Вслед за воздушным змеем
29 июня 2025 г., 20:15
Эренделл, шестьдесят шесть лет назад…
Лето на Севере очень короткое. Кто знает это лучше, чем дети? Неважно даже, какие и чьи, будь то юные пекари или крошки-пажи, бродяжки или сыновья герцогов и дочери королевских фрейлин — все они с первыми лучами солнца выбегали ему навстречу, кто в изящных туфлях, кто прямо так, босиком.
Выбежали и они. Малютки-принцессы Эренделла, четыре крошки, на которых не могли налюбоваться ни придворные, ни сами короли. С прошлого лета они сильно подросли. Самой младшей — Герде — уже заказано было новое летнее платье — трёхлетняя малышка с огненными волосами росла со свойственной детям её возраста быстротой.
Им не позволяли выходить из замка в одиночестве. Но рассвет, наступивший по-летнему рано и детское озорство заставили их сбежать в надежде вернуться до прихода в их комнату гувернантки. Да и как можно было воспротивиться желанию запустить нового, подаренного вчера королевским шутом воздушного змея?
— Ну же, Герда, разбегись как следует! — разочарованно кричала Хельга, когда в очередной раз змей клюнул носом в землю.
— Пусть бежит, как может, — отозвалась старшая сестра, степенно следовавшая за остальными. В свои четырнадцать лет она уже выглядела, как наследница престола, и пусть презирала гордыню, порой с большим удовольствием представляла себя чинной королевой. — Не хватало ещё разбитых коленей — так матушка точно узнает о наших побегах.
— Тогда пускай отдаст змея тем, кто бегает быстрее! — запротестовала Хельга, силясь забрать моток нитей из крохотной ладошки.
— Нет, — тихо, но с непоколебимой твёрдостью второй по старшинству ответила Альда, замечая, как кривится от обиды лицо малышки. — Давай Хельга подержит змея, а я — тебя?
— Альда! — предупреждающе воскликнула Ингрид, но сестру было уже не остановить. Легко подхватив Герду в свои хрупкие руки, она побежала со всех ног по высокой траве, слыша прямо над ухом заразный хохот девочки, когда, почувствовав натяжение нити, Хельга отпустила змея, и тот легко взмыл в неяркое рассветное небо.
Дальше рыжая малютка справилась сама, без помощи сестры. Старшие принцессы бежали за ней, хватаясь за бока от, казалось бы, совершенно беспричинного смеха. Но вот кончик нити вырвался из пухлой ладошки, и змей, шныряя в воздухе, словно подвыпивший крестьянин, понёсся прямиком к окраине леса.
— Он застлял! Застлял! — в отчаянии вздёрнув вверх короткие ручки, воскликнула Герда, и две кристальные слезы сверкнули в её глазах, готовые сорваться в любое мгновение.
— Милая, это ничего, — Альда быстро поцеловала щёку сестры, как делала обычно их мать. — Сейчас я залезу на дерево и он будет спасён.
— Но он полвался!
— Порвался — можно и починить, — улыбнулась принцесса и, не дожидаясь Ингрид, что наверняка попытается её задержать, схватилась рукой за одну из ветвей.
Несколько раз светлые пряди цеплялись за кору. Она то и дело притворялась что вот-вот сорвётся, тут же глядя на реакцию Герды, которая наблюдала за её действиями, как за цирковым представлением. Один раз она и впрямь была опасно близка к падению, но удержалась, слыша за спиной восторженные аплодисменты.
— Альда, спускайся немедленно! — донёсся рассерженный крик старшей сестры, но едва ли он уже мог что-то изменить. Наконец, в изодранном белом платьице, с небольшой царапиной на предплечье, но с победоносно сжатым в руке змеем, принцесса вновь ступила на землю, снимая в поклоне воображаемую шляпу перед беснующейся публикой.
— Достала, достала! — кричала Герда, подпрыгивая на всё ещё некрепких детских ножках. — Ты наш гелой!
— Это уж точно, — незнакомый мужской голос, донесшийся из леса, заставил принцесс замереть. — Какая храбрая маленькая леди…
— Кто вы такой? — первой откликнулась Ингрид, машинально прикрывая Хельгу рукой.
— Торговец, — с кривоватой усмешкой ответил мужчина. Лицо его было подёрнуто ранними морщинами, седеющие бакенбарды переходили в бородку. Глаза щурились, оглядывая юных принцесс, хоть солнца здесь практически не было. — Я продаю разные интересные штуковины… Вроде вашего змея, — такой же усмешкой он одарил Альду. — Или ты, крошка, — обернулся к Герде, — как заливалась, когда сестричка лезла на дерево! Знаешь, у одного моего друга из дальних земель есть маленькая обезьянка, которая лазит по деревьям так же ловко. Не хочешь на неё взглянуть?..
— Нет, — твёрдо произнесла Ингрид. — Спасибо, но нам пора возвращаться домой.
— Ах да, во дворец, — мужчина притворно огорчился, тут же оскаливая желтоватые зубы. — Но когда ещё маленькая принцесса увидит обезьянку?..
— Оставь мою сестру! — никто и никогда до этого момента не слышал такого крика из уст обычно такой мягкой Альды. Подобно маленькой фурии, она набросилась на чужака, тут же разрывая нищенский кафтан и готовясь, если потребуется, выцарапать ему глаза. Однако справиться с двенадцатилетней девчушкой не составило для него труда — Альда была отброшена в сторону.
Хельга и Ингрид готовы были броситься на подмогу, когда внезапно ослепительный ледяной свет озарил поляну, и луч его врезался в тяжёлую ветвь дерева, обращая его… В лёд.
Бандит отбросил принцессу, словно это могло бы спасти его от неминуемой кары. Однако она последовала. Огромная ледяная глыба обрушилась на него, и мгновение спустя он был неподвижен.
— Он что… Мёртв? — неестественно-высоким голосом заговорила Хельга.
— Да, — твёрдо ответила Альда — она явно храбрилась, впервые столкнувшись со смертью. Взгляд тут же проницательно вперился в старшую сестру. — Ингрид, что это было?
— Я не знаю, — слова сорвались с губ беззвучным дыханием. Куда-то исчезла её деловитость, в глазах был страх; она разглядывала свои руки, словно впервые их видела. — Нам нужно вернуться во дворец. И никому ни слова.
— Пускай это будет нашим секлетом! — воскликнула Герда — единственная, кому произошедшее показалось лишь очередным весёлым приключением.
***
Так сложно было среди всех тревог последних дней выкроить хоть одну свободную минуту. Ещё сложнее — придумать оправдание своему исчезновению, чтобы не вызвать подозрений у Королевы. Благо хоть Дэвид был теперь в курсе её намерений, и охотно предоставил дочери алиби, пока та, чувствуя себя центром внимания редких в столь поздний час посетителей, скользнула в местный ювелирный магазин. Выбор колец был здесь не то, чтобы огромный, однако Эмма была уверена, что уж что-нибудь да подыщет, хотя «что-нибудь» делать обручальным кольцом ей совсем не хотелось. Не желая беспокоить излишне болтливого консультанта, она просто ходила вдоль стеклянных витрин, разглядывая один за другим кольца, золотые и серебряные, с рубинами, изумрудами и янтарями по центру. Она не знала, какое именно хочет найти, не имела в голове даже приблизительной картинки. В своих фантазиях, что волей-неволей являлись ей теперь каждый вечер перед сном, она видела лишь её лицо, лишь её счастливые глаза, на кольцо же не обращала внимания, хоть и верила, что оно играет в помолвке немалую роль… Бриллианты. Белые, или почти прозрачные, они казались ей слишком банальным решением, потому на таких кольцах она и на мгновение не задерживала своего взгляда. Рубины. Ярко-алые и бардовые — Злая Королева всегда ассоциировалась у Эммы с этим камнем. На мгновение она остановилась, разглядывая кольцо с рубином в золотой оправе… Но нет, она хочет жениться на Реджине, не на той, кем она была в те годы, когда использовала её любовь как своё оружие. А потому мысль о рубинах была отброшена почти так же быстро, как бриллианты. Изумруды. Глубокий зелёный цвет выглядел гипнотически-прекрасно, особенно в сочетании с золотом. Однако прекрасное — не значит подходящее. Ведь сколько бы раз Эмма не представляла, как стоит на одном колене с этими кольцами в руке, она не видела продолжения, не слышала заветного «да», хоть и верила, что Королева им ответит, даже протяни она ей травинку с узлом вместо драгоценного камня. Янтарь. Не такой эффектный и куда менее яркий, чем все предыдущие, однако именно его блеск заставил Свон замедлить шаг и начать пристально вглядываться в каждое кольцо. Этот камень привлекал её куда больше, чем все предыдущие — цвет его трогательно напоминал цвет глаз самой Реджины, когда по ним скользили солнечные лучи. Терпеливо дожидавшееся её взгляда кольцо в самом углу витрины заставило её остановиться окончательно. От середины его тремя карими лепестками расходился янтарь, образуя ровный треугольник, немного напоминавший корону. Вдоль золотистого обода вились две тонки золотые нити, изящно огибающие камни и создававшие ощущение «сплетенности» кольца, словно сама природа создала его таким… — Желаете посмотреть его поближе? — робко обратился продавец, разумеется, заметивший её интерес к товару. — Да, — не задумываясь, ответила Эмма, надеясь, что, дотронувшись до кольца, поймёт окончательно, что к нему чувствует. Ювелир протянул ей товар, с, пожалуй, даже излишней живостью следя за её реакцией. Эмма неторопливо повращала кольцо, разглядывая его под разными углами. Безусловно, вещь красивая. Но вновь, красивая — не значит та самая. Она надела кольцо на свой безымянный палец — после тайной, но тщательной примерки перчаток Реджины, она заранее убедилась, что размер у Королевы примерно такой же. Как влитое. Изящное внешне, гладкое на ощупь, в меру тяжёлое, но всё же… Не такое. Совсем не такое. Совершенно пустое, и точно не то, что хотела бы видеть Эмма на пальце… Жены — такое приятное слово! — до конца своих дней. Она стоила лучшего, хотя Свон уже и представить не могла, что может быть лучше этого. Она всегда знала, что хочет подарить ей кольцо с историей. Не одну из этих пусть красивых, но совсем пустых безделушек, а настоящую реликвию. Поэтому вместо того, чтобы идти в ярко освещённый холодными лампами ювелирный магазин, она подумывала даже о том, чтобы подобрать подходящее кольцо в лавке Голда — уж там-то история была в каждой вещице. Но что бы это были за истории? Кольцо, что носил на цепочке какой-нибудь известный герой, защитившее его однажды от вражеской стрелы, приняв удар на себя? Или то, что храбрый паренёк для своей невесты украл у воющей в ночи банши, позже лишившись за кражу правой руки? Да даже если бы истории эти были светлее и романтичнее, они всё равно оставались бы чужими, а не теми, что можно вспоминать с улыбкой, глядя на то, как поблескивает кольцо на её руке… — Как вам? — с лёгким нетерпением спросил ювелир, возвращая Свон к реальности. — Красивое, — вполне искренне, но со всё тем же сомнением ответила она. — Будете брать? — Нет. Пока что нет, — с каждым мгновением, с каждым новым вопросом того, кто желал лишь прибыли, кольцо теряло свою ценность, превращаясь в «красивую пустышку». — Хотите придержу его для вас? — с надеждой предложил ювелир. — На случай, если передумаете. Эмма сняла кольцо, почти с отвращением понимая вдруг, что неизвестно какое количество женщин уже примеряло его до неё. Сомнений больше не оставалось. Здесь то самое ей не найти. И лучше уж она и правда сделает предложение завязанной в узел травинкой, чем поднесёт Реджине это или любое другое из представленных здесь колец. — Нет, не стоит, — спокойно ответила Свон, без толики сожалений глядя, как незнакомая молодая женщина с неприкрытым интересом смотрит на то же самое кольцо. Она покинула ювелирный магазин, не зная толком, куда собирается отправляться теперь. Мысль попросить совета у Голда не отпускала — уж его-то товар точно не бывает «пустым». Но образы чужих людей, кровь, которой, вполне вероятно, обагрялись хоть раз те кольца, заставляли её застыть в нерешительности. Значит она вернётся домой? Вот так, с пустыми руками, пусть отчёта у неё никто не попросит? Простояв ещё с минуту в замешательстве, она медленно направилась к Миффлин-Стрит, перебирая в голове все немногочисленные варианты. Забавно! Ведь всего неделю назад она искренне верила, что ничто в помолвке не будет сложнее, чем признание отцу в её намерениях — как же она ошибалась! Пусть признание это она сделала в ночи, при самых не располагающих к этому обстоятельствах, больше всего на свете ей хотелось, чтобы всё остальное произошло совершенно по-особенному — уж кто-кто, а Реджина этого заслуживала… Мелодия, не сулящая обычно добра, донеслась из кармана Эммы. Достав телефон, она увидела на нём имя той, о ком подумала только что, и не будь у Королевы привычки звонить лишь в экстренных ситуациях, Свон могла бы счесть это за добрый знак. — Да? — не успела прозвенеть вторая телефонная трель, ответила она. — Эльзы нет. Эмма замера прямо посреди дороги, не сразу осознавая услышанное. — То есть как? — отрывисто произнесла она. — Но твои защитные заклинания, они… — Разрушены, — донеслось по ту сторону. — Опытным магом. Опытным магом? Уж кем-кем, а им королева Эренделла точно не являлась — магия её всегда была спонтанна, неконтролируема, чем-то похожая на магию самой Спасительницы. — Скоро буду, — быстро бросила она.***
— Можно применить поисковое зелье, — выдохнула Свон вместо приветствия, упирая ладони в колени; сердце до сих пор стучало от долгого бега. — На него ушло бы время, — короткий взмах руки привычно запечатал вход в склеп. — И потом, вряд ли оно нам пригодится. Поначалу Эмма не поняла, к чему клонит Реджина, пока, проследив за направлением её руки, не увидела вполне отчётливо блестящую вдали ледяную дорожку, тянувшуюся прямо к лесу. — И правда, — усмехнулась она. — Очень удобная цель. Быстрым шагом, не зная толком, куда направляются, они пошли вглубь леса. Для чего сбежала Эльза? Неужели, не вынеся неизвестности, сама отправилась на поиски сестры, хоть та могла находиться где-то совсем далеко, за пределами этого мира? Эмма очень надеялась, что ей хватило ума вовремя остановиться, или же что они смогут остановить её, пока она не зашла слишком далеко… Но одновременно сознание Свон посещали другие, совершенно не связанные с королевой Эренделла мысли. Так забавно было хранить от Реджины эту маленькую тайну, тайну о месте, в котором она только что побывала, тайну о цели её посещения этого места. Вот она идёт, щурясь, стараясь в темноте разглядеть мерцание ледяной тропы, не подозревая, что минутами ранее её спутница мысленно примерила на ней с сотню колец. На губах тенью мелькнула улыбка, не оставшаяся незамеченной. — Ты чего? — недоуменно спросила Реджина. И правда — крайне странный момент для улыбки. — Ничего, — быстро ответила Свон, надеясь, что она не растолкует выражение её лица как нечто значимое. Лес редел, позволяя лунным лучам свободнее скользить по ледяной тропе. Больше Эмма не поднимала взгляд, завороженно глядя на этот блеск, напоминающий чем-то сияние десятков бриллиантов, что она увидела за последний час… Не думать! Сосредоточиться на главном, хоть за последние дни именно эти мысли, навязчивые, приятные до мурашек образы — именно они стали главным… Внезапно прямо за своей спиной Эмма услышала изумленный вздох — занятая своими мыслями, она и не заметила, что Реджина отстала на несколько шагов. — Что?.. Но ответ уже не потребовался, когда мгновение спустя, подняв наконец взгляд, Эмма увидела то же, что видела Миллс. А именно — переброшенную через обрыв лестницу, полностью изо льда, отчего казалось, что не лунный свет отражают её ступени, но сами ступени светятся изнутри. Сначала Свон решила даже, что уходит эта лестница прямо в небо, и теряется там, где-то в ночных облаках, на деле же она вела к другой части леса, по ту сторону обрыва, на которую, вероятно, уже десятки лет не ступала нога человека… — Надёжной не выглядит, — признала Эмма, осторожно дотрагиваясь мыском до первой ступени. — Хотя бы потому, что скользкая. Может быть, просто перенесёшь нас на ту сторону? — Конечно, если хочешь провести остаток дней частью дерева, — с привычным сарказмом ответила Реджина. — Ничего не видно, я даже прицелиться толком не смогу. — Тогда давай я пойду одна? — не сдавалась Эмма. — И попадёшь в очередную ледяную ловушку? — хмыкнула Миллс, всё ещё не забывшая последний раз, когда шериф действовал в одиночку. — В конце концов, прошла она — неужели не пройдём мы? Аргумент звучал не очень убедительно, однако выбора не оставалось. Крепко сжав руку Королевы, она первой ступила на ледяную лестницу, уже теперь чувствуя, как нещадно скользит нога на подтаявшей поверхности. Первые несколько шагов они пытались держаться за перила, однако очень скоро почти одновременно отказались от этой идеи — ледяные и скользкие, они приносили не больше пользы, чем шоколадный чайник. Резкая перемена наступила примерно на середине их пути. Температура и без того прохладного ночного воздуха опустилась вдруг градусов на десять, заставляя невольно съёжится и отбивая всякое желание подниматься и дальше. Однако выбора не было — уж не теперь опускать руки, когда они всего в нескольких ступенях от вершины. — И что дальше? — озадаченно подала голос Эмма, как только обнаружила с удивлением, что дальше ледяной дорожки не было, как если бы Эльза не продвинулась больше ни на шаг с того места, где стояли теперь они. — Разделимся, — предложила Реджина, с таким же недоумением ища взглядом знакомый ледяной блеск. — Нет, — отрезала Эмма. — Мы не бывали здесь прежде, а если заплутаем? — И что ты предлагаешь? Вернуться? — невесело усмехнулась Королева. — Сотня шагов, ты направо, я налево. Не найдём её — возвращаемся сюда. — Ладно, — выдохнула Свон, едва удержавшись от язвительного «Есть, капитан!» Она наблюдала за уходящей Реджиной ровно до того момента, когда она смешалась со тьмой ночного леса. Всего сотня шагов — не так уж много. Свою сотню Эмме хотелось пробежать, закончить как можно скорее тревожные минуты, но бежать нельзя — нужно найти Эльзу… Однако едва ли сделать это будет так уж просто сейчас, когда в темноте Свон едва может различить собственную ладонь. Отчаявшись разглядеть хоть что-то в радиусе больше ярда от себя, она постаралась даже вызвать огонёк — совсем маленький, просто чтобы видеть хотя бы торчавшие из земли корни, будто нарочно высовывающиеся наружу, чтобы попасться ей под ноги. Огонёк и впрямь появился. Точнее белая искра, сорвавшаяся с ладони и упавшая наземь, тут же вспыхивая там настоящим маленьким пожаром, поспешно затоптанным его создательницей. Да, Реджина права, ей нужна тренировка. Особенная, боевая магия Рыцаря никогда не давала осечек в поединках со злыми силами, однако на банальное зажжение свечи, дававшееся Реджине по щелчку пальцев, ему элементарно не хватало дисциплины. Сотня. Наконец-то. Не то чтобы Эмма чувствовала облегчение от безуспешности поисков, но была рада наконец повернуть назад и больше не разделяться с Реджиной — идея, от которой она была не в восторге с самого начала. В последний раз окинув взглядом то немногое, что он мог зацепить в темноте, она собиралась уже вновь приняться за счёт, когда высокий крик, отдавшийся гулким эхо и спугнувший стаю птиц с ветвей дуба, заставил её оцепенеть. Сомнений нет — это не птица и не животное. Более того, она почти уверена, кому он принадлежит… Видно, следуя неровной тропе, она невольно забрела влево, ближе к Реджине, и мысль об этом заставила всё внутри похолодеть. Она говорила ей, что не стоило разделяться. Но не настояла на своём — почему?! Уже не разбирая дороги, ориентируясь лишь на всё ещё звучащий в голове крик, она побежала вперёд, пока в ушах стучала всё нарастающая паника, заставлявшая рисовать самые жуткие сценарии… Свет. Лунный свет, здесь он был куда ярче. Она летела к нему, как потерянный мотылёк, не зная толком, почему направляется именно туда… Поляна. Она виднеется из-за деревьев, она совсем крохотная, но она есть, она совсем рядом, сияет спасительным ориентиром вместе с белыми волосами… — Эльза! — не задумываясь, радуясь встрече хотя бы с ней, выкрикнула Свон, едва не падая прямо на сухую траву у кромки поляны… Это не Эльза. Краткое мгновение радости сменилось непониманием. Странная картина, которую точно не ожидала увидеть Эмма, открылась теперь перед ней. Реджина здесь. Связана, но невредима. Примерно в том же состоянии и Эльза, однако Эмма едва ли обратила на неё внимание. Незнакомая женщина с такими же белыми волосами смотрела прямо на вновь прибывшую — не как на врага, но почти что с испугом, хоть Свон и была уверена, что не смогла бы причинить вреда колдунье вроде неё, что уже без труда обезвредила двух куда более могущественных волшебниц. — Эмма, — она словно уже встречала её прежде. Она старше, она другая, так похожа на кого-то, но едва ухватившись за нить, Эмма тут же потеряла её, сбитая с толку этой странной интонацией, с которой произнесено было её имя, она уверена, совершенно незнакомой женщиной. Возможно, если бы у неё было больше времени, если бы удалось поближе рассмотреть её черты, «нить» вновь была бы у неё в руках, однако сделать этого ей не дали: колдунья растворилась в воздухе, лёгкой белоснежной дымкой…
