будь лучше

      Его последний вечер в пригороде Франции выдался слишком жарким, и приоткрытое окно с резной рамой никак не спасало от духоты, объявившей свои права на гостевую комнату.       Он никогда особо не жаловал сильного тепла, но отвлекаться от дела, чтобы привлечь палочку с деревянного столика рядом с кроватью, счел моветоном. Дорожки пота неприятно скользили вниз по шее, но казалось, что температура воздуха вокруг волнует лишь его одного.       Изменив положение тела так, чтобы минимизировать излишний контакт с кожей, он позволил себе отвлечься на поток мыслей, третирующий его разум.       Портключ был готов к завтрашнему утру. Через несколько часов он вернется в Британию.       «Ебаное сумасшествие».       Следующий толчок получился куда более глубоким; удовольствие прокатилось по линии позвоночника. В комнате снова не нашлось никаких возражений.       Последний раз он посещал Англию в день, когда закончилась его ссылка. Желание прочувствовать новообретенную свободу зашкаливало. Он так и видел ошарашенные лица министерских судей, провожающих его взглядом.       Его.       Драко Малфоя, разгуливающего по волшебному Лондону без тяжести государственных оков, связавших его по рукам и ногам.       Независимого.       Освобожденного.       Но все его представления оказались сплошной фикцией.       Шагая по вымощенной дорожке вдоль Косого переулка, он не мог поднять голову настолько, чтобы встретиться глазами с редкими прохожими. Он прятал лицо за высоким отлетом шерстяного воротника, горбился, скрывая размах плеч и надеясь затеряться на фоне ночи.       Трус.       Он чувствовал, что давно перестал принадлежать этому миру. Прошлое следовало за ним попятам удушающим ворохом из темных силуэтов. Они были повсюду, формируясь из сумрака скошенных навесов магазинов, присоединяясь к извечным фигурам в окровавленных плащах, разделяясь на группы для хаотичного марша сожаления. На место воодушевляющего ощущения светлой магии при взгляде на отреставрированную лавку «У Олливандера» пришло воспоминание истошного крика старика, впервые по-настоящему познакомившего Драко с его волшебным потенциалом.       Что ж, в конце концов он был вынужден отметить, что в этом состязании победу одержала двойственная натура боярышника. Такая же двойственная, как, собственно, и естество ее хозяина.       Дойдя до точки аппарации, он без промедления перенесся в Уилтшир. Драко не хотел давать себе возможность передумать — трусости он и так проявил достаточно.       Пожухлые пейзажи, окружившие поместье, подарили ему странное чувство облегчения, будто сама природа взбунтовалась против событий, происходивших за каменными стенами. Будто каждый крик о помощи волшебников, заключенных в холодных подвалах мэнора, понемногу отравлял почву вблизи самой величественной постройки графства до тех пор, пока жизнеспособный внешний вид окрестностей не могла поддерживать даже многовековая родовая магия. Чистокровный род не смог противостоять истязаниям и убийствам магглорожденных.       Какая ирония.       Отсутствие носа сыграло с Темным лордом злую шутку. Уж он, как никто другой, должен был заметить, какие последствия знаменовали каждый шаг по достижению его «благородной цели». Возможно, стоило догадаться, какими противоестественными были попытки уничтожения десятков тысяч магов с «непригодным» статусом крови.       «Блядская пародия на человека».       Если быть откровенным, он не хотел приходить сюда. Не хотел разочаровываться, разглядывая родное когда-то здание, омраченное теперь тенями от уродливых масок и сизыми бликами нательного шрама, горящего в звездном небе. Его счастливые детские воспоминания осквернил резкий запах смерти и духовной низости. Смрад отсутствия воли. Зловоние придуманного имени и воплощения всех самых страшных кошмаров.       Покров ночи великодушно принял в себя его мрачные мысли.       Осветив себе дорогу, Драко распахнул вычурную входную дверь, отгоняя видения о своем аресте прямо на гранитном крыльце, и не остановился, пока не дошел до бывшего пристанища Пожирателей — Большой столовой. В груди начал закипать восторженный гнев.       «Наконец-то».       Отпустив первое заклинание, он в полной мере насладился вибрацией магии в кулаке. Он делает это. Разрушает эту чертову комнату до основания.       Он не видел дорогого убранства, чудом сохранившегося после нашествия Реддла, он целился в знакомые тени, разрастающиеся под серебристым сиянием луны. И с каждым последующим выстрелом дышать становилось легче.       Ему было плевать на Воющие чары, восставшие против подобного надругательства, плевать на осколки мрамора от некогда изящных колонн, будто в отместку атаковавших его лицо, плевать на все светлые воспоминания, связывающие его с этим местом. Они не имели значения. Он спалил бы все поместье, но остановился на одной комнате. Она должна была погрязнуть в небытии. Может быть, так сгустки крови свободнее потекут по артериям.       Все его заклинания были отправлены невербально. К счастью, в этом Драко поднаторел. Он не произнес ни слова, стирая с лица Земли любую причастность к ужасам, что здесь совершались. Палочка почти насмехалась над ним, раскаляясь в руке. Гребаный кусок дерева куражился, впитывая его лицемерие. Ему было все равно.       Он заглушил в себе все отвлекающие факторы. В поместье был только он и его страхи. Его злость и сожаление. Его ладони, покрытые пылью трагедии. Его глаза, бегущие от черного балахона. Его душа, скованная в груди от бездействия.       Он весь был соткан из разрушающей магии.       Профессор Бербидж в пасти Нагайны, его мать под прицелом Непростительного, девчонка с Когтеврана, Полумна Лавгуд, закрывающая собой поверженную фигуру Олливандера, отец на коленях, лишенный всякого оружия, лужи крови, въедающиеся в каменный пол, сотни маньяков под темными капюшонами, сумасшедший смех тетки, последний крик домовика Добби, бездыханное тело Грейнджер в перерывах между пытками.       Грейнджер.       Он знал, что Золотая девочка наводит ужас на общественность, шатаясь по Министерству в черной мантии старшего аврора, — знал из газет, которые, как маленький любопытный ребенок, неспособный навсегда отрезать себя от чего-то столь привычного, все еще получал на новый адрес, — но услышать от Кингсли о будущем партнерстве именно с ней было неожиданно. Он не представлял, каким образом они смогут сработаться, учитывая их яркое прошлое.       «И все, что тебе следовало сделать, чтобы избежать подобной неловкой ситуации, — всего лишь закрыть рот на втором курсе обучения».       Может, в таком случае с его участием в войне на стороне злодеев они бы справились куда проще.       Воспоминания об их школьном взаимодействии… Боги, он признавал, что получал по заслугам.       Не сказать, что он с нетерпением ждал их встречи, но на фоне долгожданного принятия в ряды авроров эта новость не казалась настолько волнующей. Возможно, Драко отчасти даже был рад возможности поработать с ней. Он знал, какой сообразительной была эта несносная ведьма, поэтому порученное им дело готовилось раскрыться в ближайшее время, после чего он займет полноценную должность в отделе Аврората и забудет про все остальное.       К тому же ему было искренне интересно посмотреть, как заучка Грейнджер уживается на месте аврора. Действительно ли она носила те кожаные ремешки под грудью, о которых часто строчила Скитер?       Услышав громкий протяжный стон, он вернулся в реальность и понял, что подошел к краю. Ускорившись, он сделал несколько глубоких толчков и вышел, кончив на спину своей французской подруги, представляя умнейшую ведьму поколения в обтягивающей перевязи портупеи.       Вечер выдался по-настоящему жарким.

***

      Он был зол.       Местоположение гребаной Грейнджер было загадкой для всего бестолкового штаба Аврората, и с каждой секундой языки гнева безжалостно сжирали остатки его терпения.       Каким образом он должен был контактировать с ней, если девчонка выводила его из себя даже в свое отсутствие? И плевать, что эта девчонка была двадцативосьмилетним старшим аврором с внушительным послужным списком и технически родилась раньше него. Первая же головешка с ворохом неуемных кудрей рисковала слететь с плеч с легкой подачи взбешенного Малфоя.       Возвращаться в Британию, так с размахом.       Он начал размышлять, за чью голову ему дадут больше — за магглорожденную особу с Мерлином первой степени в заднице или за лохматого героя всея магического Лондона с предположительно нетрадиционными наклонностями, — когда на его пути попался Поттер.       Мальчик-который-выжил с двухнедельной щетиной, которую определенно оставлял намеренно.       Драко встречали с подарками.       — Малфой, — донеслось от спасителя, застопорившегося в метре от него.       По его сосредоточенному выражению лица и приведенной в полный порядок рабочей форме Драко не мог понять, правы ли редакторы «Пророка», примерно год назад выдвинувшие свои предположения в отношении отсутствия у дорогого Поттера любимой женщины. Он попытался представить фигуру Тео рядом с Избранным и понял, что друг уже давно мелькал бы во всех скандальных заголовках, был бы у того шанс. Он как-то назвал героя «достойным материалом для чего-то серьезного».       «Бедолага».       — Поттер. — Легкий кивок в качестве приветствия и мысленное прицеливание палочки. Всего на мгновение.       Тео не простит его, если Драко упекут в Азкабан за убийство Избранного. Кроме того, его терпимому сотрудничеству с Грейнджер, — предполагал Драко, — после подобного также придет конец.       Если начало вообще предполагалось.       — Я хотел бы поговорить с тобой позже. — Аврор выглядел собранно, и это не сочеталось с картиной взбалмошного подростка, брызжущего слюной за какое-то мелкое ехидное замечание, отпечатавшейся в голове у Малфоя.       Поттер повзрослел, стал уверенней и мог контролировать себя. Носил бороду.       Какие сюрпризы будут ждать его дальше?       В холле было пусто, за исключением молодого стажера, старательного делающего вид, что листы с отчетами, разбросанными по столу, интересуют его куда сильнее, чем напряженная встреча выпускников. Если бы не удачное расположение, парнишка отважился бы свернуть себе шею в попытке «незаметно» подсмотреть за представлением.       — Мне записаться к тебе на аудиенцию? — Драко не мог отказать себе в прелести прощупать границы дозволенного. Все вокруг изменилось, и он отчаянно хотел найти себя в чем-то таком же знакомом, как гнев всеми любимого Поттера.       Тот странно склонил голову, будто пытался прочитать его мысли, но на место изучающего взгляда быстро пришел отстраненный. Он понял, чего добивался блондин, и никак не отреагировал на это. Драко показалось, что он увидел разочарование в отблеске круглых очков.       Он подавил порыв сморщить нос от искр фрустрации, мерзко пощипывающих конечности.       — В этом нет необходимости. Это скорее просьба, чем приказ. — Поттер тяжело вздохнул, выпрямляя спину. Малфой заметил, что герой совсем немного уступал ему в росте. — Я прошу тебя зайти в мой кабинет, когда у тебя представится возможность.       Драко настойчиво уставился на мужчину напротив. Он не мог понять, каким чудом оказался в параллельной Вселенной, где Золотой мальчик просил его о разговоре.       И какого черта даже здесь он все еще был осужденным Пожирателем?       Блядство.       — Я услышал тебя.       Он отрешенно проследил за кивком Поттера, осмысливая происходящее, и почти пропустил момент, когда тот прошел мимо, проговорив:       — Добро пожаловать в Британию.       Сквозь пелену раздражения он услышал, как заскрипел стул стажера, подавшегося вперед, чтобы уловить тихие реплики.       — Спасибо, но я здесь родился. — Он обернулся, резким движениям смахивая пылинки с рукава мантии. Ему нужно было отвлечься. — Стой.       «Почему это все происходит со мной?»       — Ты знаешь, где Грейнджер?       Поттер остановился, нахмурившись. Он успел приоткрыть дверь в комнату, которая показалась Драко слишком крошечной для того, чтобы иметь табличку «Главный аврор» на входе.       — Возможно ты не помнишь, но с недавнего времени мы вроде как напарники, — нехотя пояснил он, едва не срываясь на шипение.       Процесс анализа информации прошел успешно, потому что спустя пару долгих мгновений Поттер все-таки ответил:       — Мы недавно прибыли с места преступления, должно быть, она в морге. Ты знаешь, где это?       Он собрал все силы в кулак для того, чтобы не бросить никакого комментария по поводу опрометчиво составленного предложения, и кивнул, направившись к выходу.       — Разберусь.       Мальчишка за рабочим столом стремительно отпрянул, опрокинув незаконно оставленную в непосредственной близости к документам кружку с темным кофе на кипу пергаментов. Голос Поттера отчетливо прорвался сквозь нервные причитания стажера:       — Удачи.       Она ему не понадобится. Все его оптимистичные ожидания, связанные с возвращением в Англию, уже утонули в лавине плохо контролируемой ярости.       Блять, он же действительно изначально был рад своему назначению. Он откровенно помешался.       Желание стать аврором пришло к нему на шестом курсе Хогвартса, незадолго до того, как он совершил первое покушение на жизнь старика Дамболдора. Сейчас он должен был быть благодарен, что его попытки не закончились успехом, но тогда все, что его волновало, была фигура матери, бившаяся в немых конвульсиях и расплачивающаяся за его собственные провалы.       И все это было зря.       Этаж Министерства, на котором были размещены помещения для морга и проведения судебных экспертиз, ожидаемо оказался темным и безмолвным. По обе стороны коридора находились высокие двери, и Драко даже не нужно было пытаться, чтобы понять, что большинство из них были заперты. К счастью, из-за полумрака вокруг он сразу обратил внимание на полосы света, исходящие из кабинета неподалеку. Он также смог различить приглушенные голоса.       Говорила женщина:       — Я скажу тебе то же самое, что и Гарри: я не знаю, что буду делать с новым протеже. Я не просила о нем, и мне уж точно не нравится эта идея. Это Драко Малфой, черт побери! — Ноги сами понесли его к источнику звука. — Но я надеюсь, что мы сможем сработаться, если он засунет свой расистский язык в задницу и не будет отвлекать меня от расследования.       Драко остановился в проеме, ответив раньше, чем успел осмотреться. Всплески желчи пожирали его кости.       — Я не хотел перебивать твой монолог, но не повременю с вопросом: и что же еще мне предстоит сделать для тебя, Грейнджер?       Грейнджер обернулась незамедлительно. Он отвлеченно заметил, что она почти не изменилась со времен школы.       — И тебе привет, Малфой. Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо?       Он злился.       Драко злился на Кингсли, на Поттера, на Грейнджер, на гребаного колдомедика, с интересом лицезреющего разворачивающуюся сцену. Он всерьез начал подумывать о том, чтобы наведаться в Мунго и провериться на наличие каких-либо ментальных отклонений.       В какой шкаф нужно пальнуть Ридикулус, чтобы это безумие закончилось? С каких пор Золотые детишки, точно невыносимый дуэт из пары пищащих пикси, третируют его разум?       Снова.       — Не имею привычки отказываться от беседы, если в ней фигурирует мое имя, — ответил он, задвинув эмоции вглубь сознания.       Брови Грейнджер взлетели вверх, будто она не ожидала ответного выпада.       — Туше. — Ее улыбка никак не вписывалась в атмосферу вокруг. Впрочем, под определенным ракурсом она вполне напоминала оскал. — Прости, мне не сказали, когда ты прибываешь. Долго искал? — Она иронично уставилась на его волосы.       Белоснежные пряди лежали в полном беспорядке. Он часто проводил по ним руками, когда злился. За пару часов нахождения в стенах британского Министерства его привычка изъявила желание перерасти в одержимость.       Драко неторопливо завел ладони за спину, склонив голову. Ему нужно было оставаться собранным.       — Ну что ты. Мужчины любят погоню.       Колдомедик за спиной Грейнджер неожиданно кивнул. В подобной — нелепой — ситуации Блейз всегда повторял одно и то же словосочетание — «китайский болванчик». Драко никогда не спрашивал у друга, что оно означает, но мог предположить, что в данный момент оно подходило как нельзя кстати.       Кислый запах помещения неприятно защекотал ноздри.       — У меня как раз есть для тебя парочка наработок по этому поводу. — Грейнджер повернулась, чтобы забрать что-то с небольшого столика, и внезапно добавила: — Кстати! Прошу прощения за мое невежество, мужчины. Я не представила вас. Адам, это многоуважаемый и всенародно известный Драко Люциус — Люциус же? — Малфой. Малфой, это неподражаемый Адам Коутс, настоящий профессионал во всем, что касается убитого тела… В законном смысле.       Взгляд «только убитого?» резанул по щеке девушки, но никто не сдвинулся с места. Не дождавшись рукопожатия, Грейнджер оскорбленно нахмурилась. Что именно ей не понравилось: прошедшее в неловкой тишине знакомство или факт того, что оно пошло не по ее плану? Драко поставил бы мэнор на второй вариант.       Она даже не пыталась скрыть свое недовольство, и ее поджатые губы никак не сочетались с любезностью в голосе:       — К сожалению, мы вынуждены откланяться, только если у тебя нет желания побеседовать с Адамом. — Когда предложение не получило нужной реакции, она с нажимом добавила: — Для справки, он тоже произносил твое имя.       Тогда Малфой понял интригующую вещь: Грейнджер пыталась отделаться от него. Всей своей бравадой она провоцировала его взорваться и уйти, наплевав на расследование.       Сука.       «Посмотрим, как у тебя это получится».       Он устремил на нее скучающий взгляд, снисходительно приподняв правую бровь. Ухмылка жалила губы, но он не хотел демонстрировать, что забавляется ее потугами.       Гермиона Грейнджер уклоняется от своих прямых обязанностей. Это было занимательно.       Упрямые глаза пожирали воротник его рубашки, разряжаясь отблесками грома. Она действительно была не в восторге от предстоящего сотрудничества, и была неистово выведена из себя эти фактом. В тишине кабинета он мог прислушаться к ее шумному дыханию, которое наверняка должно было вселить ужас в окружающих.       Наконец, громко фыркнув, она сдалась:       — Нет? Хорошо. Тогда предлагаю вернуться в Аврорат, чтобы начать работу. Ты и так безбожно задержался.       Пышные кудри забавно подпрыгивали от упрямого шага. Закинув какую-то толстую книгу в коробку, она подняла ее палочкой и бросила колдомедику:       — Увидимся.       Тот расплылся в улыбке, будто удостоился чести понаблюдать за самым потрясающим перфомансом в своей жизни, и отсалютовал в спину девушки:       — Удачи, госпожа детектив.       Грейнджер пронеслась мимо умиротворенной фигуры Драко, рыкнув:       — Она мне не понадобится.       Проигнорировав испытывающий взгляд колдомедика, Малфой последовал за штормом ростом ему по подбородок. Его представление все еще продолжалось.       — Итак, тебе доложили известную информацию по делу?       Складки ее мантии утопали в полумраке коридора.       Притвориться, что ничего из рук вон выходящего не происходит? Хорошо.       — Три жертвы, около тридцати, Темная метка на груди, найдены неподалеку от Лютного. Магглорожденные.       Они остановились у лифта. Краем глаза он заметил, как Грейнджер рывком вычленила из левитирующей коробки тонкую бежевую папку и заклинанием заставила ту повиснуть прямо у него перед носом.       — Отлично. В этом файле отчет Адама. Я сделаю тебе копию в кабинете. Прочитаешь сам или рассказать?       Драко не ответил. Он думал о том, сколько времени понадобится Грейнджер, чтобы воспламениться. Поттер научился держать себя в руках, но маленькая Золотая девочка уже успела продемонстрировать ему свой темперамент.       Не поворачивая головы, он наблюдал за тем, как ее грудь тяжело вздымается от недовольства, заполонившего воздух вокруг. Кожаные ремешки, опоясывающие ее талию, неотвратимо притягивали внимание.       Скитер говорила правду.       Грейнджер определенно пыталась успокоиться, но удача наконец-то перешла на его сторону, потому что через несколько секунд она вперила в него острый взгляд взбешенных карих глаз.       Он лениво вскинул руку, чтобы взять папку перед собой, и принялся изучать ее содержимое под аккомпанемент хриплого голоса Грейнджер, отсылающей лифт на этаж ОМП.       Драко был вынужден признать, что Адам Коутс, значащийся в графе колдомедика, приставленного к делу, провел неплохую работу. Для предварительного заключения он не поскупился на подробности. Причиной смерти, судя по фиолетовому оттенку диагностических чар, — именно так магия реагировала на убивающие проклятия, — значилось неизвестное заклинание, но остаточный след волшебства не показал никаких совпадений с перечнем подходящих заклинаний в реестре Министерства; это означало, что убийца был достаточно талантливым для того, чтобы изобрести собственную магическую формулу, удовлетворяющую его целям.       В отчете также было сказано о шраме в виде измененной Темной метки, оставленной на всех трех жертвах в районе декольте. Когда Драко прочитал детальное описание отметины, кожу на левом предплечье, неизменно скрытую длинным рукавом, прострелило молнией. Ему было искренне жаль девушек, тела которых осквернили подобным образом. Он до сих пор помнил холод каменного пола, пробирающий насквозь через тонкую ткань брюк и попросту сковывающий мышцы. В коленопреклонной позе нет ни единого намека на возможность противостояния. Только абсолютное подчинение. Он жаждал сказать «нет», но змея, раскрывающая пасть, ничего не спрашивает. Она шипит и скалится, облизываясь от яркого запаха отчаяния, и проглатывает, не оставляя шанса на отступление.       Драко закрыл файл, осознав, что Грейнджер выходит из лифта. Этаж Департамента магического правопорядка встретил их десятками косых взглядов.       Секретарь за стойкой непрерывно говорил что-то мужчине рядом, не отрывая взгляда от профиля Грейнджер. И если бы не подтверждение на лицах остальных работников отдела, Малфой не поверил бы собственным глазам — во взорах волшебников отражался страх.       — Как тебе Лондон? — Девушка шла дальше, будто не замечая всеобщей реакции на свое появление.       Чего они боялись: Грейнджер или новости, которую та собой отождествляла как старший аврор, ведущий дела особо опасных преступников?       Ни один из зевак не обратил на него ровным счетом никакого внимания.       — Ты испытываешь меня, Грейнджер? То, что я не появлялся в Англии несколько лет, не означает, что я стал туристом.       Они прошли мимо общей комнаты Аврората, в которой с момента его недавнего визита стало более оживленно. Грейнджер коротко ответила на несколько приветствий и бросила косой взгляд на дверь Поттера, прежде чем зайти в собственный кабинет.       Здесь он еще не был.       — Это вежливость. Я думала, тебе должны нравиться светские беседы, — иронично отозвалась Грейнджер, позволяя ему рассматривать помещение.       Она была явным фанатом минимализма: массивный деревянный стол в центре, отрезающий пространство за собой сплошной перегородкой, необычного вида стул, начиненный, за исключением подлокотников, каким-то мягким материалом на подобии гостиной мебели, и темное кожаное кресло — единственный предмет, предполагающий возможность «гостей» в полупустом кабинете старшего аврора Гермионы Грейнджер.       Самым неожиданным элементом был камин, которым, он был уверен, не мог похвастаться даже Поттер.       В рабочем пространстве Грейнджер было так же уютно, как в холодных подвалах мэнора, а она улыбалась, считывая его реакцию.       — Ты ошиблась.       Драко повеселел, заметив ее оскорбленное выражение лица. Устроившись в том, что обязано было оказаться маггловским видом офисного стула, она протянула ему руку.       — Вернешь? — Он вложил в раскрытую ладонь папку с материалами колдомедицинской экспертизы.       Сосредоточившись на копировании листов, Грейнджер выглядела так, будто пыталась забыть факт его нахождения поблизости. Недовольно нахмуренные брови в сочетании с пышной шевелюрой намекали, что их обладательница была готова взорваться.       И это она полчаса назад сокрушалась о его необъятном самомнении, угрожающем их будущему сотрудничеству.       «Лицемерка».       — Как тебя занесло сюда, Грейнджер?       Не то чтобы он когда-либо воображал о судьбе Золотой девочки, но должность специалиста по делам серийных убийц и маньяков никогда бы не заняла первое место в списке его фантазий. Драко опустил взгляд на черные ремешки, опутывающие ее талию.       «В большинстве случаев».       — Не совсем понимаю, что всех так удивляет. Я борюсь за справедливость, не этим ли должна заниматься Гермиона Грейнджер? — Она подняла голову, не останавливая действие копировального заклинания, и уставилась на него в ожидании ответа.       Ей действительно было интересно его мнение.       Малфой расположился в широком кресле, расправляя полог своей красной мантии.       — Возможно, некоторых выбивает из колеи твой, — он сделал паузу, бесстыдно скользя взглядом по кожаной амуниции, — стиль.       Грейнджер позволила скрытому смыслу раствориться в воздухе:       — Это обычная мантия старшего аврора. — Свободной рукой она подобрала лацкан плаща, демонстрируя значок Министерства на бордовой подкладке. Отблеск копировальных чар облизал золотистую букву «М».       Ремешки портупеи обхватывали грудь по бокам.       — Но ты носишь ее неправильно.       Она лишь дерзко ухмыльнулась на его замечание.       — Ты ошибаешься. Ни в одном регламенте не прописано, какой стороной нужно носить рабочую форму.       Он был уверен, что она действительно прочитала их все.       — И все же?       Она пододвинула к нему готовый файл с заключением. Драко только сейчас заметил, что Грейнджер выбрала темно-зеленый цвет обложки.       — Я часто забываю наложить Эскуро, возвращаясь с рейда. На черной стороне не так заметна грязь.       Он сосредоточился на ее мимике, задавая следующий вопрос:       — И как ты относишься к тому, что кресло Главного аврора занимает Золотой мальчик, а не девочка?       Неожиданно Грейнджер ответила ему блаженной улыбкой, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Она ждала, что он спросит ее.       — Я никогда не рвалась к власти. Я хотела признания, и ты когда-то достаточно показательно помог мне это осознать. — Ему не понравилось, как потяжелела грудная клетка от подтекста этого комментария, сказанного таким беззаботным тоном. — Лидер самых сложных расследований Аврората — неплохое признание, скажи? Поначалу, правда, хотелось что-нибудь типа особого значка. Знаешь, чтобы все видели. Но молва о моей работе разнеслась потрясающе быстро, и я отказалась от этой идеи. — Она ослепительно улыбнулась. — Не хочется вешать на себя ярлыки.       Драко никак не задел укол в его сторону. Он на собственном примере уже давно убедился в нелепости своих детских предрассудков. В чем смысл быть чистокровным волшебником из аристократического рода, если удавка на твоей шее затягивается столь же быстро?       — Поэтому единственный камин в Аврорате расположен в твоем кабинете, а не в коробченке Поттера?       — Нет. Поэтому кабинет Главного аврора занимаю я. Люди в Атриуме не особо рады видеть меня после очередного задания. Как я уже сказала, я часто слишком увлекаюсь и забываю даже про Очищающие чары. Лучше иметь прямой доступ к камину. Тогда Гарри любезно предложил мне свой кабинет, а мою «коробченку» забрал себе. Ему же на руку: чем меньше места в комнате, тем меньше человек может туда зайти. Гарри не любит шум. Но кресло я оставила ему, не беспокойся.       Она весело положила левую руку на голый изогнутый край подлокотника, чтобы правой навести палочку на спинку стула, заставляя кресло сделать полный оборот вокруг себя. Ее выражение лица вмиг стало серьезным.       — И теперь, если интервью закончилось, я бы хотела приступить к работе, стажер Малфой.