Гений под маской зайчика

Никогда бы не подумал, что мне придётся жить в посёлке. Уж слишком сильно я привык к городской суете, к толпам угрюмых людей, идущих на работу или учёбу, и трезвонящим гудкам автомобилей. А здесь так тихо. Я мог слышать всё, что происходит в нашем новом доме. Я слышал стук поварешки, которой мама помешивала манную кашу на плите, слышал шипение газа, слышал топот маленьких ножек моей сестры, бегущей на кухню за своей порцией завтрака. Здесь куда лучше, чем в городе. После того, что там случилось, хоть где будет лучше. Когда разошлись слухи о том, что папа — мошенник, ворующий деньги на работе, нам пришлось уехать из города. А что случилось в школе… никогда не забуду. От мрачных размышлений меня отвлекла моя младшая сестра, Оля. Как и всегда, она сияла. Её яркая детская улыбка могла растопить любое, даже самое промёрзшее сердце. Мама, которая до этого с хмурым видом хозяйничала за плитой, расслабленно улыбнулась. — Доброе утро, мама! — Оля подбежала к маме и крепко обняла её за талию, выше она просто не доставала. — Оленька, аккуратней, собьешь же! — мама с любовью погладила мою сестру по голове. Я с завистью смотрел, как Оля расплывается в нежности матери. Хотел бы и я, чтобы меня также гладили по голове, говорили нежные слова и хвалили. Но как я могу об этом попросить? Мне уже двенадцать лет, я взрослый. Так что мне ничего не оставалось, кроме как безучастно смотреть за семьёй, частью которой я себя не ощущал. Оля перевела на меня взгляд и, кажется, заметила моё опечаленное лицо, поэтому я спешно отвернулся и спрятался за моей тетрадкой с рисунками и стихами. Перед моим лицом были четыре строчки, которые я написал несколько дней назад, после переезда.

Я думал, что я могу летать,

Я думал, что я могу всё видеть.

Что Солнце с неба я могу достать,

И что никто не мог меня обидеть.

Говорят, что искусство — это отражение человека, его эмоций, чувств и стремлений. Интересно, а каким видят меня родители? Скорее всего задумчивым, рассеянным ребёнком, которому недостаёт дисциплины. Может быть, они даже слегка во мне разочарованы. Потому что по-другому я не могу объяснить такое отношение ко мне. — Опять ты за свои стихи сел… Убирай тетрадку и ешь давай, — мама поставила передо мной тарелку с манной кашей и с требовательным видом встала надо мной. — Сейчас, — я послушно убрал тетрадку на подоконник и посмотрел на свой завтрак. В густой массе выделялось несколько комков. Это совсем отбивало аппетит, но кушать тоже хотелось. Поэтому пришлось через силу заталкивать в себя кашу ложка за ложкой. — Ты посмотри на него. Совсем как маленький, — Мама с досадой хлопнула по бёдрам и, чтобы не смотреть на мои мучения, перешла на сестру. Она наложила для неё порцию и поставила её на противоположный от меня край стола. — Кушай, Оль. Чтобы всё съела! — Мама, а почему ты такая строгая с Тошей? — жалобно спросила сестра. — Просто Антон уже взрослый мальчик, потому и вести себя должен подобающе, — требовательно изъявила мама. А ничего, что я рядом? Вот прям совсем под рукой. — И что? Неужели он теперь из-за этого нам неродной? — Оля обиделась так, будто ругали её. Было приятно осознавать, что я не безразличен моей сестре. Порой даже казалось, что она — единственная, кто меня понимает и любит. Надо будет ей что-нибудь нарисовать! — Всё хорошо, Оль. Давай лучше завтракать, — я набил щеки манкой и перевёл взгляд на окно. Январские узоры на окне живописно вытянулись по стеклу, словно вытянутые колосья ржи. А иногда, если посмотреть под определённым углом, можно увидеть совсем необыкновенные узоры. — Оля, смотри! — я проглотил комки каши и показал пальцем на стекло. — Лиса! — Где? — глаза Оли любопытно метнулись к окну, а сама она приподнялась, чтобы получше разглядеть лисичку. Вот только она меня не совсем поняла, потому искала её на улице, среди деревьев и сугробов. — Вот, вот, на стекле! — я обвел пальцем очертания плутовки на окне, её меховые ушки, острый носик и хитрую улыбку. Сестра задумчиво посмотрела на узор и с огорчением села на место. — Не похоже. — Похоже! — Не-а! — Тише! Ну что за дети! — мама начала браниться на нас из-за нашего небольшого спора. А что такого? Мы же не деремся. Хотел бы я сказать это вслух, но, понимая, что это лишь разозлит маму, сдался и снова повернулся к окну. А плутовка уже успела куда-то исчезнуть. Ну и ладно. Мы с сестрой продолжили тихо завтракать. Она быстро уплела свою тарелку с кашей и перешла к десерту: овсяным печеньям с изюмом. Вот только изюм Оля не любила, потому тщательно вытаскивала сушеный виноград по кусочкам, а потом с огромным удовольствием уплетала лакомство. Прямо как девочка из рекламы. И тут в комнату вошёл папа. В моих глазах он был кумиром. Большой, нерасторопный, смелый. А ещё бородатый! Я тоже хочу себе такую же брутальную бороду. Он посмотрел на меня своим добрым, умиротворяющим взглядом. — Ну что ты, Антон, с этой кашей возиться? Ешь быстрее, а тот как мученик сидишь. Просто р-р-раз — и проглотил. Когда у папы хорошее настроение, он позволяет себе шутить, но что важнее всего для меня, он обращает на меня внимание. Вот бы так было всегда! Отец подбодрил меня покончить наконец с манной кашей. Я сделал глубокий вдох, после чего шустро набил рот оставшейся кашей, прожевал её и в два подхода проглотил. — Можешь же, когда хочешь, — даже сейчас, мама едко отреагировала на меня. Неужели меня нельзя за это похвалить? А, ну да. Я же взрослый. Уж лучше бы мама это не говорила. — А у меня на окне сова! — с восхищением заметила Оля. — Опять ты со своей совой! — папа закатил глаза. — Так ты же вчера мне верил! — Слушай, Карин, ты не видела мои ключи от машины? — папа проигнорировал возмущение дочери и оставил её дуться. - Вроде на подоконнике оставлял. — Вроде видела, вроде нет, — ядовито отвечала мама. — Вроде бы ты взрослый мужчина и отец двух детей, а вроде… — Карина, давай не будем это начинать, — глаза отца на секунду сверкнули, отчего мы все оторопели. — В корзине твои ключи, возле телефона. — Огромное тебе человеческое спасибо. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы почувствовать сарказм в его словах. Папа ушёл за ключами, а тягостная атмосфера из-за спора никуда не делась. Как только мы переехали в этот дом, родители, как злые собаки, вцепились друг в друга. Каждый день мы с Олей слышим их ругань и крики, звуки битой посуды. Такое ощущение, будто их подменили. Ещё немного, и дело дойдёт до того, что они разведутся. И тогда нас с Олей уведут в разные семьи. Я ни за что не переживу этого. И ждать, пока это случится, тоже не буду. — Мам, давай я тебе на кухне немного помогу. — С чего это вдруг? Никогда не помогал, и тут помочь решил! Небось, деньги поклянчить хочешь? — Нет же! Мне просто, кажется… — я на секунду осекся. Чтобы звучать убедительнее, я перефразировал то, что я хотел сказать. — Нет, я вижу, что ты устала. Давай я помою посуду. А ты отдохни, хорошо? Я постарался натянуть одну из своих самых нежных улыбок, на которую способен. И судя по протяжному вздоху мамы, мой план сработал. — Ладно. Губка на полочке возле плиты, моющее средство в шкафчике под раковиной. Протирай тщательно и все средство смывай водой. — Да! — я засучил рукава своей рубашки, подошёл к раковине и уверенно кивнул маме, давая понять, что я справлюсь. Может быть, мне показалось, но я увидел едва заметную улыбку на лице матери перед тем, как та скрылась в коридоре. Отлично, теперь я не могу её подвести! Даже Оля, доедавшая свои печеньки заметила, что у мамы поднялось настроение. — Какой ты молодец, братик! — сестра обняла меня сзади. — Мама даже улыбнулась! Я тоже хочу помочь! — Давай! Я буду мыть посуду, а ты будешь протирать её и ставить на место. — Угу! — Оля радостно закивала головой и присоединилась ко мне у раковины. С сестрой дело пошло быстрее. Мне не нужно было отвлекаться на то, чтобы составлять посуду на проволочную сушилку, это делала за меня Оля, да ещё с таким серьёзным лицом, будто ей поручили хранить государственную тайну. Чем-то она мне даже напоминала маму, когда та хмурится. Когда мы закончили мыть посуду, я услышал, как нам в дверь позвонили. — Я открою! — крикнул я наперёд, чтобы мама не беспокоилась без причины. Оля увязалась со мной встречать гостей, вот только я совсем не ожидал, что этими гостями будет милиция. Двое высоких мужчин в синих офицерских формах и фуражках грозно посмотрели на нас с Олей, отчего сестра спряталась за моей спиной и вцепилась в рубашку. — Добрый день, юноша. Я старший лейтенант Константин Владимирович Тихонов. Родители дома? — Да, я сейчас позову маму, — прежде чем идти в комнату родителей, я повернулся к слегка напуганной сестре, — Оль, иди к себе в комнату. Я скоро подойду. Она неуверенно кивнула и побежала на второй этаж, а я пошёл к маме. Она лежала на диване в гостиной и смотрела «Санта-Барбару». В кой-то день она выглядела расслабленной. Мне было жаль вырывать её из этого состояния, но лучше не заставлять наших гостей ждать. — Мама, к нам милиция пришла. — Как милиция? — лицо мамы исказилось в напряжении, и она поднялась с кровати. Это вполне нормальная реакция на приход милиции. Однако, что-то мне подсказывает, что они пришли не по делу, связанным с отцом. — Они хотят поговорить с тобой. Мы вместе с мамой вернулись ко входной двери, и я увидел облегчение на лице матери, когда она встретилась взглядом с одним из милицейских. — Добрый день. Скажите, вы не видели вот этого мальчишку? — Константин достал из сумки фотографию и протянул её маме. Мама внимательно посмотрела на фотографию и с задумчивым видом вернула её милицейскому. — Извините, никогда такого не видела. Офицеры переговорили между собой, после чего подозвали меня. — Юноша, а может вы видели этого мальчишку? Мне протянули фото. На нем был изображён мальчишка лет десяти с широкой улыбкой и кошкой на руках. Однако мне нечего было сказать насчёт мальчишки. Я на улице почти не бываю, тем более наш дом находится в отдалении от остального посёлка. Так что шанс пересечься здесь с кем-то из сверстников был крайне мал. — Простите, я не знаю, кто это. Лейтенант вцепился в меня усталым тяжелым взглядом, как будто подозревал в чем-то. Терпеть его томный взор было невыносимо, но вскоре Тихонов потерял ко мне интерес и вместо этого обвёл глазами наше жилище. — Вы, кстати, как на новом месте? Попривыкли уже? — Понемногу, — утомленно ответила мама. — Только вот дочка маленькая по городу скучает… — Скучает, значит… Из местных вас никто не беспокоит? Местных? Да какие тут местные! Мы живем обособленно от посёлка, считай среди леса. Из местных тут поди только дикие звери. Какие-нибудь волки да совы, которые, кстати, в последнее время докапываются до Оли. — Всё хорошо, спасибо. Изучающие глаза милиционера вновь вернулись ко мне, отчего мне стало некомфортно. — Может, вам помочь как-то? — спросил я из вежливости. — Я вот стою и думаю… Ты, малец, на племяша моего похож. Шустрый парнишка, твоих лет, с такими же окулярами. Всё книжками зачитывается, детективами… Когда летом погостить приезжал, говорит, что в школу милиции мечтает поступить. Как я, хотел людям помогать, смекаешь? От неловкости я отвел взгляд в сторону. — Сидите-ка вы лучше дома, — продолжил Тихонов. — Не ввязывайтесь ни во что. Жизнь сейчас совсем другая пошла. — Мне ли не знать… — с многозначительным холодом ответила мама. Будто бы она точно знает, что имел ввиду Тихонов. — Юноша, ты в каком классе учишься? — В шестом. — Друзей-то на новом месте ещё не завел? — Не-а. Я в школу только после каникул пойду. Да и нужно ли мне это вообще? Сам того не заметив, я самоуничижительно усмехнулся, в ответ на что томный взгляд офицера смягчился. А вот мама посмотрела на меня как на идиота. — Вот вам на всякий случай мой номер. Звоните, если… что-то узнаете. Милиционеры ушли, оставив нас с мамой провожать их у порога. — Мам, а мальчишка этот у нас в лесу заблудился? — Выходит, что так. Бедный ребёнок. Жалко его. Интересно, а было ли жаль родителям, если бы я так же потерялся? Или бы они так и продолжили спорить между собой и даже не заметили моего исчезновения? Пока я думал, что бы случилось после похищения, раздался тихий скрип лестницы позади. Это была Оля, стоявшая на ступеньках и поглядывавшая на нас с мамой внизу. — Дяденьки ушли? — Да, Оль, ушли, — обнадежил я сестру, после чего она побежала по лестнице вниз, взяла меня за руку и потянула за собой. — Тоша, пошли смотреть мультики. — Конечно, — я быстро согласился с сестрой. Не было никого смысла отказываться. Она всё равно прицепилась бы как банный лист и не отстала бы, пока её не пошёл вместе с ней в комнату смотреть мультфильмы, записанные на кассеты. А знаете, что? Я и не против. Оля не только моя сестра. Она также мой лучший друг, с которым я могу поделиться сокровенными секретами. Да и мультики смотреть мне тоже нравится. Я ничего от этого не теряю. А вот сестре это помогает отвлечься от проблем родителей и скуки в доме. Вот бы только разобраться, что стало с тем мальчишкой. Меня не покидают мысли, что его всё ещё можно найти. Спасти. Ему по любому холодно и одиноко в лесу. Я не могу это так оставить. Начну своё расследование. А как найду что-нибудь, свяжусь с милицией. Они как раз оставили свой номер. — То-оша! Ты идёшь? — послышался приглушенный голос сестры со второго этажа. Вот блин! Я опять слишком глубоко погрузился в свои мысли. Даже не заметил, как все разошлись. Мама, скорее всего, ушла обратно в гостиную, а вот Оля ждёт меня в своей комнате. — Уже иду! — крикнул я Оле и побежал вверх по ступенькам в её комнате. Кое-что для себя я решил точно. Ближе к вечеру пройдусь-ка я в округе. Глядишь и найду чего. А пока что — мультики.