Однажды и я стану чьим-то счастьем

Эмма никогда не считала книги путём к решению проблем. Скорее наоборот: они мешали, отвлекали от лежащего на поверхности ответа или предотвращали подготовку к поединку… Она не могла бы сказать точно, почему передумала теперь, да и передумала ли вообще. Просто когда-то усидеть за пыльными талмудами было ей не под силу — она рвалась в бой, кляня каждую секунду промедления. Сейчас боя быть не могло. Да и нужно ли сражаться, если Тьма стала ей… Послушна. Она боялась поделиться этой мыслью с Реджиной, ведь знала, что та поймёт её превратно. Она видит Тьму как болезнь — чуму, проказу, на излечение которой у неё самой ушло много лет. Но ведь если направить Тьму во благо… Разве может она навредить? И так ли нужен им седовласый волшебник Мерлин, если некогда «проклятие» вдруг стало «возможностью»? Она подняла взгляд всего на мгновение. Уперев подбородок в ладонь, Реджина продолжала листать книги. За последние дни она почти не спала, и Эмма чувствовала себя виноватой за вдруг открывшуюся ей способность обходиться без сна. Каждый день проходил теперь в соответствии с никем не озвученным планом. Они зарывались в талмуды рано утром и сидели так весь день, в почти полной тишине. В глубокой ночи Реджина засыпала над очередным текстом на неизвестном языке, и Эмма взмахом руки переносила её в постель, садилась рядом и терпеливо ждала рассвета, который неизменно приносил с собой новый день тщетных поисков. И каждый день она жалела, что не может применить ещё раз дар, который с каждым днём становился всё привлекательнее. Ведь она могла бы снять усталость Реджины одним лишь движением руки! Всего час магического сна, и ей стало бы намного легче, но стоило Тёмной заикнуться о подобной перспективе, укоризненный и тревожный взгляд обрубал её на корню. — Очередной трактат на гэльском, — впервые нарушая тишину, констатировала Эмма. — Надо позвать Белль, вдруг разберётся. Реджина хмыкнула, не утруждая себя членораздельным ответом. — Возможно, я бы мог вам помочь. Она уже начинала привыкать к этому ощущению — знать о том, что будет сказано за несколько мгновений до. Потому, дождавшись наконец звучания витавших в воздухе слов, она лишь подняла взгляд на их источник, в то время как Реджина вздрогнула от неожиданности. — Прошу прощения, я не хотел вас напугать, — на мгновение совестливо склонив голову, произнёс только что вошедший молодой мужчина. Эмма готова была поклясться, что уже видела его раньше, но именно сейчас чутьё, как назло, молчало… Что ж, за последние дни она повидала многих подобных ему рыцарей и оруженосцев Камелота — даже Тёмному магу не запомнить каждого. — Что вам нужно? — тревожная морщинка, за последние дни редко разглаживающаяся, вновь чётко обозначилась между бровей Королевы. — Я к вам с посланием от Его Величества, — хитровато глядя по очереди в глаза женщин, заявил он. — С превеликим удовольствием объявляю вам, что вы приглашены на сегодняшний бал. Празднество начнётся на закате. Будет музыка, танцы, чудный пир и лучшее вино Камелота. — Передайте Его Величеству, что мы ценим его предложение, — не раздумывая над ответом ни секунды, произнесла Реджина. — Однако вынуждены отказать, так как прибыли в его королевство не за плясками и жареным поросёнком. — Что ж, очень жаль, — вздохнул мужчина, разворачиваясь и — Эмма знала точно — совершенно притворно делая пару шагов в сторону двери. — Я не должен бы вам об этом говорить… — протянул он. — Но у короля на ваш счёт есть некоторые подозрения… — Подозрения? — Реджина резко развернулась, стараясь поймать его взгляд. — И что это должно значить? — Он думал, что вы будете работать с ним сообща, — объяснил он. — Вместе искать способ снять проклятие с Мерлина, а тем временем он даже не знает, продвинулись ли вы хоть немного на пути к разгадке. Король рассчитывал заговорить с вами на балу. И если вы не придёте… Какое решение он примет, мне неизвестно. Тёмная почувствовала на себе тревожный взгляд Реджины, но сейчас она не думала о бале. Прийти на пару часов и успокоить короля ложью труда не составит — сейчас казалось куда более важным другое… Это лицо, этот взгляд, даже голос — тогда он был другим, но всё же… — Мы придём, — спокойным эхо произнесла Эмма, не думая о собственном решении. — Тогда, пожалуй, я могу попросить прелестную Кору о первом танце? — вдруг ожил молодой человек, отвешивая Реджине лёгкий поклон. — Простите, я не танцую, — холодно ответила та, вздрагивая от ледяного прикосновения. Эмма не поняла, даже позже, даже после его ухода, почему это сделала. Её рука сама протянулась к руке Реджины и сжала почти до боли. — А я не делаю переводов с древних языков, — по молодому лицу пробежалась ухмылка. — Но так уж вышло, что иногда приходится делать исключения. Всего один танец. Самый простой, самый незначительный — вы им насладитесь, обещаю. «Хорошо» — это слово прозвучало, как удар тока. Мужчина удалялся, напоследок отвесив им ещё один поклон, но не лёгкая походка и озорно взъерошенные светлые кудри приковали сейчас внимание Эммы. Его взгляд. Совсем не похожий на взгляд кавалера, только что договорившегося о первом танце. Мрачное торжество — чувство, столь редкое для таких, как он, и всё же Эмма видела его — личину, которую пока что так сложно было сорвать… Возможно, это просто ревность? Нет. Будь это любой другой человек, хоть в сотни раз привлекательнее этого, уговор о танце едва ли смутил бы Эмму. Но тогда что? Что заставило её сжать руку Реджины и смотреть почти с ненавистью в лицо, которого, возможно, она никогда не видела? Минуту спустя Королева уже не думала об этом уговоре. Она сидела, вновь уйдя с головой в мудрые тексты, выискивая взглядом хоть какое-то упоминание Мерлина. Однако Эмма забыть не могла. Раз за разом она прокручивала в голове все воспоминания последних дней, все случайные и неслучайные встречи, каждый разговор, даже мимоходом брошенный взгляд или поклон… Его не было. Воспоминания о дне их встречи были теперь чистым листом, но откуда-то из самых недр памяти вдруг вспыхнуло детским голосом брошенное «леди»…

***

Вечер наступил быстро. Возможно, это ещё одно преимущество бессмертия: часы за книгами пролетают совсем незаметно… А впрочем, за этот день Эмма едва ли много думала о Мерлине. Незнакомец, пригласивший Реджину на танец, занимал все её мысли, но долгие часы размышлений так и не привели её к разгадке. Королева не хотела идти — она предпочла бы провести ещё одну ночь в камелотской библиотеке. И уже тем более она не хотела наряжаться к празднику, но служанки не оставили ей выбора. И пусть она была недовольна этой «пустой тратой времени», Эмма была рада потратить его, чтобы только увидеть её такой: в длинном бархатном платье и с дикой розой в чёрных волосах. Как жаль, что здесь, в Камелоте, они не могут идти под руку! Как жаль, что не смогут станцевать, хоть Реджина даже сейчас была совсем не настроена на танцы… Кем бы ни был молодой человек, принёсшим им приглашение, в одном он не солгал точно: праздник был просто великолепен. Вино лилось рекой, и было в нём что-то особенное, чего не найдёшь в лучших винах двадцать первого века, даже лёгкий гнилостный запах не казался в них чем-то отвратительным и легко перебивался витающим в воздухе ароматом поросёнка и нескольких птиц. Здешняя музыка казалась им немного странной — в Зачарованном Лесу она была совсем другой. Здесь не было утончённых скрипок, зато громко и немного не в такт играли флейты, иногда сменяясь арфой. Одна мелодия была похожа на другую, но каждая оставалась неповторима — в этом была удивительная черта камелотской музыки. Пары кружились в середине зала; быстро и весело, или медленно с врождённым изяществом двигались дамы и кавалеры. На короткое мгновение, взмахнув рукой, король заставил музыку смолкнуть и по ещё одному жесту заиграла новая мелодия, тут же сопровождённая его на удивление хорошо поставленным голосом: «Время с верными друзьями…» — Смотри, — прошептала Реджина, хватая Тёмную за локоть. Эмма не сразу поняла, на что именно пытались обратить её внимание — на первый взгляд это была лишь очередная группа танцующих, однако спустя мгновение она разглядела в ней знакомый силуэт девочки в нежно-голубом платье, танцевавшую под песню короля с черноволосым юношей… — Генри, — выдохнула она, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на её губах. Юноша не замечал матерей, кажется, полностью сосредоточившись на том, чтобы с непривычки не наступить на ножки своей маленькой дамы. До чего удивительно было видеть, как она, Эмили, боявшаяся когда-то простого взгляда в свою сторону, теперь, пусть отчаянно краснея, но всё же танцует с тем, с кем познакомилась только вчера… — Давай отойдём, — в голосе Эммы всё ещё звучала улыбка. — Не будем их смущать. Королева от этой идеи была явно не в восторге — она до последнего старалась заглянуть за силуэты танцующих, однако стоило кучке смеющихся девушек пробежать мимо, Генри и Эмили исчезали из виду. — Уже уходите? Словно и не было этих минут спокойствия и наблюдения за трогательной сценой первого танца в жизни их сына. Он снова здесь. Тот, кто занимал мысли Эммы весь этот день, и теперь пришёл напомнить о данном обещании… — Кажется, наш уговор был более чем ясен, — холодно ответила Реджина. — Вы обещали перевести для нас страницы из книги… — И непременно сделаю это, — улыбнулся он, но теперь улыбка эта пугающе контрастировала с весёлым празднеством. — Как только получу свой танец. Какой вред может быть от танца? Чего боится Тёмная — какую страшную тайну не открывает ей «чутьё», ограничиваясь одной лишь тревогой, почти что ужасом от одной мысли о том, что Королева будет с ним танцевать? — Эмма, — предупреждающе прошептала та, стараясь освободить руку от неосознанной хватки Тёмной. — Танца не будет, — вновь этот пугающе-безжизненный голос. — Но у нас с леди Корой договор, — в его взгляде была насмешка — неужели он не слышал замогильные слова Тьмы? А если слышал, почему не испытывал страх обычного смертного? — Но, разумеется, если она не желает… — Нет, всё хорошо, — качнула головой Реджина, бросая на Эмму прежний непонимающий и тревожный взгляд. — Это ненадолго. Тёмная видела, как, быстро коснувшись губами её руки, незнакомец встал напротив Реджины, замирая в ожидании музыки. Эмма подалась вперёд, чувствуя, как ухает вниз её сердце: страх, нерациональный, необоснованный, заполнил её сознание. Казалось, первая нота, первое движение станет необратимым. И оно произошло. Медленная мелодия — не вальс, не любая другая знакомая Эмме музыка — тронула струны арфы. «Скоро это закончится,» — пронеслась в голове успокаивающая мысль. «Это всего лишь танец, всего лишь несколько минут…» Эта пара ничем не отличалась от любой другой. И, пожалуй, никто не обратил внимания на её умеренное мастерство — лишь один взгляд оставался к ней прикован. Реджина улыбалась, холодно и вежливо, как улыбалась когда-то госпожа мэр. Тогда, в очередном туре Тёмная увидела на мгновение взгляд кавалера, вновь разглядела в нём ещё более яркое торжество, и бальная зала, звуки музыки — весь Камелот вдруг исчез… Тело её оставалось неподвижно, лицо — невозмутимо. И всё же она не видела больше танцующих пар и тёмного неба за окнами… Перед ней предстало совсем другое небо, освещённое звёздами. Недолгий путь сквозь лес. Молодая Королева, сегодня вновь сбежавшая из дворца в ночи. Их последняя встреча, после которой они, вполне возможно, попрощаются навсегда. Натянув поводья, Белый Рыцарь остановился у самой окраины деревни. Спешился и подал руку своей спутнице. — Дивный конь, сэр! — мальчишка с вечно удивлёнными глазами, расширившимися ещё больше при виде двух женщин. — Пригляди за ним, ладно? — с искренним восторгом юный конюх разглядывал протянутую ему серебряную монету. — Слушаюсь, миледи! Та же картина. Полгода спустя. Подросший мальчишка с нанизанным на нитку серебряником на шее. Тот же искренний детский восторг при виде белоснежного коня, а затем… Ад. Пылающий ад, в который спустя мгновение превратилась весёлая деревня. Наказание за злую насмешку над Королевой — наказание, полученное теми, кто его не заслужил… Женщина с ребёнком на руках, отчаянно зовущая мужа. Пустые глаза Анны-Марии и безжизненные рыжие кудри. Грубая бечёвка с серебряной монетой среди высокой травы… Реальность на короткое мгновение выдернула Тёмную из чертогов прошлого, вдруг показывая пока что не произошедшее… Блеск кинжала, кровь на алом бархате платья и такой же пустой взгляд тёмных глаз… Она успела увидеть холодную сталь. Однако кинжал так и не пронзил сердце той, кому предназначался. Слишком долго Рыцарь защищал Королеву от расплаты, чтобы теперь задуматься хоть на мгновение. Мгновение — не больше — понадобилось ей, чтобы оказаться рядом. Небольшое усилие дрожащих от страха и гнева рук, и молодой мужчина был вжат в пол ледяной и смертоносной силой Тёмного мага. — Эмма, нет! Они не смогут ей помешать. Ни Реджина, ни рыцари Круглого стола. То же мрачное торжество отразилось во взгляде Тёмной. — Ну же, убей меня! — казалось, он был безумен, и именно безумие спасало его от страха. — Покажи, кого пригрел король. Тёмного мага и Злую Королеву — чудовище, недостойное жизни! — шёпот, быстро переходивший в крики — пары замерли, замерла и музыка. — Из-за вас погибла моя семья! Заживо сгорела за чужую нелепую шутку! — Довольно, Персиваль, — шёпот легко перекрыл его крик. — Тебе была дарована жизнь, — взмах руки, и кинжал, занесённый для отчаянной обороны, оказался в её руке. Тёмная присела на колени рядом со своей жертвой, наклоняясь к самому его уху. — Когда бы ты и правда ценил этот дар, — тихо заговорила она, — никогда не оскорбил бы Королеву в моём присутствии. Быстрое движение, негромкий звук лопнувшей плоти; кинжал и белые рукава обагрила вязкая тёплая кровь. Глаза расширились, как когда-то давно — от наивного удивления, ныне же — от ужаса приближающегося конца. Минуту спустя они были пусты. Смолк жуткий предсмертный хрип. И лишь с негромким звоном в гробовой тишине на пол упала серебряная монета на рассечённой нити…