Сказочник
24 августа 2025 г., 20:15
Она не помнила, как оказалась здесь. Вообще мало что помнила с самого утра — а оно было так давно! — когда, боясь выдать себя, она лихорадочно просчитывала варианты, как не навредить своим планам и не позволить ИМ навредить мальчишке… Но ведь она УЖЕ себя выдала. Всё худшее УЖЕ свершилось, и оставалось только ждать последствий…
Эта мысль заставила вернуться в сознание так резко, что от шквала вдруг навалившихся на неё ощущений, а может от удара, предшествовавшего происходящему, заболела голова. Глаза, уши, каждая клеточка тела кричала об опасности. Она чувствовала холод металла на запястьях. Слышала тишину и видела перед собой Тёмного в окружении мрачных стен склепа Миллс.
Он ждал. Без всяких сомнений терпеливо ждал того мгновения, когда она осознает, что обречена, он предвкушал его. Но теперь, когда это мгновение наконец наступило, Голд не торжествовал. Губы его лишь дрогнули в едва заметной усмешке, не имевшей ничего общего с обыкновенным истерическим смехом Румпельштильцхена.
Чего он ждёт? Оправданий? Вопросов? Может, попыток освободиться? Во всяком случае, сейчас Реджина чувствовала себя скорее сбитой с толку, чем напуганной — впрочем, обычно страх — лишь вопрос времени…
— Зачем мы здесь? — наконец она не выдержала тишины.
— За тем, чтобы продолжить прерванный разговор, — словно с неохотой ответил Тёмный. — Кажется я уже упомянул, что мне нужна страница…
— Которой, как ты уже понял, у меня нет.
— Разумеется, — трость стукнула о каменный пол, когда расхаживающий по подземелью остановился, взглянув сверху вниз на пленницу. — Нет — так можно достать.
Она уже испытывала это раньше. И, возможно, знай Реджина заранее о предстоящей боли, смогла бы сдержаться от крика, когда гулко пульсирующее сердце покинуло её грудь…
— Я не знаю, где страница, — прохрипела она, теперь готовясь ощутить боль в любое мгновение. — Не смогла бы сказать, даже если захотела бы, так что тебе от меня нужно?
— Спросить у той, что знает, — жестом фокусника Голд вынул из кармана её телефон. — Звони.
— Не стану, — быстро ответила Королева, напрягаясь в ожидании боли. Однако её не последовало.
— Ладно, позвоню сам, — спокойно ответил Тёмный, набирая номер. — Могла бы уже сообразить: мои интересы — твои интересы.
Слова долго доходили до сознания. Однако, как только вопрос готов был сорваться с губ, телефонные гудки прекратились.
— Реджина? — донеслось из трубки, когда она была опущена на пол между ними.
— Нет, не она, — Королева сидела неподвижно, стараясь низвуком не дать Эмме понять, что находится рядом.
— Голд? — тихий шёпот, почти хрип и негромкий удар.
— Да, мисс Свон, — глаза Тёмного блеснули усмешкой. — Я к вам за сделкой… За сделкой, от которой, я думаю, вы не откажетесь.
И вновь боль застала её врасплох. Исходящая из груди, она молниеносно распространилась по всему телу, заставляя согнуться и закричать… Разумеется, Эмма не могла не узнать её голоса.
— Голд!
— В склепе. Советую поторопиться.
Связь оборвалась, и Голд вновь принялся расхаживать взад-вперёд по подземелью, совершенно невозмутимо и словно не замечая Реджину. Возможно, стоило бы этому обрадоваться, ведь когда-то Румпельштильцхен был жесток со своими врагами и вряд ли изменился за годы заклятья… Однако сейчас Реджина предпочла бы определённость неизвестности и новую боль этому молчанию.
— Что они значили? — вновь первой нарушила тишину Королева, понимая, что может об этом пожалеть. — Твои слова. «Твои интересы — мои интересы» — как это понимать?
Голд остановился, с усмешкой поднимая взгляд в потолок, словно призывая лежащего в гробу по ту сторону кладки Генри посмеяться вместе с ним.
— Всё очень просто, Реджина, — ответил он, резко всем телом вновь поворачиваясь к ней. — Настолько просто, что я удивлён твоей недогадливости… Сказочник. Как думаешь, зачем он нужен нам?
— Чтобы переписать финалы сказок, — отозвалась Реджина. — Вы сами сказали об этом, пока вытягивали из Августа информацию. Вам нужно, чтобы Сказочник написал «долго и счастливо» для злодеев…
— И куда же, интересно, относишь себя ты? — он задумчиво взглянул на светящееся сердце с давно разросшейся червоточиной по центру. — После долгих лет тирании и сотен убийств, после заклятья, после того, как ты сделала рабом единственного человека, который тебя любил, — неужели после ЭТОГО ты герой?
— Да, — неожиданно твёрдо ответила Реджина. — Да, я убивала. Да, я наслала заклятье, я использовала её любовь, о чём теперь горько жалею, но это был не мой выбор! Тогда, заключая сделку с тобой… Я лишь хотела, чтобы она вернулась ко мне живой, — слеза, которую удалось сдержать во время приступа страха, а затем боли, теперь сорвалась с ресниц и скатилась по щеке. — И если бы не ты, беда бы нас миновала. Всё было бы совсем по-другому.
Шаги наверху не дали Голду ответить. Реджина прикрыла глаза, запоздало понимая, что сейчас увидит ЕЁ впервые с того момента, как подвела — да, иначе описать произошедшее просто невозможно. Бесполезно будет просить её уйти. Она придёт, чтобы сдаться, хоть всё это время Королева делала всё возможное, чтобы любимая была как можно дальше от всего происходящего…
— Голд, — она услышала голос Эммы, но не нашла в себе силы на то, чтобы поднять на неё взгляд. — Отпусти её.
— Страницу, будьте добры.
Она не колебалась ни секунды, и вот страница — настоящее оружие — уже в его руках.
— Всё, — голос дрожал — обыкновенная смелость изменила Рыцарю. — Вы получили, что хотели, теперь отпустите!
Боль пронзила неожиданно и сильно, волной дрожи прокатываясь по телу и вырываясь из груди протяжным криком. Сквозь стук крови в висках она слышала, как Эмма обнажает меч, и как тот отлетает в сторону вместе со своей хозяйкой.
— Нет, не совсем, — спокойно отвечал Голд. — Видите ли, дверь эта сама собой не откроется… Нужен ключ.
— Откуда он у меня?!
Новый хруст сердца и новый крик, глухой звон цепей и вдруг появившиеся на лице горячие слёзы. Реджина готова была терпеть боль, если это необходимо. Но чтобы за этой пыткой наблюдала Эмма… Она бы скорее умерла.
— Ничего страшного, мисс Свон, — во взгляде сверкнули лукавые искры — он явно наслаждался происходящим, как и осознанием скорой победы. — Можете поискать ключ, мы подождём. Ну а пока… — пальцы вновь сжали сердце, вырывая ещё один крик.
— Хватит! — в унисон выкрикнула Эмма, дрожащими руками доставая недавнюю находку.
— Блестяще, — улыбнулся Голд, принимая ключ из её рук. — Очень рад, что поиски не заняли много времени. С вами приятно иметь дело.
Голд небрежно бросил Спасительнице сердце и растворился в чёрной дымке, и вместе с ним растворились оковы, стягивающие запястья Королевы.
— Реджина! — придерживая женщину за плечи, Свон приподняла её с пола, тут же рывком возвращая сердце, и прижала к себе, заглушая болезненный стон объятиями. — Всё закончилось, — прошептала она, ощущая лишь мимолётное облегчение перед, очевидно, куда худшим. — Всё закончилось, всё будет…
«Хорошо?» Нет, сказать это значило бы соврать, да ей и не обмануть Реджину этой сладкой ложью. Это только начало. Вполне возможно, что они на самой грани таких перемен, в сравнении с которыми раздавленное сердце окажется пустяком, — но какой был у Эммы выбор? Дать Голду убить или замучить Королеву? Продолжать сражаться, зная, чем рискует?
Но ведь надежда всё ещё есть, не так ли? Ведь всё ещё можно что-то сделать… Но что? Они не знают, где искать Тёмного, и тем более не знают, как ему помешать. Сказочник перепишет финалы злодеев, но что значит это для них? Во всяком случае, точно не перемену к лучшему.
Она чувствовала на своей шее дыхание Реджины и остаткиеё слёз. Она так долго искала её, думая, что уже не найдёт… Неужели для того лишь, чтобы вновь потерять? Неужели очередное расставание может произойти в любое мгновение, стоит волшебному перу коснуться бумаги?
— Эмма, — полулёжа в её руках, Королева дотронулась до подбородка своей Спасительницы, направляя собственный взгляд в зелёные глаза. — Прости меня.
Почему, почему это не могло случиться сутками ранее? Тогда они выиграли бы несколько часов прежнего счастья и спокойствия, а сейчас долгожданная просьба о прощении едва ли приносит хоть каплю облегчения. Эмма не ответила — лишь пропустила пальцы сквозь чёрные волосы, взяла за руку, очевидно, намереваясь молчать и дальше. Однако Реджина не отступала, она ловила её взгляд, словно вся её жизнь зависела теперь от того, услышит ли Свон каждое произнесённое ею слово.
— Я не должна была уходить, — продолжала она. — Не должна была говорить тебе всего того, что сказала, не должна была с ними встречаться и… Втягивать в это тебя.
Она сказала всё, что хотела, и теперь просто ждала решения. Её голова покоилась на плече Эммы, тёмные глаза всё так же смотрели на неё, ловя каждое изменение в почти неподвижном лице… Ещё вчера на прощение ушли бы дни или недели. Сейчас же Свон не обладала временем, достаточным на хранение этой злости — вполне возможно, что всего через несколько минут они друг друга даже не вспомнят. По крайней мере, Королева сделала всё, что могла сделать теперь, пусть простая просьба уже ничего не изменит. И всё же не принять её Эмма просто не могла.
Губы коснулись лба и на мгновение она прижалась к нему щекой, вновь поглаживая рукой смольные волосы.
— Всё хорошо, — тихо ответила она, с горечью понимая, что это первое и единственное искреннее «хорошо». И что бы ни случилось дальше, какую бы судьбу ни готовил для них Голд, ни одна из них не сможет упрекнуть себя в этих последних минутах счастья…
***
Кора была первой и худшей ученицей Тёмного мага. Первой, что смогла его обыграть. Он давно перестал думать о ней, и всё же именно ею была изречена одна простая истина: «Любовь — это слабость». Слабость, но лишь перед тем, кто не способен воспользоваться ею, как оружием. Отнять страницу у храброго Рыцаря было бы сложно, у влюблённого же — легче лёгкого. Он чувствовал магию, исходящую от нарисованной двери. Зов волшебства — его не спутать ни с чем, уж точно не ему, повидавшему на своём веку сотни замаскированных артефактов. Глупо, глупо и наивно со стороны Королевы было полагать, что она сможет провести его подделкой, созданной на скорую руку. Едва коснувшись бумаги, ключ вонзился в нарисованную скважину, теперь такую же реальную, как антиквариат в витринах вокруг. Голд отпрянул, как только в глаза ударил призрачно-золотистый луч. Вскоре свет заполнил собой всю подсобку, а затем вдруг погас, почти выплёвывая человека, внешне ничуть не напоминавшего всемогущего Сказочника. Голд подошёл ближе, рассматривая освобождённого узника- красотой он не блистал: короткие волосы с проседью, неряшливая одежда и чёрные, заискивающе бегающие глаза. Оказавшись на свободе, Сказочник всё ещё пригибался к земле, словно сдерживаемый незримыми путами, однако «путы» растворились, стоило ему увидеть своего освободителя. — Румпельштильцхен, — прохрипел он, и безумная улыбка коснулась измученного лица. — Тёмный маг. Какая встреча! — Думаю, ты уже знаешь, писарь, с какой целью был вызволен. — Как автор ваших мотивов и создатель средств их выполнения — разумеется, — Сказочник улыбнулся, обнажая мелкие зубы. — Айзек Геллер. — Весьма польщён знакомством, — без лишних промедлений Голд протянул писателю его перо. — И рад, что мы понимаем друг друга. Пишите. — Так значит, страдания для героев и «долго и счастливо»… Нашей стороны, — кончик пера окунулся в чернильницу, отработанным за годы движением вжался в край, позволяя излишкам стечь обратно. — Но, кажется, своё счастье ты уже получил. У тебя есть богатства, власть, любящая жена… Так чего тебе не хватает? — Времени, — не казалось чем-то неправильным открыть свою тайну человеку, который и без того видел его насквозь. — Тебе и самому известно, писарь, что годы злодеяний не проходят бесследно. Моё сердце — оно угасает. Скоро угаснет окончательно, оставив от меня лишь тьму без грамма человечности — то, что не сможет оценить богатство или власть, или даже любовь жены. Поэтому я прошу написать нам новую историю — ту, в которой не будет места этой тьме. — Румпельштильцхен — страж добра, до чего необычно! — усмехнулся Айзек, скрипя пером по бумаге. — Что ж, тебе и трём ведьмам я обеспечу счастье. И, разумеется, подыщу героям положенное им место. Как и Королеве с её Рыцарем, полагаю? — Королеве — да, — кивнул Тёмный, присаживаясь напротив. — Как показал наш сегодняшний разговор, отныне она герой. Реджина права: её грех лежит на мне. Чего не скажешь о Рыцаре… Эти слова на мгновение отвлекли Сказочника от работы. — Разве? — Любовью вряд ли можно оправдать его злодеяния, — продолжал Голд. — И, в отличии от Королевы, нырнуть во Тьму было его собственным решением… Зло можно искоренить, когда не видишь за собой вины. Для некогда Белого Рыцаря же это почти невозможно: уверен, ради всё той же любви он бы ещё сотню раз совершил то, на что она сподвигла его много лет назад… Как бы Эмма Свон ни гнала от себя эту мысль, теперь она одна из нас. И ты пропишешь ей счастливый финал. — Счастливый финал? Без Королевы? Без любви, в которой она видит своё счастье? Невозможно! — Не будет любви — создай иллюзию, — парировал Тёмный. — Уж создавать иллюзии ты мастер. В новой сказке их встреча не состоится. А уж не зная Любви Истинной, наш Рыцарь легко спутает с ней… Обычную привязанность.
