КУСОЧКИ БЛЕСТЯЩЕЙ ФОЛЬГИ ДЛЯ ГЭГЭ

      Сяо Чжань чувствует усталость и ещё раз усталость. Видимо адреналин, так резко впрыснутый в его кровь во время мерзкой ссоры и последующего… А что, собственно говоря, последовало за событиями внизу?       НИЧЕГО!       Совершенно ничего не последовало и скорее всего следовать не будет, судя по тому, как удобно он устроил свою дурную голову на плече Ибо и как отзывается его предательское тело на горячий шёпот партнёра, которым тот опаляет его ухо и душу.       Душу даже больше, потому что Сяо Чжань точно знает, что проиграл. К сожалению, не в первый и не в последний раз, потому что он просто не может уйти…       Никогда не мог и вряд ли это у него получится в будущем.       Точно не с Ван Ибо.       Пусть он и гордо удалился, и даже достал чемоданы, пытаясь сложить необходимое и всё-таки съехать, исчезнув и из квартиры, и из их жизни, но…       В этот раз, как и множество раз до этого он, Сяо Чжань, опять остался. Самое ужасное, что и дальше будет оставаться, несмотря ни на что. Более того, чтобы Ибо не сделал или не сказал, он видимо стерпит и простит всё, любую дурость или обиду, любой каприз или забаву, запальчивые слова, упрёки, угрозы или оскорбления — всё! Потому что любит, жалеет и каждый раз сдаётся на уговоры, взгляды, слёзы, извинения, поцелуи и чёрт знает что ещё, чем этот мелкий манипулятор умудряется его удерживать.       И как бы Сяо Чжань не ругал своего Бо-ди, он прекрасно знает, что ни одна уловка Ван Ибо не сработала бы не будь он сам всегда готов верить, оставаться и продолжать…       Любить.       Поэтому и сидит дурень дурнем, опершись спиной на грудь возлюбленного, расслабляясь и отпуская ситуацию, потихоньку прощая, хотя всё ещё мучимый злостью и обидой. Он сдаётся под напором нежности и желания, исходящих от возбуждённого парня сзади и прикрывает глаза, позволяя Ибо, явно воспрявшему духом и не только, себя качать, баюкать и соблазнять. А тот и рад стараться, окрылённый маленькой победой и готовый на всё, чтобы загладить вину.       Вот он всегда так. В смысле Бо-ди. Сначала устраивает сцену, зачастую на пустом месте, из-за желания привлечь к себе его внимание или мучимый страхами и ревностью, а затем под влиянием собственных тараканов, начинает требовать у него доказательства любви и гарантии, что он, Сяо Чжань, его не бросит и не уйдёт. А бывает наоборот, кричит о том, что устал скрываться и надо всё оставить, попрощавшись с карьерой и рванув в Штаты на заслуженный отдых, то есть пенсию, где они смогут жить открыто и не стесняясь своих чувств. Даже смогут пожениться, если что…       Наверное, именно от этого стремления во что бы то ни стало перебраться на другой континент и растут ноги у дикого желания Ван Ибо любой ценой закрепиться в киноиндустрии, пробившись на большие экраны даже ценой собственного здоровья. Мальчику вполне резонно кажется, что, став популярным, он сможет выйти в мировой прокат и пробиться в Голливуд. И это возможно гарантирует им работу в будущем и вполне безбедное существование в новой стране…       Но Сяо Чжань не хочет ни отдыхать, ни уезжать. Ему нравится Китай, здесь его дом и родные, друзья и семья, здесь воспоминания и целая жизнь, в которой было больше, чем только шоу-бизнес.       Намного-намного больше.       Намного больше, чем у Бо-ди…       Он хочет карьеру здесь, а не бежать за океан в чужую страну и общество, может быть и толерантное в некотором роде, но чуждое и с абсолютно другими морально-этическими принципами…       И что он скажет своему отцу?       Отец человек строгих взглядов, жесткий, но справедливый и с твёрдой жизненной позицией. Сяо Чжань его уважает и очень любит. Когда-то он трепетал только от одной мысли, что не угодит, разочарует или не будет соответствовать, но с возрастом понял, что ошибался и папа суровый внешне, внутри мягкий и заботливый человек. Поэтому да, он не может оставить престарелых родителей, не готов увидеть в глазах отца осуждение и никуда не поедет.       Но Ван Ибо снова и снова говорит об отдыхе и о том, что хочет всё это оставить позади. Что устал от внимания фанатов, от их жёсткого диктата, от того, что не может просто выйти на улицу и пройтись…       Никогда особо не мог, а сейчас и подавно.       Сяо Чжаню его жалко. Очень. Ведь у Бо-ди не было детства.       Не было возможности просто носиться со сверстниками по дворам, лазать по деревьям, играть в футбол, влюбляться в соседских девчонок и ходить на свидания, дружить, тусить, даже попробовать первую сигарету, раскурив её с такими же сорванцами в соседнем дворе за гаражами…       Курение плохая привычка, кто бы спорил, и она к нему не прилипла, слава богу. Но это тоже воспоминания. Воспоминания из детства, хулиганистого отрочества и шальной юности, которых у его парня не было. Не было того, что было у него. И да, он когда-то действительно пробовал курить и даже курил. Давно. В той далёкой и беззаботной жизни, которая осталась воспоминанием на окраине памяти и к которой теперь уже вряд ли удастся вернуться…       А что было у Ван Ибо?       Были долгие и изнуряющие тренировки, ограничивающие диеты, жесткий режим и постоянный надзор. Были друзья, почти семья, но такие же, как и он ограниченные и несвободные, загнанные тяжёлыми условиями стажёрства по самое не балуй.       Однако его малыш Бо, оторванный от семьи, корней и друзей, смог выжить и засверкать, поднявшись на небосклоне корейской индустрии развлечений пусть маленькой, но яркой звёздочкой. Правда сверкал не очень долго, но зато очень ярко…       Потом возвращение в Китай и годы неопределённости.       Годы, когда он, Сяо Чжань, посещал студенческие вечеринки, ходил в походы в горы, танцевал и веселился, в то время как его парень находился в подвешенном состоянии, застряв между двух стран из-за странной прихоти политической машины, решившей запретить к-поп в Поднебесной. Насколько ему известно в то время Ван Ибо спасало от депрессии утреннее шоу, которое он вёл с большим удовольствием, чувствуя себя вполне комфортно в компании старших «братьев». Именно на этой программе он и увидел это прекрасное чудо вблизи, а не через экран телевизора или планшета. Но бывает, что и любимая работа становится неподъёмной тяжестью, если грузить её очень много. А на плечах Ибо не просто большой груз, а нечто настолько давящее, сотканное из проектов, рекламы, шоу и съёмок, что ему до сих пор невдомёк, как мальчик со всем этим справляется будучи обычным человеком, а не Суперменом.       Отсюда на его взгляд и усталость, и измотанный вид, и дикое желание всё оставить уехав куда-нибудь подальше, которое периодически овладевает Ибо так сильно, что ему невмоготу ни есть, ни спать. Все эти чувства он конечно же понять может, но разделять не обязан.       Сяо Чжань и не разделяет.       Всё, что ему надо и что он хочет лично для себя — это возможность свободно сниматься в тех проектах, которые ему будут интересны. Безопасно сниматься, если что, не боясь хейтерских нападок и гневных комментариев в сети. И он этого добьётся непременно, взбираясь на вершину славы так быстро и жёстко, как только ему позволят обстоятельства и собственная выносливость. Итак, несколько драгоценных лет между его двадцатью восьмью годами и тридцатилетием были потрачены впустую из-за глупого фанфика, создавшего ему образ дешёвой шлюхи и породившего кроме ненависти ещё тучу слухов и сплетен, порочащих его и поливающих грязью его доброе имя.       Боже, какие только отношения за эти несколько лет не приписывали ему. От жены с детьми до богатого спонсора из среды партийных бонз, к тому же ещё и казнокрада. Теперь вот опять в сети мусолят тему о богатой тёте, спонсирующей его карьеру…       Какой бред!       Он сам, блядь, за счет недосыпа и истрёпанных нервов кормит себя, своих сотрудников и этих мудаков из материнской «Wajijiwa Entertainment»[1]. И надо сказать успешно кормит, раз они готовы цепляться за него клещами в страхе, что кормушка может прикрыться, когда контракт подойдёт к концу и им всё-таки надо будет его отпустить. Боже, как же он ждёт этого дня, надеясь и веря в то, что любое дерьмо рано или поздно смывает дождевыми потоками, а на смену пасмурному утру приходит радужный и сияющий полдень…       Поэтому, в ожидании этих самых перемен в жизни и карьере, он и не хочет никаких Штатов с их трижды проклятым Голливудом. Он хочет быть здесь, дома. Хочет развиваться в Китае и в Китае же построить собственную компанию, свою студию. Не вот это вот усечённое нечто, которое сейчас является его саб-агентством, а настоящую компанию — продюсерскую, которая будет снимать фильмы и сериалы. Хочет стать независимым и признанным как Джекки[2], с которым они появятся вместе в новом фильме. Хотя у метра боевиков в «Легенде о Героях-кондорах» планируется лишь небольшое камео[3], но всё же вместе, а это чего-то да стоит.

***

      Обнимать гэгэ — это такое счастье, и Ван Ибо полнится им, чуть ли не светясь от удовольствия. Когда-то бабушка Ван говаривала, что когда он вырастет, то должен будет ублажать свою жену и стараться никогда с ней не ссориться, а уж если спор и выйдет, то не ложиться спать в злости и обязательно мириться. Лучшим способом для такого примирения она называла сладкие поцелуи и крепкие объятия…       И вот он, Ван Ибо, вырос, но вместо милой жёнушки нашёл себе вредного гэгэ, которого он уже давно про себя называет муженьком, а в слух лишь «старшим братом» и учителем Сяо. Несправедливо, конечно, но такова их реальность в этой консервативной стране. Но бабушкину науку Ибо выучил крепко. Поэтому следуя наставлениям старших он и вцепился в него словно репей, не собираясь отпускать и украдкой целуя красивые плечи и длинную шею слегка краснеющего мужчины, который доверчиво откинулся ему на грудь.       Этот невинный, но такой «говорящий» жест приводит Ван Ибо, практически потерявшего надежду на что-то кроме грубых одёргиваний и насмешливых замечаний, в полный восторг и он начинает медленно, круговыми движениями гладить впечатляющий каменный пресс возлюбленного. Однако, прекрасно помня недавний облом, он даже не пытается влезть тому под рубашку.       Но самое удивительное, что Сяо Чжань эту безыскусную ласку позволяет и просто молча опирается спиной на сидящего позади парня, развалившись в самой непринуждённой и расслабленной позе. Утомлённо прикрыв веки, он спокойно откидывает голову на плечо Ибо, замершего в предвкушении и не верящего в то, что ему таки удалось переломить ход чжаневских мыслей и по всей видимости заслужить прощение, и недолго думая заводит назад правую руку, касаясь красивыми, длинными пальцами мягких волос на затылке своего любовника. Сначала гладит легонько, а затем начинает медленно перебирать упрямые прядки, продолжая молчать под такое же молчаливо-красноречивое сопение, влажным дыханием опаляющее его шею.       Сердце Ибо отзывается сладкой болью на эти нежные прикосновения и на крохотную долю миллисекунды замирает, в который раз уже за это насыщенное событиями и впечатлениями утро пропуская удар. А потом пускается в бешенный галоп с новой невиданной силой, окрылённое слабой надеждой и большим воодушевлением. Кровь стремительно приливает к вискам парня, к его щекам и нижней головушке, лишая верхнюю голову Ван Ибо возможности связно мыслить и позволяя беззастенчиво скатываться в удовольствие и сексуальную эйфорию. Волны нахлынувшего возбуждения делают его движения настойчивее, резче и нахальнее, сминая невыставленную Сяо Чжанем оборону и наконец-то проникая рукой под опостылевшую рубашку, а языком в приглашающе приоткрытый сладкий рот гэгэ.       Поцелуй длится вечность, мягкий и нежный сначала и экзальтированно-жёсткий и кусачий потом. Языки сплетаются и расплетаются будто змеи, то сходясь в жарком танце, то прячась за зубами, которые так же сталкиваются, впиваются в губы и расходятся, в очередной раз давая простор языкам, дыханию и тихим стонам, почему-то иногда перемежающимся всхлипами со стороны Ибо и невнятным бормотанием со стороны Сяо Чжаня.       Сколько времени проходит в этих страстных атаках на рты друг друга никто из них ответить не в состоянии. Просто они целуются столько сколько могут выдержать, хотят выдержать и выдерживают, истерзав губы партнёра до синяков и успев задеть своими зубами и языком ещё и скулы, шеи, кадыки и даже ушные мочки, то есть всё до чего умудрились добраться и облизать.       Пока они целуются руки тоже не спят. Ладони Ибо скользят по рёбрам гэгэ, ощупывая каждый сантиметр любимого тела, оглаживают рельефные кубики на животе и поднимаются к упругим буграм грудных мышц, проходятся по ним и отмечают то, насколько сильно изменилась чжаневская фигура, каким крепким и накачанным он стал, каким соблазнительно эффектным и упругим — мощным, но при этом умудрился сохранить природную грацию и определённую стройность, подчёркивающую его красоту и утончённость.       Пальцы ложатся на небольшие и твёрдые комочки сосков, сжимают их легонько, оттягивают несильно и пощипывают. Сяо Чжань стонет и впивается зубами в нижнюю губу своего парня. Ван Ибо счастлив и это счастье было бы безраздельным если бы они, во-первых, оказались без одежды и во-вторых, лежали бы на кровати. Но он не смеет вслух озвучить это своё желание, ибо не уверен, что вредность гэгэ не пересилит его сексуальное возбуждение. «А вдруг всё-таки пересилит?..» — думается вскользь, и страх накатывает с новой силой. Ван Ибо пугается того, что его разгневанный возлюбленный вновь пошлёт его в долгое, пешее, правда совсем не эротическое путешествие, то есть к чёрту.       Но блядская рубашка воистину мешает и раздражает сверх меры, обтягивая прекрасное чжаневское тело ненужным шёлковым коконом, препятствующим движению нетерпеливых ладоней Ибо и бесящим его из-за невозможности касаться губами тёплой и пахнущей мятой и имбирём кожи своего, слава богу, всё ещё парня. Новый гель для душа удивительно идёт природному запаху Сяо Чжаня, создавая вокруг возлюбленного просто-таки крышесносную смесь ароматов, вдыхая которую Ван Ибо сходит с ума от желания и возбуждения. Сяо Чжань прекрасно знает как и отлично умеет возбуждать, поэтому периодически и пользуется этим напропалую, зачастую просто на автомате, но ведь это работает.       На Ибо так точно…       Прямо вот как сейчас, когда член не просто встал, а превратился в твёрдый каменный жезл, лихо надувающий парусом ширинку просторных, клетчатых боксёров широкого кроя и удобных домашних шорт, надетых поверх простецкого белья, стоящий торчком и нахально упирающийся в поясницу гэгэ. А тот сидит и в ус не дует, либо действительно ничего не замечая, либо делая вид, что его совершено не беспокоит здоровенная ялда, елозящая в районе его задницы. Он абсолютно не обращает внимания на терзания своего парня и преспокойненько дальше нацеловывает и покусывает язык и губы Ван Ибо, задыхающегося от не выплеснутого желания.       Пальцы Ибо продолжают оттягивать, щипать и мять соски возлюбленного, а бёдра неосознанно слегка покачиваются, давая возможность болезненно налитому члену через кучу одежды аккуратно тереться о чжаневский кобчик. Ван Ибо прекрасно знает, что рискует, но поделать с собой и со своим стояком определённо ничего не может и даже не пытается. А наоборот ускоряется, стараясь в такой примитивный способ достигнуть оргазма через трение, и ему совершенно всё равно, что он… нет, они полностью одеты.       Главное — это всё-таки оргазм.       «Получается, что я кончу, использовав Чжань-гэ, а он что мимо пролетит? Так нельзя…» Мысли путаются и никак не могут оформиться в какой-нибудь мало-мальски понятный сигнал поплывшему от желания мозгу, но его руки своё дело знают чётко, и поэтому быстро оставив напряжённые соски, спускаются к ремню широких брюк. Затем споро расстёгивают его дрожащими от нетерпения пальцами, попутно открывая змейку выпирающей внушительным стояком ширинки и задевая бугор чжаневского возбуждения, и неожиданно сильно сжимают его пах.       Ибо по-настоящему увлечён и уже не может, и не хочет останавливаться. Крупные и сильные пальцы его правой кисти ловко пробегаются по натянутому трикотажу обтягивающих боксёров гэгэ, слегка влажному от пота и первых капель предэякулята. Оглаживают крепко с лёгким нажимом, очерчивая тканью довольно впечатляющие размеры немаленького члена любимого. Пока что, просто изучая его реакцию, но уже во всю готовясь к более активным действиям, то есть собираясь дрочить.       Дрочить Сяо Чжаню в тот момент, когда он, казалось бы, совершенно отрешён или занят другим делом и демонстративно не обращает внимания на поползновения возлюбленного, позволяя Ибо немного похулиганить, нравится последнему до умопомрачения. Пока язык всё ещё внешне инертного и, казалось бы, абсолютно не сосредоточенного на своих ощущениях мужчины, старательно вылизывает его рот, рука Ван Ибо истово охаживает и надрачивает вставший в «боевую позицию» член гэгэ и это невероятно возбуждает своей странной раздвоенностью По крайней мере Ван Ибо чувствует это именно так. Так будто бы губы Чжань-гэ существуют в одной плоскости, а его детородный орган в другой. К тому же, благодаря невероятной чжаневской выдержке, для Ибо ощущение нереальности происходящего становится практически полным, и он с упоением и странно-страстным азартом продолжает тереться своим стояком о нижнюю часть спины возлюбленного, иногда упираясь им то в кобчик, то в поясницу.       Лихо подмахивает тазом, уже не стесняясь, и при каждой фрикции проходится резко вверх всей длиной своего члена, скрытого под слоем ткани шорт, по чужому телу, точно также облачённому в слои одежды. Ощущения странные, но вполне себе приятные и здорово необычные. Ван Ибо чувствует себя школьником, затащившим понравившегося старшеклассника в подсобку и в абсолютной темноте пытающегося целовать и лапать его одновременно.       Целует, трётся и не забывает дрочить. Всё-таки бабушка Ван не даром его поучала, готовя ко взрослой жизни и взрослым отношениям, и внушая юному Бо-бо, что мир в семье и удовольствие возлюбленной должны быть на первом месте для настоящего мужчины, а Ибо самый что ни на есть настоящий мужик… Вот теперь и старается вовсю, удовлетворяя своего милого любым доступным сейчас способом. Конечно, Ибо хотелось бы более близкого контакта, но как говорится, чем богаты тому и рады.       Оргазм наступает быстро, и они оба всё так же молчаливо отдаются ему полностью. Сяо Чжань закатывает глаза в нахлынувшем экстазе, прикусывая свою нижнюю губу практически до крови, а Ван Ибо тихонько всхлипывает и стонет в тот момент, когда чувствует как горячая сперма изливается ему в трусы, пропитывая ткань боксёров и расползаясь мокрым пятном по шортам. Выглядит это не очень, но ему глубоко плевать, потому что удовольствие, окутывающее его сейчас, сильное и острое. Особенно от ощущения того, как дрожит вжавшийся в его грудь гэгэ, исступлённо кончающий под его умелыми пальцами.       Минуты тянутся приятной негой, а они всё продолжают сидеть на мягком прикроватном коврике, погрузившиеся в объятия друг друга и переживающие тот редкий и прекрасный момент полного душевного и физического единения. По крайней мере Ван Ибо видит это именно так.       Что видит и чувствует Сяо Чжань он может только догадываться, но надеется, что тоже самое, что и он сам.       Похоже надеется зря…       — Гэгэ, что случилось? Куда ты?..       — Мне надо в душ, — с лёгкой прохладой в голосе отвечает мужчина и резко выпрямляется, выпутываясь из объятий любовника и порываясь подняться из их прекрасного околокроватья, чтобы шагнуть в неуютное пространство остальной квартиры.       — Я с тобой гэ! — быстро находится Ибо уже сообразивший, что удержать Сяо Чжаня на полу подольше ему вряд ли удастся и не желающий разрывать с ним контакт.       — Зачем? Можно я помоюсь сам. И брюки… Они безнадёжно испорчены, блин!       Ван Ибо удивляется такой реакции, но поделать с этим ничего не может и лишь слабо сопротивляется, пытаясь как-то сгладить возникшую неловкость и, как он надеется, ненамеренную грубость своего ненаглядного.       — Чжань-гэ, брюки я закину в стиралку или отнесу в химчистку, вернее попрошу помощника отнести…       — Ты издеваешься? Какая на хрен химчистка, если они заляпаны спермой?.. Бо-ди ты, блин, совсем уже умом тронулся?!.. Это же опасно! Любой дурак с планшетом или ноутом целую повесть напишет о нас с тобой и подробно расскажет откуда взялись те пятна, снабдив всё это дело парочкой эдитов и выдавая их за реальные фото… И самое смешное, что он окажется прав! — едкое хихиканье Сяо Чжаня на последней фразе звучит неприятно и Ван Ибо от этого морщится, но очень старается сдержаться и не вспылить. Однако его подводит собственное лицо, на котором проявляются все обуревающие его эмоции так ярко и сильно, что ни у кого и тем более у гэгэ не может возникнуть сомнения в том, что он не просто не доволен, а по-настоящему взбешён.       В этот момент выражение лица выдаёт Ибо с головой, кривя его припухшие, искусанные в схлынувшей страсти губы в горькой усмешке, сводя брови на переносице и добавляя во взгляд толику презрения, круто замешанного на обиде и непонимании. Но он быстро берёт себя в руки и прячет отразившиеся эмоции за привычно холодным и нейтральным выражением, которое обычно «надевает» для публичных появлений и никогда дома. Смотрит пристально на Сяо Чжаня и не делает ничего, подвиснув в неопределённости словно старая программа, не справившаяся с огромным массивом данных. А всё потому, что он, Ван Ибо, так и не придумал, как вести себя дальше, чтобы ещё больше не спровоцировать любимого и не усугубить дурацкий конфликт, при этом абсолютно не желая выглядеть жалким лузером.       Вот и стоит дурак дураком, раздумывая над тем, как надо поступить, чтобы с одной стороны успокоить возлюбленного и вернуть наконец мир и покой в их отношения, которые он сам знатно потрепал сегодняшней ссорой, а с другой, совершенно не желая и дальше терпеть его язвительность и плохое настроение.       «Хотя с чего бы ему так раздражаться? Прошло не больше пяти минут с того момента, как этот вредина стонал, кончая и заливал мне руку своей спермой так, будто в его яйцах скопилось её целое море…» Ехидная мысль по-своему справедливая, но чертовски обидная, настойчиво просится на язык лёгким упрёком:       — Чжань-гэгэ, ты так неправ. Я думал мы помирились…       — Разве? — Сяо Чжань разворачивается и в его лице нет и намёка на нежность и милоту. Губы сжаты в линию жёстко, а уголки красиво очерченного рта опущены вниз, глаза словно жидкая сталь и весь облик такой колючий, что Ван Ибо глядя на него непроизвольно ёжится, ощущая накатывающуюся волнами обиду и отказываясь принимать такое поведение, чем бы в конце концов оно не было бы продиктовано. Не сейчас и не после всего…       После всего, что между ними только что было.       — Сяо-лаоши, да ты не в себе! Зачем так?.. — Ибо всё это здорово бесит, а ещё бесит то, что он боится беситься. Ему до чёртиков страшно спровоцировать гэгэ на непредвиденные действия. Страшно, что всё ещё лежащие на кровати открытые чемоданы, до половины заполненные всякой всячиной, могут быть доукомплектованы, закрыты и отправлены этим человеком в свою квартиру, освобождая в их апартаментах не только полки в гардеробе от его вещей, но и место в кровати и в жизни Ван Ибо от него самого.       Жить без гэгэ у него вряд ли получится, лучше уж вообще не жить. Но и терпилой быть не хочется от слова совсем.       Не хочется, не можется, но похоже придётся…       Он вообще терпеливый. Готов терпеть если надо и если не прав, умеет признавать свои ошибки, но и чувство собственного достоинства для него вовсе не пустой звук и Сяо Чжаню это должно быть известно лучше всех. Так зачем он это делает? Почему пообещав остаться он продолжает их глупую ссору даже после того, как общий оргазм должен был скрепить их примирение?       «Почему» и «зачем» эти вопросы не дают покоя и изводят внутренней неуверенностью почище прямых оскорблений и грубо высказанных обид. А для Ван Ибо держать всё в голове, молчать, думать и накручивать себя вообще не вариант — не тот характер у него, чтобы выедать себе мозг и тихо впадать в депрессию из-за неопределённости их отношений. Поэтому упрямо выставив вперёд подбородок и забыв по ходу дела и о мокрых трусах, и о неприлично большом пятне на шортах — вообще обо всём, что не касается здесь и сейчас, он обращается к Сяо Чжаню не стесняясь в выражениях и не скрывая своего праведного гнева.       Ну как гнева, так небольшого раздражения ведь чувство вину ещё никто не отменял… Но он, как всегда, себе не изменяет, поэтому выплёскивает на гэгэ обидные слова словно ушат холодной воды, пылая щеками и стискивая руки в кулаки от волнения:       — Гэгэ, логика, блядь, где? Вот какого хрена ты продолжаешь лезть в бутылку, я не понимаю? И что мне сейчас делать утираться и обтекать?.. А если я не хочу?! Не хочу больше слушать твой бред, видеть это презрение в твоих глазах… Какого чёрта гэ? Мы столько лет вместе и разве за это время я давал тебе повод усомниться во мне или моих чувствах? Давал? Чего молчишь гэ?! Да, я был неправ, но сто раз извинился… Так чего ты, как последняя сука, куксишься и изображаешь обидки? Что мне ещё сделать, чтобы ты простил и забыл? Отсосать?! Давай, я отсосу… — Ибо кричит, а Сяо Чжань стоит молча с совершенно спокойным и отстранённым выражением на красивом и обычно улыбчивом лице, ставшем вдруг таким неприятным и равнодушным, и это бесит ещё больше. Прямо-таки изводит его и заставляет срываться с крика на визг: — Сука! Как можно быть таким… таким, мать твою, чёрствым болваном?! Бесишь, блядь! Как же ты меня бесишь гэ… и пугаешь… Умоляю тебя прекрати пожалуйста.       — Что прекратить? Я ничего не делаю. — слова точно камни и всё в голову. Ибо смотрит на равнодушного гэгэ так, будто впервые его видит, а слезы сами наворачиваются на глаза и у него больше нет сил их сдерживать.       Да и не хочется если честно.       «Зачем он так со мной? Почему?» — крутится настойчивым рефреном в мозгу, и крошечная слезинка скатывается по щеке оставляя на коже еле заметный мокрый след. Он хлюпает носом и отворачивается, стесняясь собственной слабости и пряча нахлынувшие чувства за жёсткой спиной и напряжённой позой. С одной стороны вроде бы стараясь скрыть их от взгляда гэгэ, а с другой еле сдерживаясь от того, чтобы тут же не обрушить всё это истеричным, слёзным потоком на жестокосердого засранца Чжаня.       «Дилемма, блядь!» -проносится яркой вспышкой и губы сжимаются в тонкой нитью, делая линию подбородка ещё более острой, а взгляд упрямым. Ибо стоит, злиться, подрагивая плечами, но в конце концов не выдерживает повисшего напряжения и вновь поворачивается к своему мучителю, обуреваемый кучей вопросов, и терзаемый непонятным и неприятным развитием событий.       Опять эти дрянные «зачем» и «почему» не дают ему покоя и он, Ван Ибо, никак не может получить на них ответы, поэтому обращает умоляющий взгляд на своего жестокосердого возлюбленного, делая шаг к нему и протягивая руки, чтобы обнять в последней отчаянной попытке достучаться и понять, вымолить прощение и наконец забыть обо всё об этом раз и навсегда.       «Я обещаю, что больше никогда… никогда не буду с ним ругаться. Господи, образумь этого мудака и верни мне! Пожалуйста, Боже, помоги справиться с этой заразой…» Мольба рвёт душу, а слова срываются с языка, унося и мысли о независимости, и обиду на непонимание, смывая всё волной последней надежды и дикого желания поскорее это закончить с любым результатом…       Сил терпеть, бояться и страдать больше нет.       — Всё это. Прекрати всё это пожалуйста и прости меня! Я не хочу, чтобы ты ушёл… — звучит сквозь слёзы, перемежаясь тихими всхлипами и Сяо Чжань смотрит уже более мягко, но не подходит, не обнимает и вообще никак не проявляет сострадания.       «Каменный ублюдок!» — думает Ибо пока не получает ответ на свои просьбы, прозвучавший вполне спокойно и даже наверное почти безэмоционально:       — Я обещал, что не уйду, так что хватит об этом…       Ван Ибо горько усмехается и произносит печально:       — А толку от того, что ты остаёшься если я… если я не могу вести себя с тобой как раньше, целовать, обнимать, любить в конце концов!..       — Я разве тебе запрещал?       — Но… Но твоё поведение… — Ибо подходит ещё ближе и кладёт руки Сяо Чжаню на плечи, легко сжимая их тянется к губам с поцелуем, но получает отказ и не сопротивляясь отступает, понурив голову и потеряв всякий интерес к этому разговору и вообще ко всему.       — А что моё поведение? Что странного в моём поведении? — чжаневские вопросы бьют наотмашь словно хлыст. И ему приходится опять поднять глаза и посмотреть в лицо своего парня, обычно ласковое и внимательное, а сейчас такое далёкое и равнодушное, с холодной яростью сквозящей в мелких морщинках, в выражении карих глаз, в лёгком движении бровей, когда Чжань-гэ хмурится, — во всём его облике так горячо любимом ранее и таком отстранённом в этот момент.       — Ты такой холодный и безразличный…       — То есть, если я не истерю, не катаюсь по полу в слезах, не лезу целоваться, не бегу трахаться и вообще не творю другую дичь, обуреваемый чувством вины, собственной неуверенностью и упрямством, то я уже и последняя сука, и долбоёб, и жестокосердный ублюдок? Так получается? — Сяо Чжань явно злиться и больше не выглядит спокойным, даже наоборот его ярость пугает.       — Нет гэгэ, я не это имел ввиду и ты всё неправильно понял! Я…       — Да что ты заладил «я» да «я»… Надоело это слушать! «Я» последняя буква алфавита, если что… Сколько можно? Ты занят только собой и своими переживаниями, ничего не видишь вокруг и не понимаешь, где проебался. А ведь твой огромный проёб прямо-таки висит перед твоим носом. Перед моим носом, блядь! Да вообще завис между нами жирной кляксой!.. А ты всё талдычишь о том, что «я то…» да «я это…». Не надоело? Боже, как я устал! У нас с тобой разговор слепого с глухим, то есть никакой и ни о чём.       Ибо осоловело моргает и никак не возьмёт в толк о чём это говорит Сяо Чжань и поэтому спрашивает, даже не подумав:       — Ты сдурел гэ? Где это я проебался? Разве я не извинился, не отдрочил тебе, не вымаливал прощения?.. Да я блядь, как последняя тварь ползал перед тобой…       — Бла-бла-бла… ты извинился, ты дрочил, ты ползал… А ты спросил меня, я этого хотел, блядь! — Сяо Чжань кричит и это шокирует Ван Ибо ещё больше, так как вообще за гранью его понимания. За все годы их знакомства он слышал, как в запальчивости кричит гэгэ может от силы раз пять, если не меньше, и поводы к тому были весьма и весьма серьёзные не то, что сейчас.       Или сейчас тоже серьёзно, а он по глупости этого не понял? Может поэтому гэгэ и ведёт себя так… так странно и непредсказуемо?       — Но ты и не возражал, — пытается оправдаться Ибо, чем вызывает ещё одну презрительную улыбку и уничижительный взгляд Чжань-гэ.       — А если бы возражал, то ты бы услышал? Послушался и отстал?       — Конечно! — с жаром отвечает Ибо и краснеет, так как понимает, что нет, не отстал бы…       — Бо-ди, ты никогда не умел врать, поэтому не стоит и начинать…       — Я не вру…       — Уверен? — бровь летит вверх и лицо гэгэ приобретает насмешливо-презрительное выражение, когда он смотрит на Ибо с некоторым… чем-то там таким во взгляде…       Презрением?       «Пиздец, я опять проебался! К тому же так лихо, что Чжань-гэ уже и презирать меня начал…» — думает Ибо, а вслух произносит резкое, всё-таки смирение не его главная добродетель:       — Конечно я уверен! С чего мне врать? Я здесь пострадавшая сторона от твоего высокомерного и вредного характера!       — Высокомерного? Вредного? А ты, мой милый, случаем ничего не путаешь?       — О чём это ты?       — Ну, это ведь не я сказал, что твоя карьера отстой и я обошёл тебя так далеко, что ты задолбаешься пыль глотать, догоняя моё знаменитейство?.. — чжаневский голос звучит вкрадчиво и чуть-чуть насмешливо, а за мнимым спокойствием таится почти что угроза.       Ибо конечно нервничает, но решает не отступать, поэтому парирует обвинения нахраписто и резко, отметая их сразу с полной уверенностью в собственной правоте:       — Я не это хотел сказать, ты всё перекручиваешь!..       — Я перекручиваю? Ну-ну, Бо-ди, раньше не замечал за тобой такого.       — Чего не замечал?       — Умения искусно врать и выкручиваться, оправдывая своё некрасивое поведение.       — Моё некрасивое поведение? А своё поведение ты некрасивым не считаешь?       — Я тебя не бил!       — Ты влепил мне пощёчину и уже не в первый раз… — Ибо злобно сверкает глазами и скалится в злой усмешке, показывая всем своим воинственным видом, что не только Сяо Чжаню позволено здесь злиться и обижаться.       — Ты заслужил! Нечего было нести всякое… — парирует тот, разбивая одной фразой выстроенную Ван Ибо словесную конструкцию, ну и его уверенность в собственной правоте до кучи.       — Да что, что я такого сказал? — крик рвётся из горла сам по себе. Такой себе, почти детский вопль, полный негодования по типу «А почему я?».       — Что ты сказал? Да ничего такого, всего лишь опустил на дно мою карьеру и обесценил годы тяжёлого труда, а так ничего… Совершенно ничего! Хотя ты прекрасно знаешь, почему всё это случилось и, на что мне пришлось пойти, чтобы быть и с тобой, и суметь вернуться в индустрию…       — Так это я виноват? Ты винишь меня в том инциденте в 2020-м? Я что ли накропал тот сранный фанфик[4]? Я подавал жалобу? Ты считаешь, что это всё я?!..       — По крайней мере не тебя выставили шлюхой, которая подставляет свою задницу каждому встречному и поперечному, включая и несовершеннолетних. Это я стал тем, кого в этой мерзкой работе изобразили больным извращенцем-педофилом. И не тебя описали как феминизированное нечто, худющее и болезненное, готовое отсасывать за дозу. Ты там вполне себе бравым молодцем выступал, молодым да ранним, а всё мерзкое дерьмо досталось только мне одному…       — Ты, что это читал?!       — А ты нет?       — Нет… Мельком… Не всё… Хорошо-хорошо, читал один раз ещё тогда три года назад. И что теперь убьёшь меня?       — Нет. Но это неприятно.       — Чего это тебе неприятно, раз сам читал?       — Я не ради развлечения, а чтобы понять причины…       — Вот и я, чтобы понять… А ещё от скуки и волнения, когда ты свалил в туман на несколько месяцев даже не сообщив куда направляешься и выключив телефон… Я чуть не сдох тогда от беспокойства, если что!..       — Знаю, прости.       — Проехали. Я давно всё простил…       — Но это не помешало тебе пить с меня кровь все эти годы! — резко отвечает Сяо Чжань и отворачивается, нагибаясь над ближайшим чемоданом и ловко выуживая из него тёмные свободные уличные шорты от какого-то, уверен Ибо, очередного фильдеперсового бренда.       — Кто это ещё с кого кровь пил? — ярится Ван Ибо и подскакивает к гэгэ практически вплотную, но тот не растерявшись резко отталкивает его рукой и подхватив из другого чемодана белую футболку, рысцой направляется к двери ванной комнаты. — Эй, стой! Погоди гэ, давай разберёмся… — не унимается парень и тащится по пятам за своим любовником в душ. Тот, кажется, ничего не замечает и даже головы не поворачивает в ответ на гневный окрик, но дверь ванной рукой придерживает, чтобы не хлопнула Ибо по лбу.

***

      Однако легко сдаваться Ван Ибо не намерен, а хочет немного проучить Сяо Чжаня — ну, вот самую капельку — возмещая себе за потраченные нервы и уязвлённую гордость. В конце концов он ему не игрушка и не собачка, которой можно кинуть мячик, а потом отвернуться и уйти. Он, блядь, Ван Ибо и тоже себя не на помойке нашёл…       Поэтому гордо войдя вслед за своим парнем в помещение, блестящее белым кафелем и мраморным полом, он совершенно не стесняясь сбрасывает с себя шорты вместе с боксёрами, оставляя их неопрятной массой валяться на полу. Затем стаскивает футболку, отправляя её в ту же кучу, и гордый своей ослепительной наготой, несколько раз поворачивается перед гэгэ делая вид, что разглядывает себя в зеркале и давая тому достаточно времени, чтобы налюбоваться на своё совершенное тело.       Постояв и покрутившись, а также отметив в отражении голодный взгляд своего парня, Ибо первым заскакивает в душевую кабину включая горячую воду и тут же ойкает так как не рассчитал температуру и вода оказалась слишком горячей. Сяо Чжань наблюдает за всем происходящим с лёгкой насмешливой улыбкой, а когда стеклянные стенки просторной душевой кабины запотевают от пара, создавая иллюзию того, что тело Ибо скрыто за сплошной снежной завесой и сквозь белое марево видны только очертания силуэта, раздевается сам и входит в прогретое и влажное пространство, подходя к любовнику сзади и обнимая его за талию…       Смысл злиться, если они уже здесь и так близко, совершенно обнажённые и готовые на всё? Тем более Сяо Чжань не железный и тоже хотел бы немного нежности и внимания от своего любимого, для которого старался приготовить роскошный завтрак — ведь они довольно долго не увидятся со всеми этими номинациями и премиями — а вместо этого получил под дых.       Воспоминание о драке, которую ему удастся забыть явно не скоро и из-за чего злость на возлюбленного будет возвращаться ещё не один раз, портит удовольствие от касания крепкой задницы Ван Ибо о его бодро вставший член. Всё-таки наблюдать за Бо-бо было и приятно, и волнительно, и очень-очень опасно.       Не для Сяо Чжаня, а для Ибо, если что…       И эта «опасность» стоит сейчас у него за спиной, легко толкаясь в ложбинку между двух сочных ягодиц бодро покачивающимся среди тёмной, паховой растительности внушительным стояком гэгэ. Ван Ибо чувствует откровенные поползновения на свою филейную часть и радостно смеётся, поворачивая голову и подмигивая Сяо Чжаню, при этом легко качнув бёдрами назад в приглашающем жесте доброй воли и сексуального желания.       — Бо-ди, ты провоцируешь…       — И что?       — Я могу не сдержаться!       — Да блядь, не сдержись уже наконец, а то я устал ждать! Гэ, прости, но ты всё-таки тупой…       — Трахаться сейчас в задницу не лучший выбор, — слова звучат смазано и глухо из-за шума льющейся воды и желания, горящего непотушенным пожаром внутри и прорывающегося наружу в хриплом чжаневском голосе.       — Трахаться не может быть плохим выбором, гэ! — Ван Ибо говорит уверенно, внутренне посылая к чёрту и Сяо Чжаня, и это сраное утро, и все ограничения мира, которые только могут прийти в голову его слишком осторожного любовника.       — Тебе завтра на самолёт и надо бы… надо бы…       — Да блядь! Сколько можно меня обламывать?!       — Хорошо, будь по-твоему, только сделаем это по другому. Ок?       — Да хоть раком, хоть боком — только давай уже хоть что-то сделаем вместе, а то, знаешь ли, драться, ругаться и дрочить в одиночку вовсе не здорово… Ай, гэ! Что ты творишь?!..       Руки Сяо Чжаня обнимают, скользят по мокрому телу, гладят живот и бока, опускаются на бёдра и несколько раз довольно болезненно щипают аппетитное полупопие Ибо. Одновременно с тем он сам наклоняется к плечу парня и легко прикусывает его у основания шеи, зализывая место укуса и втягивая нежную кожу в рот.       — Прекрати! Останется синяк… Ай-йцц! Не щипайся, больно же…       — Прости, я не буду.       — Я тебе не буду! Гэ, ты совсем охуел? Продолжай сейчас же…       — Но синяки?..       — А ты без синяков или не на видном месте…       — Твоя задница достаточно «невидное» место? — лукаво спрашивает Сяо Чжань, сгибаясь пополам и целуя, а потом кусая обе половинки шикарной попы своего любимого.       — Достаточно! — смеётся Ибо и слегка отклячивает свою пятую точку, подставляя её под поцелуи…       Вода, благодаря модной душевой системе превращённая в облако из мелких капелек, укрывающее их прозрачной завесой летнего дождя, который срывается сначала сплошным потоком, а потом окутывает тело мягкими струями, достаточно сильными с одной стороны, но не въедливо-промозглыми и забирающимися под одежду с другой, — ласково заливает их тела, смывая пот, злость, раздражение и следы засохшей спермы после недавнего приключения на прикроватном коврике. Они стоят голые, счастливые и наконец-то вроде бы помирившиеся. Обнимают друг друга, сплетая языки в жарком поцелуе и не обращая внимание на то, что вода, попадая в рот смешивается со слюной и отставляет на языке лёгкий привкус ржавчины и хлорки. Им плевать на это маленькое неудобство или наоборот небольшую изюминку, оттеняющую таинство взаимной ласки, разворачивающееся в данный момент в душевой кабине.       Они заняты друг другом, ртами друг друга, языками друг друга, телами друг друга и поэтому счастливы, а всё остальное лишь антураж их любви, включая и душ, и мягкий гель с запахом кокоса и мёда, почему-то выбранный Ван Ибо вместо смазки и нанесённый умелой рукой на их гениталии. Той рукой, широкая и крепкая ладонь которой сейчас обхватив оба их члена своими гибкими пальцами, споро надрачивает обоим в то время, как его спину, грудь, затылок и плечи гладят умелые руки гэгэ.       Гладят, сжимают, пощипывают и опять гладят в то время, как чжаневский язык жёстко орудует во рту Ибо, врываясь внутрь настойчивым поршнем и вытрахивая этот рот по самые гланды. Он задыхается от грубой оральной ласки, но не отстраняется, а только крепче сжимает руку, обхватывающую оба их члена, и двигает ею резче, настойчивее, убыстряя темп и усиливая трение. В какой-то момент на его ладонь ложится другая рука, узкая и твёрдая, шероховатая от крошечных мозолей, заработанных тасканием железа в спортзале, и её гибкие пальцы накрывают и вплетаются в его, усиливая сжатие и добавляя новых ощущений их напряжённым и трущимся друг о друга членам.       Совместная дрочка и тесный контакт возбуждённых гениталий самое то: они пыхтят словно паровозы, целуются страстно, а свободными руками шарят по телам друг друга, совершенно поехавшие и чувствительные, мокрые, скользкие и бесконечно счастливые. Это лучшее, что сегодняшним утром могло произойти между ними, особенно после всего того дерьма, что было поднятого наверх некрасивым скандалом, — их полное единение в безыскусной взаимной ласке, нахлынувший оргазм, делающий всё ещё чудесней, и счастливый момент, которых теперь будет огромное множество…       Ван Ибо абсолютно уверен в этом, ведь они помирились и больше ссорится не собираются. Уж он то точно постарается любой ценой задобрить своего любимого вредину и больше не создавать ненужных проблем для своего сердца, провоцируя новые конфликты.       «Мечты-мечты, где ваша сладость? Мечты сбылись осталась гадость…»[5] — глупые-глупые мысли в глупой-глупой голове рождают ощущение безопасности.       Надолго ли?..

***

      Горло першит и лёгкое покашливание сдержать не получается. Сухой кондиционированный воздух раздражает воспалённую слизистую носоглотки и это неприятно. Надо сдерживаться, чтобы не раскашляться на весь зал на радость журналистам и давая повод для множества пересудов в сети, а то и откровенного хейта.       К сожалению, хейт возможен всегда. И совершенно не важно виноват ты или наоборот ничего дурного не сделал — хейтеры непременно найдут к чему прицепиться. А если не найдут, то выдумают. И даже если ругать будут агентство за то, что оно недостаточно о тебе заботиться, щепки всё равно полетят в тебя и эти щепки будут увесистей булыжников.       Ван Ибо это очень хорошо знает, не раз убедился на собственной шкуре, то есть жизни и карьере. Поэтому терпит дискомфорт, потихоньку сглатывая слюну и легонько кашляя так, будто это вообще ничего не значит и произошло случайно. «Не привлекай лишнего внимания, держись скромно и с достоинством, молчи и старательно улыбайся…» — вот основные принципы, которые Сяо Чжань тщательно вбивает в его голову на протяжении всего времени их знакомства.       «Гэгэ умный, гэгэ знает…» — думает он и легонько сглатывает слюну, стараясь смочить пересохшие голосовые связки. Ещё не хватало, чтобы они подвели в самый ответственный момент, и он стоял на сцене хрипя и задыхаясь словно выброшенный на берег карп… Если такое не дай бог произойдёт, то Чжань-гэ будет недоволен и непременно ему об этом скажет в своей насмешливо-поучительной манере. Сяо Чжань такое умеет, любит и практикует, но он, Ван Ибо, не в обиде ибо знает, что всё это по делу и продиктовано искренней заботой гэгэ о нём.       «Гэгэ осторожный, расчётливый и всегда всё продумывает наперёд!» — крутится в голове и это его успокаивает. Ибо привык доверять Сяо Чжаню больше, чем кому-либо другому и хорошо знает, что его советы правильные и им лучше всегда следовать. Ведь гэгэ реально умный и дальновидный. Он смог подняться с самого дна, расправить крылья и воспарить. Пока ещё не все понимают, насколько стремительным и ярким будет его полёт, но он, Ван Ибо, в этом даже не сомневается.       Плотный макияж с фиксатором и тонны средств для укладки на волосах неприятно стягивают кожу и хочется почесаться; а шёлковая рубашка и тёмный костюм, отлично подчёркивающие достоинства его фигуры и придающие его образу изысканность и лоск, жаркие до невозможности; бабочка давит на горло и вообще всё раздражает, но надо улыбаться и чинно восседать вместе с другими знаменитостями, терпеливо дожидаясь своей очереди. Он и сидит, и дожидается, правда слабо улыбается всё больше покашливая от першащего горла.       Мысли беспокойным роем крутятся в голове и Ибо вот-вот рискует расплакаться и опозорится, поэтому гонит всплывающие образы и воспоминания, успокаивая себя тем, что после церемонии, как только он окажется в одиночестве в безопасном месте, то непременно напишет или позвонит Сяо Чжаню и возможно тот сжалится и даже ответит.       На звонок точно не сможет не ответить. Хотя столько дней уже игнорирует, но он попытается ещё раз, ведь он настойчивый и терпеливый…       Сотню раз будет пытаться если потребуется, но достучится до этого упрямца.       Непременно достучится дозвонившись, или он не Ван Ибо!       Ведущая церемонии в красивом белом платье, украшенном водопадом жемчужных нитей, приятным мелодичным голосом сообщает, что сейчас произойдёт вручение награды в номинации «Актер главной роли с наибольшим вниманием СМИ»[6] и на экране появляется видеоряд с кадрами из нескольких наиболее успешных фильмов этого года. Мелькает нарезка из «Анонима» и «Короля неба», включённых в шорт-лист кинопремии, и Ибо весь будто бы подбирается в нетерпеливом ожидании и замирает, волнуясь и практически этого не скрывая.       Когда волшебный конверт разорван и после словесных прелюдий наконец-то объявляют его имя, он готов расплакаться от счастья, но быстро взяв себя в руки с робкой улыбкой и слегка смущаясь, встаёт и ловко взбегает на сцену. Кланяется благодарственно несколько раз и замирает в изящной позе, повернувшись вполоборота и смотря на экран позади себя. Зал застыл в ожидании и сотни профессиональных и встроенных в смартфоны камер направлены на него. Он ощущает жадное внимание каждой клеточкой своего тела, чувствует обтянутой костюмной тканью спиной, затылком, всем собой, но отгораживается, полностью сосредоточившись на том, что должно сейчас произойти — на моменте истины. Его сердце трепещет и рвётся из груди, заставляя Ибо прочувствовать каждое мгновение этой наивысшей точки своей карьеры, заслуженной и выстраданной в тяжёлых съёмочных днях и ночах, в отказе от всего и даже практически от самого себя, в долгих часах тренировок и подготовки к ролям, в сотнях обсуждений с гэгэ, ссорах и внутренних конфликтах, в ревности и боли, в страдании и в страданиях — во всём том, что зовётся «счастливой жизнью знаменитости»…       Две девушки в одинаковых струящихся платьях, похожие друг на друга как две капли воды, выносят на сцену награду и диплом, а спустя минуту холодный металл обжигает руки желанной тяжестью. Ван Ибо хочется плакать и смеяться одновременно, хочется петь и целоваться, хочется прижаться к любимому плечу и разрыдаться, оставляя в этих слезах все горести, тревоги, страхи и надежды последних лет. Хочется всего и сразу, потому что заслужил!       Смог. Достиг. И он очень рад, что получилось.       Счастлив и полон желания двигаться вперёд.       Благодарен безмерно и искренне…       А про себя мысленно крутит факи недоброжелателям и самый жирный ей — своей злой музе, госпоже Ду, которая так сильно причитала, старательно убеждая его в провале и неспособности достигнуть успеха на большом экране, заставляя отказаться от съёмок фильмов и вернуться к уютному и безопасному мирку теленовелл, что он чуть было не поверил и не сдался.       Слава богу, что не сдался, а то сейчас бы сожалел…       Когда он ввязывался в афёру с «Анонимом» два года назад, то выдержал такую бойню с Ду Хуа и её поплечниками, что казалось не выживет. Чем только его не пугали: и неудачей; и разорением; и тем, что он не справится, и что фильм станет кассовым провалом, и что всё это вообще голимая и глупая затея зарвавшегося юнца, возомнившего себя актёром; и ещё сотней египетских казней[7]. Но он готов был на всё, чтобы сниматься и добиться успеха. Их с Сяо Чжанем план был прост: ворваться в киноиндустрию, уходя от пустых телешоу и сокращая количество публичных мероприятий до элитарного минимума, стараясь меньше светиться на публике, но получая большую финансовую свободу и успех.       Успех, независимость и мировая популярность, которую могут принести удачные кинопроекты для большого экрана — это вообще основа основ их плана по достижению собственной независимости и построению совместного, пусть и тайного, но будущего. Своя кинокомпания, которая позволит им опять появиться в одном кадре, была золотой и пока ещё недостижимой мечтой. Но эта премия являлась маленькой ступенькой на пути к её реализации.       Весомой, заслуженной и долгожданной ступенькой, которой он искренне радовался и гордился, думая про себя: «Выкусите госпожа Ду. Я смог и плевать, что вы заработали меньше, я заработал гораздо больше и не только денег… Через три года и через н-ное количество новых ролей, когда вы не сможете дальше удерживать меня подле себя, заставляя вкалывать ради прибыли, — я уйду. Уйду навсегда. От вас и из агентства. К нему! Закрою эту дверь и останусь с ним надолго. Надеюсь, что до самого конца, если повезёт и судьба будет к нам добра. Так, что захлебнитесь жёлчью госпожа Ду, я иду вперёд…»       Микрофон в руке слегка подрагивает, а голос почти ровный срывается, когда Ван Ибо обращаясь к залу произносит искренне и благодарно:       — Прежде всего, большое спасибо киноканалу и СМИ. Спасибо всем, за вашу любовь ко мне. Я вошел в сферу кино в начале этого года, мне очень повезло получить эту награду, и я буду продолжать усердно работать. Спасибо всем[8]… Примечания от автора: 1. Wajijiwa Entertainment — агентство Сяо Чжаня, под крылом которого он дебютировал в составе мужской айдол-группы X-Nine в 2016 году. <i>2. Видимо у Сяо Чжаня и Джекки Чана очень хорошие отношения. 16 октября 2021 года Сяо Чжань участвовал в 6-й Международной неделе боевиков Джекки Чана и исполнил вместе с ним песню «Китайская сила». https://www.youtube.com/watch?v=rF3WmCxwNrw https://www.youtube.com/watch?v=q7Ky7nMBZCU Так же на прошедшем 29 июня 2023 года в Гонконге The Greater Bay Area Film Concert они тоже очень тепло и по-дружески общались. https://www.youtube.com/shorts/YusCC9iVoDE https://www.youtube.com/shorts/5Vmi062Ny3M В новом фильме Сяо Чжаня «Легенда о Героях-кондорах» Джекки Чан планирует исполнить небольшую эпизодическую роль.</i> 3. Камео — эпизодическая роль в кино- или театральной постановке, теле- или радиопередаче, видеоигре и т. д.), исполненная известным человеком и зачастую не указанная в титрах. Буквальное значение английского слова «камео» — «камея», «резьба, хоть и миниатюрная, но на драгоценном камне». Под «камеей» в переносном смысле подразумевается «небольшая роль, которая резко выделяется на фоне остальных небольших актёрских ролей». Данные небольшие роли известных людей, как правило, не несут особой смысловой или сюжетной нагрузки, а являются, по сути, таким же украшением, как камеи. 4. Инцидент 227.       24 февраля 2020 года пользовательница выложила ссылки на новую главу фанфика под названием «下坠» («Падение») на китайском сайте weibo.com. Сам фанфик был размещен на сайте AO3 — самой большой платформе по фанфикшену на данный момент в мире. Это так называемое произведение рассказывало истории любви между двумя мужчинами (жанр слэш). Сяо Чжань был изображен, как персонаж с гендерной дисфорией, переодевающийся в женщину легкого поведения. А Ван Ибо был изображен школьником старших классов. (Популярная тема не правда ли 🤔) и несовершеннолетним. Сам уровень работы оставлял желать лучшего, а образ Сяо Чжаня муссировался очень жёстко и грязно, представляя его самой настоящей шлюхой. Фанаты актера обвинили автора фанфика в попытке запятнать репутацию Сяо Чжаня и начали писать жалобы на порнографический контент в её произведениях.       27 февраля было замечено, что на некоторых сайтах, публикующих свободное фанатское творчество (рисунки, фанфики, видео-нарезки и другие эдиты), исчезло большое количество произведений. До пользователей этих сайтов также дошли новости о фанатах Сяо Чжаня, рассылающих жалобы на определенный контент, что породило значительный общественный резонанс. А потом 29 февраля сайт АО3 и вовсе был заблокирован в Китае. Эта новость быстро вышла в тренды, породив общественное негодование и сообщения о попытках самоубийства среди пользователей данной платформы.       По сообщениям китайской прессы, блокировка АО3 произошла за день до введения новых интернет правил, запрещающих порнографический и «примитивный» контент. Однако из-за временных совпадений, вина была переложена на поклонников Сяо Чжаня. Вот и получилось так, что когда китайское правительство ограничило доступ своим гражданам на АО3, оно использовали жалобу фанатов Сяо Чжаня как формальный повод. Но все вокруг начали почему-то винить актёра, а не правительство и даже не его фанов. По отношению к Сяо Чжаню развернулась самая настоящая организованная травля. Конечно, всё это стало возможным не без помощи множества китайских СМИ разного уровня. Сотни статей выходили в день на всех интернет-платформах, множа слухи и тиражируя заведомую ложь и неправдивую информацию.       1 марта агентство актера выпустило заявление, в котором извинялось за вызванное внимание во время эпидемии коронавируса и сообщило, что актер находится в самоизоляции. Однако заявление никак не коснулось инцидента с сайтом АО3 и последующими событиями, что вызвало еще большее негодование людей. Хэштег #бойкотсяочжаня меньше чем за месяц набрал более 400 млн просмотров и более полмиллиона обсуждений. Анти-фанаты начали бойкот брендов, с которыми сотрудничал актер. Такие бренды, как Crest и Olay убрали рекламу, в которой снимался Сяо Чжань. И всё из-за того, что организованные группы хейтеров нападали на сайты компаний, которые поддерживали артиста и чьи товары он рекламировал, оставляя тысячи негативных комментариев и мешая их функционированию, обрушая продажи товаров. Цель таких действий была проста — не имея реальных причин для того, чтобы требовать социальной «отмены» Сяо Чжаня, они хотели таким образом лишить его работы и заработка, и как следствие вынудить уйти из индустрии развлечений, исчезнув из публичной жизни навсегда. А некоторые преследовали пестовали и стремились реализовать ещё более далекоидущие планы по физическому самоустранению артиста, выпуская посты с призывами «Убей себя», «Сдохни» и т.п. дичью.       Кроме брендов эти группы накидывались и на все проекты и мероприятия, в которых Сяо Чжань планировал принять участие. Анти-фанаты начали массово ставить низкие оценки шоу и сериалам с его участием. И несмотря на то, что за пару месяцев компания в СМИ сошла на нет, а некоторые издания даже начали писать правду и защищать Сяо Чжаня, тем более был ряд маститых деятелей искусства, которые выступили с открытыми письмами и официальными заявлениями в его защиту, группы хейтеров успокаиваться не планировали и делали всё возможное, чтобы не дать ему работать в нормальном режиме. Доходило до того, что организаторы до последнего дня не объявляли об участии Сяо Чжаня в том или ином публичном мероприятии боясь хейтерских атак в интернете.       Развитие скандала. В течение почти двух месяцев Сяо Чжань не появлялся на публике и почти не работал, хотя индустрия развлечений к тому времени уже возобновила свою деятельность, приостановленную из-за эпидемии. К концу апреля казалось, что ненависть и активность его анти-фанатов немного поутихла, и 25 апреля он выпустил сингл под названием «Made to Love», получивший хорошие отзывы. Более того, эта песня вошла в книгу рекордов Гиннеса как самая быстро скачиваемая песня Китая за 24 часа, а Сяо Чжань стал самым продаваемым исполнителем в Китае за всё время только с одной песней. «Made to Love» заняла 7-е место в рейтинге Global Digital Single Chart от IFPI и артист стал единственным мужским китайским исполнителем, попавшим в топ-10 с момента основания IFPI в 1933 году.       28 апреля в сети появились слухи о том, что Сяо Чжань был приглашен Хэ Цзюном в качестве гостя на его шоу «Back To Field» и ведущий буквально сразу же начал получать оскорбления и угрозы бойкотировать его работу, если он не откажется от участия Сяо Чжаня в своей программе. После этого Сяо Чжань незамедлительно сам лично опроверг слухи о приглашении на шоу и призвал нетизенов не обижать других людей. В тот же день, 28 апреля, его студия опровергла обвинения в том, что сторона артиста солгала о сделанном им ранее пожертвовании, сообщения о чем начали появляться в сети. Они (студия) также впервые выпустили довольно жесткое заявление против человека, который первым начал распространять слухи: «Вы должны нести ответственность за каждое сказанное вами слово».       6 мая 2020 года было опубликовано интервью Сяо Чжаня с Economic View. И хотя он не имел прямого отношения к инциденту с АО3, он все же извинился перед теми, на кого это повлияло. Он также объяснил, что его отношения с фанатами являются равными, и не согласился с тем, что слово «управление» уместно, когда речь зашла о взаимодействии с его поклонниками. После выхода интервью, оно получило положительные отзывы. Режиссер «Неукротимого», Чан Ка Лам, сделал репост интервью и похвалил Сяо Чжаня. Через несколько дней после интервью артист оказал благотворительную поддержку в помощь возрождению провинции Хубэй, где находится Ухань.       Но не успел Сяо Чжань выдохнуть облегчённо, как снова оказался в центре скандала, когда в сети появилось видео, записанное воспитательницей детского сада, где малыши поют в его поддержку. Нетизены разразились критикой такого способа выражения любви к кумиру, указывая на то, что фанаты не должны вовлекать чужих детей в дела фандома. А учитывая неустойчивость на тот момент его публичного имиджа, такой знак внимания от поклонников сказался на Сяо Чжане весьма негативно. Поэтому 10 мая он снова выступил с заявлением, в котором попросил фанатов ставить свою жизнь выше поддержки знаменитости, и уточнил, что в активных действиях с их стороны нет необходимости.       20 мая стало известно, что Сяо Чжань совместно с юридической фирмой начал официальное расследование незаконного использования его имени и распространения клеветнической информации в Интернете. Было подано заявление в полицию и государственным органам пришлось вмешаться. Вся эта компания по очернению публичного имиджа Сяо Чжаня была признана спланированной акцией организованной преступной группы. Это, казалось, стало кульминацией ситуации с кампанией анти-фанатов против него, поскольку угроза судебного преследования несколько поостудила их пыл.       9 июня студия актера загрузила видео «День из жизни», а Сяо Чжаня даже заметили на съемках шоу «Youth Periplous 2» в качестве гостя, но фанатов артиста, искренне надеявшихся на его возвращение, ждало разочарование. Нетизены, обнаружившие, что приложение LOFTER было изъято из магазина приложений Android 6 июня 2020 года и удалено из магазина приложений Apple 7 июня, немедленно обвинили в этом фанатов Сяо Чжаня, что породило новую волну нападок на артиста. Обвинители утверждали, что поклонники использовали некую программу, чтобы отследить работы, имеющие порнографическое содержание на LOFTER, дабы сообщить об этом властям. Кроме того, их обвинили в том, что они коллективно оставляли злобные комментарии в популярных публикациях на LOFTER и публично подстрекали людей к тому, чтобы занижать их оценку. Многие китайские нетизены посчитали это большим ударом по творческому сообществу, в след за чем критика Сяо Чжаня разгорелась с новой силой.       12 июня адвокат Сяо Чжаня опубликовала заявление, в котором отвергла обвинения в том, что артист и его команда хоть как-то были причастны к удалению LOFTER из магазинов приложений. Она написала: «Что касается текущей ситуации [с приложением] LOFTER, то она не связана с г-ном Сяо Чжанем и его командой. Люди, которые выдумывают и распространяют слухи, подстрекают и организуют личные нападения на г-на Сяо Чжаня и занимаются тем, что нарушает его деловую активность, подозреваются в совершении уголовного преступления. Поскольку я была назначена адвокатом г-на Сяо Чжаня, мы соберем все соответствующие доказательства по уголовным делам и будем сотрудничать с полицией для борьбы с кибер-буллингом и привлечения преступников к ответственности!» Тогда же, 12 июня, LOFTER тоже выступили с заявлением, в котором говорилось: «Вам не нужно паниковать и не нужно беспокоиться. С вами, ребята, LOFTER всегда будет работать! Разве не вы говорили об этом? Нас подстраховывают крупные фабрики с достаточными ресурсами и поддержкой. У нас еще много дел! Мы также ускорим корректировки и обновления. Мы верим, что скоро мы снова окажемся в списках [магазинов], чтобы приветствовать новых и старых друзей!»       Не успели волнения несколько успокоиться, как произошел новый инцидент с предполагаемым поклонником Сяо Чжаня. На этот раз поводом для пересудов стали утверждения, что его фанат отправлял сообщения с аккаунта мертвого человека. Ситуация привлекла столько внимания, что Weibo были вынуждены начать собственное расследование. Оказалось, что никакого мертвого человека не было — пользователь лгал и управлял тремя учетными записями ради повышения внимания. Но ситуация стала настолько плачевной, что Weibo решили заняться этой проблемой непосредственно с командой Сяо Чжаня. Тем более, что китайская сеть к тому времени начала двухмесячную кампанию, направленную на обуздание нездорового поклонения звездам среди несовершеннолетних под названием «Чистота и ясность», которая была направлена на сдерживание несовершеннолетних, занятых в создании и обращении контента насильственного и/или порнографического содержания, неуместных комиксов и иных изображений, и «идолопоклонстве без границ». После получения результатов расследования относительно предполагаемого фаната, 14 июля 2020 года студия Сяо Чжаня опубликовала официальные извинения за свои прошлые действия и послала четкое сообщение о своем намерении хорошо руководить фанатами в будущем.       Возвращение к активной деятельности. Первой вехой на пути возвращения к активной публичной деятельности можно считать 17 сентября 2020 года, когда на Центральном телевидении Китая, вышел первый сериал про борьбу с эпидемией коронавируса «Герои на опасном пути», представляющий альманах из семи реальных историй, где Сяо Чжань исполнил роль Цай Дина.       19 ноября на Tencent Video, Youku и iQiyi стартовала дорама «Повелитель волков», где Сяо Чжань исполнил роль Цзи Чуна. С момента выхода сериал возглавлял индексы популярности в материковом Китае и превысил 500 миллионов просмотров на одной платформе всего за 11 дней после запуска.       Ещё одним важным событием в возвращении карьеры и создании положительного публичного имиджа после скандала стала трансляция 12 января 2021 года, когда Youku представили документальный фильм «Wonderful City» про родной город Сяо Чжаня — Чунцин, где тот выступил в качестве гида. В конечных титрах его представили как посла по развитию туризма в Чунцине. А 5 февраля 2021 года на телеканале CCTV-8 стартовал сериал «Боевой континент», где Сяо Чжань исполнил роль главного героя Тан Саня и исполнил саундтрек к этому сериалу под названием «Youth on Horseback».       К сожалению, отголоски «Инцидента 227» до сих пор дают о себе знать и мешают артисту полностью раскрыть свой потенциал, суды и юридическое преследование виновных всё ещё продолжается, а Сяо Чжань несёт непомерные расходы на адвокатов и юристов, но зато он вернулся. Да ещё как! Источники: https://dzen.ru/a/Xs4r39I1u0Qj7_OD https://www.yesasia.ru/article/817049 5. «Мечты, мечты, где ваша сладость? Мечты сбылись, осталась гадость…» — первая строчка из стихотворения Ольги Трубиной «Мечты, мечты, где ваша сладость?» Источник: https://stihi.ru/2002/04/03-76 6. 16.06.2023 г. Ван Ибо выиграл в номинации «Актер главной роли с наибольшим вниманием СМИ» на 20-й церемонии вручения премии China Movie Channel Media Focus Unit. Фильмы «Аноним» и «Король неба» включены в шорт-лист мероприятия. Ван Ибо в зале смотрит церемонию (очень интересная мимика и в целом видео хорошо передаёт настроение Ибо): https://www.youtube.com/shorts/UeK2QqQWkyw https://www.youtube.com/watch?v=goXimA4tnaI&list=PLJpqN2GauqOQyI6ubas5v30gDWwOkc02k&index=6 Ван Ибо идёт на сцену и со сцены (ракурс из зала ко второй главе фф): https://www.youtube.com/shorts/hLnh6Q0-Lmc Момент награждения: https://www.youtube.com/watch?v=4n2iyt1BDRs Более полная версия: https://www.youtube.com/watch?v=1jW-ap_pmJY&list=PLJpqN2GauqOQyI6ubas5v30gDWwOkc02k&index=25 7. «Десять казней египетских» — описанные в Пятикнижии бедствия, постигшие египтян за отказ египетского фараона освободить порабощённых сынов Израилевых. Привели к Исходу евреев из Древнего Египта. Согласно книге Исход, Моисей именем Бога требует от фараона отпустить его народ, обещая, что в противном случае Бог накажет Египет. Фараон не послушался, и на Египет были обрушены 10 бедствий, причём каждый раз после нового отказа фараона отпустить евреев следовало очередное бедствие: наказание кровью, нашествие жаб, нашествие кровососущих насекомых (мошки, пухоеды, вши, клопы), наказание пёсьими мухами, мор скота, язвы и нарывы, гром, молнии и огненный град, нашествие саранчи, необычная темнота (тьма египетская), смерть первенцев. 8. Во время награждения на 20-й церемонии вручения премии China Movie Channel Media Focus Unit Ван Ибо сказал короткую благодарственную речь: «Прежде всего, большое спасибо киноканалу и СМИ. Спасибо всем, за вашу любовь ко мне. Я вошел в сферу кино в начале этого года, мне очень повезло получить эту награду, и я буду продолжать усердно работать. Спасибо всем!» https://www.youtube.com/watch?v=IQAmc4E5nFs&list=PLJpqN2GauqOQyI6ubas5v30gDWwOkc02k&index=10 https://www.youtube.com/watch?v=AGExm8i2XWY&list=PLJpqN2GauqOQyI6ubas5v30gDWwOkc02k&index=17