Тёмная
2 ноября 2025 г., 22:51
Тьма таяла, смешивалась с обычным ночным мраком, который так просто растворить светом уличных фонарей. Теперь всё здесь выглядело, как прежде, словно и не случилось минутой ранее того, чего теперь, возможно, уже не исправить. Все участники недавней сцены были неподвижны. Будто это могло бы всё изменить. Будто одно лишь движение могло сделать произошедшее поистине необратимым.
Кинжал и кольцо. Нет, не так должен был закончится этот вечер! Минуты — всего минуты отделяли их от мгновения, когда они думали, что счастье их будет нерушимо…
Королева сделала шаг вперёд. Затем ещё один, но походка оставалась нетвёрдой после нападения Тьмы. Рука потянулась к кольцу, вновь желая хоть на мгновение испытать остаток того счастья, но вместо него подняла кинжал с роковым «Эмма», высеченным на гладкой поверхности.
— Эмма, — хрипло повторила она, вскидывая кинжал над головой, впервые призывая этим именем не любимую, но саму Тьму. — Эмма! — хрип превратился в крик, но Тёмная не явилась на зов.
— Она не придёт, — тихий голос ещё одной женщины, потерявшей в этот вечер любовь. — Не сможет. Она не в этом мире.
Реджина оглянулась, словно только теперь замечая других, всё ещё неподвижных людей.
— Так где она? — карие глаза потемнели от безумия или страха. — В каком мире?
— На родине всех Тёмных, — ответила Белль, после всех ужасов этого вечера уже не страшившаяся гнева Королевы. — В Камелоте.
***
Эмма боялась Тьмы. Всегда, ещё задолго до того, как столкнулась с ней лицом к лицу. Ещё маленькой девочкой, когда зло существовало лишь в легендах, рассказанных мамой. Тогда она знала: эта Тьма ей не навредит. Стоит страшной сказке закончиться, мама завернёт её в обитое мехом одеяло, и ещё долго будет шить у окна, разгоняя мрак крохотным огоньком свечи… Но свеча никогда не горела долго. И проснувшись ночью в кромешной Тьме, Эмма видела страшных существ — неосязаемых, но зримых, таявших к рассвету, но неизменно возвращавшихся с заходом солнца… Позже её учили бороться со Тьмой. Тогда это было просто, почти до головокружения! Увидев зло, бросаться на него, зная точно, что поступаешь правильно, убить, победить, обратить в прах — это ли не героизм? До чего легко и приятно было день за днём становиться героем, которым она всегда мечтала быть. Это были светлые годы — даже сейчас она вспоминала о них с почти болезненным наслаждением. Битвы. Слава. Не друзья, но единомышленники и неизменное знание: она поступает правильно. Каждую победу она посвящала отцу, словно кровавому Аресу, каждую минуту мира и милосердия — матери. Да, она могла бы прожить свой век героем… Но стоит ли думать теперь о том, чего не случилось? Тогда впервые она поняла, что не знает, что такое Тьма. Тьма — это огры, жестокие тролли, призраки, терзавшие души живых… Разве могла быть Тьмой та, кого она полюбила? Тьма безобразна, она вселяет ужас, призывает одним своим видом обнажить меч и вызвать её на поединок, но… Разве такой была Королева? И если не Тьма, то что же заставляло её жить местью и убивать по мимолётной прихоти тех, кого и врагами назвать нельзя? Снова порыв героизма. Рыцарь тогда решил, что станет ей Спасителем, что лишь притворится Тьмой, чтобы вновь обратить её к Свету. Однако… Неужели стоило это героическое «спасение» стольких разрушенных судеб? И неужели теперь, когда Королева исцелена от Тьмы, исцелён и её Рыцарь? Эмма резко открыла глаза, чувствуя, как в сознании вихрем проносится почти забытый детский страх. Она во Тьме. Не в той ночной темноте, которой так часто боятся смертные, но во Тьме настоящей, первозданной. Тьма, пугающая пуще слепоты, тяжёлая, давящая, полная странного шипения, словно со всех сторон её окружает огромное кольцо голодных змей… Эмма приложила руки к вискам, но почти сразу отдёрнула их — собственные ладони казались чужеродными и ледяными, словно руки трупа. Не боятся. Не позволить себе сойти с ума, сосредоточиться на настоящем мире, мире, где есть Генри, отец и… Родное имя вспыхнуло в сознании всего на мгновение, вновь возвращая её в эту удушливую реальность. Она не помнила. Как ни старалась, она не могла вспомнить событий, предшествовавших её появлению здесь — Тьма сквозь дыхание или кровь пробралась в сознание и теперь управляла им, оставляя Эмме разве что способность наблюдать. Она сдалась. Просто не могла иначе. Она устала от долгого поединка, хоть впервые не обнажала клинок. Тьма приятным теплом разливалась по венам, медленно овладевая своим податливым сосудом. Эмма наблюдала за образами, сценами собственного прошлого, как наблюдает от скуки за знакомой дорОгой студент, сидя в старом автобусе. Генерал Рэвинсон. Его смерть, знаком к которой стал один лишь короткий кивок; его кровь была приятно горяча, когда бежала по разрубленной шее. Тим. Невинный юноша, погибший за грех отца — молодой бесславный герой заслуживал смерти на руках красавицы-жены. Деревня у подножья холма… Люди, которые когда-то были дороги Белому Рыцарю, бедные, но такие счастливые люди — меньше, чем за час их дома превратились в пылающий ад… Страшные события, долгие месяцы терзавшие душу Эммы. Но всё это было ради чего-то — ради НЕЁ. Значит, и Тьма может быть во благо. Значит, она может быть не проклятием, но даром… Так стоит ли отказываться от этого дара, тогда как можно принять его с благодарностью? Тьма получила желаемое от своей новой жертвы. Принятие — большего она и не требовала. Её хватка ослабла, наконец позволяя сделать вдох. А вместе с воздухом рассеялся мрак, уступая место неяркому солнцу, пробивающемуся сквозь листву деревьев незнакомого леса… Смолкло и таинственное шипение, но даже теперь Эмма не успела услышать пения птиц, журчания резвого ручья или хотя бы шагов… Словно он всегда был здесь, терпеливо ожидал её появления. — Уже начал было думать, это никогда не случится, — знакомый истерический смешок нарушил тишину, но не напугал Эмму, словно она ожидала его услышать. — Тёмная… Она не обернулась. Точно не на голос, ведь знала точно, кому он принадлежит. Нет, не Румпельштильцхену — неизвестно, откуда, но сейчас она знала точно, что силы оставили её предшественника. С ней говорила Тьма. Принявшая облик знакомого ей человека, но всё же Тьма — сила, которую она, пусть не приняла окончательно, но уже осознавала частью себя… Однако не голос Тьмы и не её присутствие заставило её обернуться. Ощущение, чутьё, интуиция — то, к чему так редко обращалась она раньше — то, что управляло теперь каждым её движением. Рука легко поймала летевшую в спину стрелу. Длинное древко ещё недолго дрожало, словно от разочарования. Она недолго смотрела на наконечник, без единой эмоции на лице, а затем медленно подняла взгляд, чтобы встретить ещё один, вновь нацеленный ей в грудь. — Кто ты такая? — крикнула молодая рыжеволосая женщина, чуть сильнее натягивая тетиву — она явно храбрилась. — Интересно, — протянула Эмма, едва узнавая собственный голос. — Ты всегда стреляешь прежде чем узнать, в кого? — Нет, — твёрдо ответила она. — Так я поступаю только с ведьмами вроде тебя. Эта часть леса проклята — я знала, что встречу здесь колдовство. Тёмная медленно поднялась на ноги, так же неспешно приближаясь к незнакомке. Её рука дрогнула, но она не отступила — глупая смелость, которая так часто стоит смельчакам жизни… — Мерлин, — вкрадчиво сорвалось с губ Эммы имя, которое только вчера едва ли бы о чём-то ей сказало. — Мне нужно его найти. — Что ж, тогда я тебе не помощник, — лук опустился, но стрела не вернулась в колчан. Тонкая улыбка пробежалась по лицу Эммы — она знала, что девчонка врёт. Но почему? Разве может она, не обладающая ни магией, ни тайным знанием чем-то помочь её поискам? — Ты — нет, — ещё один шаг — позади рыжеволосой бескрайний лес, и всё же она стоит на месте, не желая поддаваться разумной трусости. — Но кое-что твоё могло бы быть мне полезно. Она протянула руку, и ладонь тотчас обдало теплом и голубоватым светом, исходящим из мешка незнакомки. — Блуждающий огонёк, — негромко заключила Эмма. — Способный привести туда, куда попросишь. Отдай его мне и будешь жить. Стрела молниеносно слетела с тетивы, но Тёмная не успела заметить, как собственная рука вновь легко перехватила древко. Она не думала. Вновь позволяла Тьме контролировать каждое её действие, наслаждаясь этой новой, вдруг открывшейся ей силой. Колчан опустел наполовину. Женщина дышала быстро и прерывисто, сжимая, даже она понимала, совершенно бесполезное оружие. — Хочешь огонёк? — шёпотом бросила она. — Так отбери. Эмма и глазом не моргнула, когда рыжеволосая сорвалась с места. Она спокойно следила несколько мгновений за тем, как мелькают между стволов деревьев её кудри, а затем лёгким взмахом руки заставила её остановиться: словно петля обвилась вокруг её шеи, с силой дёргая назад и роняя на землю. Тёмная приблизилась, вновь зная точно, что торопиться некуда — девчонка останется неподвижна. Её живые глаза смотрели на неё снизу вверх, без страха, но яростно. Как глупо! Как глупа эта смелость, как нелепо упрямство! Странная, мрачная улыбка озарила её лицо, когда она подняла взгляд от распластавшейся на земле рыжеволосой женщины. Такая же улыбка показалась ей из-за деревьев. Тёмный маг, дух или сама Тьма — кто бы ни явился ей теперь в образе Румпельштильцхена — ОНО явно гордилось своей подопечной.***
Кольцо с сапфиром успокаивающей тяжестью покоилось на её ладони. Они снова в сказочном мире — на сей раз найти дорогу сюда труда не составило. Дэвид, Генри, Мэри Маргарет, Белль — они решились помочь, каждый со своими мотивами, но всё же они здесь. Сомнений нет — они боятся. Боятся увидеть Спасительницу другой, изменившейся, Тёмной, но Реджина не чувствует страха… Не зная, отчего, но она верит, что Тьма не изменит её — только не её Эмму, только не ту, что совсем недавно держала в руках это кольцо, с такой нежностью во взгляде прося разделить с ней всю жизнь… Под ногами хрустела трава, а в небе сияло неяркое и едва ли греющее солнце. Неужели так выглядит она — родина всех Тёмных? Если так, значит не напрасно Королева не боится того, что ей предстоит увидеть. Уж не Эмме проиграть Тьме. Наверняка совсем скоро она встретит её с немного усталой улыбкой, а проклятие… Вместе они придумают, как от него избавиться. Разве же найдётся хоть какая-то магия, которую не сможет разрушить их любовь — а она переживала и не такое… Сапфир сверкнул немного ярче, и Реджина замерла, слыша, как за спиной замирают её спутники. Она не раз имела дело с поисковым заклятьем, и теперь поведение кольца могло значить лишь одно: она совсем близко… Крик. Далёкий, но громкий, точно не принадлежавший зверю, птице или лесному духу. Они сорвались с места почти одновременно, следуя этому крику. Что произошло? Грозит ли Эмме неведомая опасность, и сможет ли спасённая ею Королева с этой опасностью справиться, тогда как исходит она от самой первозданной Тьмы? Светлые волосы. Родной силуэт. Уже не думая ни о крике, ни об опасности, Реджина бросилась к ней, однако остановилась почти сразу, едва заметив, что на едва освещённой солнцем поляне Эмма была не одна… — Храбрость ничего тебе не даст, — холодно и жутко звучал такой родной голос. — Ты знаешь, я не хочу этого делать… — Правда? Я думала, ты получаешь наслаждение, ведьм… — конец фразы потонул в новом крике, когда яркое сердце было сжато недрогнувшей рукой. — Эмма, — прошептала Реджина, не желая верить происходящему. Тёмная замерла. Рука оставалась сжата, отчего сердце трепетало ещё отчаяннее. — Эмма, — ладонь осторожно коснулась плеча, задела светлые волосы, но Эмма вновь не откликалась на её зов. — Мне нужен Мерлин, — видно, уже не в первый раз повторила Тёмная, обращаясь в пустоту. — Тогда дави! — выкрикнула рыжеволосая, готовясь в любой момент испытать новую, возможно, последнюю волну боли. — По своей воле я его не отдам. Лицо Эммы не изменилось. Но, дав женщине лишь краткое мгновение для вздоха, она сдавила сердце сильнее прежнего, теперь определённо желая довести начатое до конца. — Нет! — крикнула Реджина, хватая Тёмную за запястье — только теперь оцепенение сменилось пониманием происходящего. Она не может этого допустить. Только не теперь, не теперь, когда Эмма исцелилась от призраков их общего прошлого! Впервые карие глаза встретили зелёные. В них не было жизни. На Реджину смотрела Тьма — сила, не способная её узнать… — Эмма, — продолжала шептать Королева, стискивая запястья Тёмной, но та не чувствовала боли… — Эмма, пожалуйста. Я здесь. Я здесь, слышишь? Безжизненные глаза забегали по её лицу, рука ослабла, почти роняя измученное сердце. В лице понемногу появлялась осмысленность… А вместе с нею — страх. — Реджина, — прошептала она, протягивая руку ей навстречу. Королева поддалась объятиям, но чувствовала в них то, чего не было раньше. Страх. Эмма испытывала страх, и на сей раз уже не могла скрыть его за маской холода. Реджина осторожно приняла из её руки трепещущее сердце и вернула его обладательнице. Кто она? Почему Тёмная хотела её смерти? Сейчас это неважно — главное, ей удалось предотвратить беду, но… Неужели Спаситель и правда был на это способен, тогда как привык проявлять милосердия даже к злейшим врагам?.. — Зачем ты пришла? — голос звучал тихо и надломленно, а взгляд продолжал блуждать, пока не вперился в точку за спиной Реджины. — А как ты думаешь? — ответила та, вновь приближаясь. — Мы здесь, чтобы спасти тебя. — «Мы»? — глаза вновь встретились с карими напротив. — Твой отец, Генри и другие, — горько улыбнулась Королева. — Ты думала, мы тебя оставим? — Должны были, — Эмма отступила в тень. — Тьма губит всё, к чему прикоснётся — вы не должны были следовать за мной. Неужели ты не помнишь Румпельштильцхена? — С тобой такого не будет, — Реджина вновь протянула руку, но Тёмная отдёрнула свою. — Ты сильнее его. — Правда? Тогда как ты объяснишь то, что только что увидела? — взгляд вновь упёрся в землю — туда, где минуту назад лежала чудом избежавшая смерти незнакомка. — Мерлин, — снова это имя, всего за несколько часов внезапно обретшее для них смысл. — Светлый маг. Он сможет помочь. Ведь его ты хотела найти? Даже готовясь совершить убийство, ты искала своё спасение. Разве не значит это, что спасение возможно? Облаком фиолетового дымка в руках Королевы появился кинжал, но взгляд её неотрывно наблюдал за реакцией Эммы. На мгновение ей показалось, что в глазах снова мелькнули отголоски Тьмы, руки жадно протянулись к блестящей стали, но затем были опущены невероятным усилием воли. — Забери его, — негромко произнесла Реджина. — Пускай это будет первым шагом. — Нет, — твёрдо ответила Эмма, стараясь отвести взгляд от кинжала. — Пускай будет у тебя. На случай, если я снова попытаюсь… — Буду управлять тобой с его помощью — только сильнее привяжу к нему твою душу, — качнула головой Королева. — Только что я остановила тебя, не применяя колдовство. Выходит, это возможно. — Реджина, — голос дрогнул — впервые в нём звучал неприкрытый страх. — Я не смогу. Я не знаю, на что способна. Я могу навредить. Тебе, Генри — кому угодно. Пожалуйста. Без тебя я не справлюсь. Реджина колебалась. Она доверяла Эмме. Безоговорочно, ведь знала, что она сильнее Тьмы, но страх в голосе Спасительницы не оставлял ей выбора. Взгляд зелёных глаз оторвался от её лица и вновь скользнул к кинжалу, а рука, до этого лежавшая поверх руки Реджины, вдруг сжала её до боли. — Эмма, — негромко окликнула она, но Тёмная не слышала. Огромным усилием, резким рывком она вырвалась и отошла назад, но Эмму это не остановило: на секунду брюнетке показалось, что вот-вот уже её сердце окажется в руке Тёмной… — Стой! — крикнула она, впервые применяя к любимой силу кинжала и кляня себя за это. Эмма подчинилась, и лишь теперь в глазах вновь начала появляться осмысленность. — Это ненадолго, слышишь? — Реджина заставила кинжал испариться и вновь подошла ближе, стараясь поймать её взгляд. — Мы найдём Мерлина. И всё это станет не более, чем очередным нашим приключением… Шелест травы позади прервал её речь. Реджина оглянулась, ожидая увидеть одного из отставших спутников, однако ничто не готовило её к этой встрече… Она узнала её. Ещё раньше, чем в сознании успело вспыхнуть её имя, она узнала маленького лесного эльфа, которого встретила, кажется, столетия назад. Поначалу светлые глаза смотрели с испугом, но затем сомнения развеялись — она тоже узнала Королеву. — Это вы, — тихий голос, который она слышала лишь однажды. Девочка двенадцати лет бросилась ей навстречу, словно уже зная, что даже в столь неподходящий для счастья момент ей будут рады. Тонкие руки обвились вокруг талии Королевы, когда кудрявая голова прижалась к её груди. — Я так рада, так рада! — голос не звенел, как звенят обычно голоса в её годы, но что-то в её шёпоте и робких объятиях придавало ей особое очарование. — Эмили, — Реджина не успела удивиться или просто поверить в эту встречу. Она помнила, как прощалась с ней тогда — с того прощания прошли годы! Она привязалась тогда по-особенному к этой странной тихой девочке со светлыми глазами, что блуждала по лесам, словно неприкаянный дух. Она не хотела прощаться. Однако знала, что поступает правильно, отсылая девочку подальше от отца, под защитой той, кому верила. И теперь один только вид её свидетельствовал о том, что Королева поступила правильно. — Кто ты? — недоумённо спросила Эмма, теперь, кажется, забывшая про кинжал и проклятие. — Старый друг, — с улыбкой ответила Реджина. — И ваш проводник, — светлые глаза озорно поймали взгляд Спасительницы, словно не способны были увидеть в них Тьму. — Я слышала, вы ищете Мерлина. — А ты что же, знаешь, где его найти? — Найти его не составит труда, — ответила она. — По легенде уже много веков он стоит, обращённый в дерево, у самых ворот Камелота… Туда и лежит наш путь.
