Эренделл
15 июня 2025 г., 21:24
Настала очередь Эммы отступить в тень. Исходящий от стен холод тормозил мысли, она смотрела и старалась вспомнить… Да, теперь она была уверена, что видела это лицо раньше. Но когда, где?
Холод. Испуганный взгляд. Руки… Да, тогда они были в перчатках.
— Эренделл, — ломкое слово — но отчего-то Белому Рыцарю оно нравилось всегда. Ещё несколько мгновений понадобилось ему, чтобы вспомнить его значение, и в памяти нехотя всплыл этот образ: Север, заснеженная дорога, тихий замок, что казался заброшенным…
В те времена она редко принимала подобные предложения, но это королевство она любила — ведь оно так напоминало дом! Никто не объявил о её появлении во дворце. Стражник, отвесив сдержанный поклон, встретил её у настороженно приоткрытых дверей, молча отвёл на приём и удалился таким же немым призраком, оставляя их наедине.
Помнится, даже Рыцаря поразила тогда его величественность. В этом человеке можно было узнать короля, даже будь он одет в нищенские лохмотья: ледяной и твёрдый взгляд, почти нетронутое морщинами лицо и поблекшая с годами, но всё ещё блестящая в волосах львиная рыжина, плотно сжатые губы. Другие всегда встречали Рыцаря как старого друга, рассчитывая, должно быть, что смогут тем самым расположить его к себе… Король Эренделла встретил её как союзника. Как воина, уже не раз показавшего свою храбрость в опаснейших боях. В конце концов, как почти что земляка — хоть вряд ли король знал, откуда родом его новый защитник.
— Вы голодны? — неожиданно и вкрадчиво обратился король.
По обычно неподвижному лицу скользнуло удивление.
— Нет, Ваше Величество, — тем не менее, спокойно ответил Рыцарь. — Не голодна.
— Да бросьте, неужели? — так странно прозвучал этот голос в величественной тишине, так неестественно выглядел бодрый и лёгкий шаг. Королева улыбнулась Рыцарю, сдержанно, но искренне, словно долгие часы ждала его появления. — Хольг, принеси нашему гостю хотя бы вина, — она махнула слуге, что следовал за ней, и тот исчез в коридорах замка ещё одной тенью.
— Моя жена, королева Герда, — всё с тем же спокойствием представил женщину король. — А вот и дочь, принцесса Анна.
Эмма с невольным изумлением наблюдала за этой удивительной картиной. Минуту назад заброшенное, мёртвое помещение ожило, когда, словно дожидаясь лишь слов отца, как сигнала, из тени выбежала девчушка лет шести, одетая в некогда изысканное, ныне потрепанное детскими шалостями платье. Щёки девчушки пунцовели, глаза были расширены от той непонятной эмоции, что часто виднеется на лицах непоседливых детей: радость, испуг и трепет — всё это одновременно и в идеально выверенной пропорции, для того, наверное, чтобы в нужный момент одна из этих эмоций могла взять верх над другими.
Королева попыталась подойти к дочери, пригладить растрепанные огненные косы, поправить подол платья, но твёрдая рука отца тут же остановила её. Король продолжал смотреть на разворачивающуюся картину, и даже в его взгляде мелькнула улыбка.
Впервые во время королевского приёма Рыцарь не знал, как поступить. Девочка беспардонно оглядывала его с ног до головы, протянула руку, желая дотронуться до допехов…
— Матушка, я пыталась сказать ей! — донёсся ещё один, слишком звонкий для этого места голос. — Прости, она легла в траву и скатилась с холма, я пыталась её…
— Эльза, — предостерегающе шепнула королева.
Речь старшей принцессы тут же оборвалась, и она взглянула на гостя. Неестественно-бледные даже для дитя севера щёки подёрнулись румянцем от смущения и даже… Страха? Увидев гостя, она подошла к отцу, желая вновь скрыться в тени за его троном, но тот твёрдой рукой прервал её отступление и настойчивым взглядом указал на всё ещё неподвижного Рыцаря.
— Эльза, моя старшая дочь, — король представил и её. — И будущая королева Эренделла.
Девочка вздрогнула, словно боялась этих слов как самого страшного проклятия. Она знала, чего ждали от неё теперь. Атмосфера этого места, согретая на время появлением принцессы Анны, была теперь напряжена, как прежде.
Наследница короны подошла к гостю. Губы были поджаты, как у отца, но в ней не было и трети его решимости. Она оглянулась к королеве с немой мольбой во взгляде, но та лишь прикрыла глаза и коротко кивнула.
Дрожащими, ещё по-детски округлыми пальцами принцесса стянула перчатку с правой руки. Эмма улыбнулась про себя этой нерешительности и, желая облегчить страдания юной наследницы, быстро и осторожно взяла эту крохотную руку, чтобы подарить ей лёгкий поцелуй приветствия, но не успела поднести её к губам, когда белая кожа обожгла ладонь пронизывающим холодом, что мог бы заставить любого другого на её месте завыть от боли…
Но боль не укрылась от глаз короля. Эмма отдёрнула руку, машинально, словно обжёгшись о пламя костра и посмотрела на ладонь, что в мгновение ока покрылась инеем и тонкой корочкой льда…
На этот раз даже отец не смог остановить принцессу. Онемев, едва дыша от ужаса, она прислонилась спиной к стене, но от одного лишь прикосновения обнаженной руки каменная кладка покрылась таким же слоем льда, что змеёй пробрался до настенного факела и заморозил само пламя причудливо-изогнутой фигурой…
***
Все эти годы Эмма плохо помнила лицо принцессы Эльзы. Да и какое было ей дело до крохотной жертвы неизвестно чьего проклятия — тогда лишь подвиги, лишь бесконечные битвы с врагами и слава занимали сознание в ту пору ещё совсем молодого Рыцаря. Но сейчас она снова стоит перед ним — с возрастом она стала сильнее напоминать отца и мать, но неестественная белизна волос, страх и собственное проклятие делали её совсем… Другой. — Как такое возможно? — прошептала принцесса. — Где я и откуда здесь вы? — Я всё объясню, — Эмма приблизилась на шаг, с опаской поглядывая на всё ещё не опущенные руки. — Но позже. Сначала давайте выберемся отсюда, снаружи вам ничто не угрожает, клянусь. — И откуда мне знать, что там не расставлены ловушки для той, что угрожает вашему королевству? — Наш договор с вашим отцом, — тихо ответила Эмма. — Мы заключили его в тот день. И он остается в силе в любом из миров. — Но отца больше нет, — резко возразила Эльза, опуская руки, словно на мгновение позабыв о защите. — Король мёртв? — Как и королева, — неподвижная маска, и эхо ушедшей горечи во взгляде. — Оба погибли в море спустя пять лет после вашего визита — разве вы не знали? — Не знала, — коротко ответила Эмма, и смутная картинка прошлого вновь возникла перед внутренним взором — король с ледяным взглядом и королева со звенящим голосом по правую руку от него. Как часто бывает в такие моменты, странно осознавать, что некогда живых людей, величественных монархов больше нет, и корона — столь тяжелая ноша — перешла в руки того запуганного, бледного существа, чей дар был куда больше и сильнее, чем сама принцесса могла бы вынести… Но не мёртвые занимали сознание Эммы в этот момент. Погоня и любопытство согрели на несколько минут, но теперь холод пробирался под кожу беспощадным жалом, отчего пальцы невольно сжали совсем не предназначенную для такой температуры кожанку. Эльза смотрела с лёгким сожалением на то, как старая знакомая, непобедимый Рыцарь, оседает на землю. Она привыкла. Привыкла к тому, что не способна противостоять своему проклятью, привыкла причинять страдание, хоть самой ей холод был нипочём. Опустившись перед Рыцарем на колени, она укрыла его собственным лёгким плащом, но тот едва ли помог. — Растопите частокол, — прошептала Эмма, практически не чувствуя уже собственных губ. — Что бы ни привело вас сюда, я сделаю всё, чтобы помочь. — Я ищу свою сестру, — негромко ответила та. — Без неё я не смогу управлять своей магией… Мне жаль. Эмма уронила голову на ледяную землю. Поразительно, насколько быстро этот особенный, магический холод сломал Рыцаря, что легко выносил обычно холод природный. Она едва могла шевельнуть руками, кончики пальцев же перестала чувствовать минутами ранее… Холод покалывал тело изнутри, и в какой-то ослепительный момент ей показалось, что она горит — что ни с того ни с сего в ледяной крепости стало так жарко, что подчиняйся ей собственное тело, она разделась бы догола. Затем навалился сон. Так же резко, как сам этот холод. Промёрзшая земля казалась самой мягкой периной, лёд блестел на едва пробивающемся свете солнца, завораживая своей глубиной, бесконечностью отражений… Ему уступать нельзя, хоть сейчас забвение показалось бы раем. — Вы ищете сестру, — с трудом прошептала она, и Эльза поймала её взгляд с лёгким удивлением — должно быть, решила, что Рыцарь не заговорит уже вовсе. — Анна… Я её помню. Королева Эренделла молчала, словно холод добрался и до неё, обратив в ледяную статую. — Она на вас совсем не похожа, — зачем-то продолжала Эмма, глядя на «статую» из-под прикрытых век. — Это видели ваши родители. — И отдали бы жизнь, чтобы и я родилась… Нормальной. В другой момент Эмма улыбнулась бы этой ничуть не изменившейся детской обиде, вспыхнувшей вдруг на её щеках. Но так редко направляющий её внутренний голос повелевал ею теперь, заставляя говорить… — Но только не Анна, — почти неслышно продолжал Рыцарь. — Она любила сестру, не так ли? Её слабости, и силу, которая ей не подчиняется… Что она сказала бы?.. — бредовые образы: король Эренделла, отец в кафе «У Бабушки», Генри и та, ради которой стоило бы не замёрзнуть насмерть, замурованной в ледяной стене — наполнили её сознание, прежде чем оно покинуло её вместе с последними произнесёнными словами: — Что сказала бы… Если бы увидела свою сестру… Сейчас?..***
В нос ударил приятный, до боли знакомый запах. Неужели вот она — смерть? Что ж, если бы и впрямь существовал рай, он бы определенно пах именно так… Сквозь веки огромным красным пятном просачивался свет. И только теперь она поняла, что может открыть глаза. В первые несколько мгновений мир вокруг представлял из себя лишь разноцветные пятна. Все они в полумраке казались ещё темнее, но тепло их было куда приятнее ледяного света — последнего, что она увидела перед тем, как потеряла сознание. — Вот кто тебя просил за ней идти? — устало проговорил знакомый голос. Лишь теперь на фоне невнятных пятен Эмма смогла различить её черты. Глаза смотрели полусонно — сколько же времени Свон пролежала в беспамятстве? За окном глубокая ночь, на стёклах невнятными бликами отражаются языки пламени разведенного камина… Её замёрзшие руки уже неизвестно сколько часов сжимают другие, отогревая их теплом пульсирующей магии. — Эренделл, — Эмма не узнала собственного голоса, но теперь не обратила на это внимания. — Она королева Эренделла, она ищет свою сестру, только она может… — она прервала свою речь, вновь встречая этот уставший взгляд и чувствуя лишь теперь вину, неприятным клубком свернувшуюся в груди. Какое ей дело до новой гостьи этого города? Какое ей дело до её целей, до её проклятия, когда за последние часы она, должно быть, ни на минуту не отходила от своего Рыцаря? Она молча поднесла кружку к её губам, другой рукой осторожно, словно ребёнку, приподнимая её голову. Вода неприятно обожгла изнутри, отдаваясь болью в горле, как самым малым неприятным последствием сегодняшнего дня. Больше Реджина не говорила ничего и, кажется, не ждала слов от неё. Медленно расстегнув верхние пуговицы её блузки, Королева приложила правую руку к груди Эммы, чуть выше сердца. Сосредоточенно и твёрдо взглянув на тыльную сторону собственной ладони, она прикрыла глаза, и от места соприкосновения кожи с кожей вдруг пролился неяркий свет… Эмма не знала, что за целительную магию применила сейчас Королева, но тут же, от следующего же удара сердца, тепло разбежалось по венам почти болезненным наслаждением. Озноб сошёл. Сине-фиолетовые губы порозовели, и тут же приняли на себя один быстрый поцелуй. — Отдыхай. Она хотела остановить Реджину, обнять, попросить прощения, но сил теперь не хватало даже на то, чтобы поднять руку. Опьяняюще-приятный поток магии вновь налил свинцом тело, превращая мысли в горячую, постепенно застывающую глазурь. Да, Королева определённо зла на её неосторожность и точно после её пробуждения устроит неслабую взбучку, но здесь и сейчас облегчение явно сильнее прошедшей тревоги… Эмма неподвижно смотрела в постепенно угасающий камин, машинально сжимая в руках пальто Реджины, которым она, наверное, укрыла её, пока вместе с Дэвидом они спешили доставить её в тепло. От него пахло ею. Не духами, не запахом корицы, что пропитывал её волосы во время готовки, не пачками документов и работой — а той, кого она встретила ещё тогда, в Зачарованном Лесу… За этот день она вспомнила многое о той своей жизни. Вспомнила, как будучи лишь молодым, но подающим большие надежды Рыцарем, заключила договор с королём Эренделла. Вспомнила, как восхитила её его величавость, и как жаль ей стало тогда это крохотное, белое существо, неспособное бороться с собственным страшным даром… И теперь утро, разговор с отцом и казавшиеся такими реальными в тот момент волнения, были теперь такими далёкими и… Глупыми. Ведь он тоже любил ту, кого любить не мог, не должен был. И однажды, вопреки всему миру он сделал тот же выбор, что и она хочет сделать теперь. В конце концов, он её отец! Не он ли говорил, что примет любое её решение, да и решение это вряд ли станет для него неожиданностью. Кошмар этого утра, ледяная темница и её печальный тюремщик растаяли в пламени едва тлеющего камина… Она прижала пальто чуть ближе, зарываясь лицом в слегка колючий воротник. Страха больше не было. Приятное волнение — да, но не страх. Если бы Дэвид был теперь здесь и если бы у неё самой были на это силы, она бы тут же, не сомневаясь ни минуты, рассказала бы ему то, на что не могла решиться уже долгие недели и о чём мечтала с самой первой встречи, когда Белый Рыцарь, прибывший на бал короля, впервые припал губами к её руке…
