«Красавица в голубом»
6 июля 2025 г., 20:15
Представляете ли вы себе комнату, в которой щебечут наперебой четыре молодые женщины? Думаю, вообразить её не составит труда. Гертруда, фрейлина королевы, пришла сюда за тем, чтобы помочь самой юной принцессе нарядиться к балу и проследить, чтобы та не стянула у старших пудру или диадему. Герде такое к себе отношение совсем не нравилось. Хоть фрейлина помогала и её сёстрам, к ней относилась как-то по-особенному — просто как к ребёнку, и с излишней дотошностью поправляла воротник и юбку, отчего принцесса покраснела так, что лицо вот-вот должно было слиться с огненными волосами.
— Альда, я возьму твою пудру? — Хельга постаралась поймать в зеркале взгляд сестры, однако тот был направлен только на собственные рукава лазурного цвета.
— Она закончилась, — рассеянно ответила та.
— Неужели нет запасной? — светлые брови Хельги взлетели вверх. — Твои веснушки…
— Не так уж уродливы, как я думала, — лёгкая мечтательная улыбка мелькнула на лице, когда она взглянула в отражение собственных глаз.
Хельга поджала губы, с трудом сдерживая собственную — даже занятой Гердой фрейлине ясно было, о чём идёт речь… И лишь одна принцесса, раздосадованная унизительным, по её мнению, обращением с собой, не смогла сдержать язык за зубами.
— Конечно, ведь красавец-Агнар назвал её веснушки райскими цветами, — озорно заметила Герда. — Ещё бы она стала их прятать.
— Ты подслушивала? — привычные красные пятна вспыхнули на щеках и шее, но почти тут же сошли на нет — Альда не могла долго злиться на сестёр, особенно на младшую, в которой души не чаяла с самого её рождения.
— Вы же уединились в саду, — не выдержав, прокомментировала и Хельга. — Будто ты не знаешь: кокетничай у всех на виду, если не хочешь, чтобы кто-то заметил.
— Я не кокетничала! — с почти ленивой яростью возразила Альда. Отчасти это было правдой — уж кем-кем, а кокеткой она не была никогда. Агнар сам положил на неё глаз, когда прибыл ко двору и по очереди коснулся губами рук королевы и каждой из её дочерей, почему-то дольше приличного продержав тогда её руку на своей ладони.
— Он ведь будет сегодня на балу, да? — не унималась Герда, упиваясь неспособностью сестры злиться на неё. — Такой высокий, с каштановыми кудрями…
— Откуда мне знать, будет он там или нет? — небрежно бросила Альда, тут же выдавая себя ещё одним взглядом в зеркало.
— Иначе ты не надела бы своё любимое платье, — добавила Хельга. — Всем известно, какая ты красавица в голубом.
— Но, возможно, мы больше не будем смеяться, если ты заставишь Агнара станцевать со мной хотя бы бранль!
— Ингрид, скажи, что решила пойти с нами, — простонала «красавица в голубом», в театральном отчаянии роняя на колени старшей сестры светловолосую голову. — Я не смогу пробыть с ними целый вечер — они в могилу меня сведут своими шуточками!
— И не нужно быть с ними весь вечер, — улыбка коснулась даже этого обычно печального лица. — Думаю, ты найдёшь, с кем его провести.
Негромко хихикая, две младшие сестры удалились вслед за фрейлиной, чтобы перед началом бала показаться матери — её личный указ, введённый после того, что при дворе называли теперь просто «весьма забавный случай», многозначительно подмигивая и тут же удаляясь во избежание расспросов.
Голова Альды всё ещё лежала на коленях сестры, и та задумчиво перебирала до блеска расчёсанные пряди.
— Ты правда в него влюблена? — негромко спросила Ингрид. — В Агнара.
— Ты просто его не видела! — тут же с жаром ответила принцесса, словно только и ждала этого вопроса. — Кудри Ромео и глаза цвета северного сияния, и такие добрые, что в сравнении с ними меркнут все пороки человечества! Даже не верится, что такой, как он может быть воином, а не мечтательным поэтом далёкой южной страны…
— К тому же я слышала, его хворой отец оставит ему несметные богатства, — улыбнулась Ингрид.
— А мне без разницы, будь он хоть пекарем!
— Я не о том, — спокойно ответила сестра. — Всё ещё не понимаю, почему он не попросит у отца твоей руки.
— Я не позволяю, — пожала плечами Альда. — Не хочу, чтобы отец считал меня дурочкой, что выскакивает замуж за первого встречного. Пусть пока что к нему приглядится, — словно опомнившись, принцесса вскочила на ноги, бросая финальный взгляд в зеркало. — Ингрид, пойдём со мной, ты должна его увидеть!
— Не пойду, — тихо ответила Ингрид, и лицо её вновь скрыла маска печали. — И мы обе знаем, почему.
Она коснулась рукой в перчатке руки сестры, и та поняла всё без слов, мгновенно забывая, казалось, даже о волнующей встрече с Агнаром.
— Хельга права, в голубом ты просто неотразима, — неестественно-бодро, но искренне произнесла она, быстро закружив сестру в двойном туре — уж чем-чем, а грацией Альду природа не обделила. — Веселись, дорогая.
***
Эмма не видела в этом смысла. Никогда не видела, ведь ещё ни разу книги не помогали им найти управу на врага — оружие всегда возникало само по себе в самый нужный момент. Она хотела вновь отправиться на поиски Снежной Королевы — теперь не сомневаясь уже, что это была именно она — расспросить её саму, сразится, если понадобится, хотя что-то подсказывало Эмме, что первой она не нападёт. Что-то: не то интонация, с которой произнесено было её имя, или, может, сам факт того, что после поединка с ней даже на Реджине не осталось ни царапины, словно «враг» хотел лишь защитить её, лишь обезвредить ради неё же… — Без толку, — вырвалось у неё наконец, и очередной том рухнул на столешницу, разрушая многочасовую тишину. — Эльза, она вернула тебе память о себе — значит не просто так. — Всё, что вспомнила, я уже рассказала, — терпеливо повторила девушка. — Она наша тётя и обладает тем же даром, что и я. Больше ничего. — Эмма, — предупреждающе окликнула Реджина, на мгновение поднимая взгляд от книги, но Свон пропустила зов мимо ушей. — Но ты уверена, что воспоминания не могут быть поддельными? — не унималась она. — Возможно, она просто пытается сбить нас с толку — на деле же, цель её в другом… — Неплохая догадка, — посторонний голос, донесшийся с узкой лесенки, ведущей в подвал склепа, заставил всех их почти подпрыгнуть. — С потенциалом я бы сказал, и всё же неверная. — Голд, — Эмма вскочила со стула, словно всё это время ждала лишь его появления, как некой надежды на реальные вести. — Что это значит? Вы знаете, зачем?.. — Да, — Тёмный с лёгкой усмешкой окинул взглядом горы книг. — Она лично просветила меня этой ночью, сразу после вашей встречи в лесу. — С чего бы это она стала рассказывать вам о своих планах? — появление Голда заставило оторваться от талмудов даже Реджину. — Только не говорите, что… — Она предлагала альянс, — без толики смущения признал Голд. — И рассказанная ею история пролила свет на… Да на всё. На цель её появления, на дальнейший план… — История о её сестре, — не осталась в стороне и Эльза. — О Герде, моей матери. — Именно, — вежливо улыбнулся Тёмный. — Точнее, о сёстрах. Или она не говорила вам, что их было четверо? — Четверо? — Эльза подалась вперёд. — У мамы было три сестры? — Всё так, — подтвердил Голд. — Не обладающие магией, но горячо любимые старшей сестрой-колдуньей. Вы пытались найти упоминание о Снежной Королеве в книгах о тёмной магии и духах Севера. На деле же… Достаточно было взглянуть на королевское родословное древо. По щелчку пальцев в руке Тёмного появилась книга, взглянуть на которую и впрямь никто из них и не подумал бы. Ещё бы — едва ли они могли подумать, что цель Ингрид как-то связана с семьёй — о злодеях никогда не думают в таком ключе, хоть зачастую именно любовь к родным заставляет их свернуть с прямой дорожки… На странице с крупной надписью «Эренделл» Эмма сразу заметила знакомые лица. Ингрид, казалось, ничуть не изменилась с тех пор, как был написан этот портрет; Хельга, незнакомая Свон принцесса, почти неотличимо походила на старшую, огненно-рыжую королеву Герду, узнать было совсем несложно, однако… Что-то внутри ухнуло вниз при виде четвёртой принцессы. В то время, как имена сестёр были изящно выведены бронзовыми чернилами, вместо её имени на странице зияла дыра, несомненно прожженная. Но не это заставило Эмму смотреть на портрет так, словно она увидела призрака. Чувство дежавю — прямо как в тот раз, когда, не помня о своём прошлом, она вдруг увидела собственное лицо на страницах книги… — Эмма, — негромкий оклик Реджины и слова, за ним последовавшие, помогли понять, что она не сходит с ума. — Это же ты, волос к волосу! — Нет, — спокойно ответила та, отгоняя минутное наваждение. Да, на первый взгляд они почти неотличимы, но, если вглядеться чуть внимательнее, сходство это таяло. Глаза молодой женщины на портрете были голубыми, прямо под ними редкими вкраплениями сияли веснушки. Её можно было совершенно точно назвать красавицей — нежное лицо и светлые локоны были неопровержимым доказательством того, что когда-то она с гордостью носила этот титул… Но что случилось после? Чьей рукой и почему была выжжена дыра на месте её имени? — Так значит она ищет замену своим сёстрам, — Эльза, казалось, не обратила внимание ни на портреты матери и её сестёр, ни на минутный ступор Эммы. — Что? — рассеянно откликнулась Свон, всё ещё неотрывно глядя на ту, кого посчитала на мгновение собственным отражением. — Взгляните, — оживленно продолжала девушка. — Я похожа на Хельгу, Анна — точная копия мамы, а вы… — взгляд Эльзы с сомнением переметнулся на тот же портрет. — Видимо, вы — она. — Но ведь ваша сестра не здесь, — возразила Реджина. — Думаете, она уже у неё?.. — Нет, но скоро будет, — резко прервал их разговор Голд, о присутствии здесь которого все успели позабыть. — Пока что у нас есть проблемы посерьёзнее… — оперевшись чуть сильнее на трость, он немного театрально развернулся к Эльзе. — Полагаю, королева Эренделла должна быть знакома с его легендами? — Смотря, о какой легенде речь, — девушка спокойно ответила на взгляд Тёмного, словно произнесенный вслух собственный титул придал ей сил. — Легенда о зеркале троллей. Несколько мгновений в подвале царила тишина — каждый ждал начала истории, полагая, что услышит в ней ответы на все вопросы. — Один старый тролль приказал своим ученикам создать зеркало, — наконец заговорила Эльза. — Да такое, чтобы каждый, взглянув в него на себя, видел лишь худшие свои черты. Тролли часто подшучивали с помощью зеркала над людьми и друг над другом, но однажды, неся его, ученики разбили зеркало на сотни крохотных осколков… — Думаю, я закончу за вас, — властным жестом прервал её Тёмный. — После этого ветер столетия носил осколки зеркальной пылью по всему миру, но действие их, разрозненное и хаотичное, не шло ни в какое сравнение с тем, какую опасность представляло зеркало, будучи единым. И вот теперь, спустя годы, наша общая знакомая наконец смогла собрать его, восстановить по кусочкам эту грозную силу, чтобы затем, подчинив своей воле, вновь разбить… — Заклятье Искаженного Зрения, — негромко закончила Реджина и по тому, как крепко сжала рука Королевы её руку, Эмма поняла весь ужас, заключенный в этих словах. — Именно, — мрачно подтвердил её слова Голд. — Уже через несколько часов все мы вцепимся друг другу в глотки…***
Сегодня Агнар впервые не появился на балу. Именно сегодня, когда, поддавшись уговорам сестры, Ингрид спустилась взглянуть на него. Альда стояла, упрямо поджав губы, в самом углу зала, хоть едва ли и на минуту оставалась незамеченной — кавалеры один за другим подходили к «красавице в голубом», но она не согласилась за весь вечер ни на один танец, что было на неё совсем непохоже. Она ждала. Агнара? Вряд ли, ведь перед встречей с ним обычно она трепетала от волнения, то и дело оправляя подол платья или приглаживая волосы. Две другие сестры уже кружились в танце, за внешним весельем этого места не обращая внимания на напряженность Альды. Прошло ещё несколько минут, прежде чем каменное выражение её лица сменилось на встревоженное, если не сказать испуганное. Альда бросила быстрый взгляд на отца и мать, убедившись, что им не до неё, и бросилась вдоль стены прямо к воротам, куда только что незаметной тенью проник мужчина — на вид молодой и зажиточный герцог, совсем не напоминающий возлюбленного принцессы. Ингрид подалась на шаг вперёд, рискуя быть замеченной, но сейчас это уже не пугало её, куда больше волновало другое: что на уме у сестры? Неужели что-то произошло между ней и Агнаром, что-то, чем она не могла поделиться даже с ней? Мужчина пригласил Альду на танец, и та тут же опустилась в изящном реверансе, словно этот человек отличался чем-то от десятков других, чьи попытки станцевать с принцессой были безуспешны. Пара закружилась в медленном гангаре, и при каждом удобном случае кавалер говорил что-то на ухо принцессе, и лицо Альды мрачнело с каждой услышанной фразой. В конце концов, если бы не её природная грация, Ингрид была уверена, кто-нибудь да заметил бы перемену в её настроении, однако принцессе удалось закончить гангар, ловя на себе обыкновенные восхищённые взгляды. Лицо её кавалера не изменилось с начала танца, он даже не улыбнулся ей на прощание. Лишь склонился к её руке в почти формальном поцелуе, но Ингрид заметила, как в ладони сестры вдруг появился крошечный клочок бумаги, который та тут же спрятала в рукав, чуть воровато оглядываясь по сторонам. Мимо пробежала группка хохочущих девиц, направлявшаяся к банкетному столу. Ингрид безуспешно пыталась разглядеть силуэт сестры за обрамлёнными густыми локонами головами дам, но успела увидеть лишь лазурный подол на винтовой лестнице, ведущей в их общую спальню. Ингрид колебалась недолго. Она не знала точно, какие вопросы будет задавать сестре, ведь сама толком не поняла, что произошло только что на балу. Если теперь сестра влюблена в этого серьёзного молодого человека, почему и сама была не менее мрачна? А если не влюблена, о чём говорил он с ней во время гангара и что за записку вложил в её руку во время прощального поцелуя? Выйдя из-за поворота, Ингрид увидела дверь спальни принцесс чуть приоткрытой — сестра, несомненно, уже там, ведь пошла по более короткому пути. Она замедлила шаг, стараясь услышать, не ведёт ли та разговор с неким таинственным ночным гостем — но нет, всё было тихо… Лишь подойдя ближе, Ингрид услышала из темноты приглушенные рыдания. Она застыла у двери, глядя на то, как содрогается спина ничего не подозревавшей сестры. Она стояла коленями на полу, словно в молитве, голова же лежала в изножье кровати, где в неярком свете свечи можно было разглядеть ту самую таинственную записку. Альда всегда была ранимым существом, но при сёстрах не плакала ни разу — лишь рядом с матерью, и то часто сдерживалась, просто из упрямства. Теперь же она оставила дверь открытой, зная, что в любой момент сюда может войти сестра или служанка, словно за пеленой горя и думать забыла об осторожности. — Альда… Принцесса вздрогнула, словно услышала удар молнии. Обычно белое лицо пунцовело теперь алыми пятнами, голубые глаза, в темноте и от слёз казались почти что чёрными. — Зачем ты здесь? — не дрогнувшим голосом поинтересовалась Альда, тут же утирая слёзы, будто они имели не больше значения, чем капли дождя. — Увидела, как ты уходила с бала, решила убедиться, что всё хорошо, — Ингрид присела на кровать сестры. — И видимо не зря. — Зря, — резко ответила та. — Я просто немного не в настроении. — Настроение исчезло после его слов? — невозмутимо расспрашивала Ингрид. — Что он тебе наговорил? И где был Агнар, о котором было так много восторженных речей? — Не пришёл. — Почему? — рука в перчатке сжала другую, мокрую от только что вытертых ею слёз. — Он что… Бросил тебя? — Нет, — глухо ответила Альда, вдруг поднимая взгляд на лицо сестры. — Я расскажу тебе. Но обещай, что от тебя об этом никто не узнает. Ингрид села чуть ровнее — к обещаниям она относилась серьёзно, да и сестра не стала бы доверять ей свою тайну, не будь она уверена в том, что она сдержит слово. Что если эту тайну невозможно будет хранить таковой? Но, если у Альды случилась беда, уж лучше её главная наставница узнает о ней первой. — Обещаю, — твёрдо произнесла Ингрид. Лазурное платье мягко зашелестело по ковру, когда девушка встала, ломая руки в прежней нерешительности. Она колебалась. Оценивающе взглянула на сестру, затем в окно и снова на неё. — Никому, даже Хельге и Герде, — ещё тише добавила она. — Обещаю, — на мгновение прикрыв глаза, повторила Ингрид. Да, обещать это было странно. Почти пугающе — друг от друга у сестёр никогда не было тайн… Однако старшая из них продолжала убеждать себя, что оно того стоит. — Отец Агнара умер, — медленно начала Альда. — Но незадолго до этого его брат, Аргайл, поссорился с отцом и бросил семью. Он хотел раздать половину завещанного себе беднякам и уйти в монастырь… Агнар поддержал его, но не знал, чем это для него обернется. Если бы он воевал ради денег, давно был бы сказочно богат, но он слишком благороден, чтобы быть наёмником! — Так вот, что сказал тебе тот мужчина, — прошептала Ингрид. — Что его приятель… Нищий? — Его брат, — Альда небрежно тряхнула головой. — Это и был Аргайл. Рассказал обо всём и передал письмо… — То есть теперь о вашей помолвке и речи быть не может… — ткань перчаток вновь коснулась руки принцессы. — Милая, мне так жаль. — Жалеть не о чем, — на лице расцвела радостная, почти безумная улыбка. — Говорила же, я бы любила его и пекарем. — То есть? — голос стал почти ледяным — Ингрид знала, к чему клонит сестра. — Мы сбежим, — возбужденно зашептала Альда. — На Северные острова и там поженимся. — Исключено! — Неужели? — усмехнулась девушка. — И как ты нас остановишь? Помни, ты обещала молчать. Ингрид смотрела на сестру, словно впервые видела. Это же чистое безумие — сбежать с нищим рыцарем на самые Серверные острова, от одного названия которых веяло тоской и беспросветной бедностью. Но Альда, не дрогнув, встретила её взгляд. Да, при всей внешней хрупкости, что беспроигрышно привлекала мужчин всех возрастов, решимости ей было не занимать, Ингрид прекрасно это понимала. Альда была одной из тех, что, попав в капкан, скорее отгрызут себе ногу, чем останутся в неволе. — Он воин, — тихо продолжала принцесса, интуитивно понимая, что колеблющаяся сестра нуждалась сейчас в причине встать окончательно на её сторону. — Он сможет защитить меня. Будет получать деньги за свой труд, а я продам свои украшения, чтобы хватило на первое время. С голоду не умру, это точно. Только не с ним. Руки в перчатках обняли её, и Альда ответила нерешительно на эти объятия, не зная точно, какой выбор приняла теперь её сестра. — Я помогу вам бежать, — вдруг произнесла та, тихо, будто сама боялась своих слов. — Дай мне один месяц. Я всё устрою, если это сделает тебя счастливой…
