хочу разорвать отношения, которых между нами… вроде как… никогда и не было. — Точно, — согласилась Стелла, — а я должна была не убегать сразу, как вышла из ванной Сервал, и не оставлять тебя в подвешенном состоянии с обещанием, что я ещё вернусь. Это было полным свинством, я должна была поговорить с тобой по-человечески, но я… просто… у меня… — У тебя в первый раз воду на Экспрессе отключили, — подсказал Гепард. — Да, — Стелла зажмурилась от смущения, — а когда что-то происходит в первый раз — я в растерянности. Да и в следующие разы, если честно, тоже. Прости меня. Здорово, что у тебя всё хорошо, и ты двигаешься дальше, — она протянула ему руку, — спасибо, было приятно… было приятно. Зашибись на самом деле было. — Не за что, — усмехнулся Гепард и ответил на рукопожатие, — у тебя ведь тоже всё хорошо? — Да, — закивала Стелла и невольно покосилась на Авантюрина, к которому уже присоединился Дань Хэн, — я понимаю, он выглядит придурком… — зачем-то начала она оправдываться, — но вообще он хороший парень. — Да, он хороший парень. С наступающим новым годом, Стелла. — И тебя, — пробормотала Стелла, растерянно глядя в широкую спину уходящему Гепарду, не понимая, почему он так легко с ней согласился. Но догонять и спрашивать ей показалось полным идиотизмом, поэтому она вернулась за стол. Авантюрин настороженно нюхал свою кружку. — Пахнет приятно, — признал он, — что это? — Медовуха, — ответил Дань Хэн. — А у тебя что? — Сбитень. — Будь здоров. — Напиток так называется — сбитень, — терпеливо пояснил Дань Хэн. — Дай-ка. — Авантюрин глотнул из его кружки. — Горячо! Но вкусно. — Он сдаёт позиции, — сообщил Дань Хэн севшей рядом с ним Стелле, — правда почему-то начал с моего напитка. — Ну что, твой капитан стражи предложил тебе тайком бежать под покровом ночи и обвенчаться в церкви на отшибе галактики? — спросил Авантюрин и попробовал медовуху. — Ого, надо купить с собой ящик такой штуки. — Он не мой, — возразила Стелла и тоже сделала глоток. — Тебе это будет интересно, — обратился Дан Хэн к Авантюрину, — в некоторых культурах в перебродивший мёд добавляли галлюциногенные грибы. И пили, чтобы обрести храбрость перед боем. — Умоляю тебя, никогда его не бросай, — обратился Авантюрин к Стелле, — я не переживу, если мы потеряем такой кладезь бесценной информации. Так что хотел этот ходячий таран? — Поставить точку. Как и я. — Неужели? — спросил Авантюрин, блуждая взглядом по столу и выбирая, какому ещё кулинарному белобожскому изыску уступить. — Вы просто взяли и поставили точку, госпожа Стелларон? Сказали вашему первому мужчине, что между вами всё кончено? И никакого сожаления? Никакой горечи утраты? — А почему у меня всё это должно быть? — спросила Стелла, с новым глотком чувствуя, что начинает быстро пьянеть. — Разве первый раз — не самый важный? — Нет. Это просто секс. Первый из многих. — Ты же так не думаешь? — спросил Авантюрин у Дань Хэна. — Я думаю, что каждый сам определяет, как ему относиться к своему первому разу. — Но для тебя это было важно? — Да, для меня это… имеет большое значение. — Почему для неё не имеет? — Авантюрин указал кружкой на Стеллу. — Я не знаю, — Дань Хэн посмотрел на Стеллу, — почему? — Да потому что… — Стелла пожала плечами, — я отношусь к сексу проще, чем ты, это не клятва на крови, это просто развлечение. Какая разница, с кем я впервые играла в твистер? Или сходила в планетарий? — Я бы запомнил, с кем я впервые сходил в планетарий. — Ну а я не помню, — призналась Стелла, — я даже не уверена, что первым был Гепард. Когда мы… вы поняли… мне показалось, что это у меня уже не в первый раз, будто в мышечной памяти осталось что-то. Учитывая всю пургу, которую мне в уши Кафка надула, может, первым вообще был мужик с огромным членом. Может, он вообще моя настоящая любовь, просто я об этом не помню.       Две пары глаз возмущённо уставились на неё, а Стелла виновато потупилась. Она мгновенно напилась, и её потянуло на странные откровения. Но это правда — она ни в чём не уверена, включая то, что у неё ни с кем ничего не было до Гепарда. А Блэйд к ней явно питает интерес и даже проявляет заботу. — Лучше о своём первом разе расскажи, — решила она перевести стрелки на Авантюрина. — Я тоже не помню, — пожал он плечами, — или хочу верить, что не помню. — Давайте закроем эту тему, — попросил Дань Хэн, нарушая резко повисшее между ними после реплики Авантюрина молчание. — Или обсудим твой первый раз. — Он был на высоте, — поспешила заверить Стелла, заметив, как от этого предложения у Дань Хэна дёрнулся глаз, — я кончила четыре раза — и это я ещё даже в его комнату не пришла. — Так, всё! — Не выдержал Дань Хэн и схватил вилку. — Пора знакомиться с местной кухней! С чего начнём? — обратился он к Стелле. — С холодца! — захлопала она в ладоши. — Я хочу, чтобы он съел холодец! — Что из этого холодец? — в панике шаря взглядом по столу, спросил Авантюрин. — Вот, — Стелла указала на тарелку. — Что это? — прошептал Авантюрин, опасливо глядя на холодец. — Это желе, — ответил Дань Хэн, отломил кусок холодца и наколол на вилку, — из мяса. Давай, открывай рот.       Он привстал и поднёс вилку к лицу Авантюрина. Тот отпрянул и вжался в спинку дивана. — Что это белое сверху? — жалобно уточнил он. — Это застывший жир, — ответила Стелла, — самая вкусняха. Авантюрин отчаянно замотал головой, не давая Дань Хэну запихнуть в него холодец. — Смотри-ка, мы нашли способ ненадолго заставить его замолчать, — язвительно произнёс Дань Хэн, — Стелла, подержишь его? — Нет, это уже будет насилие. Попробуем по старинке, — Стелла протянула Авантюрину руку, — спорим, ты не сможешь съесть кусок холодца. — На что спорим? — он схватился за её ладонь. — Самой не верится, но это всегда работает, — поделилась Стелла с Дань Хэном, — если съешь его, я… не знаю… буду всю ночь делать всё, что ты захочешь? — Ты и так всю ночь будешь делать, что я захочу. — А вот и не буду. — Может быть, если бы он… — Авантюрин указал на Дань Хэна, — всю ночь делал, что я захочу… — Нет. Я не продам тебе задницу Дань Хэна за холодец. — Ты такая испорченная, я ни слова не сказал о его заднице. Но мне нравится, что в принципе ты готова за неё поторговаться, вопрос лишь в цене. — А давай так, — включился в их пари Дань Хэн, — ты ешь холодец — и я не делаю с тобой всю ночь всё, что захочу. — Это последнее предложение, соглашайся, — попросила Стелла, сжимая руку Авантюрина, — поверь, он не о сексе сейчас говорит. — А о чём? — Он заставит тебя всю ночь данные в архив заносить. Я так однажды уже попалась. — Ладно, — согласился Авантюрин, — я ем холодец, и мы с драконом не сидим всю ночь в архиве. — Честная сделка, — Дань Хэн разбил их спор, — ешь. — Минутку!       Стелла схватила ложку, торчащую из маленькой мисочки, и щедро размазала по холодцу, который Авантюрин уже решительно нёс ко рту, хрен. — Что это? — насторожился он. — Это специальная приправа к холодцу. Без неё не то. — Да? — спросил он у Дань Хэна. — Да, — уверенно подтвердил тот. — Ладно. Раз, два, три…       Авантюрин закрыл глаза, распахнул рот, сунул туда обильно приправленный хреном холодец и начал жевать. Стелла и Дань Хэн замерли, ожидая реакции, и она незамедлительно последовала. Из глаз Авантюрина потекли слёзы, он замахал руками и зашмыгал носом, пытаясь вдохнуть открытым ртом, набитым холодцом. Стелла смотрела на это с садистским восторгом. Схватив свою кружку, он парой глотков допил медовуху и посмотрел на них полными слёз глазами. Восторг Стеллы сменился жалостью и стыдом. — Что вы мне подсунули? — Это хрен, — Дань Хэн указал на миску. — Это не съедобно! — Съедобно, — возразила Стелла, — смотри.       Она положила на кусок холодца хрен, сунула в рот и прожевала. — Как ты это сделала? — в мистическом ужасе спросил Авантюрин. — Главное, когда жуёшь, носом не вдыхать, — объяснил Дань Хэн, — правда иногда и это не помогает. А Стелла его как-то вообще ноздрёй втянула. — Зачем? — Хотела узнать, что будет, — ответила Стелла. — И что было? — Воспаление слизистой и насморк. — Иногда мне кажется, что заниматься с тобой сексом — незаконно и аморально, — вздохнул Авантюрин, — короче, не понял я ваше мясное желе, есть что-нибудь похожее на человеческую еду, а не на кошачий корм? — Вот! — Стелла придвинула к нему тарелку. — Селёдка под шубой. — Кто под шубой? — Селёдка. Это рыба. Её засаливают и едят. — Откуда на Ярило рыба? — заинтересовался Авантюрин. — Некоторые виды рыбы очень неприхотливы и морозоустойчивы, — ответил Дань Хэн. — Так, значит… — Авантюрин указал на тарелку, — здесь солёная рыба? Под… шубой. — Ага, — подтвердила Стелла, — она типа внизу — а сверху картошка, свёкла, морковь… и ещё что-то. — Я вижу — что. Майонез. — Что не так с майонезом? — спросил Дань Хэн. — Он не ест майонез. — Из религиозных соображений? — Из соображений здорового питания, — ответил Авантюрин. — Думаешь, отказ от майонеза как-то смягчит последствия злоупотребления алкоголем? — Кстати! — Авантюрин придвинул к Дань Хэну свою кружку. — Принеси мне ещё медовухи. — Дань Хэн посмотрел на него тяжёлым взором, и Авантюрин добавил, — пожалуйста. — Майонез, между прочим, наоборот не даёт пьянеть, — поведала Стелла, проводив взглядом Дань Хэна и подтолкнув тарелку с селёдкой к Авантюрину, — жир обволакивает стенки желудка, и всё такое… — Я согласен съесть это только из твоих рук. И тут же умереть.       Стелла пересела к Авантюрину, зачерпнула вилкой селёдочно-свекольное месиво и поднесла к его губам, подставив под вилку ладонь. Он скосил глаза к переносице. — Выглядит как какой-то рыбно-овощной торт. — Здесь почему-то любят еду слоями укладывать. Ешь давай, капризуля, а то сладкое не получишь.       Авантюрин послушно открыл рот, обхватил вилку губами, стянул с неё еду, пережевал и медленно провёл языком по верхней губе. Стелла отложила вилку и почувствовала, как её бросает в жар. — Ну как? — Я хочу сладкое.       По бедру Стеллы скользнула узкая ладонь, забираясь под юбку, раздвигая ноги. Со стороны сложно было заметить, что между ними происходит, но подошедший Дань Хэн сверху увидел всё. — Снимите номер, — посоветовал он, ставя на стол две полные кружки и садясь напротив, — ах да, вы уже сняли, но почему-то предпочитаете совокупляться на публике. — Просто я не стесняюсь своих чувств, — Авантюрин убрал руку, к огромному облегчению Стеллы, и поцеловал её в оголённое в широком вырезе футболки плечо, — пока ты совокупляешься за закрытыми дверями, в темноте, под одеялом, в одной единственной, самой скучной позе — я беру от жизни всё и наслаждаюсь обществом госпожи Стелларон каждый момент времени. А ты многое упускаешь. — Я воспитан по-другому. — Кем ты воспитан? Книжками? — Да, книжками. — И что пишут в книжках про публичное проявление чувств? — Что это… — Дань Хэн задумался, — не очень вежливо по отношению к даме. — Почему? — удивилась Стелла. — Потому что… ну… как бы это сказать… — он отвёл взгляд, на щеках проступили красные пятна, — если я выражаю чувства к девушке публично, я как бы намекаю, что мы с ней… а тогда получается, что она как бы… ну… — Как бы кто? — со смешком уточнил Авантюрин. — Я так не считаю, если что! — сдал назад Дань Хэн. — Просто в некоторых культурах даже намёк на то, что женщина занимается сексом, порочит её честь, вот что я пытаюсь сказать. И я вроде как не хочу порочить честь Стеллы, и хоть умом я понимаю, что это глупо, подсознательно публичные проявления чувств меня смущают. — Ну-ка поцелуй её, — приказал Авантюрин, — нормально так поцелуй, с языком. — Это что за восстание куколдской сущности? — спросила Стелла. — Я просто хочу, чтобы он расслабился. — Я расслаблен. — Не похоже. Поцелуй её, или я тебя поцелую. — Стелла, скажи, чтобы он отстал от меня. — Отстань от него, — сказала Стелла, глядя, как Авантюрин пересаживается к Дань Хэну со своей медовухой, а тот отодвигается по диванному сидению, — пусть выражает свои чувства в темноте и под одеялом, если ему так комфортно. — Ты же знаешь, что я выражаю свои чувства не так! — возмутился Дань Хэн, отвернулся от напирающего на него Авантюрина, схватил со стола кружку и демонстративно сделал большой глоток, пытаясь поставить точку в этом разговоре. — Всё, отстаньте оба, не буду я никого целовать. — Это моя кружка, — произнёс Авантюрин. Дань Хэн посмотрел на кружку в руке, принюхался к содержимому и издал недовольный рык. — Ну вот, сейчас начнётся, — пробормотала Стелла. — Что? — заволновался Авантюрин, отбирая у Дань Хэна кружку. — Что? Что начнётся?       Дань Хэн часто заморгал, глядя перед собой, очевидно, борясь с алкогольным дурманом, стремительно охватывающим его мозг, но, спустя несколько секунд, потерпел поражение. Он повернулся к Авантюрину с расфокусированным взглядом, расплылся в счастливой улыбке, а потом всхрюкнул, сдерживая смех. Авантюрин в недоумении вскинул бровь. — Знаешь, как ты у неё в телефоне записан? — спросил Дань Хэн. Стелла в ужасе затрясла головой. — Как? — заинтересовался Авантюрин. — «Тот гондон из КММ», — ответил Дань Хэн и упал лицом ему в плечо. — Это нормально? — уточнил Авантюрин, прислоняя отрубившегося Дань Хэна к диванной спинке. Тот сполз и улёгся головой ему на колени. — Да, он через пять минут в себя придёт. Какие-то приколы с метаболизмом… — Я не про это! — всплеснул руками Авантюрин. — Это нормально, что мы встречаемся, а я у тебя записан, как «тот гондон»?! — Я тебя так записала, когда мы ещё не встречались! — начала оправдываться Стелла. — Просто времени не было переименовать. — А он как записан? — Авантюрин указал на обнимающего его колени Дань Хэна. — Имбибитор. — Ага. А мужик с огромным членом? — Да какая разни… — Как он записан?! — Блэйдик, — пискнула Стелла. — Блэйдик?! — вскричал Авантюрин, но тут же понизил голос, чтобы не будить спящего Дань Хэна. И потому что на них покосились из-за соседнего стола.– Блэйдик? Ты записала межпланетного преступника, который не гниёт в тюрьме только потому что даже миллиардная награда не способна компенсировать риски, которые может понести охотник за головами, пожелавший поймать этого психа и сдать властям, как: «Блэйдик»? А меня, мужчину, который любит тебя больше жизни, печётся о твоём благополучии, и готов весь мир сложить к твоим ногам, как: «тот гондон из КММ»? — Слушай… — Стелла достала и разблокировала смартфон, — я была в ярости, когда это написала, нужно было исправить раньше, но у меня правда руки не дошли. Запиши себя, как тебе нравится. На.       Авантюрин затих, недоверчиво глядя на протянутый смартфон, но всё же взял его и принялся тыкать в экран изящными пальцами. — «Верховный главнокомандующий мудила»? — прочитал он и посмотрел на Стеллу. — Я тебе не для этого смартфон дала, — возмутилась Стелла, — и не говори Дань Хэну, что ты это видел. — А кто такая «сучка с членом во рту?». — Старая знакомая. — Вы ужасный человек, госпожа Стелларон. — У меня плохая память на имена. — Поэтому Гепард записан, как «Гепард». О, вы с драконом нюдсы друг другу кидали. Это, значит, твою честь не порочит?       Стелла привстала, выдернула смартфон у него из рук и посмотрела в экран с открытой на нём фоткой пресса. Она смахнула фотку и уставилась на подпись контакта. — «Любимый дракон»? А ты кто — «любимый миллиардер»? — Нет, я просто «любимый», я в уточнениях не нуждаюсь.       Любимый дракон зашевелился у Авантюрина на коленях, вцепился рукой в столешницу, привстал, окинул их бессмысленным взором, подался к Авантюрину и упёрся второй рукой ему в бедро. — А ты знал, — поведал он, — что медовуху делают из мёда. А «мёд» — это то же самое, что «авгин». — Теперь буду знать, — ответил Авантюрин и схватил Дань Хэна за плечи, когда тот снова начал заваливаться всем корпусом. — Эй! Эй, не отключайся! Давай, расскажи ещё что-нибудь о мёде! — У пчёл матриархат, — сообщил Дань Хэн и рухнул лбом на столешницу. — Прямо как у нас! — обрадовался Авантюрин. — Да, госпожа Стелларон? — У нас равноправие. — Какое же это равноправие, если ты постоянно перетягиваешь всё внимание на себя? — Я читала исследование, что когда женщины в смешанной компании говорят тридцать процентов времени, а мужчины — оставшиеся семьдесят, мужчины считают, что женщины говорят половину времени. А когда женщины и правда говорят половину времени, мужчины считают, что женщины говорят большую часть времени. — Да ты одной только этой фразой сказала больше, чем я за весь день. — Я кое-что понял! — воскликнул Дань Хэн и сел ровно.       Его взгляд просветлел, Авантюрин подсунул ему кружку со сбитнем, Дань Хэн промочил горло и посмотрел на него с азартом исследователя, который сделал великое открытие. — Если мы были в грёзах с того момента, как Экспресс вошёл в систему Асдана, — сообщил он Авантюрину, — то получается, что Блэйд никак не мог заниматься со Стеллой сексом в твоём номере по-настоящему. В лучшем случае, ей вообще всё привиделось, а в худшем — он там был, но тоже в грёзах. И тогда выходит… — Что я был первопроходцем с той стороны Первопроходца, — закончил за него Авантюрин. — Именно. — Я тебя обожаю, — Авантюрин схватил Дань Хэна за щёки и с любовью посмотрел ему в глаза, — ты мой самый лучший друг, даже лучше, чем госпожа Стелларон. — Эй! — Только посмотри, как он заботится о моих чувствах. — Ага, — согласился Дань Хэн, еле ворочая языком из-за зажатых щёк, — а теперь можно я поем? — Конечно, — ответил Авантюрин, сдвигая к нему тарелки, — конечно. Что угодно для благодетеля моего, для ангела-хранителя. Принести тебе ещё что-нибудь? — Не надо, — Дань Хэн схватился за вилку и начал поглощать салат, заедая его куском хлеба, — что я пропустил? — Знаешь, как генерал Цзин Юань у Стеллы в телефоне записан? — спросил Авантюрин. Стелла пнула его под столом. — Как? — насторожился Дань Хэн. — «Мужик с членом больше, чем у мужика с огромным членом», — ответил Авантюрин, — потому что я его туда так записал. — Как влезло только… — проворчала Стелла. — Да, в случае с большими членами это извечный вопрос. Что ты ешь? — Салат, — отозвался Дань Хэн. — Выглядит лучше, чем то, чем вы меня до этого кормили, — Авантюрин тоже взял вилку. — Ешь селёдку под шубой. — Мне не понравилось. Она странная. Солёная и сладкая. Я хочу этот салат. — Он с майонезом. — Я всё равно уже осквернил им своё совершенное тело, — Авантюрин сунул вилку Дань Хэну в тарелку и попробовал салат. — Вот! Вот это уже похоже на еду. Что тут? — Картошка, морковка, — начала перечислять Стелла. — Они это во все салаты кладут? — Да, — подтвердил Дань Хэн, наворачивая салат, — это очень неприхотливые овощи, которые несложно выращивать. — Горошек, солёные огурцы, — продолжила Стелла. — А это что? — Авантюрин наколол на вилку бледно-розовый кубик. — Это колбаса. Докторская. — Как? — Докторская. — Серьёзно? –Да.       Авантюрин посмотрел на колбасу, чему-то радостно заулыбался, отложил вилку, вскочил с дивана и помчался к кассе. Стелла в недоумении повернулась, наблюдая, как он объясняет что-то девушке, размахивая банковской картой. Дань Хэн невозмутимо придвинул к себе селёдку под шубой и начал есть её. Девушка замотала головой, Авантюрин достал наличку. — Что он делает? — спросила Стелла. — То же, что и обычно, — ответил Дань Хэн, — я не знаю, как это называется, но он это делает постоянно.       Спустя пару минут Авантюрин рухнул рядом с ними на диван, держа в руках батон колбасы, на целлофановой оболочке которой было крупными буквами написано «Докторская». — Еле выпросил, — пожаловался он, — она мне говорит: «Я не могу пробить её по кассе», а я ей говорю: «Ничего страшного, я заплачу наличными», а она говорит: «Я не могу продать вам колбасу, у нас вся колбаса на учёте, сходите в магазин», а я ей говорю: «Красавица, я заплачу десятку, если ты дашь мне колбасу и сходишь в магазин сама». Девицы тут непрошибаемые. А Гепарду бы наверное сразу дала. Колбасу, я имею в виду. — Мы так и поняли, — Дань Хэн взялся за холодец. — Может, тебе горячего чего-нибудь принести? — заволновалась за его неуёмный аппетит Стелла. — Да, — он кивнул, — я бы борща съел. — Подожди, — Авантюрин протянул ей смартфон, — сначала сфоткай меня.       Стелла растерянно навела на него камеру, глядя, как Авантюрин нежно прижимает к груди докторскую колбасу обеими руками, и сделала снимок. — Огонь, — прокомментировал Авантюрин, забрав смартфон и принялся делать в нём что-то, радостно хихикая. Дань Хэн, жуя холодец, заглянул в экран и ухмыльнулся. — Что происходит? — спросила Стелла, внезапно оказавшаяся самой нормальной в этом театре абсурда. — Зацени, — Авантюрин развернул к ней экран.       С юзерпика в мессенджере на простых и тупых смертных высокомерно взирал доктор Рацио Веритас. А в окне диалога счастливо улыбающийся Авантюрин обнимал колбасу. Подпись к фотографии гласила: «Смотри, я защищаю докторскую». Стелла подавилась смешком. — Он тебя в чёрный список кинет. — Да не, док без ума от моих шуток. — И что ты теперь будешь с ней делать? — Стелла указала на колбасу. — Съем. Или дракон съест. Хочешь?       Дань Хэн посмотрел на колбасу с сомнением, явно борясь с одолевшим его голодом, но всё же отрицательно покачал головой. Стелла оставила их вдвоём и пошла за едой. Набирая на поднос миски с борщом, хлеб и плошки со сметаной, она думала о том, что это очень мило, что Авантюрин так легко вписался в их компанию, будто всегда здесь был. Когда она говорила про семью — она имела в виду именно это. Семья — это когда вам весело, комфортно, уютно вместе, когда вы можете обсуждать, что угодно, без стеснения и страха. Она чувствовала себя счастливой, глядя на Авантюрина, который на этом ужине веселился вовсю, и надеялась, что он тоже счастлив. — Как же есть хочется, — пожаловался Дань Хэн, хватая с подноса миску, когда она вернулась, — в первый раз такое. — У меня такое случалось, — поделился Авантюрин, — после мариху… — Ешь, — перебила его Стелла, подсунув миску, — тебя дети могут услышать. Или Гепард. — Так она легальная. — Здесь — вряд ли. — В общем — у меня один в один было. Это был первый и последний раз, когда я съел пачку чипсов. — Я поражаюсь… — произнёс Дань Хэн, наворачивая борщ, — как при твоей биографии ты можешь быть таким капризным приверженцем здорового питания? — А ты подумай, — Авантюрин поднёс к глазам плошку со сметаной, — какой у меня при моей биографии убитый желудок. Это что? Йогурт? — Это сметана, — ответила Стелла. — Что? — Очень кислый йогурт, — объяснил Дань Хэн. — Зачем ты положил в суп кислый йогурт? — Так вкусней. — Дань Хэн выдернул у него из рук сметану и вывалил в его борщ. — Размешивай и ешь. — Овощи переварены, — проворчал Авантюрин, зачерпнув борщ. — Они сварены, — Стелла попробовала свой борщ и с удовольствием принялась за еду, — не все едят брокколи, хрустящее на зубах, и полусырое мясо. Некоторые готовят еду до конца. — Ты на нашем первом свидании в полусырое мясо так вгрызлась, что за ушами трещало. И я сразу понял, что секс будет что надо. — Авантюрин сунул ложку в рот, — Ладно, это… вообще… вкусно.       Дань Хэн опустошил свою миску и отвалился на спинку дивана, сосредоточенно глядя на стол, будто думая, не съесть ли ему чего-нибудь ещё. Стелла представила, как они с Авантюрином выдирают еду у него изо рта, чтобы их дракон не лопнул, и занервничала, но он посидел ещё немного, прислушиваясь к себе, и встал из-за стола. — Я лучше пойду. Прилягу. И вы тоже не засиживайтесь, день завтра будет насыщенный. — Ага, — согласился Авантюрин, вылавливая из борща мясо, — доброй ночи. — Доброй ночи, — повторила за ним Стелла, и Дань Хэн пошёл к выходу. — Не жалеешь теперь? — спросил Авантюрин, спустя несколько минут. — О чём? — уточнила Стелла, прикладываясь к своей кружке. — О том, что попросила его тогда уступить. — Ааа… — протянула Стелла, догадавшись, о чём речь. — А что, если я скажу, что жалею — вы меня обратно перетрахаете? — А ты хотела бы? — Нет. — Она оставила кружку, упёрлась локтями в стол, сцепила руки, положила на них подбородок и посмотрела на Авантюрина. — Я не жалею ни об одном сексе в своей жизни. Ладно, был один, после которого я немного расстроилась, потому что чувствовала себя похотливым монстром из порнографического аниме, которому всё равно, с кем сношаться, но дело было не в сексе, а во мне. Секс был отличным, я была не в порядке, и теперь я понимаю, что дело, скорее всего, было в чувстве вины перед Дань Хэном, потому что, хоть я ему не изменяла, мне казалось, что я изменяю… В общем, думаю, я пожалею о сексе только в одном случае — если я этого секса не хотела. Такого, к счастью, не случалось. Так что, отвечая на твой вопрос — нет, я не жалею, что попросила Дань Хэна уступить тебе. Но это не делает тебя особенным. — Можно было не заканчивать на такой неприятной ноте. — А я и не закончила. То, что ты сейчас здесь, со мной — делает тебя особенным для меня. То, что ты позвал меня на Ярило отметить вместе праздник, как семья — делает тебя особенным для меня. То, что я сказала тебе сегодня в твоём номере — делает тебя особенным для меня, я никому не говорила ничего подобного, и не уверена, что решусь сказать когда-либо снова. Мне хочется сближаться с тобой, и дело не в сексе, хотя он, разумеется, прекрасный — и это делает тебя особенным для меня. — Ты всё же умеешь говорить о чувствах так же красиво, как наш дракон. — Я только учусь, но наставник у меня что надо. — Мне тоже стоит взять пару уроков. — Тебе легче? — спросила Стелла и допила медовуху. — Да, — Авантюрин кивнул, — думаю, да. — Кстати, почему ты позвал нас обоих? — Потому что…– он опустил взгляд на своё отражение в столешнице и улыбнулся, — чем больше семья, тем больше веселья, верно? — Когда как. — Стелла начала собирать грязную посуду в стопку. — Но в целом да. Спасибо, что позвал Дань Хэна тоже. Это не значит, что только вдвоём было бы хуже, но… — Не оправдывайся, — перебил Авантюрин, — если бы я не хотел, чтобы он тут был — я бы его не позвал. Я бы и Март позвал, но она смотрит на меня, как будто я у неё любимый лак с блёстками украл. — Она оттает, — заверила Стелла и хмыкнула, — забавно прозвучало. Март оттает.       Убрав грязную посуду на стол для грязной посуды под ворчание Авантюрина, что можно было бы заставить гостей ещё и полы намывать и готовить самим, чтобы на поварах сэкономить, они покинули ресторан, или столовую, как это упрямо именовал парень Стеллы, хотя сама Стелла считала, что в столовых не продают алкоголь, и, миновав холл, свернули в коридор, тянущийся вдоль номеров.       Авантюрин остановился у своей двери, повернул ключ, Стелла замедлилась, собираясь пожелать спокойной ночи и пойти к себе, но Авантюрин взял её за руку и потянул в дверной проём, а, спустя мгновение, Стелла обнаружила себя прижатой спиной к закрытой двери. Сдёрнутый с плеч плащ полетел на кровать, под футболку забрались горячие руки, а к шее прильнули настойчивые губы, обжигая дыханием с запахом медовухи. Стелла сунула руки под мягкий, тёплый пуловер, завела их Авантюрину за спину и пролезла за пояс брюк. — Собиралась уйти к себе? — спросил он, целуя её шею и толкаясь бедром между ног, чтобы прижаться плотней. — Это единственный способ выспаться. — Я могу отпустить тебя, если хочешь.       Конечно, она не хотела, чтобы он её отпускал, и он это точно знал, иначе не рискнул бы предложить. Стелла закрыла глаза, наслаждаясь поцелуями и прикосновениями, стиснула в ладонях упругие ягодицы, всхлипнула, когда бедро надавило ей на промежность, оттолкнула Авантюрина, усадив его на кровать, и отступила, стягивая футболку.       Она не испытывала неловкости или стеснения, раздеваясь под его внимательным взором и, наверное, так и должно быть рядом с человеком, которому ты очень нравишься. Который в тебя влюблён — он ведь сказал, что тоже любит её, и Стелла верила ему, потому что верить тому, кто признаётся тебе в любви, так же естественно, как раздеваться перед ним без стыда.       Снимая каждый следующий предмет одежды, она чувствовала, как пылает обнажённая кожа — от скользящего по ней взгляда самых красивых на свете глаз, от возбуждения, от того, что она немного пьяна. Рядом с Авантюрином она всегда как будто немного пьяна — чуть более раскованная, чуть более чувствительная, чуть более эмоциональная, и, наверное, это плохо, потому что ей и так не хватает здравого смысла, но именно из-за этих ощущений он занимает особое место в её жизни.       Когда она стянула с плеч бретельки бюстгальтера, расстегнула его и сняла, оставшись в одних трусах, за спиной открылась дверь, но Стелла, все мысли которой занимал Авантюрин, даже не успела испугаться в краткие секунды до того, как гость произнёс: — Я так и думал, что она у тебя. — Ты же спать пошёл, — насмешливо напомнил Авантюрин. — Не хочу спать один.       Дань Хэн обнял её сзади, ладонь легла на дрогнувший живот, погладила, а затем обе руки скользнули на бёдра, хватаясь за ткань и оставляя Стеллу полностью обнажённой. — Ты должен быть здравым смыслом, — произнесла она, переступая упавшее бельё. — Нет, не должен, — ответил Дань Хэн, совсем не удивившись такому заявлению.       Ладонь проникла между бёдер, настойчиво трогая, надавливая на чувствительные места, и вот тут Стелла всё же немного напряглась, потому что стоять голой перед Авантюрином, пока Дань Хэн ласкает её и целует шею и плечи — в её планы на ночь не входило. Она смущённо опустила взгляд, сдула тонкую прядку, прилипшую ко лбу из-за выступившей на коже испарины, и снова посмотрела на Авантюрина, надеясь, что он не психанёт из-за того, что всё происходит без предварительной договорённости. Он заинтересованно смотрел на них, сидя на кровати, чуть подавшись вперёд, и не выглядел недовольным. Но Стелла всё равно спросила: — Между нами ведь всё нормально, правда?       Рука Дань Хэна замерла, он поднял голову, Авантюрин вскинул подбородок, Стелла догадалась, что они смотрят друг на друга, и поймала себя на том, что начинает ревновать к их переглядкам, потому что у них как будто образовалось какое-то братство, в котором они всё решают между собой, отдельно от неё. — Я же сказал тебе, — ответил Авантюрин, — я бы не стал его звать, если бы не хотел, чтобы он был здесь.       Наверное, теперь ей бы стоило заревновать ещё сильнее, но Стелле стало спокойней. Насколько может быть спокойно человеку, сгорающему от возбуждения. Она позволила себе расслабиться, отдаваясь нетерпеливым прикосновениям и жарким поцелуям, а когда Дань Хэн толкнул её к Авантюрину, послушно шагнула к кровати, оседлала его и припала к губам.