Черный дрозд

Тихая флейта повевала над волнами, вплетая в плеск воды отрешенную гулкую мелодию: монотонного и неживого тембра, без особого ритма — как будто бы на флейте играл сам ветер. Напев то непредсказуемо менялся, как дыхание больного, то вертелся по кругу, как застрявшая в голове мысль; до людей на борту долетали лишь обрывки музыки, напрасные и пустые, как клочья пены, и было не расслышать целой песни, как будто музыкант играл не на корабельном носу, а на дне морском. Скрип досок под сапогами привлек его внимание, но Тифанто даже не повернул головы. Вблизи слышный отчетливо, печальный походный плач истекал из черного железа, задавая счет волнам под форштевнем, и Фелисин, остановившись за спиной эльфа, в молчании прислушивался к музыке и терпеливо ждал, пока тот сам наиграется. Наконец ноты поредели и стихли — как серебро и золото, которое пересчитывали, перебрасывали из руки в руку, а потом безразлично ссыпали злой звенящей грудой в один кошель, и стало тихо. Море тут же плеснуло невпопад, а воздушные порывы затеяли драку в парусах, и те недовольно захлопали, призывая ветер к порядку. Фелисин удивленно покачал головой на эти странности, и сказал: — Нужно поговорить. — Конечно, нужно, — вздохнул Тифанто хрипловатым голосом. — Я тебя уже давненько жду… Капитан без корабля шагнул вперед, уселся рядом с эльфом плечом к плечу и спросил: — И что же дальше? Тифанто недовольно глянул на него из-под ресниц: он-то думал, что времени было достаточно, чтобы моряки уже переговорили меж собой и Фелисин пришел к нему подготовленный и с каким-нибудь предложением, а не с желанием опять вытрясти из него душу. — Ты мне скажи, — проворчал Тифанто, отер флейту от воды и спрятал под плащ. — Да я и собирался, — отозвался тот. — Но что-то ты неважно выглядишь… — Спасибо, что поволновался, — закатил эльф глаза. — А теперь, если совесть твоя успокоена, говори, что хотел. Дай-ка я тебе помогу: ты пришел напомнить мне про обещание, ведь корабля у вас по-прежнему нет? — А с чего это ты взял, что это — твое наказание? — удивился Фелисин. — А не мое ли? За ропот на волю короля и за то, что я замышлял против него преступление? Погляди, что вышло: пролилась кровь, по морю мечется чума, а тебя ударил в спину друг… — Не первая женщина на этих берегах бьет мне в спину, — хохотнул Тифанто. — И что же мне теперь, пойти и с горя утопиться? — Тебе от этого так весело? — Люди живут слишком мало, чтобы мне от них было как-нибудь еще. Хочешь я и тебя повеселю: что же теперь чума будет делать в море? Ни пристать к берегам, ни выйти в открытую воду… Раненые будут умирать на борту, а вода и провизия — кончаться. Ее зверь будет дичать и чахнуть, а сброд, что вместо команды — страдать безумием и драться за куски еды, как собачья свора. А когда королевским морякам станет известно, что корабль пропал — они пустятся на поиски… — Почему бы ей просто не вернуться на Тол Этеленда? — возразил Фелисин. — Там бы мы и встретились! — Может быть, до острова они и доберутся, — согласился Тифанто. — Но зачем же нам встречаться? Когда мы замышляли захватить корабль, она сказала, что лишь хочет ему свободы, и если я вверю его доброму человеку и хорошему моряку из числа Верных — тебе — этого будет достаточно. Но очевидно, теперь она желает владеть им сама… И ты хочешь с ней схватиться за право капитана? Если так, я в этом участвовать не стану. — Тебе все равно, что с ними будет? И с семьями тех, кто погиб, защищая корабль? Они ведь даже не знают, что стало с их родными! — Да почему же ты так уверен, что должно быть иначе! — воскликнул Тифанто. — Ты пришел по мою душу, смущенный моим молчанием — и я рассказал тебе все, как есть. Ну почему, когда я говорю правду, мне никто не верит, а на сказки и легенды полагаются не раздумывая? Понимаешь, к чему я клоню? Лучше бы понимал, ведь это поможет избежать многих разочарований. — Вроде разочарования от того, что корабля у меня по-прежнему нет? — Фелисин, если и злился, не подавал виду, хоть это и давалось ему все трудней. — Нет, что-то не выходит. — Позволь заметить, — Тифанто поднял руку и показал через плечо, — где мы находимся… — Ты знаешь, о чем я! Корабль твой! — Представь, что я живая носовая фигура. Иногда буду играть и говорить, — весело пожал плечами Тифанто. — Бери курс, какой вздумается, и можешь назваться, кем хочется. Потом он немного смягчился и пояснил: — Когда я хотел нанять команду, капитан не значился в списке нужных мне людей. Когда ты сам искал корабль, тоже не помышлял наниматься к кому-нибудь на службу. Мы с тобою примерно в равном положении… Мне оно не нравится, но я готов мириться с обстоятельствами. А ты? — На какое-то время, — уклончиво ответил Фелисин. — Но ты так и не ответил: что дальше? Тифанто отвернулся, глядя в воду. Его лицо вдруг стало печальным и задумчивым: — На самом деле, у меня есть предложение… Нет… скорее — просто совет. — Ну, говори. — Пеларгир, — произнес эльф мягко и веско, будто камешек в воду опустил. — Крепость на материке, которую строят выходцы с Эленна-Норэ. Не поручусь, что королевский взгляд никогда не падет на этот свободный город… Но пока что, я слышал, порядки там… другие. Почему бы не разведать, что делается на тех берегах? — Покинуть остров? — удивился Фелисин. — И эти воды? Ты бывал там? — Нет, — покачал Тифанто головой и снова достал флейту из-под плаща. — Но разве корабли строят не для того, чтобы плыть туда, где раньше не бывали? Эленна-Норэ порядком мне наскучил. Мне больше нечего здесь делать. — А как же твои друзья в Роменне? — поинтересовался Фелисин. — Неужели мне лишь почудилось, что ты единственный из твоего народа, кто умудрился там прижиться и пустить корни? — Конечно, почудилось, — подтвердил Тифанто. — Нет-нет, какое-то время я там еще побуду… Закончу дела. Но и это предприятие потеряло теперь смысл, да к тому же новости из столицы, знаешь ли, радуют меня все меньше — вот и навевают мысли, а не пора ли в путь, или все-таки есть еще время… — Не только тебя тревожат слухи, — веско заметил Фелисин. — Еще задолго до этого многие говорили, что рабские караваны — плохое начало для какого-нибудь ужасного продолжения. Ну, не будем сами звать беду раньше времени. Вернемся в Роменну — поглядим, как у них дела. Тифанто не ответил, но помрачнел пуще прежнего и поморщился, как от боли от неосторожного движения. А затем, сочтя, что на сегодняшний вечер с него достаточно откровений, поднес флейту к губам и выдул в воздух хрипловатый вздох из двух нисходящих нот. Фелисин помолчал, слушая, как за двумя нотами следуют еще несколько — не слишком осмысленных, словно эльф снова раскладывает перед собой звуки, как кусочки мозаики, чтобы что-нибудь из них собрать. Постоял еще немного, но чем дольше ждал, тем больше эльф и правда становился похож на одеревеневшую статую на носу корабля. И все-таки спросил: — Ты сказал, она была не первой, кто тебя предал. А кем была первая? Но Тифанто то ли не пожелал отвечать, то ли был слишком занят складыванием новой песни. И опять у него вышел напев, далекий от мелодии, но полный притягательной прелести — навроде пляски пламени в костре, от которой не оторвать взгляда. И под звуки нот, извивающихся в темном воздухе в пелене искрящихся трезвучий, капитан без корабля ушел на палубу, оставив эльфа наедине с тем, что он сжигал в своей музыке.

***

— Не поворачивайся ко мне левым боком! Я же туда и целю! — А может, это потому, что ты вертишься и извиваешься, как уж на сковородке?! — Варна разозленно фыркнул, дернул головой, отбрасывая с лица волосы, выбившиеся из косы, и с силой ткнул в эльфа тренировочным мечом. Тот с треском отбил его в сторону и вернул тычок обратно: — Разуй глаза, глупый ты мальчишка: я еле шевелюсь — ты сам себя загнал! А ну-ка, остановись и подыши… Остановись, кому я говорю! Но Варна, закусив азартную ухмылку, принялся осыпать противника градом ударов, меняя направление и в каждый вкладывая все больше силы. Тифанто со смехом улизнул меж первых, пропустил над головой второй, и оказался за спиной у юноши как раз в то мгновение, когда тот совершил широкий и сильный размах, завершая похвально заученный маневр. — Остановиться? — передразнил он, угрожающе наступая. — А ты уже устал? — Ну, признаться, давненько так не бегал, удирая от палки, — иронично заметил Тифанто. — Но мне нравится твоя тактика! — Тактика? — Варна развернулся, и два новых удара свистнули по левое и правое плечо Тифанто. Тот отскочил и пояснил: — Ты зол на меня, но выглядишь так, словно тебе весело. Это обманывает. — С чего бы это?! — Я же пропустил немыслимое количество ужинов! — от нового замаха эльф не улизнул, но направил его подальше. — А ты исправно тренировался, чтобы… Варна! — А ты болтай побольше! — юноша наступал, перехватив рукоять тренировочного меча уже обеими руками, и тот так и свистел в воздухе. — Похвальная жажда крови! — рассмеялся Тифанто, лишившись нескольких волосков, которые зацепились за кончик меча. — Только в бою, если не один на один, уступающий в размере и весе противник просто бросит с тобой драться, и нападет на цель попроще. — Но мы-то один на один! — О, тогда бы я вообще с тобой не связывался — наткнешься еще на собственный меч, будет очень жаль! — Так ты просто надо мной смеешься?! — прищурился тот. — А ты просто выпускаешь пар? Вот закончим оба — и примемся за упражнения пополезней… — Вот еще! — Варна перехватил меч как полагается; он дышал чаще, чем следовало, но ничуть не запыхался. Тифанто развел руками: — Насмешки не лишают тебя уверенности — это тоже хорошо. А я-то думал, я плохой учитель! Но гляди-ка, сколько сильных сторон я в тебе обнаружил. Он поманил его протянутым кончиком меча, и юноша ловко пересчитал своим оружием показанные позиции, презрительно фыркнув: ну, видишь? — Вижу хорошую память и послушное тело, — кивнул Тифанто. — И вижу острую нужду вверить все это в руки настоящего наставника и мастера. Отстань от меня, дитя! — взмолился он шутливо. — Я терпеть не могу мечи и копья: пути до сердца есть куда попроще и короче! — Не хочу, чтобы меня учили, как юнца в казарме, — заявил Варна. — Муштра и приказы — это не для меня! — Ну все — уперся, — улыбнулся Тифанто. — Ну хорошо, давай сначала. Кажется, мне ясно, зачем тебе нужен именно я. Пыль, поднятая ногами юноши, понемногу оседала, и в мягком закатном свете походила на туман, простреленный лучами солнца. Весеннее тепло струилось с неба, вплетаясь в трели пробудившихся птичьих песен, и их нежные поветрия прогоняли последнюю память о суровой зиме. Варна, по случаю тепла одетый лишь в свободную рубаху и верховые штаны из замши, встряхнулся, выпрямился и отработанным движением поднял свое оружие, а Тифанто невольно ухмыльнулся. Одна зима — и куда делось дитя? В новое лето он вступит уже мужчиной. — Эй! — закричал вдруг звонкий голос. — Держи его, я иду на помощь! Подобрав свое белое платье, Лунет сбежала по крыльцу, прыгая через ступеньку, подхватила палку, и, размахиваю ею, словно знаменем, бросилась в бой вперед брата. — Вдвоем нечестно! — возмутился Тифанто, отскакивая за маленькую смоковницу, и близнецы устремились за ним как две лисы за перепелкой — но через мгновение замерли все трое. Тифанто первым почувствовал дрожь в воздухе, далекую, как зарождающийся в небе громовой раскат — а потом и сам звук набатом поплыл в воздухе где-то над морем, и ветер донес до города множественные отголоски. За ним последовал второй — не то сильнее, не то просто ближе, пошатался меж городских стен глухим отзвуком — и все стихло. — Что это такое? — Лунет бросила свою палку, настороженно глядя в сторону невидимой воды. — Не гром… — Нет, — подтвердил Варна. — Но как будто бы прямо в заливе громыхнуло… — Может быть, сходим посмотреть?.. — неуверенно спросила та, глядя то на брата, то на Тифанто: эльф смотрел в направлении порта странным взглядом исподлобья, будто ждал, что там что-то появится. И что-то появилось: сперва будто тень от облака, а затем размытый дымный след столбом потянулся в небо. Ветром его подняло и быстро развеяло, и снова над заливом воцарилась тишина: даже его тонкий слух, как Тифанто ни старался, больше ничего не уловил. — Кончилось… — почти шепотом подытожила Лунет. — Пойдем? — Нет, — отрезал Варна. — Если что там и случилось, нас это не касается. Иди в дом… Нет, пойдемте все. «А если и касается, — повисло в воздухе недоговоренным, — то мы и так об этом узнаем».

***

В приоткрытом окне что-то стукнуло, заскреблось, и серый кот с половинкой уха проскользнул в комнату, как клочок дыма. — Удрал? — спросил Тифанто. — Молодец. Флажолет спрыгнул на пол, взъерошенный и взбудораженный, погрыз зачесавшийся бок и шмыгнул под кровать, а Тифанто приоткрыл окно пошире и мрачно поглядел на переменившееся море. Яркий полумесяц порта пролег меж водой и городом, словно безмолвный запрет. Но теперь совсем другие корабли запирали горизонт: за цепью волнорезов высились во тьме залива три трона лордов Андуниэ. Тот, что отбрасывал на воду человеческую тень — Перитон. Другой, что вместо тени отбрасывал свет — Итильдин. А за ними, проблескивая из-под воды грозным ледяным тараном, сведенным воедино со стальным бушпритом, покачивалась на волнах седая двуглавая Клятва. «Значит, неудача…» Тифанто опустил веки, глотнул тошного и теплого, как морская вода, вина. О том, что в гавани Роменны все-таки вспыхнул бунт, известно стало быстро: Таманьянети ходила в порт за вечерним уловом к ужину, и прибежала домой испуганная и такая же взбудораженная, вместо рыбы принеся вести о том, что королевские корабли палят в кого-то огнем прямо в заливе, а моряки кричат, что в город идут корабли. Варна немедленно велел запереть двери и ворота, а сам отправился искать городскую стражу, но вернулся очень быстро и ни с чем. О том, что это никакой не бунт, известно стало ночью, когда лорды Андуниэ вошли в залив: блокада расступилась перед ними и на спокойных парусах ушла за порог моря. «Вот и стал новый порядок», — сказал эльф Таманьянети, но она то ли не вспомнила их разговора, то ли не посчитала угрозу минувшей, и не ответив, спряталась на своей кухне. Он же вернулся в свою комнату, сел у окна, налил вина и стал ждать. Минул вечер. Минула полночь. Но с морского постамента по-прежнему взирали на город лишь три корабля. — Иди-ка сюда, — он поманил кота крохотным крылышком жареной перепелки — никакого ужина в столовой, конечно, из-за сегодняшних событий собрано не было. Флажолет прыгнул ему на колени, и крошечные кости затрещали у него в зубах, а Тифанто стал гладить мягкую и теплую, как морская вода, кошачью спину. — Тифанто? Ты здесь? — Где же мне еще быть? Входи, — пригласил тот, не поворачивая головы, и кивнул в сторону залива: — Знаешь, откуда их имена? — Ну? — мрачно откликнулся Варна, остановившись за его плечом. Эльф протянул коту еще одно крылышко и проговорил: — На их бортах — дед, отец и сын. Знаешь, где чей? Капитан Перитона собирает по всему миру легенды, и назвал корабль по имени странного создания… оно — нечто вроде духа заблудшего путника, который обращается зверем, но его всегда можно узнать по человеческой тени. С Итильдином все просто — он как чистая душа на просвет. А Клятва… — Тифанто задумался и удивленно моргнул. — Ну надо же. Кажется, ее истории я не знаю. — А по-моему, корабли как корабли. Они и раньше тут стояли, только их не встречали, как сейчас. Что они опять здесь делают? — Как — что? — удивился Тифанто. — Это их дом. Летом они отбыли в поход на север, но столь быстро возвращение может значить лишь одно — что-то пошло не так. Представляешь, как удивили их эти… приветственные залпы? Но, к счастью, королевские солдаты быстро спохватились. — Так это с ними ты должен был отправиться на север? — А ты думал, я здесь затем, чтобы развлекать тебя игрой на инструментах и уроками фехтования? — холодно спросил Тифанто. — И что же ты не с ними? — поинтересовался юноша не без яда в голосе. — Здесь не достает еще одного корабля, — ответил Тифанто, закрыл окно и запер на щеколду в форме головы маленькой лошадки. — Помнишь, я рассказывал тебе о Творце? Так вот, я… повздорил с его капитаном. Поэтому я не с ними. — А где он? — Не знаю, — эльф пожал плечами. — Полагаю, не пожелал излишне провоцировать вашу прилежную стражу. — Стражу! — презрительно фыркнул Варна. — Они все разбежались! На улицах никого — все в порту, приветствуют их, словно вернулись какие-нибудь герои! Тифанто улыбнулся себе под нос, наблюдая, как серый кот с урчанием поедает остатки его ужина, и посоветовал юноше идти спать. — Утро вечера мудренее, — добавил он, когда Варна уже шел к двери. — Скоро увидим, чем все это обернется… Однако, ждать до утра призраки новых порядков не пожелали. После полуночи Тифанто услышал с улицы шум, который принял сперва за привычное шествие стражи. Но быстро понял, что слышит не коней, а шаги множества ног по ночным улицам, и бряцает совсем не сбруя. Он выглянул наружу, в коридор, и там нос к носу столкнулся с испуганной кухаркой, которая со свечой в руках торопилась к лестнице из комнат хозяев, которых прибежала разбудить: — Они идут сюда! — крикнула Таманьянети и кинулась вниз по ступеням. Лунет выскочила из своей комнаты и бросилась к брату, столкнулась с ним на пороге и теперь беспомощно глядела то на него, то на эльфа. Шум уже хлынул во двор, что-то звонко разбилось о камни. В двери постучали — сперва довольно сдержанно, но быстро стук превратился в нетерпеливый грохот. — Открывайте! — раздалось снаружи. — Они сломают двери! — испуганно ахнула Лунет, и Варна лишь коротко велел ей: — Запрись! — и побежал вниз по лестнице. — Открывайте! — потребовали уже настойчивее, а Варна огляделся по сторонам с таким видом, словно искал какое-нибудь оружие и готовый схватиться хоть за кочергу у камина. — Постой, — Тифанто нагнал его внизу. — Постой. Ты сделаешь только хуже… — Хуже?! — воскликнул Варна под грохот двери. — Они ломятся в мой дом! Но Тифанто уже оттолкнул его от дверей, дернул засов и шагнул на крыльцо. Гомон, царящий снаружи, затих как задутая свечка. Несколько мгновений потребовалось людям, чтобы разглядеть, кто стоит на крыльце, а потом пошли шепотки и голоса, быстро раздувшиеся в новую вспышку гомона. Снаружи стояли пятеро мужчин, судя по облачению — с одного из княжеских кораблей, и еще несколько фигур виднелись во дворе. На разъяренную толпу они мало походили, хоть и выглядело это ночное вторжение довольно-таки внушительно. Где-то неподалеку, в стороне соседнего поместья, тоже слышался шум и глухие голоса, что перекрикивались меж собой. «Что-то мне это напоминает…», — вздохнул Тифанто про себя, а вслух холодно спросил: — Зачем вы явились? Ваши князья послали вас пугать горожан и ломиться в двери? Повисла тишина, люди мрачно переглядывались. Варна вышел вслед за эльфом на крыльцо — по счастью, не прихватив кочерги. — Лорды Андуниэ в порту, ждут пока все соберутся, — наконец ответил кто-то из ночных гостей. — Они хотят, чтобы все высказались о том, что происходит в Роменне. Идемте с нами. Мы не хотели никого тревожить и пугать. — Надо же… какое недоразумение… — пробормотал Тифанто, а Варна недобро бросил в сторону говорящего: — Ступайте, откуда пришли! Я никуда не пойду и не должен объясняться вашим лордам! — Вы же видите, это добрый дом, — поспешил встрять Тифанто, но человек перебил его: — Значит, эта семья — под твоей защитой? — Если хотите, — ответил эльф уклончиво. — И, если хотите, с вами пойду я. Но сперва скажите, с какого вы корабля? — С Итильдина, — последовал ответ. — Я мог бы догадаться, — вздохнул Тифанто. — Кому еще могла прийти в голову столь бесхитростная мысль?.. Ну, да ладно. Тогда скажите мне кое-что еще — где четвертый корабль? Почему Творец не с вами? Не прозвучало еще вопроса — лишь имени хватило, и договорил он стихающим голосом, вторящим мрачная тишине, что враз схватилась над зацветающим весенним садом, словно нежданный и жестокий заморозок. От нее судорогой свело сердце — хватило короткого взгляда на любое из лиц, на которых сохранились еще печати нездешнего мороза, и призраки метели за витражами ясных глаз, и хриплый отзвук северного ветра в голосах. «Ты же знал… Ты же все знал…» — Я… пойду с вами, — повторил Тифанто переломившимся голосом и прикоснулся к горлу, словно было виновато оно, а не сердце. — Варна? Будь... будь добр… принеси мне плащ. Ночь сегодня холодная. — Что это с тобой? — спросил тот, нахмурившись — но будто совсем не потому, что заметил, как эльф торопливо убирает тонкий стилет, который до сей поры прятал в другой руке. — Ничего, — ответил Тифанто, сладив с горлом, и голос его зазвучал как ни в чем ни бывало, по-прежнему низко и мягко, как холодный ночной туман. — Ничего. Просто принеси мне плащ, ступай в дом и ложитесь спать. Я вернусь утром.