Мерлин
7 декабря 2025 г., 20:17
Широкое поле. И трое привязанных к трём столбам мальчишек. По одному лишь цвету их волос можно было понять, кто они. Но не только копна рыжих кудрей давала понять, что перед ними наследники ДанБроха. От своих предков вместе с титулом они получили это королевское, поразительное в их годы мужество.
На горизонте начинал сереть рассвет. Люди, бодрствовавшие всю ночь, лениво размахивали мечами, словно голодные гиены, предвкушая ещё не свершённые убийства. Белль оглянулась на девушку справа. Несмотря на долгие ночи без сна, в её лице не было и капли усталости — лишь яростная решимость, не уступавшая место страху. Странно… Всего несколько часов назад Белль была в Камелоте, а уже теперь помогает той, что приволокла её сюда силой. А, впрочем, теперь странным это казалось в последнюю очередь. Лишь теперь, воочию убедившись в истинной причине действий свергнутой принцессы Высокогорья, девушка поняла, что у той и впрямь не было выбора.
И всё же она ей его обеспечит. Мерида не знает, что с ними нет оружия, на которое она рассчитывает. Она не знает, что вместо зелья, способного обратить человека в могучего медведя, в пузырьке обычная родниковая вода…
— Пора, — выдохнула она, и Белль увидела, как сжали пальцы траву — храбрости без страха не бывает. — Давай сюда.
— Мерида…
— Дай зелье!
Изгнанная принцесса одним глотком осушила флакон, и торжествующая улыбка мелькнула на её лице. И правда, пора. Самое время заставить их платить, искалечить или убить тех, кто тронул хоть пальцем её семью.
Её появление сопроводило улюлюканье толпы. Дикари — иначе Белль не могла их назвать. В одних лишь кильтах да кусках тартана, переброшенных через плечо — казалось, они не чувствовали холода. Животные. Что если Мерида была права, и лишь медведю под силу будет справиться с ними? Что если теперь на руках Белль будет кровь трёх невинных мальчишек и их сестры, которая готова была отдать за братьев жизнь?
Возможно, ещё не поздно? Вмешаться, как-то помочь? Гвалт нарастал, сердце упало от громкого «Стреляйте!», а затем… Всё смолкло. Ни стона трёх связанных мальчишек. Ни ликования от смерти трёх наследников огненного клана, ни горестного крика их сестры. Неспособная больше выносить неизвестность, Белль выскочила из своего убежища, чтобы увидеть на земле три переломленные надвое стрелы и одну целую… Стрелу с гордым оперением клана ДанБрох.
***
Тёмная знала, что её план сработает. Извечное чувство предугадывания того, что вот-вот произойдёт — оно уже начало ей надоедать. Реджина не верила до последнего. И даже сейчас ей было невдомёк, откуда вдруг у них появился последний недостающий компонент зелья… А впрочем, так ли это важно? Ведь теперь «чутьё» вновь подсказывало Эмме, что не просто так с её языка сорвались те странные слова о друидах Высокогорья… Да и не было ли куда важнее то, что происходило теперь у них на глазах: по окутанному последними закатными лучами и странной, потусторонней дымкой древу — последнему пристанищу великого мага — вдруг пробежала трещина… За трещиной последовала ещё одна, затем ещё и ещё — древо словно дышало изнутри, сопротивлялось своему земному плену, ветви отчаянно тянулись к небу, словно моля его о помощи в сражении с корой и листвой. По тонкой шероховатости его трещин пульсировала магия: лазурно-голубой свет, теперь становившийся прозрачным, словно слеза. Одно небольшое усилие, один последний торжественный вздох, и древо исчезло, являя глазам немногочисленных зрителей мужчину, тотчас ничком упавшего на траву. Даже «чутьё» Тёмной не смогло подсказать ей, сколько тому было лет. Волосы и борода спускались ниже плеч и отливали благородным серебром, однако взгляд его был жив, в нём не было и намёка на ту старческую пелену, которой укрыты обычно глаза простых смертных. Мерлин смотрел, вглядывался, словно в величайшее чудо, в собственные узловатые пальцы, в траву меж ними, ведь за сотни лет успел уже устать от однообразной лазури неба. Однако изумление его не длилось долго — да и может ли долго испытывать трепет тот, кто ещё до своего плена прожил во вновь явившемся ему мире сотни лет? — Эмма. «Эмма». Не правильнее ли ему испытывать к ней ненависть и презрение? Не правильнее ли назвать её Тёмной, ведьмой или злом во плоти? Старик долго не мог подняться, хоть сила исходила от него пульсирующими волнами, сила души, но не тела. Лишь подобрав с земли некое подобие кривого деревянного посоха, он наконец оказался на ногах. Старик. Дряхлый и слабый. И всё же невозможно было испытывать к нему жалость: Эмма знала, что он стократ могущественнее её — и чутьё Тёмной было здесь совсем не при чём… Больше маг ничего не сказал. Сначала он направлялся, медленно, но верно в сторону леса, а затем, заметив, что идёт один, махнул через плечо узловатой рукой. Эмма почувствовала, как вцепились в неё пальцы Реджины — она не доверяла ему, она боялась того, что может сделать со Тьмой Светлый маг, в какую ловушку может её заманить. Да, любовь дарила страх. Но вера, простая вера, столь несвойственная Эмме заставила её попрощаться с Реджиной лёгким кивком и ободряющей улыбкой. Она знала: не будет боя, не будет ловушек и мрачных ритуалов изгнания Тьмы. И вновь, к своему удивлению, почувствовала, что знание это исходит совсем не от собственной тёмной силы… Они шли молча. В какой-то момент Эмма даже задумалась: а помнит ли волшебник о своей спутнице? Тишина давила на уши, но она была рада тому, что Реджина не услышит их разговора… Если последний состоится, разумеется. — Так вы сможете мне помочь? — вдруг вырвалось у неё, негромко, но достаточно, чтобы заставить дремлющую в тишине птицу с возмущённым криком спорхнуть с корявой ветви. Он не отвечал долго, почти до абсурда. Затем резко остановился, присаживаясь на поваленное ураганом старое дерево. Неужели ради этого они прошли тысячи шагов? Ради места, в котором удобнее будет вести беседу? — Было бы довольно странно мне помогать вам, не находите? — светло-голубые, почти прозрачные глаза старика вперились в её лицо, лёгкий прищур пробудил паутинку морщин. — Но король Артур… — Лишь мальчишка-гордец, — старик улыбнулся — так странно и нелогично для подобного разговора. — Я много раз повторял ему пророчество, но он слышал лишь про собственную славу, про меч в камне и падшее королевство Камелот. Избавить тебя от Тьмы не в моих силах. Тишина очень долго висела в ночном воздухе. Всё напрасно. Они зря проделали путь в Камелот. Зря жили в надежде на протяжении последних дней. И зря она испытывала эту надежду в последние часы — та была не более, чем жестокой шуткой старика. — Так значит ничего не выйдет? — тихо произнесла она, слыша в собственном голосе шипение. — Мы освободили вас… Просто так? — Если тебе неведомо наслаждение от свершения доброго дела, то, пожалуй, ты права, — вновь эта странная улыбка — волшебник явно о чём-то молчит. — Ведь освободить тебя от Тьмы под силу лишь тебе самой, Эмма. — Если бы это было так, я бы уже давно была свободна. — Не желай ты Тьмы, она бы так и не попала в твою душу, — спокойно ответил Мерлин. — Просто исчезла бы, не смогла бы просочиться внутрь. Не желай ты Тьмы, легко освободилась бы от неё прямо сейчас. Так что тебя сдерживает? Вот оно. То, чего не должна была услышать Реджина, но волшебник, кажется, знает уже теперь, знал ещё до того, как эта мысль посетила её сознание. — Те, кого я люблю, в безопасности, — медленно и тихо ответила она, словно боясь, что здесь, в глухом лесу, кто-то сможет услышать впервые произнесённое вслух откровение. — Я знаю, что могу их защитить. Ведь Тьма — всего лишь сила, кто сказал, что её можно использовать лишь во вред? — Тобой движет любовь, — почти неслышно ответил старик, и в светлых глазах, казалось, блеснули слёзы давно изжившего себя горя. — Но именно любовь — цена нашего проклятия. Да, Эмма, наши силы имеют один источник, хоть тебе они и кажутся разными. Я тоже любил. Девушку по имени Нимуэ. Ты видела лишь конец нашей истории и, возможно, осудила меня за мою доверчивость. Я желал стать смертным ради неё. Но она желала бессмертия — это искушение было слишком велико. Эмма, Свет и Тьма почти неотличимы друг от друга. Но Свет лишь отдаёт, не получая взамен ничего: за одну лишь мечту о любви я поплатился годами заточения и горем. Мы не люди. У Света и Тьмы не может быть любви, мы призваны лишь наблюдать за земным счастьем баловней судьбы, которым оно доступно. Тьма коварна. В отличие от Света, она пытается обмануть. Убедить, что тех, кого ты любишь, беда минует, хотя сама же её накликает. Я уже заплатил свою цену. Но заплатишь ли её ты — решать совсем не мне. Обратно шли совсем недолго — словно истина до этого момента висела на их шеях удушающим камнем. Нет, сомнения не покинули её душу. Она верила словам старика, но всё ещё очень отдалённо, очень не до конца, словно Тьма внутри неё в панике пыталась найти новые лазейки для тревог и искушений. Реджина была здесь. Эмма увидела её ещё издалека рядом с Генри — оба с волнением всматривались в тёмную окраину леса, на которой только что показалось два светлых пятна. Рука мальчишки вздёрнулась, указывая матери на двоих, идущих навстречу к ним по широкому полю. Но больше Эмма не могла следовать мерным шагам хромающего волшебника — вдруг почувствовав невероятную лёгкость, она понеслась навстречу своей маленькой семье. Тьма не отступила. Но теперь, видя их, чувствуя их любовь в рассеянных объятиях и встревоженных голосах, она знала, что это случится. Точно знала. И тому не поспособствовала не магия, не «чутьё» Тёмной, но добрая воля… И ожидание будущего Последнего Боя.***
Серое небо совсем недавно пронзил первый рассветный луч, делая почти алыми и без того огненные волосы королевы Высокогорья. Первый триумф, первая головокружительная радость победы и спасения семьи прошли. Мерида выглядела уставшей, хоть призрак улыбки и не покидал её лица. — Мы сильно рисковали, — распрощавшись лишь на время с матерью, королева впервые обратилась к виновнице этой победы. — Но риск оправдался, — Белль улыбнулась в ответ, хоть не делала этого уже очень много дней. — И я этому рада. Мерида проницательно и с прищуром смотрела в лицо девушки. — Правда рада? — спросила она. — Тому, что я выкрала тебя из дома и заставила помогать? — Камелот не мой дом, — спокойно качнула головой девушка. — Я родом из Зачарованного Леса. Возможно, ты слышала о нём? — Мрачное место, — хмыкнула Мерида. — К тому же, я вижу, там вряд ли осталось много счастливых воспоминаний. Вдруг королева схватила её за руку, со свойственной ей грубостью, но совсем не злобой, таща Белль к самому обрыву горы, на которой они находились. На мгновение у девушки перехватило дух от страха перед высотой, но затем почти сразу — от поразительной красоты мира под их ногами. — Вот взгляни, — с восторгом говорила Мерида, привычно остановившись у самого края. — Вся эта земля моя — всё, что ты можешь увидеть отсюда, и даже больше. Если захочешь, она будет и твоей. Вон, гляди: владения МакГаффинов. Забирай и пусть весь клан прислуживает тебе — вот будет потеха! — Нет, слуги мне не нужны, — со спокойной улыбкой ответила Белль. — Я сама когда-то была служанкой. Тень, пробежавшая по её лицу, не смогла укрыться от глаз королевы. — Мой муж, — вновь заговорила девушка, не позволяя слезам подступить. — Он был Тёмным магом. Потеряв свой дар, он жив, но не приходит в себя и… Говорят, может уже не прийти. Мерида долго задумчиво смотрела на горизонт, поверх своих владений. — Ты не знаешь, какая сила обитает в этих краях, — наконец заговорила она. — Магия совсем не чужда моему народу. Я сама сталкивалась с ней, ещё в детстве, — она улыбнулась, наконец вновь переводя взгляд на новую, первую в своей жизни подругу. — Вернуть к жизни твоего мужа… Поверь, Белль. Нашим друидам под силу и не такое.
