Ради сестры
12 июля 2025 г., 20:15
Эмма с трудом могла представить себе действие подобного заклятья… Нет, она прекрасно понимала, что произойдёт, когда облако блестящей пыли, замеченной ими на рассвете, осядет на жителей Сторибрука. Она понимала, но лишь в теории, на деле же не представляя, как сможет Реджина смотреть на неё… Иначе.
Они спрятали Генри. Она же настояла на оковах. Как когда-то давно приказала Эмме надеть на неё наручники, дабы защитить от Прекрасных, ныне же — от себя самой. Спасительницы и Эльзы заклятье не коснётся — они знали это и сами, финальным подтверждением их догадок послужил Голд. И вот теперь, вновь в подвале, от тесноты и мрачности которого у всех троих уже кружилась голова, они продолжали лихорадочно рыться в талмудах, хоть уже и не надеялись найти ответы, но боясь прервать этот процесс, продемонстрировав тем самым, что они сдаются.
В эти минуты Эмма и сама удивлялась своему спокойствию. Она листала книги, как скучающий клиент листает модные журналы в салоне красоты, ожидая чашку кофе. Да, она не верила. Эта опасность появилась так неожиданно и почти нелепо, а перед внутренним взором всё так же стоял портрет женщины, которую поначалу она приняла за себя… Зачем Ингрид это заклятье? Неужели она думает, что лишь так, лишь превратив город в хаос, в котором каждый стремится убить самых близких людей, она сможет заставить «сестёр» её полюбить? Или же ей не нужна ничья любовь? Эмма не понимала её мотивов — ещё бы, ведь она видела Снежную Королеву лишь раз, мельком, а затем ещё раз — на портрете, рядом с тремя её сёстрами…
Тишину нарушил высокий свист, высокий настолько, что его легко можно было принять за ветер. Однако сейчас в источнике его сомнений не было. Подтверждением тому послужил негромкий звон, похожий на приглушенные удары друг о друга золотых монет на цыганском платке.
Эмма вскочила на ноги, лишь теперь чувствуя запоздавший, но всё такой же ненастоящий страх. С прежним спокойствием она отложила книги и зацепила оковы на молча протянутых ей руках Королевы. Свон не сомневалась, что они не понадобятся. Реджине ли поддаваться Тьме после всех попыток обернуться к Свету?
Губы Эммы приоткрылись, готовясь в очередной раз высказать это ей, но Королева лишь качнула головой, с лёгким раздражением прикрыв глаза. Цепи негромко звякнули, когда её руки сплелись с руками Свон. Устремив тёмный взгляд в потолок, она просто ждала. Ждала и Эмма — ждала удара, который, она всё ещё верила, на них не обрушится.
Пройдя сквозь толстые каменные стены, с потолка подвала на них летели три крохотные льдинки. Неужели они — то, от чего, казалось, можно было просто отмахнуться — станут их новым, пока что нерушимым проклятьем? Далёкие звуки нарастающих криков и мордобоя старались убедить в этом Спасительницу, но она всё ещё не верила, и продолжала не верить, когда две из этих льдинок скользнули в тёмные глаза напротив.
Реджина вырвала руки из её рук, тут же прижимая их к плотно закрытым векам. Возможно, этим — лишь краткой режущей болью и ограничится заклятье? Возможно, слёзы вымоют льдинки из её глаз, как самую обычную пыль?
— Реджина? — робко обратилась Свон, всё ещё ни минуты не сомневаясь в своих догадках. И Реджина услышала. По крайней мере, отреагировала на названное имя, заставляя всё внутри Эммы похолодеть от давно забытого ужаса. Такой знакомый взгляд. Но не её, не той, кого любила Свон, а той, кого встретила впервые в тот день, когда пожалела, что вернулась с войны живой…
— Да, мой Рыцарь? — голос звучал тихо, и Эмма почти услышала в нём змеиное шипение. — Или как мне тебя назвать? — она приблизилась на шаг. — Белый Рыцарь? Чёрный? Герой, спасающий крестьян? Или раб, не сдержавший клятвы? — дальше идти она не могла, руки дёрнулись в попытке освободиться из оков. — Сколько раз ты обещала мне принести сердце Белоснежки на блюде? И вот теперь, когда она так близка и беззащитна, ты именуешь её пастуха отцом, а чадо — братом, посадив меня на цепь, словно собаку? — крик сопроводился громким лязгом оков, что почти до крови впивались теперь в её запястья.
Эмма не могла ответить. Не могла издать ни звука. Ноги стали почти что ватными, она держалась за стену, с трудом находя теперь грань между разумом, что всё ещё помнил о заклятье, и странным желанием сердца — желанием исполнить, как когда-то давно, каждую её тёмную мечту.
— И где твоя хвалёная любовь, когда она так нужна? — продолжала Реджина, неизвестным образом угадывая уязвимые точки. Она отошла назад, скользя безразличным, почти презрительным взглядом по замершей Эмме. — Подойди ко мне, — с неожиданным жаром вновь заговорила она. Пусть колдовать она не могла, давно забытая властность её голоса заставила Свон подчиниться не хуже чар.
Она не торопила. Она ждала. Терпеливо ждала, пока минуту назад любимая, ныне — всё та же рабыня любви приближается к ней, не взирая на предупреждающий крик Эльзы. Руки Реджины скользили по волосам, лицу и шее, пока одна из ледяных цепей не обвилась вокруг неё, притягивая ещё ближе — даже собственную неволю Королева обратила в орудие пытки и соблазнения.
— Отпусти меня, — шептала она уже совсем другим, почти нежным голосом, обжигая дыханием губы своего Рыцаря. — Или принеси мне её сердце… Неужели Белоснежка теперь дороже меня? — рука на мгновение вцепилась в её шею, почти до крови сдирая кожу, но тут же вновь скользнула к волосам, обволакивая и дурманя. — Мой Рыцарь, ты ведь сделаешь это для меня?..
— Не в этот раз, — Эмма не успела никак отреагировать, даже отстраниться от Реджины, когда произнесшая эти слова Эльза дунула в собственную ладонь, и содержимое её коснулось лёгким туманом лица Королевы. Тёмные глаза закатились, и мгновение спустя она рухнула в руки оцепеневшего Рыцаря.
— Что?.. — постепенно выходя из собственного дурмана, прохрипела Эмма.
— Маковый порошок, — спокойно ответила Эльза, отряхивая руки. — Она показала, где найти его, ведь ожидала чего-то… Подобного.
— Она не такая, — быстро произнесла Свон, всё ещё разглядывая ныне спящую в её руках Королеву. — Это заклятье… То зло давно в прошлом.
Эмма сбросила с плеч куртку, свернула её в четыре раза и сложила под голову Реджине как некое подобие подушки. Подсознательно она всё ещё ощущала её взгляд на лице, её руки на шее, слышала её шипение, а затем — шёпот, сладкий, как кленовый сироп. Наверное, поэтому смысл сказанных Эльзой слов дошёл до неё не сразу…
— Анна тоже.
— Что?
— Анна тоже не такая, — Эмма обернулась к королеве Эренделла, но та смотрела прямо перед собой, не видя ни подвала склепа, ни даже той, к кому обращалась. — Она бы не заточила меня в сосуд. Если только…
— …не была проклята, — закончила за неё Свон, мгновенно поднимаясь на ноги. — Голд сказал: прядь волос человека, уже пережившего проклятие, может исцелить остальных.
По почти незаметному кивку и волнению во взгляде Эмма поняла, что и девушка думала о том же.
— Нам нужно найти её, — выдохнула Свон. — Любой ценой. И как можно скорее.
***
Эта ночь ничем не отличалась от всех предыдущих. Тихая. Тёмная — кое-где во дворце тусклым пламенем горят настенные факелы. Никто: ни придворные, ни обычно такой проницательный шут, ни король с королевой, ни даже младшие сёстры — не заподозрил неладного, не обратил внимания ни на печальные взгляды, которыми обменивались весь вечер Ингрид и Альда, ни на то, с каким жаром последняя поцеловала сегодня отца и мать. Ингрид читала в постели при свете свечи, хоть смысл слов уже давно перестал доходить до полного печали сознания. Последняя ночь. Последняя ночь единения четырёх неразлучных сестёр… Пора. Ингрид бросила книгу на ковёр, дабы проверить, правда ли спят младшие. Ни Герда, ни Хельга не шевельнулись, хоть сейчас старшая сестра почти мечтала о том, чтобы какое-нибудь обстоятельство сорвало их авантюру… Но нет, пока что всё шло как нельзя гладко. Ингрид отбросила одеяло, вылезая из кровати, и крадучись, похожая на призрака в белой ночной рубашке, подошла к той кровати, что была ближе всего к окну. В лунном свете её волосы выглядели почти белыми. Ингрид улыбнулась, борясь с желанием сосчитать веснушки на лице сестры. Они были у неё с самого детства… Ну почему, почему она так не хотела оставаться ребёнком? Почему через несколько дней станет чьей-то женой? Хоть за последний месяц Агнар перестал быть «кем-то» — этот молодой человек нравился Ингрид. Узнав его получше, она поняла: если бы доверила мужчине заботу о своей сестре, он и никто другой стал бы этим мужчиной… Но почему нельзя просто не разбудить Альду, почему именно сегодня он должен забрать её у любящих сестёр? Натянув на руку перчатку, Ингрид коснулась плеча сестры. Так не хочется прерывать этот детский сон! Затем потрясла чуть сильнее, и та наконец открыла всегда тёмные после пробуждения глаза. — Пора, — твёрдо прошептала Ингрид. Собирались молча — слишком горько было говорить теперь, а спящие сёстры служили отличным оправданием тишины. Сестра помогла Альде облачиться в простенькое крестьянское платье, с трудом сдерживая подступающие слёзы. Неужели «красавица в голубом» превратится отныне в «нищенку с Северных островов», при том по собственной воле? Кажется, сожаление мелькнуло и в её глазах. Она привычно оправила подол юбки и бросила печальный взгляд на любимое лазурное платье, снятое после сегодняшнего бала в последний раз. Да, не таким представляла она своё будущее с благородным рыцарем, когда он ещё не превратился в нищего. Наверное, она мечтала о пышной свадьбе, а не скромной церемонии в забытой Богом церквушке где-то на Островах. Наверное, хотела богатства, которого там им не заработать никаким трудом… И где-то в подсознании Ингрид всё ещё надеялась, что она передумает. Что окажется слишком слаба, чтобы принести такие жертвы, тогда как всю жизнь жила при дворе, где исполнялся каждый её каприз… Однако Альда не отступала никогда — уж это стоило бы запомнить. Она продолжала неотрывно смотреть на себя в зеркало; смотрела в него и сестра, теперь со слезами на глазах впервые увидевшая женщину в своей маленькой сестре… — Обними их за меня, — прошептала Альда, в последний раз прикрывая за собой дверь комнаты, что служила ей колыбелью двадцать один год. — Так, чтобы не поняли, что ты к этому причастна. Десятками ночных похождений они заранее определили самый безопасный путь, и теперь следовали ему, боясь, что каждый шаг или удар сердца может их выдать. Однако судьба была явно благосклонна к их авантюре, что одновременно рассеивало сомнения и вселяло новые. — Агнар! — крикнула Альда, когда, выйдя в поле, они заметили у окраины леса знакомый силуэт. — Милая, — выдохнул тот, сжимая её в объятиях. — Хвала Небесам, у вас всё получилось. Ваше Высочество, — пусть наедине с двумя принцессами, он не терял даже теперь своих манер, легко целуя руку в перчатке. — Прошу вас о благословении жениться на вашей сестре. Ингрид улыбнулась, холодно и печально. Она знала, что это совсем не шутка и не формальность. Она знала, что скажи она «Нет» теперь, и благородный рыцарь больше не потревожит их, не посмеет отнять у неё Альду, даже если разобьёт тем самым её сердце… Но сможет ли Ингрид разбить её сердце собственным эгоистичным нежеланием отпустить, чтобы больше, возможно, никогда не увидеть и утешаться лишь туманным осознанием того, что сестра счастлива? — И я с лёгким сердцем благословляю вас, — ответила она, хоть сердце уже разрывалось от горя предстоящей разлуки. Не медля больше ни секунды, Агнар опустился на одно колено и в ночной тьме ярко сверкнул сапфир в серебряной оправе. — А что скажешь ты? — улыбнулся он со столь странной для рыцаря робостью. — Станешь моей женой? Ответ не заставил себя ждать. Агнар обнимал красавицу, что когда-то была принцессой, словно и не заметил отсутствия на её голове диадемы или светло-коричневого платья, заменившего лазурное. Да и какое ему дело до диадемы, когда её голову украшают эти светлые локоны? И какое ему дело до нарядов, если под ними скрывалась молодая женщина, что пожертвовала всем ради его любви? — Чудесное кольцо, — выдохнула Альда после очередного жаркого поцелуя. — И я знаю, откуда оно, — она оглянулась на сестру. — Ингрид, мы не можем его принять. — Придётся, — улыбка безжизненно застыла на её губах. — Я пыталась отдать его задаром, но даром твой жених брать не стал. Они попрощались быстро — ни один не видел смысла продлевать эти мгновения, к тому же небо уже начинало сереть, предвещая рассвет. Агнар набросил на будущую жену собственный плащ, затем, легко оторвав её от земли, устроил в седле своего коня, тут же оказываясь сзади. — Спасибо, Ваше Высочество, — бросил он напоследок, кое-как кланяясь из седла. — Спасибо за помощь. Я буду беречь жену, чего бы это мне ни стоило. — Знаю, — тихо ответила Ингрид. Новой, оглушающей волной на неё нахлынуло теперь осознание происходящего. Последние секунды. Ничто по сравнению с годами, проведёнными вместе, но теперь более ценные, чем сам этот мир. Единым порывом она сжала в последний раз руку сестры, и метал обручального кольца обжёг сквозь перчатку. Пути назад нет. Сестру уже не вернуть. Она смотрела назад через плечо жениха, покуда могла её видеть. Спустя минуты среди стволов деревьев всё ещё мелькали то там, то здесь светлые пряди, и — показалось, должно быть — Альда целовала в эти мгновения любимого, словно уже легкомысленно забыла о своей осиротевшей семье и сестре, на чьих щеках сияли теперь крохотные льдинки слёз…***
— Но как нам её найти? — с тревогой заговорила Эльза после нескольких минут тишины. — Помните: она может быть где угодно, в любом из миров! Те же вопросы задавала себе и сама Свон, прохаживаясь, точно узник, взад-вперёд по подвалу, то и дело поглядывая на Реджину, боясь, что та может проснуться с минуты на минуту. — Кулон Анны — он у вас? — неожиданно спросила она, останавливаясь напротив девушки. — Да, но мы же уже решили, что использовать его не станем, — напомнила она с интонацией матери пятилетнего. — Королева говорила, что поисковое зелье приведёт нас к ней только если она в этом мире. Если же нет — он исчезнет вслед за ней. Мы не можем так рисковать. — Видимо, придётся, — в руке Спасительницы уже сияла нужная склянка. — Боюсь, для нас это последний шанс. — Для вас — да, — впервые в голосе Эльзы была столь ледяная резкость. — И потом, мистер Голд сказал: цель заклятья — собрать нас всех, вчетвером. Значит ли это, что, найдя Анну, мы подвергнем её опасности? — Нет, — голос Эммы привычно отразил тон королевы Эренделла. — Если помните, мы с вашим отцом заключили договор. Он и его семья — все вы должны быть под моей защитой, если в моих силах вас защитить. Договор этот всё ещё в силе. Если Снежная Королева попытается навредить Анне, клянусь, я сделаю всё, чтобы этого не допустить. А после нашей победы, вы воссоединитесь с сестрой — разве это не то, ради чего вы обратились за моей помощью? Эльза молчала, сверля взглядом протянутую ей ладонь. Эмма прекрасно понимала её сомнения и боялась оказаться виноватой в том, что последний способ найти её сестру будет потерян навек из-за её желания избавить город и любимую от злых чар… Но выбирать не приходится. После долгих часов за кипами книг, лишь этот, подсказанный Тёмным способ оставался их надеждой. Наверное, от страха, рука королевы Эренделла покрылась инеем. И всё же она запустила её в бархатный кисет, доставая из него заветный кулон. — Но помните: я вверяю вам самое ценное, что имею, — тихо произнесла она. — И сейчас я не про кулон. Моя магия мне не подвластна, я не смогу защитить её от колдуньи вроде нашей тётушки. Я рассчитываю на вас. Эмма склонила голову, скорее по привычке, или просто оттого, насколько сильно напоминал теперь голос девушки интонации её отца. Кулон лежал на ладони и казался тяжелее, чем был на самом деле… Поисковое зелье сверкнуло, окропив бриллиантовую снежинку. Поначалу не произошло ничего, но Эмма помнила: нужно ждать. И только теперь, когда она начала уже думать, что зелье не сработает, кулон медленно поднялся в воздух с явным намерением покинуть стены склепа. Коротко переглянувшись, они незамедлительно последовали за ним, готовясь прятаться и отбиваться от того ада, что разверзнулся теперь на сторибрукских улицах. Кулон летел медленно, словно в нерешительности, и обе с тревогой гадали: хороший ли это знак? Ведь пока что ничто в их окружении считать таковым было нельзя: ни могильные плиты, ни потемневшее небо, ни вопли, что доносились теперь с Главной улицы. Первыми на глаза им попались Арчи и Марко. Трудно было поверить, что и они — добрые друзья и мирные горожане — были частью этого хаоса. — Потому что это моя роль, Джеппетто! — кричал Арчи, выплёвывая слова вместе со слюной. — Помогать людям, а не молоть языками с тобой на обеде! — Помогать? — не уступал тот. — Как ты родителям моим помог? У тебя-то семья была — так нет же, нужно было порушить мою и отказаться от своей — экая жертвенность! Эмма потянула за руку замершую Эльзу — даже ей, не знавшей толком ни одного из спорщиков, с трудом верилось в происходящее. Но нужно спешить, ведь кулон ждать не станет. Несколько кварталов они проследовали за ним без приключений и довольно скрытно, словно, зная о происходящем, он пытался вести их там, где было безопасно. Пока что он не имел ни малейшего намерения раствориться в воздухе и переместиться в другой мир, что само по себе не могло не обнадёживать… Беда пришла, откуда не ждали — из-за поворота, что казался пустым, вдруг выскочила Мэри Маргарет, тут же сталкиваясь лицом к лицу с Эммой, от встречи с которой была явно не в восторге. — Ты, — прошипела она. — Чёрный Рыцарь. Вновь на побегушках у Королевы? На мгновение Свон забыла о кулоне и об Анне. Она вновь почувствовала на коже прикосновения рук Реджины, её слова — слова о том, что она так жаждет получить… И вот оно совсем близко. — Ты отняла у меня дочь, — не унималась Белоснежка. — Даже мужа заманила на свою сторону. Сейчас при тебе ни меча, ни госпожи, что могла бы защитить своего раба… — Эмма! Вскрик Эльзы привёл в чувство, как ведро ледяной воды. Только теперь Свон поняла, что держит принцессу за шею, а рука готовится проникнуть в её грудь, применяя магию, незнакомую ей доселе — магию, что позволяет вырвать сердце Белоснежки, исполнив тем самым волю Королевы… Опомнившись, Эмма толкнула противницу к стене, возможно, чуть сильнее, чем стоило бы. Мэри Маргарет — мать её брата и жена её отца. Убить её нельзя, искалечить тоже — только обезвредить и продолжить путь. — Уходим, — крикнула Свон, обращаясь скорее к себе, а не к девушке, что и без того стремилась как можно быстрее покинуть этот хаос. Уверенность кулона росла с каждым мгновением, он летел всё быстрее и петлял всё меньше — несомненно, он знал, где находится его хозяйка. Вот только в верности его решений Эмма засомневалась лишь больше, когда, миновав кишащие озлобленными горожанами улицы, он привёл их к причалу. — А если он продолжит лететь над морем? — высказала Эльза мысли Спасительницы. — Даже на лодке нам за ним не угнаться… Слова её оборвались, когда, словно в опровержение им, кулон спикировал прямо в воду и исчез в её рябящей глубине… Они стояли молча. Лишь над головами кричали чайки, да из города доносились отдаленные звуки потасовки. В первые мгновения Эмма ждала, что кулон вновь появится над поверхностью, что это была лишь ошибка, «глюк» заклятия, но нет. Водная гладь издевательски рябила волнами, без малейшего намёка на появление в них бриллиантовой снежинки… Первой не выдержала Эльза. Она упала на колени у самой кромки воды, и на мгновение Эмме показалось даже, что она вот-вот последует за кулоном… За Анной. Значит, что-то случилось с принцессой. Значит, возможно, всё это время, пока её сестра жила надеждой на скорую встречу, Анна лежала на морском дне, уже не надеясь ни на что, неподвижная и бездыханная… И лишь ледяное течение время от времени колыхало поблекшие рыжие волосы. Разумеется, Эмма не была виновата в том, что случилось с принцессой, вероятно, уже много лет назад. Но ведь это она подарила Эльзе эту глупую надежду. Она заставила поверить, что ещё не всё потеряно, что ещё несколько шагов в нужном направлении — и она сможет обнять сестру. Служа слабым утешением, рука Свон легла на плечо королевы Эренделла, но та этого даже не заметила. Взгляд был направлен на горизонт, явно его не видя, а на щеках застыли теперь две ледяные слезы… — Эльза, — вдруг окликнула она, нарушая тяжёлую тишину. Пока что она сама не понимала, к чему пытается привлечь внимание скорбящей сестры. Поначалу это было лишь ощущение, ощущение присутствия магии — затем переросло в уверенность, когда в том самом месте, куда только что нырнул кулон, вода вдруг забурлила и засияла, словно там, в глубине, проснулось настоящее маленькое солнце. Эльза вскочила на ноги, глядя почти с ужасом в образовавшуюся воронку. Они ждали, не веря, но желая поверить. И они дождались. Мгновение спустя на поверхности появился огромный сундук, из которого совершенно отчётливо доносились чьи-то крики и возня. После очередного удара крышка его откинулась назад, и в лучах солнца сверкнули волосы цвета пламени… — Эльза! — воскликнула девушка, неуклюже, но быстро, как только могла, выбираясь из сундука и шагая по воде навстречу сестре. Эмма взглянула на ту, что минуту назад верила в невозможность этой встречи. Она не могла отозваться, онемев от счастья, что совершенно отчётливо читалось в глазах. Не обращая внимания на песок, что заставлял ноги увязать почти по колено, на воду, что затрудняла движения, она бросилась навстречу сестре, и Эмма готова была поклясться, что теперь на её лице самые настоящие, незастывающие и горячие слёзы счастья. — Анна, — шептала она, обнимая дрожащую от холода или радости сестру. — Как? Как такое возможно? — Прости, я не х-хотела обрекать тебя на з-заточение в сосуде, — заикаясь, синими от холода губами тараторила Анна. — Тётя прокляла меня. А потом заморозила нас всех на т-тридцать лет. Я х-хотела тебя найти, но Ханс с братьями с-схватили меня и х-хотели утопить. Они идут в Эренделл, Эльза, — наконец совладав с дрожью в голосе, произнесла принцесса. — Мы выдворим их, как выдворяли всегда, — с теплом, какого трудно было ожидать от неё, ответила королева, укрывая мокрую насквозь сестру собственным плащом. — Главное, ты теперь в безопасности. Всё ещё обнимая её за плечи, Эльза направлялась теперь с мелководья к берегу. Впервые её рука касалась кого-то без страха заморозить. Впервые во всём: в походке, в улыбке, в словах — чувствовалась смелость и спокойная решительность её отца. Любовь к огненно-рыжей сестре и впрямь защищала её лучше перчаток и собственной осторожности. — Это вы, — воскликнула Анна, только теперь замечая Эмму. — Белый Рыцарь, я вас помню! — она растерянно взглянула на Эльзу. — Но как такое возможно? — Это очень долгая история, — усмехнулась Свон, невольно отмечая про себя, что спустя столько лет легко приняла бы принцессу за её мать. — И я обязательно поделюсь ею с вами. Но сейчас ваша помощь нужна нашему городу. Лицо Эльзы приобрело прежнее серьёзное выражение. — О чём вы говорите? — взгляд принцессы перебегал на них по очереди, словно она следила за игрой в теннис. — Какая помощь? — Не волнуйся, Анна, — улыбнулась королева, ободряюще сжимая её руку. — Мы можем доверять Белому Рыцарю. Взамен потерянному кулону, теперь путеводной звездой для них стала Эмма. Всё так же выбирая наиболее тихие проулки и отбиваясь от особо агрессивных горожан, она вела их, слыша краем уха восклицания Анны о таком новом и необычном для неё мире. — Это здесь, — наконец кивнула Свон, оценивая, где девушки будут в большей безопасности: на улице, кишащей проклятыми, или в антикварной лавке с не менее проклятым Тёмным магом… — Идёмте, — быстро приказала она, склонившись ко второму. Она ожидала найти его здесь и прекрасно представляла, какими сценами прошлого может вызвать теперь его ярость. — Голд, прежде, чем вы попытаетесь меня убить… — …скажу вам, что на меня проклятие не действует, — усмехнулся тот, выходя из-за прилавка с неизменной тростью. — Тёмному не страшна зеркальная пыль. Увидев, на кого направлен теперь его взгляд, Эмма поспешила воспользоваться иммунитетом Голда. — В таком случае нам нужна ваша помощь, — вновь заговорила она. — Это Анна, принцесса Эренделла. Однажды её уже прокляли Заклятьем Осколков, а вы говорили, что прядь волос уже проклятого может спасти остальных. — Всё верно, мисс Свон, — кривая и совсем невесёлая ухмылка появилась на его лице. — Если только повернуть время вспять и напоить нужным зельем ещё не проклятый город. Тишина. Казалось, даже Анна, не осознававшая толком происходящее, поняла, что слова Тёмного рушили их единственный хлипкий план… — То есть теперь ничего нельзя сделать? — хрипло заговорила Эмма. — Просто ждать, пока горожане поубивают друг друга — вы это предлагаете?! — Отчего же, можно, — он словно наслаждался той медлительностью, с которой раскрывал игрокам свои карты. — Кроме как обезопаситься от проклятия заранее, можно снять его… Убив его создателя. — Ингрид, — прошептала Эмма. — Но она могущественная колдунья, — вмешалась Эльза, машинально чуть сильнее сжимая руку сестры. — Нам её не победить — это точно. — Вам ничего делать и не нужно, — Свон обернулась к сёстрам, по капле обретая прежнюю решимость. — Я пойду к ней одна. Если не вернусь, найдите в подвале склепа волшебный боб - он вернёт вас домой. — Эмма… — Это решено, — уж лучше сказать слишком резко, чем позволить собственному страху возобладать над долгом. — Я сражусь с ней. И сдержу клятву, данную вам и вашему отцу.
