Однажды и я стану чьим-то счастьем

Он знал не понаслышке, что такое светлая магия. Она дарит жизнь. Исцеляет болезни. Вселяет радость, даже в самых крохотных своих проявлениях. Эта магия была ему близка и знакома уже многие сотни лет — она же позволила не состариться ни на день. До чего давно это было! Тот день, когда в их мирную деревню пришёл захватчик с юга, и он сражался вместе с остальными: вместе с мужчинами, женщинами и детьми. Он был ранен, и чья-то жестокая рука обратила в пепелище мирное селение каледонцев, обращая немногих выживших в бегство. Он помнил: тогда, как и теперь, тело его пронзал холод октябрьской ночи. Кровь лилась из раны, но он шёл, пошатываясь, почти не чувствуя под собственными ногами земли — чувство, которое не испытать дважды, но ни с чем не спутать. Он знал, что умирает, и молил богов о скором конце своих мук… Тогда в темноте блеснул кубок — не светом звёзд и луны, но внутренним, исходящим от него пульсирующим жаром. Его рот во мгновение стал сухим от жажды — непреодолимого желания пригубить именно эту воду. Возможно, это вновь уловка завоевателя, но каким бы страшным ни был яд, жажда была стократ сильнее… Простая чаша, сияющая, словно божественный алтарь. Стоило его окровавленным рукам коснуться её, от кончиков пальцев по всему телу разлилось удивительное тепло, почти жар, с которым не сравнился бы мороз каледонской ночи. Его губы прильнули к чудесному сосуду, жажда не отступала, покуда хоть одна капля оставалась на его дне… Что было дальше, он почти не помнил теперь, столетия спустя. Пьянящее ощущение тепла и жизни разливалось по свинцовому телу — смерть отступала в страхе и разочаровании, зная, что увидит его ещё нескоро. Тогда он долго, почти до рассвета сидел, оперевшись спиной о камень, глядя на далёкие звёзды и чувствуя, как под одним его прикосновением смерть уходит из выжженных земель, возрождая жизнь вместе с цветами и свежей травой… Священный Грааль выбрал тогда своего верного слугу. Долгие столетия волшебник Мерлин без тщеславия и хвастовства посещал мирные селенья, лечил недуги, взводил богатые урожаи… Каледония и мир за её пределами знали о нём, как о величайшем мудреце… До чего нелепо то, как слаб, как беззащитен этот мудрец теперь, после встречи с магией, сильнее которой нет, колдовством, против которого не помог даже Священный Грааль… Проживи он хоть тысячи лет, она всё равно провела бы его, как мальчишку. Темноволосая красавица, приковавшая его к одной деревне на долгие месяцы — она позволила почувствовать простую человеческую жизнь тому, кто проживал её уже тысячу раз… Стоила ли она того? Стоили ли те месяцы счастья его нынешней слабости и боли её утраты? Он не мог дать ответ — и это пугало даже сердце, давно не ведавшее страха. Его колени упали в сухую траву, а взгляд вновь, как когда-то давно, был поднят к небесам в отчаянной мольбе… На сей раз его молитвам не суждено быть услышанными. Он вновь не получит смерти, о которой просил… Он скорее почувствовал, а не разглядел рядом с собой фигуру в тёмном плаще. «Чутьё» — к нему он привык, а потому не опустил взгляда, всё ещё немо умоляя о помощи. — Я думала, Мерлин не ведает страха, — голос шелестел, и он, не колеблясь, отдал бы слух, чтобы не быть способным ему внимать. Всё верно. Мерлин страха не ведает, особенно теперь, когда самым страшным было бы остаться в живых. По его щекам текли быстрые слёзы, но он не сводил с небес затуманенного взгляда, всё ещё рассчитывая на их милосердие. — Ты проиграл, — шипел знакомый до боли голос. Да, для Тёмного духа, самого воплощения каждого ночного страха, всё это — лишь игра, не более. Возможно, именно поэтому он стоит теперь перед ним с кинжалом, что когда-то был божественной чашей, а Светлый маг — на коленях перед ним. — Ты её забрал, — шептал Мерлин, уже не надеясь на волю неба. — Мою Нимуэ. Как жить без неё? Слеза глухо упала на искривлённый клинок, и Тьма вздохнула, тихо и с торжеством. Мерлин не испытывал страха даже теперь, когда ноги вросли в землю и пустили корни глубоко внутри неё, а руки, некогда взывавшие к небу, обратились ветвями и листвой. Возможно, Тьма проявила милосердие. Ни единого вздоха на протяжение многих лет, но вечная жизнь. Ни одного слова, но вечная молитва. Ни одной слезы, но вечное горе… — Эмма? Впервые за долгое время Тёмная вздрогнула, услышав чужой зов — пронёсшиеся перед внутренним взором сцены прошлого заглушили даже её «чутьё». Она поспешно отняла руку от шершавой коры, однако по одному лишь виду Реджины поняла, что от Королевы не укрылось то, чем она занималась. Они почти не говорили со вчерашнего бала. Да и сама Эмма плохо помнила произошедшее: только эту ослепляющую ярость и невероятное удовольствие от ощущения тёплой крови на кончиках пальцев… Она смогла защитить свою Королеву, смогла покарать того, кто желал отмщения. Но страх смерти, отразившийся тогда в ЕЁ глазах, не шёл ни в какое сравнение с этим новым ужасом, который испытала Реджина в тот момент, когда увидела почерневшие после свершённого убийства глаза любимой. — Что ты здесь делаешь? — негромко заговорила она, избегая вновь встретить взгляд Тёмной и потому глядя на только что отнятую от коры ладонь. — Не думаю, что ты хочешь знать, — усмехнулась Эмма, даже не пытаясь оправдаться. Реджина просто не понимает. Она думает, Тьма — зло априори, но ведь если использовать её совсем немного и лишь в благих целях — что плохого может в ней быть? — Король хочет нас видеть, — продолжала Реджина, наконец поднимая на неё собственный взгляд. — И кажется, я знаю, почему. Эмма усмехнулась с искренним весельем, чувствуя то, как только усилилась из-за него тревога Королевы. Однажды это пройдёт — непременно пройдёт. Она поймёт, что есть Тьма на самом деле и перестанет её бояться. Ледяной рукой Эмма обвила её руку, чувствуя с наслаждением её тепло и манящий дотронуться, пульсирующий силой извилистый кинжал, который Королева спрятала под одеждой, видно рассчитывая, что Тёмная не сможет почувствовать его присутствие и что оно не принесёт ей этого пьянящего наслаждения…

***

— Вы меня обманули, — Артур был бледен, но взгляд блестел трезвостью и яростью — словно не было ни вчерашнего пира, ни вина, ни бессонной ночи. — Обманом проникли в Камелот и убили одного из моих рыцарей, — кулак врезался в тяжёлый дубовый стол, изо рта вырвалось сбивчатое дыхание. — А я ещё проявлял к вам радушие. — Ваше Величество, — Дэвид выступил вперёд, рукой машинально стараясь прикрыть не менее бледную Мэри Маргарет. — Ваш рыцарь пытался убить… — Злую Королеву! — выкрикнул Артур, и на мгновение показалось, что рука, уже вцепившаяся в рукоять, вот-вот вырвет меч из ножен, хотя Эмма вновь знала точно, что этого не произойдёт — неизвестно откуда, но знала. — Я слышал о вас, Ваше Величество, — глаза Артура вперились в Реджину, но та ответила ему лишь прежним тяжёлым взглядом. — Вы не достойны жизни. — Так убейте нас, — внезапно холодно и ясно прозвучал голос Тёмной. — Вы знаете, кто я такая. Так убейте их, а меня обреките на вечное заточение — ведь это в ваших силах, не так ли? — Эмма… — предупреждающе шепнула Реджина — она не понимала, да и не могла понять, какую игру ведёт Тёмная. — Да, в ваших, — спокойно продолжала та, приближаясь к королю. — Но вы не станете этого делать, потому что знаете — только мы сможем освободить Мерлина. — Он нужен вам, но не мне, — прошипел Артур. — Он нужен вам, чтобы освободиться от Тьмы. Если я отправлю вас в темницу, мир будет свободен от этой силы и без его вмешательства. — Наверное, вы правы, — протянула Эмма, но в глазах и голосе слышалась издёвка, смешанная с презрением. — В таком случае, я не стану вам мешать. Ну же, схватите меня. Но король медлил, и, пожалуй, лишь они двое знали тому причину. — Мерлин нужен вам, — продолжала Эмма. — Так же, как нам, если не сильнее. Недо-король. Недо-королевство. Недо-меч. Рука короля вновь метнулась к рукояти, однако на сей раз уже никто не думал, что он пустит его в ход. — Как вы узнали? — прошептал он, сжимая обломок, как самое ценное из своих сокровищ. — Тщеславие разглядеть нетрудно, — улыбнулась Тёмная. — Неудовлетворенное тщеславие — ещё проще. Вы простите нам смерть этого мерзавца Персиваля, не сможете не простить. Благодаря нам вы получите кинжал Тёмного, и Эскалибур вновь станет целым. Всё, что требуется от вас, Ваше Величество, — не стоять на нашем пути. К закату Мерлин вновь обретёт свободу. Слово Тёмного мага.

***

Когда-то для счастья ей вполне хватало книг. Огромная библиотека замка отца в детстве казалась раем, порталом в загадочные миры, которых ей никогда не увидеть. Со временем их стало мало. Хотелось сделать что-то стоящее, совершить, ни много ни мало, подвиг… И такая возможность появилась у неё совсем скоро — скорее даже, чем она могла понадеяться. Война с ограми длилась долго, измучила армию и королевство. Они шли к их замку, когда Тёмный маг явился на их зов и подарил им победу, потребовав взамен её героизм… Покидать родной дом было страшно, ещё страшнее — оказываться в руках у этого, по словам многих, чудовища. Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет он избавится от того единственного, что делало его монстром, однако, вполне возможно, ценой своей жизни?.. Тёмный маг никогда не спал. Поэтому сейчас Белль впервые видела его таким. В комнате, отведённой ей королём, его положили на небольшую кушетку — его сердце билось, но с каждым днём всё слабее… Герои искали путь к победе над Тьмой. Она же, днём и ночью роясь в талмудах, искала способ вернуть Румпельштильцхена к жизни, однако едва ли сможет его найти — величайшие волшебники и те не шутят со смертью… Близился закат. И впереди её ждала ещё одна ночь тревог, пара часов сна ближе к рассвету, надежда едва пробудившегося сознания и разочарование реальности. Может быть, нужно было просто смириться? Постараться забыть или просто хранить в памяти того, с кем она так долго надеялась обрести своё «долго и счастливо»? — А ты всё за книгами… Белль вздрогнула, оглядываясь на дверь — туда, где стояла в проходе нежданная гостья — она не слышала её шагов… — Эмма, — девушка постаралась улыбнуться несмотря на собственную озадаченность и непонятную тревогу. — Ты что-то хотела? Странно — они никогда не были близки… И если бы ныне Тёмной захотелось излить кому-то душу, то точно не ей. — Решила навестить своего предшественника, — тем не менее, совсем по-человечески звучал теперь её голос. — Скоро Мерлин будет на свободе, а значит мне нужен стимул… Бороться со Тьмой, не принимать её, — невесело улыбнулась она. — Что, как не столь удручающий вид, сможет дать мне этот стимул? — Как думаешь, он сможет… Ожить? — спросила Белль, вдруг доверяясь Эмме, словно старому другу. — Этого тебе никто сказать не сможет, — выдохнула та. — Ни я, ни сам Мерлин. Разве что он, если бы был в сознании. Смерть — странная вещь, Белль. Поверь той, кто через это прошёл, — глаза Тёмной со странной внимательностью вперились в её глаза, словно выискивая в них что-то, пока не родившуюся эмоцию. — Смерть — это спокойствие. Её не хочется покидать, порой даже ради счастья… Говоря это, я не хочу причинить тебе боль. Но рано или поздно ты бы и сама поняла, что я права. С длинных ресниц сорвалась давно назревающая слеза, и Эмма поспешила подхватить её платком. Больше слёз не было — Белль оставалась спокойна, словно давно уже знала только что прозвучавшую правду. Вперившийся в окно задумчивый и туманный взгляд послужил Тёмной безмолвной просьбой уйти, и она выполнила её, всё же замирая на краткое мгновение, словно в нерешительности, в дверном проёме. — За последние дни мы прочли много книг из камелотской библиотеки, — странное, едва уловимое чувство вины прозвучало в её голосе. — Говорят, друидам с Высокогорья под силу вернуть человека даже с того света. Эти слова, обронённые словно между делом, разом перекрыли для Белль прошлое горе, к которому она успела уже привыкнуть. Она долго сидела в неподвижности, стараясь прочувствовать эту новую надежду, понять, как поступить с этим знанием… Тёмная исчезла мгновение спустя вместе с тем, ради чего пришла — слезой от утраты истинной любви — единственным, что способно было освободить Мерлина. Белль не знала, что эта встреча, этот разговор был лишь частью неизменно-корыстного плана Тёмного мага. Да если бы и знала, неужели задумалась бы хоть на мгновение о том, как на поляне у замка с её слезой проводится теперь колдовской ритуал, который освободит старого мудреца?.. Друиды. Высокогорье. Магия, за которую вновь придётся платить, но она заплатит не задумываясь. Почти не чувствуя под ногами земли, Белль спустилась по узкой винтовой лестнице, вышла из огромных ворот, направляясь в лес, не представляя толком, что собирается сделать, но зная одно — она будет действовать, и действовать быстро, ведь каждый день промедления может обратить крахом её авантюру. В темноте совсем близко хрустнула ветвь — должно быть, дикий зверь. Но уже мгновение спустя в лунном свете мелькнуло лицо — Белль уже видела его прежде. Девушка — та, что днями ранее едва не умерла от руки Тёмной. Однако не неожиданное её появление и не безумный взгляд занимал теперь мысли Белль… Одежда незнакомки и рыжие даже в свете луны волосы выдавали в ней горянку. Она не успела ничего сказать. Не успела попросить о помощи или просто спросить имя девушки. Мгновение спустя удар тяжёлой ветвью отдался в голове тупой болью, а затем и горянка, и призрачный лунный свет исчезли в пустоте и безвременьи…