Малефисента
3 августа 2025 г., 20:15
Всё это чем-то напоминало Эмме день трёхнедельной давности, когда, сидя здесь же, за этим столиком, она ждала отца, чтобы раскрыть ему свои планы. Одно лишь отличие: в этот раз инициатором их встречи стал Дэвид. Да и новости, судя по взволнованному голосу по ту сторону линии, были не самыми радостными.
Но Эмме сейчас не до них. Счастье последних недель успело стать хроническим, и теперь ей просто не верилось, что отец сможет сказать ей нечто такое, что сможет его нарушить, точно так же, как в тот день, когда Реджина рассказала о двух злодейках, появившихся в городе «за искуплением». Пока что лишь будущая помолвка занимала её мысли, была её единственной и самой приятной проблемой… И уж это Свон не изменила бы ни за что на свете.
Дождь шёл уже почти сутки, но внутри кафе — тепло и уютно. Эмма медленно потягивала какао, даже с каким-то злорадством поглядывая на редких прохожих… Пока среди них за окном не появился знакомый силуэт.
— Привет, — бросил Дэвид, мгновенно сбрасывая промокшую до нитки куртку. Капли дождя путались в коротких волосах и стекали по носу — казалось, Принц только что вылез из озера и теперь прижимал руки к дымящейся чашке чая, стараясь отогреться хоть немного. — Как ты?
— Отлично, — Эмма не лукавила, хоть и не совсем понимала, как могла измениться её жизнь за ту ночь, что они не виделись. Казалось, отец лишь оттягивает время, прежде чем открыть нечто такое, к чему она, возможно, окажется не готова. Тактика, к которой Эмма и сама прибегла в этом же кафе, за этим же столиком по отношению к нему же. — Так что за срочность?
Дэвид с полминуты просто смотрел на неё, словно рассчитывая, что она сама догадается обо всём по его взгляду. Видно, ответ придётся выуживать долгими наводящими вопросами.
— Что-то с малышом? — принялась расспрашивать Эмма.
— Нет, — будто опомнившись, тряхнул головой Принц. — Нет, с ним всё хорошо. И с Мэри Марграрет тоже, — продолжил он, опережая последующий вопрос. — Дело в другом… Помнишь, ты вчера говорила о ведьмах, прибывших в город?
— Да, Круэлла и Урсула, — со всё нарастающим раздражением кивнула Свон. Не зная их лично, она уже ненавидела ведьм за то, как беспокоили они самых дорогих ей людей одним лишь своим, вполне возможно, ничего не значащим, появлением.
— Я их почти не знаю, — говорил Дэвид. — Мы с Белоснежкой сталкивались с ними лишь однажды, ещё в Зачарованном Лесу. Ты их встречала раньше?
— Нет, — немного помедлив, ответила Эмма, совершенно уверенная, что никогда с ними не сражалась и даже не знала об их существовании — об этом свидетельствовал единственный, почти комичный образ, возникший в её сознании: две мультяшные злодейки, не обладавшие и долей того, что могло бы вселить ужас в отца или Реджину.
— Вдвоём они не представляют нам угрозы, — продолжил Дэвид, повторяя теперь почти слово в слово речь Королевы. — Но знаешь ли ты, кто был последним членом их троицы? Малефисента.
«Малефисента…» Первое имя, которое пробудило в ней воспоминания ещё до того, как дошёл до сознания его смысл. В тот день Чёрный Рыцарь хотел обрадовать свою Королеву. Не зная тогда, чем обернётся позже эта авантюра, слепо подчиняясь Тёмному, она отправилась в Запретную Крепость, где поджидала её ведьма, обернувшаяся драконом… До того дня Эмма не раз сражалась с этими существами. Однако, обладающих чудовищной силой, обычных драконов было легко обвести вокруг пальца, загнав в ловушку и дождавшись нужного момента. Малефисента же, имея драконью силу и сознание человека, была стократ опаснее, и если бы не озеро, столь кстати оказавшееся прямо под хрупким витражом, едва ли Рыцарь смог бы выйти из той схватки живым...
— И ты думаешь, — медленно заговорила Эмма, — ты думаешь, она здесь, в Сторибруке?
— Иначе где ей быть?
Да, предположение Дэвида не лишено логики, но… Почему же тогда Малефисента никак не дала о себе знать? Почему Эмма ни разу не встречала её ни до, ни после падения заклятья — уж теперь она бы точно вспомнила, если бы увидела хоть где-то её лицо… Так может, её здесь и нет? Ведь часть Зачарованного Леса заклятье так и не тронуло, так стоит ли паниковать по причине, которой может попросту не существовать, которая может находиться в милях и мирах от Сторибрука?
Удивительно, как просто в последнее время ей стало развеивать собственные тревоги! Помнится, ещё будучи Чёрным Рыцарем, она не спала по ночам, зная, что каждый шорох мог таить угрозу жизни Королевы или ознаменовать начало восстания против неё. В тайне от Реджины, в те дни она всегда хранила при себе кинжал, особенно в ночи, когда оставалась с ней, готовая в любой момент вонзить его в грудь коварного наёмника. После падения заклятья стало не легче: потеряв магию, Королева стала ещё более уязвима, да и зло, то и дело в разных формах появлявшееся в их жизни, по ночам не давало сомкнуть глаз…
Но сейчас всё по-другому. Словно будущая помолвка сможет защитить их от всего зла на свете — наивная мысль, отчего-то казавшаяся такой верной. Воспоминания о Малефисенте и мысли о двух ведьмах выскользнули из сознания с первым глотком, словно горькая пилюля, которую нужно было лишь запить тягучим ароматом какао.
— Как ты сделал предложение? — вдруг спросила Эмма с такой непринуждённостью, словно только об этом они говорили всё утро.
— Как я сделал предложение? — повторил Дэвид, словно не понимая смысла фразы, но, казалось, именно от этого вопроса из взгляда пропала небольшая доля прежней тревоги. — Сразу после того, как разбудил Белоснежку от вечного сна.
— То есть просто так? Без предисловий, не подгадывая правильный момент?
— А разве может хоть какой-то момент быть для ЭТОГО неправильным? — отец улыбнулся, словно уже успел позабыть о прежней теме их разговора. — Когда миновала очередная беда, нужно искать минуты счастья.
Не выдержав улыбки Дэвида, Эмма ответила ему тем же. «Малефисента» — теперь это слово ничего не значило, по крайней мере, пока. Тревоги вновь растаяли, хоть дождь за окном, казалось, лишь усилился. Какао грело руки, лёгкие мысли — душу. Расспросив отца, она всё ещё не знала, как сделает предложение сама, но в чём-то он оказался прав: любой момент для этого будет правильным и станет самым счастливым, как только Свон услышит заветное «да»…
***
Вернувшись домой чуть раньше обычного, Эмма не ожидала увидеть здесь Реджину, которая приходила обыкновенно никак не раньше шести… И, пожалуй, Свон обрадовалась бы этому сюрпризу, не говори поведение мэра о том, что причин для радости нет. Она сидела за столом, положив подбородок на сплетённые между собой пальцы, и, кажется, даже не заметила появления здесь шерифа. Взгляд упёрся в сумеречный сад за окном, но точно не видел ни яблонь, ни темнеющего неба... — Эй, — негромко окликнула Эмма, тронув плечо брюнетки, но та не отреагировала — даже не обернулась. — Всё нормально? Так и не дождавшись ответа, Свон села прямо напротив, загораживая собой окно и ловя тем самым её взгляд, который тут же опустился и упёрся в столешницу. — Утром я говорила с Дэвидом, — первой начала Эмма, надеясь, что рассказ о чём-то отвлечённом поможет выяснить у Королевы причину её оцепенения. — Оказывается, Урсула с Круэллой всегда шли «в комплекте» с Малефисентой — той, что хранила Тёмное Заклятие. Ты знала? На что бы Эмма ни рассчитывала — то точно не на такую стремительную реакцию. Неподвижный взгляд вдруг обрёл осмысленность, и впервые Реджина взглянула прямо на неё, живо и словно с испугом. — Так ты знаешь о ней? — только теперь Эмма поняла, что казавшаяся «отвлечённой» тема таковой вовсе не являлась — так вот о чём думала Королева до её появления… Но почему? — Знаешь о том, что произошло? — Нет, — холодок пробежался по спине Свон, и впервые за последние недели хорошо знакомое чувство тревоги зашевелилось в душе. — Её нет, — продолжала Реджина, тут же вставая из-за стола и принимаясь ходить взад-вперёд по кухне. — До сегодняшнего дня я держала её в заточении. Без магии, неспособная освободиться — иначе она бы уже давно это сделала… Но сегодня она пропала, — дальше она шептала так, что слов почти невозможно было разобрать, — и клянусь, я знаю, кто ей в этом помог. Эмма подошла ближе, машинально кладя руку ей на плечо, но едва ли хоть одна из них заметила теперь этот жест. Сознание Свон вновь заполнили тревожные мысли, не оставляя в нём места и для тени счастья последних недель. Снова. Снова зло. Снова прошлое. Снова угроза, которая неизвестно чем может закончиться — потерями ли, разлукой или чем-то худшим, о чём и подумать страшно… Эмма почти жалела о том, что, обретя свободу, Малефисента не обернулась тут же огнедышащим драконом, рушащим Сторибрук и окрестности адским дыханием, — куда проще победить врага, когда видишь его, а не ожидаешь удара из неизвестности, тратя все свои силы на страх… — Есть идеи, в чём их план? — наконец спросила она, скорее для того, чтобы прекратить тяжёлое молчание, нежели и правда желая получить ответ. — Пока что нет, — отстранённость исчезала из голоса и из взгляда, и теперь она вновь смотрела на Эмму, словно готовясь открыть ей ещё одну страшную тайну. — Но скоро будут. — Это как же? — Свон отчётливо чувствовала, что Королева ведёт её к чему-то, к чему-то, что ей заведомо не понравится. — С час назад я получила от них послание, — она говорила быстро, хоть по глазам видно было, что предпочла бы молчать. — Они думают, я всё ещё на стороне зла и предлагают присоединиться к тому… Что бы они там ни задумали. — И? — Эмма почти с удивлением уловила холод в собственном голосе. — Мы можем этим воспользоваться, — продолжала Реджина, хоть знала, должно быть, заранее о предстоящей реакции Свон. — Я разведаю их план, стратегию и… — Исключено. Неизвестно, что ошеломило Королеву больше — произнесённое слово или властность голоса Эммы. Она отстранилась, почти сбросив её руку с собственного плеча. — Вот как? — тихо, почти шипяще заговорила Реджина. В любой другой ситуации один лишь этот несвойственный им холод заставил бы Эмму повиниться в чём угодно, но здесь и сейчас, после столь безумного предложения любимой, он лишь помог ей ещё твёрже стоять на своём. — Да, — в тон ей ответила Свон. — Я не позволю тебе лезть на рожон. Лишь спустя часы она поймёт, какую ошибку совершила, произнеся эти слова. Казалось бы, ей, знавшей Реджину уже много лет, видевшей её силу и слабости, стоило бы запомнить, что подобное может лишь добавить ей уверенности поступить так, как ей самой хотелось. — Не позволишь? — ядовито улыбнулась она. — А я просила твоего позволения? — Реджина… — Хватит, — Королева вырвала свою руку из той, что попыталась её удержать, словно нарочно задевая ногтями кожу. — Реджина, три ведьмы, — с нажимом продолжала Свон, теперь удерживая её за плечи и едва сдерживаясь от желания хорошенько её встряхнуть. — И среди них дракон. Если они тебя раскусят, представь, что они могут с тобой… — О, так ты думаешь я не справлюсь с каракатицей, старушкой-Малефисентой и дамочкой в мехах? — Реджина оттолкнула её, с трудом вырываясь из цепкой хватки. — Что ж, в отличии от некоторых, с магией у меня всё в порядке! — Мы будем ждать, — от одного звучания её голоса Реджина замерла, лишь потемневший взгляд продолжал пылать яростью. — Мы будем ждать их действий. Ты никуда не пойдёшь. — Да что ты? — процедила Королева. — Интересно, как ты меня удержишь? Лёгкий, скорее демонстративный щелчок пальцев — и она рассеялась в воздухе, оставив после себя лишь фиолетовый дымок. Эмма всё ещё стояла с нелепо поднятыми руками, приходя постепенно в себя после нежданно накрывшей её вспышки багровой ярости. В произошедшее верилось с трудом, ведь ничто, совсем ничто не готовило её к… Их первой ссоре. Ещё утром она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете, обсуждая с отцом их с Реджиной помолвку — теперь же казалось, что это утро было где-то в другой жизни — там и осталось, не оставив и следа в этом страшном настоящем… Нет, не время думать о ссоре! Злость понемногу угасала, уступая место страху, почти панике: она понятия не имеет, где Реджина! Если бы она только додумалась хотя бы притвориться, что поддерживает её авантюру — может, удалось бы узнать, где пройдёт их встреча, проследить и защитить, если потребуется, — но нет! Она с чего-то поверила, что сможет отговорить её от этого, хоть знала, что Королева всегда поступает по-своему — и вот теперь она там одна, и ничто и никто не помешает ведьмам убить её, если только она даст им повод… Резко выйдя из оцепенения, Эмма ринулась к двери, тут же вырываясь в ночную тьму и выкрикивая её имя, словно и впрямь надеялась на отклик. Его не последовало — лишь прошуршали на ветру листья на аккуратной живой изгороди…***
Сторибрук по ночам никогда не бывает оживленным, сейчас же был окутан почти пугающей, мёртвой тишиной. Ни одно окно не горело. Ни один запоздалый автомобиль не мигал фарами. Из-за позднего часа? Возможно. Но сейчас именно время заботило мисс Миллс меньше всего. Сердце бешено стучало о рёбра, руки почти тряслись от остаточного гнева. Нет, в таком состоянии появляться на встрече с ведьмами нельзя. В одном Эмма права — один неверный шаг, неверное слово или неверно растолкованное ведьмами состояние «союзницы» — и её авантюра провалится, влеча за собой неизвестно какие последствия… Однако сейчас Реджина бы скорее добровольно сдалась им, чем признала правоту Свон. Да будь она хоть сто раз права — что это меняет? Неужели сама Эмма когда-то просила разрешения на риск? Сколько раз ходила по грани, едва-едва избегая смерти, и теперь думает, что одним своим «нет» сможет остановить Королеву? Эти мысли заставляли вновь и вновь переживать последние минуты, снова слышать её ледяной голос, чувствовать на себе её руки… Она быстро успокоится. Возможно, уже жалеет о своих словах, хоть и не может ничего исправить… Но Реджина не такая. Она не поддастся. Не вернётся и не попросит прощения, не откажется от своего плана, не станет тешить Свон иллюзиями того, что считает верными её слова и опасения… Сейчас остаётся только успокоиться самой — хотя бы внешне. Ей предстоит разыграть спектакль. И не единожды, если повезёт, даже не дважды — а столько, сколько потребуется, чтобы узнать всё о планах врага. Она не знала, что будет делать, если её раскусят. Не думала, как поступит, если они попросят её о чём-то невыполнимом в качестве доказательства её приверженности тёмной стороне. Она просто пришла, фактически сдаваясь их воле, без плана «б», без подстраховки. Жуткая мысль мгновенно пронеслась в голове: что, если во время их первой настоящей ссоры, она видела Эмму… В последний раз? Развернуться и уйти? Нет, сейчас общество Свон пугает куда больше любых ведьм и тёмных сил. Возможно, оттого, что подсознательно Реджина осознаёт её правоту, но гонит от себя эту мысль, с нарочитой твёрдостью подходя к двери кафе. Нет. Даже знай она наверняка, что внутри её ждёт ловушка, теперь Миллс не отступила бы ни за что на свете. Колокольчик раздался по кафе привычной, но жутковатой в этой тишине трелью. До этого момента они негромко говорили о чём-то, но теперь замолчали, разом вперив во вновь прибывшую взгляды. Да, они ничуть не изменились за годы, что им, к счастью, видеться не доводилось. И теперь оставалось лишь молиться о том, чтобы и они не заметили перемен в некогда Злой Королеве. — Здравствуй, дорогая, — приторный голос женщины в шубе из далматинца первым нарушил тишину. — Мы уж думали, ты не явишься. — Что ж, за опоздание простите, — на удивление легко далась эта улыбка и спокойствие в голосе. По крайней мере, две из трёх ведьм пока что не найдут причин желать ей зла… — Так и будешь стоять? Или всё же снизойдёшь до того, чтобы выпить со старыми друзьями? — под столиком с угрозой, а может просто так шевельнулось одно из щупалец Урсулы. Она и Круэлла сидят рядом, Малефисента — напротив них, именно рядом с ней пустует место для четвёртой ведьмы. Ещё не поздно скрыться. Ещё не поздно отказаться от этой затеи, и всё же она присаживается, не теряя улыбки, но чувствуя, как бешено стучит пульс где-то в районе горла… — Ты напряжена, — впервые подала голос Малефисента. — Тебе не по душе наше общество, Реджина? Неужели она знает? Неужели поняла с первого взгляда, что Королева больше не одна из них? Ещё бы — из всех троих именно Малефисента знала её дольше других, была ей наставником и даже почти другом… Реджине стоило усилий встретиться с ней взглядом. Ни намёка на былую симпатию. Она искала, совершенно точно искала подвох, хоть малое доказательство её притворства… К счастью, она не может услышать бешенного стука её сердца. А уж маску Королева держать умеет. — Ненавижу запах рыбы, — усмехнулась она, переводя взгляд на Урсулу, тут же ответившую ей скорее торжеством, а не гневом. Глаза Малефисенты всё ещё искали ложь. Но и её губ коснулась улыбка, что само по себе дарило уверенность и новые силы для продолжения «спектакля». — Видно, придётся, как и всем нам, с ним мириться, — ответила дракониха, всё ещё не отводя взгляд. — Если, разумеется, ты одна из нас. Реджина не ответила на новую, очевидно провокационную фразу, вместо этого подвигая свой бокал чуть ближе к центру. — Может, и мне нальёте? — быстро скользнув по сидящим напротив, взгляд Королевы вернулся к Малефисенте. — Если, разумеется, вы всё ещё хотите, чтобы я была одной из вас. Неужели успех? Теперь она первой отводит взгляд, тут же щедро плеская вина в подставленный бокал. — В таком случае, за тебя, — поднимая собственный, произнесла она. — За нас, — под протяжный звон и громкий стук собственного сердца, с улыбкой добавила Королева.
