Старый друг
9 ноября 2025 г., 20:15
Завидев издалека камелотские башни, путники вновь поблагодарили небо за удачную встречу с Эмили, знавшей в этом лесу каждую тропинку — без её помощи они и за месяц не нашли бы в нём это королевство, ведь всего каких-то полмили назад ничто не указывало на его существование. Королевство возникло здесь само, словно по волшебству. Словно всего с час назад оно было лишь продолжением бескрайнего леса, а уже сейчас встречает своих гостей громкими фанфарами и реющим над вратами флагом с алым драконом.
Сейчас Эмма отдала бы всё, лишь бы только проникнуть внутрь незамеченной. Всё, что им нужно, — отыскать древо, в которое заточен волшебник, найти способ расколдовать его и попросить помощи — так разве нужно для этого столь пышное приветствие? Но Камелот живёт по своим правилам и, хоть он и не ждал гостей, сейчас встречал их так, словно узнал об их появлении за много лет…
Увидев его впервые, Эмма сразу узнала короля — для этого не понадобился бы и дар Тёмного мага. Она не могла бы представить его иначе, хоть он уже не был тем юношей из давно известных ей легенд. В чёрных волосах уже начала пробиваться седина, а глаза понемногу окружали морщины — последствия частых улыбок после славных побед. Под руку с ним шла королева — мало кто не слышал о её красоте. Красота девчушки-невесты короля ушла со временем, Гвиневра не пыталась замедлить его ход. И именно это придавало её уже немолодому лицу то неуловимое очарование, располагавшего к ней любого куда проще, чем былая прелесть.
— Ваше королевство не зря считают сердцем гостеприимства, — первым заговорил Дэвид, — если столь торжественно принимают здесь даже нежданных гостей.
— Боюсь разочаровать, — улыбнулся Артур, оглядывая незнакомцев в странных одеждах. — Но о вашем приходе мы знали, притом заблаговременно. Тёмный маг — не он ли привёл вас сюда?
— Откуда вам о нём известно? — Эмма почувствовала, как Реджина на мгновение сжала чуть сильнее её руку. Неужели засада? Смогут ли они защищаться, тогда как противостоять им будет целая армия опытных воинов Камелота?
— Волшебник Мерлин, — ответил Артур, и Эмме удалось наконец поймать его взгляд, однако магическое чутьё, за последние часы ни разу её не подводившее, не зазвенело внутри тревожным колокольчиком — она знала точно, что королю можно верить… Пока, по крайней мере. — Обращённый в дерево, он всё же смог говорить со мной, говорил с самого детства. Он напророчил мне трон падшего королевства. По его указке я вынул меч из камня, пусть тот и оказался… — король прервал на мгновение свою речь, и ладонь легла на рукоять спрятанного в ножны меча. — Он же поведал мне месяцами ранее, что в этот день в Камелот войдёте вы. Что вам будет угрожать Тёмный маг, и вы будете искать здесь, в Камелоте, управу на него. И что только вы сможете освободить Мерлина. Так вашему королевству и впрямь угрожает Тёмный?
— Да, — спокойно ответила Реджина. Он не знает. Пусть Мерлин и поведал ему о проклятье, он не знает, что Тёмный находится в их рядах… А значит пока что им ничего не угрожает.
— Что ж, — протянул Артур, вновь медленно оглядывая лица прибывших. — Освободить Мерлина в интересах моего королевства. Коль скоро вы на это способны, мы дадим вам всё, о чём попросите: книги, кров…
— Ваше Величество, — тяжело выдохнул мужчина, на секунду склонив голову. Однако Эмме не нужно было встретить его взгляд, чтобы мгновенно узнать его лицо, ведь она уже видела его раньше в один из моментов своей жизни, забыть которые невозможно…
«Говорят, Чёрный Рыцарь бессердечен… Так может ли разбиться сердце, что никогда не билось?..»
Тогда происходящее казалось ей очередным ночным кошмаром. До чего часто она просыпалась от них в ночи, вновь навещая королевские покои, чтобы убедиться, что ужас остался позади! До чего часто засыпала рядом с кинжалом в складках одежды, чтобы от малейшего шороха быть готовой защитить Королеву от руки наёмника! Но в тот день ей так и не удалось проснуться. Всё происходило в страшной реальности — в реальности, в которой им не дали даже попрощаться.
В тот день Королева чувствовала, что поражение близко, словно знала уже тогда, во время их последнего разговора, что уже к ночи будет в их руках, а жизнь её станет вопросом их милосердия. И теперь Эмма узнала это лицо — за годы оно почти не изменилось. Ланселот. Один из рыцарей Круглого стола и верный сторонник Белоснежки. Именно он принёс ей эту весть. Он рассказал о будущей казни, которой не состоялось. И пусть Белоснежка ей больше не враг, а Прекрасный Принц — любящий отец, смотреть как ни в чём не бывало на это лицо было просто невозможно.
— В чём дело, друг мой? — король обернулся к Ланселоту.
— Все книги Мерлина перенесены в библиотеку, как вы и просили, — ответил тот. — Леборхам попросила передать…
Лишь сейчас его взгляд наткнулся на впервые вошедших в камелотские врата. На мгновение он задержался и на Эмме, но что-то — разум или то же чутьё — подсказало ей, что её не узнают.
— Быть может, вы нам представитесь? — предложил Артур. — В конце концов, нам нужно знать имена тех, в честь кого завтра же мы устроим праздник. Камелотская традиция, — с улыбкой ответил он на недоумевающие взгляды.
Представлялись развёрнуто и долго — одним именем король не ограничивался, особенно услышав давно знакомое ему «Белоснежка». Каждый мужчина получал рукопожатие и снисходительный взгляд, каждая женщина — поцелуй тыльной стороны ладони.
— Леди? — он улыбнулся, приближаясь к последним, чьи имена были ему неизвестны, и именно эта улыбка дала обеим понять, что никакая магия, никакое случайное воспоминание не раскроет их обмана…
— Кора, — с неожиданной уверенностью представилась Королева. — Можете мне поверить, обо мне вы не слышали.
Тёмная выдохнула тихо и с облегчением — ничто в добродушном лице Артура не указало на догадку о том, кто стоит перед ним на самом деле.
— Эмма, — бояться нечего — в её прошлой жизни всего двое знали настоящее имя Чёрного Рыцаря. Губы короля чинно коснулись и её руки, но в лице и впрямь не появилось ни капли интереса.
— Они не знают, даже не догадываются, — она знала, что вновь услышит этот голос, но теперь он явился ей неожиданностью. Усилием воли Эмма заставила себя не обернуться, зная, что рано или поздно незримый для других источник его всё равно предстанет перед ней. — Не правда ли Тёмным магом быть интересно? Ведь прямо сейчас ты можешь наказать мерзавца…
Своей странной, нетвёрдой походкой незримый Румппельштильцхен подошёл к Ланселоту, складывая узловатые пальцы на его плечи. «Его нет. Его нет. Его нет…» — слова эти раз за разом проносились в голове Эммы, однако больше не имели смысла — сейчас эта Тьма была куда материальнее короля и его свиты.
— Никто ничего не заподозрит, — сладко тянул Румпельштильцхен. — А если захочешь — они узнают, но покарать не смогут. Ведь это он так желал тогда её смерти… — палец указал на Реджину, и рука Тёмной машинально вновь сжала её руку… — Как он торжествовал! Как, наверное, жалел, что ей не уготовили более жестокую казнь…
— Довольно, — прошипела Эмма, надеясь, что слово это услышит лишь он.
— О, я могу замолчать, — улыбка озарила его лицо. — Однако я часть тебя. А значит, я не говорил бы этого, не будь это твоим собственным желанием… Любовь — это кара. Любишь свою Королеву… Покарай.
Румпельштильцхен исчез, но голос его продолжал эхом отдаваться в голове — может, и правда не было уже грани между Тьмой и её собственным сознанием? Эта мысль испугала, отрезвила. Окружающие её звуки, приглушённые на фоне голоса в её голове, вновь стали громче и отчётливее. И только сейчас она увидела направленный на неё тревожный взгляд тёмных глаз, от одного вида которых прежняя жажда крови накатила на неё с новой силой… И если бы Ланселот всё ещё был здесь, она не сомневалась, что проиграла бы это сражение с собственной Тьмой — слишком велик был бы соблазн…
— Эмма?
Реальность вернулась к ней ведром ледяной воды. Она не заметила, как оказалась здесь. Вспоминала только теперь, как шла по длинным коридорам, как вышла из этой комнаты прибиравшаяся здесь служанка, как покинули её и остальные, оставляя их наедине… Но всё это происходило словно и не с ней вовсе, словно не ей принадлежали шаги и притворные улыбки. Только сейчас, в полумраке незнакомой комнаты, она пришла в себя по-настоящему, постепенно выходя из этого подобия транса.
— Где это мы? — хрипло спросила Тёмная, обводя рассеянным взглядом помещение. Она знала ответ на этот вопрос. Однако должна была как-то отвлечь Реджину от произошедшего, не зная толком, что именно произошло.
— Что это было? — проигнорировав вопрос, задала Королева свой.
— Я слышала… — начала Эмма, не имея представления о том, что сказать дальше. Правду? Нет, что угодно, но не её — нельзя допустить, чтобы Реджина узнала о мыслях и желаниях, вспыхнувших, как только она увидела знакомое лицо…
Она не просила продолжить, и за это Тёмная была ей благодарна. Реджина обняла её, и на эти несколько мгновений Эмма забыла о произошедшем — голос Румпельштильцхена исчез из её сознания, словно его там никогда и не было.
Может быть, и нет ничего плохого в этом проклятии? Если не спускать Тьму с поводка, можно использовать её во благо. Безграничное могущество — разве не об этом мечтает каждый? Нужно лишь побороть свои страхи, желание мести, и тогда никто и никогда не отберёт у Тёмной её счастье…
От одной этой мысли приятным теплом обожгло кожу сквозь одежду где-то меж рёбер. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, какому продолговатому предмету принадлежало это тепло. Нужно взять его в руки — только и всего. Это будет ради их общего блага, ради их безопасности…
— Что ты делаешь? — в тихом голосе звучало непонимание, тревога. — Эмма, нет!
Её рука успела лечь на рукоятку, и это заставило Тёмную подчиниться приказу. Кинжал поблёскивал в складках одежды, и на долю секунды ей показалось, что она набросится, если потребуется, на ту, что его держит, ради того лишь, чтобы забрать бесценный кинжал.
— Ты говорила, что не станешь применять его силу, — голосом, совсем непохожим на её собственный, с холодным упрёком заговорила она, голодным взглядом сверля блестящую сталь. — Ты сама хотела отдать его мне — так что изменилось, Реджина?
— Ты была права, — Королева чувствовала страх, и Тьма внутри Эммы упивалась этим чувством. — Пока что тебе нужна помощь.
— Не нужна, — прошептала Эмма, вопреки запрету подходя ближе. — Ты не знаешь, что он сделал. Всё это ради тебя. А теперь отдай кинжал.
Один шаг навстречу, больше похожий на рывок — Королева растворилась в фиолетовой дымке, вновь оставляя Тёмную одну…
***
Она не знала, как долго просидела у стены, почти неподвижно. В её голове не осталось мыслей — и после той какофонии, что звенела в сознании на протяжение последних часов, это бездумие казалось раем. За небольшим выбитым в стене окном быстро садилось солнце, и скоро его вовсе не стало видно на этом небольшом доступном её взгляду кусочке неба. Эта комната проста, но красива — только теперь она смогла её разглядеть. В меру широкая кровать под тёмно-синим пологом. Письменный стол и стул с витиеватой, но довольно простой спинкой. Комфортное пристанище, не лишённое определённого уюта… Снаружи где-то вдали кричали птицы — уж пением их громкое прощание с солнцем было никак не назвать. Только это и мешало воцарению здесь полной тишины, отчего невероятно громкими показались приближающиеся шаги… Она не пыталась угадать. Просто знала, кому они принадлежат — «чутьё» уже начинало становиться невыносимым. Реджина вошла сюда, ожидая, очевидно, чего угодно, но Тёмная не шевельнулась при виде её, ведь ещё задолго до её появления знала, что кинжала Королева не взяла… На ней уже не брючный костюм — последний след Сторибрука. Однако даже теперь, даже в своём нынешнем положении Эмма не могла не улыбнуться такому знакомому образу. Платье спокойного красного цвета, идеально оттеняющего смольные волосы. Золотой нитью вышиты рукава и такой же пояс — по-камелотски тонкий и длинный — дополняет эту картину. — Очень красиво, — неожиданно по-человечески прозвучал этот простой комплимент, и улыбка Эммы, не Тёмного мага проступила на её губах. — Да, к такому сложно будет привыкнуть, — такой же улыбкой ответила Реджина; страх постепенно исчезал из её взгляда. — Пойдём. Эмма долго смотрела на протянутую руку. Видно, и чутьё Тёмного мага небезгранично, ведь она не знала, даже не догадывалась, куда хочет отвести её Королева. Но и она говорить не собиралась, хоть взгляд теперь сверкал хитро и весело — чувства, которые так трудно было ожидать после произошедшего часами ранее. Они долго шли по прохладным коридорам — наверное, поэтому резко ударивший в глаза луч закатного солнца показался почти ослепительным, а едва тлеющее в воздухе тепло уходящего дня — настоящим зноем. Но Реджина не останавливалась, продолжая тянуть её руку в направлении приземистой, длинной постройки. Никогда прежде Эмма не бывала в столь чистой конюшне. Здесь не было обыкновенной грязи и вони — вместо неё в воздухе витал приятный аромат сухой травы и свежего дерева. — Думаешь, король обрадуется, если мы загоняем его коней? — усмехнулась Эмма, тем не менее, с живым интересом разглядывая красивых скакунов. — Он сказал, что даст нам всё, что нужно для борьбы со Тьмой, — пожала плечами Реджина. — А разве не ты говорила мне, что прогулка верхом мигом изгоняет всех демонов? «Демонов» — это слово на мгновение вернуло прежний страх… Неужели она знает о Румпельштильцхене? Или же слово это вырвалось случайно и является не более, чем совпадением? — Мам? — обращение отвлекло обеих от мыслей о мрачном. Генри. Совсем недавно мальчишка, ныне — красивый юноша в одежде не сторибрукского подростка, но средневекового оруженосца. — Что ты тут делаешь? — мгновенно поинтересовалась Реджина, с неодобрением глядя на коня, которого тот держал за уздечку. — Генри, а если бы он понёс? — Но не понёс же, — весело ответила Эмма, взъерошивая сыну волосы. — Ну так что, уже готов скакать галопом? Прежде ей уже казалось, что Тьма тает, уступая место покою. Однако каждый раз это оказывалось лишь игрой могущественной силы — она лишь дарила Эмме ощущение безопасности, дабы потом застать её врасплох. Однако здесь и сейчас, пусть всего на час-другой, она чувствовала себя свободной, наконец-то живой после долгих часов без единого вздоха… Казалось, она была Тёмной уже много лет. Наверное, так происходит со всеми бессмертными — время исчезает для них, становится неважным. Да и играет оно вообще хоть когда-нибудь, хоть какую-нибудь роль? Ведь самое важное остаётся неизменным… Этот конь не был и вполовину так силён и быстр, как тот, на котором ехали они во время своей первой прогулки. Но размеренность его шагов, медленно проплывающие мимо домА и рощи успокаивали, восхищали сильнее свистящего в ушах ветра. Никто из них не хотел тишины, да её и не было: то и дело приходилось напоминать Генри об осторожности, хотя молодому и неопытному наезднику только и хотелось, что стремительного полёта… Поля были широки и безлюдны и оставались бы такими, не мелькни на горизонте двоих. Эмма потянула поводья, заставляя скакуна замедлить и без того небыстрый шаг. Два силуэта. Оба знакомые, но если крохотную девчушку, тут же махнувшую путникам рукой, узнать было совсем нетрудно, другая фигура не обернулась, чтобы их встретить. — Эмили, — Реджина улыбнулась, наклонившись, чтобы в знак приветствия сжать протянутую к ней руку. — Ещё одна такая встреча, и я начну думать, что ты нас преследуешь. — Это было бы странно, — весело ответила девочка. — Ведь тогда мне бы пришлось вас ждать. А ждать так скучно! Куда веселее приятно удивиться — вот как сейчас! Мулан! — вдруг выкрикнула она, оборачиваясь ко второй фигурке. — Мулан, смотри, кто здесь! Даже знай она заранее об этой встрече, не смогла бы удержаться от радостной улыбки… Мулан. Несомненно она — оттого и казался таким знакомым этот силуэт! И теперь, когда она бежала к ним навстречу, признав в одной из всадниц друга, сомнения растворились окончательно. Их последняя встреча, последний разговор — до чего же давно это было! Какими нелепыми казались беды тех дней и глупой — долгая обида, которая им предшествовала. На мгновение они остановились в нескольких шагах друг от друга, а затем всё же бросились в крепкие объятия. Тогда, прощаясь в руинах Летнего дворца, они знали точно, что прощаются не навсегда. И вот теперь наступил наконец долгожданный день, когда сбылось их невысказанное пророчество. — Поверить не могу, — столь редкая когда-то улыбка светилась теперь на лице Мулан. — Вы — здесь, в Камелоте? — Тёмный маг, — на удивление легко соврала Эмма. — Над нами нависла его угроза. Здесь мы за помощью. — Надеюсь, вы её найдёте… Разговор прервал звонкий смех — последствие очередной неудавшейся попытки Генри оседлать коня после своего не менее забавного падения. Лицо юноши алело теперь, как тот же закат, — пунцовели даже его уши. Однако смущение его не продлилось долго. Совсем скоро смех Эмили заразил и его, и он вновь распластался на земле, теперь уже совершенно очевидно намеренно. — Я так и не поблагодарила вас, — задумчиво произнесла Мулан, переводя взгляд с девочки на Королеву. — Тогда я и не знала толком, за что. — Теперь я вижу, что поступила правильно, — ответила Реджина, наблюдая, как сын вновь театрально бегает за конём, пока благодарная зрительница едва не теряет сознание от смеха. — Она изменилась. — Я бы так не сказала, — усмехнулась Мулан. — Она всегда была такой, просто боялась это показать… Я знаю, что не смогла бы заменить ей мать или отца. И всё же меня не было с ней меньше недели, а когда начиналась эта прогулка, солнце было ещё в зените. Эмма смотрела на друга, стараясь уловить то, чего не могло понять «чутьё» Тёмного мага. И, кажется, Мулан услышала незаданный вопрос. — Принцесса Аврора вернулась в своё королевство, — заговорила она, понижая голос и отводя взгляд. — Она дала понять, что я у неё желанный гость. Но я не гостила у неё уже много лет. Странная улыбка — подобной Эмма не видела на лице друга никогда прежде. Она не исключала, что сейчас Мулан впервые за много лет упомянула это имя, воскресив тем самым давно изжившее себя воспоминание. Воспоминания… Да, безусловно, порой они так приятны, особенно в сравнении с серостью обычных дней. Но ведь и настоящее редко уступает в приносимом наслаждении призракам ушедших дней. И сейчас именно эта смеющаяся девчушка с абсурдно крупными цветами в волосах была новым счастьем Мулан. Любовь, не приносящая боль. Любовь пусть не матери, но наставника и верного участника её невинных забав. Вечер наступал быстро. Солнце совсем скоро скрылось за горизонтом, но им ещё долго казалось, что они чувствуют остатки оседающего на коже тепла. Эмма и Мулан долго говорили — после длительной разлуки старым друзьям всегда не терпится услышать обо всём, произошедшим за эти месяцы и годы. Говорили и Эмили с Реджиной, будто и они были знакомы всю жизнь, хоть и знали друг друга лишь год. Наконец оседлавший коня Генри теперь скакал по округе, то и дело возвращаясь, чтобы покрасоваться приобретённым всего за день мастерством. Одним вечером, одной прогулкой, одной приятной неожиданной встречей не искоренишь Тьму. Эмма знала, что это не победа, но короткий перерыв. Завтра ей вновь предстоит борьба. Она знала, что ещё много раз увидит Румпельштильцхена, ещё много раз будет близка к самому краю… Но знала она и то, что здесь и сейчас, рядом с другом, любимой и сыном она в безопасности. И если правду говорят, что счастье в моментах… Этот момент определённо можно было назвать счастьем.
