"Я сама"
10 августа 2025 г., 20:38
Паника не может длиться долго — наверное, именно это помогло Эмме не сойти с ума за прошедшую ночь. Да, поначалу было страшно. Она долго бежала по ночному Сторибруку, пока усталость вкупе с ночным холодом и покалыванием в боку не заставили её вернуться домой. Так бы она ничего не добилась.
Нужно было подумать, куда именно могли направиться вместе с ней три ведьмы… И почему этот городок, казавшийся всегда крошечным лоскутом волшебства, в такие моменты превращался в целый огромный мир?!
С поисками она, может, и справилась бы сама, но с собственным ужасом, одолевающим её почти ежеминутно — никогда. Поэтому, наверное, правильно было позвонить отцу. Да, позже она почувствует себя виноватой, ведь Дэвиду сейчас и без того несладко… Но мысли о вине исчезли почти мгновенно, стоило ей узнать, кому изначально принадлежала идея сделать из Реджины «двойного агента».
— Эмма, Мэри Маргарет лишь перечисляла варианты, — до чего раздражал сейчас спокойный голос отца! — Можешь мне поверить, ей бы и в голову не пришло просить Реджину о таком!
— Правда? А почему нет? — ответила Свон, захлопывая дверцу с силой, встряхнувшей весь жук. — Будто её заботит, выйдет она оттуда живой или… — продолжить она не смогла. Гнев стремительно сменялся новой волной ужаса и оцепенения, справляться с которым уставшее сознание было почти неспособно…
Поиски она продолжила в одиночестве. Теперь вместо отца именно злость на Мэри Маргарет за её поступок, слова, которых Эмма не слышала, но могла себе представить, помогали ей справляться со страхом. Радио с помехами выплёвывало одну за другой джазовые мелодии, и эти, какие-никакие звуки спасали от тишины.
Ночь стремительно перерастала в рассвет. «Сегодня» переходило в «завтра», всегда кажущееся таким нереальным после бессонной ночи. Почему всё это не может следовать правилам детских пряток? Почему нельзя просто крикнуть «сдаюсь!» во всю глотку, признавая поражение, но вновь обретая её — единственное, чего хотелось бы сейчас Эмме от этой жизни…
Бесполезно. Всё бестолку. Бросив машину у обочины, Свон вышла наружу, тут же чувствуя на лице уже вполне определённые серые лучи за надвигающимися тучами. Сегодня будет дождь. Как и вчера, и до этого — как в течение последних недель ей удавалось не замечать с каждым днём всё ухудшающейся погоды?
Да, тогда она не заметила бы, даже упади на Сторибрук летающая тарелка — настолько была погружена в это идиотское счастье, превратившееся в шоры на глазах… И правда — поверила бы она тому, кто сказал бы ей вчера, что уже через сутки она будет бесцельно брести по лесу после самой настоящей ссоры с любимой; брести и корить себя за всё сказанное и несказанное? Нет! Ведь сутками ранее она лежала рядом с королевой в тёплой постели, грезя о будущем, которое теперь, неизвестно, наступит ли…
Машина. Чья-то машина, по-видимому, врезавшаяся в дерево и смятая настолько, что теперь трудно было поверить, что она и впрямь когда-то была способна кого-то возить. Эмма подошла ближе, почти спотыкаясь на скользкой после дождя земле. Что увидит она там, если заглянет внутрь? Того, кто нуждается в помощи, или того, помочь которому будет уже невозможно?
Морально готовясь к любому зрелищу, она заглянула в разбитое окно… Однако не заметила никого ни в сидении водителя, ни на пассажирских. Но как такое возможно? Человек чисто физически не смог бы самостоятельно выбраться из сплющенного автомобиля, не говоря уж о том, чтобы уйти далеко после столь серьёзной аварии…
— Эмма?
Её не пришлось звать дважды. Свон обернулась, замечая в нескольких метрах её — ту, кого искала всю эту долгую ночь… Однако ожидаемого облегчения не наступило. Появление Реджины воспринималось скорее, как должное — не могли же до бесконечности продолжаться эти и без того затянувшиеся «прятки».
Её глаза полуприкрыты. Под ними — тяжёлые тени, она сжимала ворот собственного пальто, крепко запахиваясь в него, но всё равно немного дрожа. Эмма не ответила. А что здесь скажешь? Попросить прощения? Вроде как не за что. Улыбнуться, словно ничего и не было? Она не может. Вновь начать обвинять в тех ужасах, что пережила Свон за эту ночь? На это просто не оставалось сил.
Подойдя ближе, она почти машинально сняла с себя шарф и обернула его вокруг шеи брюнетки, хотя едва ли тонкая ткань могла защитить её от холода. Реджина пыталась поймать её взгляд, но впервые Эмма отводила свой.
— Пойдём, — негромко произнесла она, одной рукой притягивая к себе и ведя её в направлении дороги, где Свон бросила жука минутами ранее. Больше они ничего не говорили. Только теперь, находясь ближе к ней, Эмма уловила запах алкоголя, но расспрашивать ни о чём не стала — нездоровый вид Реджины и не совсем твёрдая походка говорили сами за себя…
Ехали в таком же молчании. И сейчас казалось невозможным, чтобы когда-нибудь это молчание прекратилось. Наверное, стоило радоваться, что худшие опасения Свон так и не сбылись, однако она слишком устала от бессонной ночи и бесконечной дороги, чтобы чувствовать хоть что-то: радость ли, остаточный гнев или страх.
Она оглянулась на Реджину, всего на мгновение отвлекаясь от дороги. Прикрыв глаза, как козырьком, ладонью, она массировала виски кончиками пальцев, время от времени жмурясь то от солнца, то от головной боли. Да, пока что не стоит донимать её расспросами. Едва ли в подобном состоянии они смогут помириться, а подливать масла в огонь Эмме совсем не хотелось.
Дом встретил их приятным теплом и полумраком. Реджину не пришлось уговаривать: крепко держась за перила она на удивление добровольно пошла в спальню и тут же легла, словно не замечая Свон. Что значит её поведение? Она всё ещё зла на Эмму за то лишь, что та пыталась её защитить? Или же гордость просто не позволяет ей признать её правоту? А может, молчание её не связано ни с тем, ни с другим, ни с Эммой вообще, а просто нужно дать ей отдохнуть?
В порыве всё той же машинальной заботы, почти не замечая собственных действий, Свон выдавила на ладонь таблетку из хрустящей упаковки. Так же молча протянула её Реджине вместе со стаканом воды, и так же молча она её приняла. И лишь когда Свон собиралась уйти, спуститься вниз и проспать хоть час на диване в гостиной, тихое «Эмма» заставило её остановиться.
Реджина почти умоляюще опустила руку на пустую половину кровати, призывая к очевидному. Свон колебалась мгновение. Казалось неправильным лечь рядом, словно ничего и не было, дать ей ложную надежду на то, что прошлый вечер забыт, но не было бы ещё более неправильным оттолкнуть её сейчас, возможно, нанеся тем самым удар их и без того такому хрупкому теперь мирку?..
Она опустилась на кровать, скованно, почти неловко, словно спала в тесном бараке, а не на просторной кровати рядом с любимой. Рука не протянулась привычно, чтобы обнять её, кончики пальцев не пробежали по волосам и плечу. Эмма просто лежала на спине, сверля взглядом потолок и слушая стук дождя, впервые почти желая встать и уйти.
— Они будут ждать меня снова сегодня вечером, — вдруг тихо заговорила Реджина. — Они дадут мне задание, чтобы… Испытать.
Впервые за всё это время Эмма взглянула прямо ей в глаза.
— Не ходи, — вчерашней властности как не бывало — после этой ужасной ночи она наплевала бы на все свои принципы, лишь бы только не повторились её события.
— Мы обе знаем, что не приходить теперь намного опаснее, — королева задумчиво скрутила между пальцами светлую прядь, кажется ища теперь любой предлог, чтобы не смотреть ей в лицо.
— Реджина, — рука легла поверх её руки. — Ты не представляешь, как меня напугала.
Она всё ещё отводила глаза — возможно, сожалея о произошедшем, а возможно, всё ещё виня в произошедшем Эмму.
— Я искала тебя всю ночь, — тем не менее, продолжала Свон. — Думала, они тебя убьют или замучают. Пожалуйста, не ходи. Спрячься, защитись заклинаниями и позволь быть рядом с тобой. Если они попросят тебя о чём-то невыполнимом…
— Лучше уж они попросят об этом меня, чем сделают сами, — ответила Реджина. — Я смогу им помешать. И постоять за себя смогу, что бы ты обо мне ни думала.
— Знаю, — с жаром произнесла Эмма, боясь вновь хоть словом напомнить себе и ей о вчерашних событиях. — Я знаю, ты смогла бы выстоять против любой из них, но ведь они вместе, и неизвестно, какие козыри прячут в рукаве! — она выдохнула, стараясь успокоиться, но почти чувствуя вновь нарастающее между ними напряжение вчерашнего дня. — Если не хочешь спрятаться, хотя бы позволь мне быть у вас на хвосте.
— Хорошо, — неожиданно согласилась Реджина.
— Я вмешаюсь, если пойму, что ты в опасности.
— Ладно.
В течение минуты Эмма смотрела на неё, стараясь найти подвох, уловку, но всё же желая верить в её искренность. Она быстро поцеловала Реджину в висок и положила руку на её плечо, прижимая, как обычно, к себе, но с таким же успехом она могла бы обнимать куклу. Внешне Королева выглядела совсем, как обычно, и всё же Эмма чувствовала, что холодность между ними не спала ни на градус.
Но ведь всё хорошо! Сегодня вечером Свон будет следовать за ней, будет знать, где Реджина и что с ней — она поддалась этой идее так быстро, словно и сама желала, чтобы Эмма была «на хвосте». Эта мысль успокоила и даже приободрила. Свон перевернулась на бок, устраиваясь поудобнее, как делала ещё тогда, когда всё было хорошо… А, впрочем, почему «было»? Три злодейки — разве смогут они разрушить их счастье, тогда как ни один тёмный колдун и не одно заклятие не смогли этого добиться?
Фантомная, фальшивая лёгкость заполнила её сознание, отравляемая одной лишь мыслью… Она так и не попросила прощения. Да, всё это время Эмма лишь этого и ждала — простого «Мне жаль», которое смогло бы окончательно развеять тревоги и убедить её в искренности Реджины.
Но его не было. Как не было и намёка на сожаление. А потому воссоединение, что должно было стать концом страхов сегодняшней ночью, казалось теперь лишь ступенью, краткой передышкой, способной подарить ей несколько часов приятного забвения…
***
Они проснулись на закате и почти одновременно. Теперь встать представлялось почти невозможным, и Эмма была уверена, что с такой же лёгкостью заснула бы и ночью… Вот только, по всей видимости, возможности вновь оказаться в постели не представится ещё долго… Они обменялись парой фраз. Совсем обычными, очень дипломатично не затрагивающими тему вчерашней ссоры. Со стороны всё выглядело так, словно ничего и не было: Реджина на скорую руку приготовила ужин, оставила записку Генри, заварила чай и совершенно спокойно поинтересовалась у Эммы, на чём именно та будет за ними следить. Свон же в свою очередь проверила, заправлен ли многострадальный жёлтый жук, а перед выходом привычным жестом набросила пальто на её плечи. В какой-то момент Эмма даже задалась вопросом: а не накручивает ли она себя, не считает ли искренность скрытностью из-за вчерашних событий и не ждёт ли извинений, которых Королева ей вовсе не задолжала? Встреча была назначена на девять часов у Сторибрукской библиотеки. В десятый раз проверив датчик, что должен был указывать местонахождение Реджины, Свон остановила жука в сотне метров от Главной Улицы. Пора. Пора вновь, уже по собственной воле отпустить её в неизвестность, пусть теперь она и не кажется такой пугающей, как вчера… — Телефон у тебя? — в который раз спросила она. — Да, — в который раз ответила Реджина. — Как только узнаешь, чего они от тебя хотят… — …я напишу, — повторила она. — Эмма, всё будет нормально. Свон ещё долго задумчиво смотрела на неё, всё ещё ища во взгляде что-то, что подтвердило или опровергло бы её подозрения. Однако в последнем Реджина не соврала, это точно. По крайней мере, сама она верила своим словам. — Будь осторожна, — напоследок тихо попросила Эмма, легко целуя её в край губ. — Буду, — быстро ответила Реджина, озираясь по сторонам. — Всё, садись в машину. Скоро всё будет позади. Эмма захлопнула за собой дверцу, наблюдая за удаляющейся Миллс и перекручивая раз за разом в голове её слова. «Скоро всё будет позади» — да, она права. Всего лишь небольшое приключение. Возможно, уже сегодня Реджине удастся выяснить истинные цели ведьм. Дальше они найдут на них управу, и ей больше не придётся рисковать. Эмма будет рядом. Будет следить издалека за каждым их шагом и, если что, можно не сомневаться, что уж вдвоём они справятся против трёх ведьм. Реджина стояла, откинувшись спиной к стене библиотеки и нарочно глядя куда угодно, но не в её направлении. Ожидание длилось мучительно долго. Но наконец, на другой стороне Главной улицы блеснули фары автомобиля с роковым «де Виль» вместо номеров — этакая визитная карточка, не оставляющая сомнений в том, кто её владелец. Однако ни Круэллы, ни Урсулы Эмма так и не увидела. Когда открылась дверь, из автомобиля появилась лишь Малефисента — в одежде этого мира узнать её было трудно, но из-за отсутствия щупалец или шубы из далматинца других вариантов просто не было. Они что-то сказали друг другу. Пока что — вряд ли нечто стоящее, но Эмма всё равно не могла расслышать их речь, даже опустив окно. Спустя минуту они уже сели в блестящий «де Виль» и тронулись в сторону леса. Эмме не хотелось отставать. Хотелось ехать как можно ближе, но по многолетнему опыту слежки она прекрасно знала, что не может себе этого позволить. Тормозить приходилось каждые две минуты, давать фору, с тоской наблюдая за мигающим сигналом GPS на экране телефона. Они направляются на кладбище? Однако эта мысль исчезла, как только на следующей развилке автомобиль свернул в совершенно другом направлении… Дом плотника Марко. Но что могло понадобиться ведьмам у человека, который пусть создавал изящные вещи, не обладал никаким даром, даже близко похожим на магию? В этом месте датчик замер окончательно. Да, выходит именно здесь находится то, что им нужно. Но что именно? Приблизившись на почти рискованно-близкое расстояние, Эмма увидела, что теперь из «де Виля» Реджина выходит одна. Стучится в дверь. Марко открывает, встречает на удивление радушной улыбкой и тут же падает, усыпленный заклинанием… Оставаться в машине и дальше Свон просто не могла. Выскользнув из машины, она не рискнула даже захлопнуть за собой дверь и, сделав немаленький крюк по лесу, осторожно проникла в незапертый чёрный вход. Реджина вздрогнула, услышав её шаги, однако Эмма не обратила на это внимания. В руках Королева держала единственное волшебное, что удалось создать Джеппетто: его сына Пиноккио, некогда Августа, ныне — спящего шестилетнего мальчика из плоти и крови. — Эмма! — шёпотом воскликнула она. — Что ты здесь делаешь? — Тот же вопрос, — парировала Свон, отходя в угол комнаты, откуда её невозможно было увидеть с той стороны окна. — Им нужен Пиноккио? — Точнее, Август, — ответила Реджина. — Малефисента сказала, он знает нечто такое, что им поможет. — Ясно, — Эмма быстро сложила ключи и телефон в карман, освобождая руки. — Давай его сюда, отвезу в безопасное место. Однако Реджина не шелохнулась. — Ты в своём уме? — почти крикнула Свон, осознавая только теперь её идею. — Мы не можем рисковать жизнью ребёнка! — Только так я смогу узнать всё, — казалось, королева и не услышала её слов. — Я не позволю им ему навредить. Безумие. Чистое безумие идти на такой риск, с каждым часом ставки растут, а у них и впрямь нет пока ничего. Эмма не могла этого допустить. Но и помешать тоже — Реджина права, сейчас это значило бы попасть под подозрение, а это, в свою очередь, повлекло бы неизвестно какие последствия… — Уходи, — шепнула Реджина, встревоженно выглядывая в окно. — Она не должна тебя увидеть. Скорее, Эмма! Выбора не оставалось. Она права — хуже сейчас будет, только если Малефисента увидит их вместе. Проделав такой же крюк, Эмма вновь оказалась в жуке, вновь впериваясь взглядом в экран телефона, на котором всё таким же слабым успокоением мигал датчик. Пока что они на месте. Что ж, есть время подумать. Пиноккио… Что такого полезного для трёх злодеек мог знать шестилетний мальчишка, утративший все свои воспоминания о времени, когда был взрослым мужчиной? И что они могут сделать, чтобы заставить его поделиться этими знаниями? Об этом лучше пока что не думать — Реджина обещала его защитить… Но справится ли она с этой задачей, тогда как ей самой нужна защита? Эмма в который раз оглянулась назад, где лежал на сидении отцовский меч, спрятанный в ножны. Что ж, если потребуется помощь, она будет готова. Лишь бы только успеть… Лишь бы только вовремя понять, когда эта помощь понадобится… Когда же придёт конец этому страху?! Когда наконец Реджина снова будет в безопасности?! И почему, ради всего святого, всё ещё мигает на месте этот чёртов датчик?! Эмма раздражённо дотронулась пальцем до экрана, уверенная, что всё дело в связи. Закрыла и вновь открыла карту, но датчик упорно продолжал мигать на всё том же месте… Осознание и ужас нахлынули почти мгновенно. Дело не в связи. Что-то случилось. Они забрали то, что хотели, давно должны были уехать, значит что-то пошло не так, и по какой-то страшной причине Реджина не может об этом сообщить… — Реджина! — наплевав на осторожность, выкрикнула Эмма, ворвавшись внутрь. Однако её здесь не было. Лишь на усыпанном стружкой столе остался лежать телефон с горящей на нём надписью, заставившей сердце Свон сжаться от потока нового, ледяного страха. «Я сама» — крупным шрифтом значилось на экране.
