будь лучше

      — Так и останешься стоять? — он спросил, склонив голову в замешательстве. Ранняя усталость сжимала виски. Бездействие не было его любимым времяпрепровождением.       Мужчина, прислонившийся к косяку двери, театрально округлил глаза:       — Я не сяду на ее место.       Драко издал лишь слабый смешок и откинулся на спинку кресла. Он уверил себя, что гладкая обивка ослабляет напряжение в шее. Самовнушение еще никогда его не подводило.       После вчерашнего скупого мозгового штурма Драко весь вечер не мог устроиться на одном месте, без остановки мельтеша по гостиной. Находиться в Британии было дико. Засыпать в квартире с видом на Темзу было непривычно. Работать в Министерстве магии Великобритании — по меньшей мере странно. Принимать идею о том, что с этого момента каждый будний день будет начинаться и заканчиваться в компании Грейнджер, было… противоестественно.       «Блядское безумие».       Он забыл, какого это — не чувствовать контроля над своей жизнью. Последний раз вдохнув затхлый воздух Северного моря девять лет назад, Драко думал, что оставил позади ощущение всякой зыбкости. Он не принимал любого отклонения от той стабильности, которую возвел в абсолют.       Все чаепития с Нарциссой происходили запланировано; то, что выбивалось из расписания, могло быть исключительно его собственным решением. Он ни разу даже не рассматривал возможность переезда куда-либо, кроме своего небольшого коттеджа во Франции. За все время проживания там Драко спал только с двумя девушками лишь потому, что первая через несколько лет нашла себе постоянного парня. Он ходил в один и тот же бар недалеко от своего дома, трапезничал в любимом ресторане через дорогу и не посетил ни одного именитого места, кроме маггловского собора la Bonne Mère.       Его единственным развлечением была работа — мысли других людей стали его отдушиной. В них содержался весь хаос, который он не допускал в свою жизнь.       И в данный момент Драко даже не нужно было использовать магию или открывать глаза, чтобы понять, что беспокойство на лице друга появилось не просто так. Тот никогда не занимал себя такими вещами, как переживания об иллюзорных проблемах.       — Ты боишься ее? — Ему стало не по себе только от одного факта растворения этих слов в воздухе, но брюнет даже не шелохнулся.       Грейнджер пропитала стены Министерства какой-то отравой? Почему все вокруг внезапно поехали головой?       Внезапно дверь кабинета распахнулась, мягко амортизировавшись о заклинание.       — Ну что ты! Мы с Ноттом старые друзья.       Грейнджер влетела в помещение так стремительно, что напомнила ему Снейпа. Очень маленького и лохматого Снейпа, но черная мантия девушки безошибочно повторяла движения плаща бывшего профессора по Зельеварению. Впрочем, Драко не мог отрицать, что у крестного тоже когда-то имелись существенные проблемы с укладкой волос.       — Не так ли, дорогой? — Томный женский голос разлился по комнате, вызывая глупую усмешку на лице Тео.       — Именно так, дорогая. — Он оторвался от стены, сделав пару шагов навстречу Грейнджер. — Словечко Поттеру?       Она сочувственно нахмурилась. Темные брови отчетливо выделялись на бледном лице, но терялись в сравнении с ее глазами цвета черного оникса.       — Прости, он все так же упрямится. — Она остановилась подле письменного стола, уперев в него обе ладони. Рукава мантии почти полностью скрыли фаланги пальцев. — Может, пора переключиться на кого-то более уступчивого?       Нотт вяло махнул рукой, облокачиваясь задницей на спинку гостевого кресла, в котором все еще сидел Драко. Тот поднял на него недовольный взгляд, но быстро сдался, гневно поднимаясь с места.       Когда дело касалось Поттера, он предпочитал держаться подальше от того, что находилось у Нотта ниже пояса.       — Это разбитое сердце уже не залечит ни один герой. Кажется, я умру в одиночестве. — Сделав паузу, Тео все же продолжил: — Так и не попробовав член Золотого мальчика.       Он так и думал — мерзость.       Драко выпрямился, сосредоточив грозный взор где-то между копной волос Грейнджер и линиями ее кожаных ремешков. Она тем временем вальяжно заняла свое кресло, скрестив лодыжки на поверхности столешницы. Полы мантии раздвинулись, открывая вид на линии тонкой талии.       При желании он мог бы обхватить ее двумя руками так, что его средние пальцы сомкнулись бы за ее спиной.       — Я несказанно счастлив, что тебе пришелся по душе мой подарок, но, если быть откровенным, я не ожидал, что ты будешь носить его на работе. — Тео уставился на округлый нос ее ботинок. — Уверен, заклинание амортизации в них отменное, но тебе действительно удобно?       Глухой смешок разрезал воздух.       — Ты удивишься, насколько велика роль обуви на заданиях, и твой подарок пришелся для этого как нельзя кстати. Мужчины скалятся в улыбке, завидев каблуки. Прибавь к этому мою миловидную внешность, и бам, — Грейнджер сделала пас рукой, отпуская воображаемую стрелу; Нотт картинно пригнулся, — стопроцентное комбо для сексистских предрассудков и ошибочных выводов. Плюс, можно очень эффектно цокать каблучками, преследуя кого-то. Ну, знаешь. Цок-цок.       Ее сопроводительные жесты вверх-вниз не имели смысла, так как они все понимали, что каблуки на черных ботинках из грубой кожи не издают подобных звуков от соприкосновения с полом.       Прямо сейчас Драко отсыпал бы любую горсть галлеонов за пузырек с обезболивающим зельем.       — Объяснишься?       Он понял, что совершил ошибку в тот самый момент, когда слово слетело с губ.       Теперь его переносицу прожигал нечитаемый взгляд исподлобья. Золотистые искры сильнее засияли в глубине.       — Прошу прощения? — Ее плечи напряглись, и тело застыло, нависнув над папкой белых пергаментов, которые Грейнджер бегло просматривала мгновением раньше. Ботинки бесшумно спустились на землю.       Ее реакция напомнила ему о третьем курсе и строгом прищуре гиппогрифа, решающего, достоин ли человек напротив того, чтобы провести рукой по гладкому загривку и подарить ему ласку.       Холодный расчет с интенцией на нападение.       — Объяснишь, почему я узнал о новом члене команды, — он хорошо постарался, чтобы вложить во фразу все возможные ноты презрения, — лишь полчаса назад, когда столкнулся с ним в лифте?       Ему надоело играть в этот спектакль. Грейнджер могла иметь любую удобную ей репутацию в этих стенах, но это никак не влияло на бурю раздражения, разливающуюся посреди его грудной клетки. Он устал играть на вторых ролях, и ей придется с этим считаться.       Что бы Грейнджер ни прочитала в напряженных чертах его лица, ее собственные неожиданно смягчились, уступая место нагловатой улыбке.       — Мистер Малфой приходит на работу на час раньше положенного? Перед кем на этот раз пытаешься выслужиться? Неужели я напоминаю тебе папочку?       «Гребаная сука».       У него, должно быть, разом лопнули обе барабанные перепонки, иначе он не мог объяснить волну белого шума, накрывшего его с головой.       Он отчетливо почувствовал, как губы кривятся в оскале.       Она не посмела.       — Воу-воу, дорогая! — Тео внезапно появился прямо перед ним, загораживая обзор широкой спиной, облаченной в темную мантию с серебристыми отблесками. — Я, конечно, понимаю твое негодование, но это был грязный ход. Даже для вас. — Опустившись до ироничного шепота, он добавил: — Честно говоря, парень за моей спиной — та еще королева драмы, ты же не хочешь, чтобы он прямо сейчас разразился в истерике?       Нотт ставил себя в очень неудобное положение, но в каком-то смысле подобное уже успело стать его прямым синонимом. Бедняга не умел правильно выбирать ни партнеров, ни удачное время для того, чтобы вмешаться в назревающий скандал.       Но на то он и был собой, что непостижимым образом раз за разом ухитрялся выходить сухим из воды: Драко не видел Грейнджер, но из ее голоса разом пропали все вызывающие оттенки.       — Переходим к делу. — Тео медленно отодвинулся, а Грейнджер откашлялась и склонила голову над пергаментами.       Перекинув волосы в сторону, она закусила губу перед тем, как продолжить.       «Сама невинность».       — Вчера я проверила дела всех известных Пожирателей смерти и пришла к выводу, что особняк Монтеррея заслуживает особого внимания. Для этого я и позвала Теодора. — Он услышал, как Нотт сдавленно фыркнул. — Теодор, с учетом своей специализации, провел много времени, изучая планы поместий Пожирателей, но Отдел тайн отказывается выпускать чертежи даже в пределы Аврората. — Драко почувствовал невысказанное «даже мне» и ухмыльнулся ее детскому негодованию. — Они опасаются, что знания попадут в некомпетентные руки. Люди имеют слабость прибирать себе то, что им изначально не принадлежит, особенно если дело касается уважаемой элиты, большая часть которой в настоящее время преследуется по закону. — Острые клыки сверкнули в ее язвительной улыбке. — Собственно, невыразимцы уверены, что ценная информация непременно просочится в волшебный мир, и охотники за могущественными артефактами своими действиями разрушат линии исторической магии, веками питавшие все аристократические поместья Двадцати восьми. Отдел тайн не любит, когда волшебники играют со временем, и нам приходится уважать это.        Она развязала мешочек, скромно венчавший папку с пергаментами по делу, и их глазам открылась серебристая брошь в виде головы льва.       Портключ.       — Выбирала, чтобы никому не было обидно. — Грейнджер великодушно указала на брошь и вскинула голову, будто давая разрешение на любые вопросы, которые могли последовать.       Какой из дохуя уместно было задать первым?       — Хороший выбор. Золотая змея смотрелась бы куда более убого, — отстраненно заметил Тео.       Драко никогда не думал, что выдержка, которая годами вырабатывалась в отношении легкомысленного поведения друга, даст слабину именно сейчас. С другой стороны, у Нотта и не было очевидной причины для расстройства.       Чего нельзя было сказать о Малфое.       Она не оставила ему шанса.       Грейнджер ясно дала понять, что она не в восторге от перспективы работы с ним, но он был уверен, что она смирится. В конце концов, это было выгодно им обоим — поскорее раскрыть это дело и разойтись по разные стороны, чтобы после вежливо кивать головой в качестве приветствия где-нибудь в лобби Министерства, но она решила усложнить и без того непростую ситуацию.       Он скользнул взглядом по ее вздернутому носу, усыпанному бледными веснушками.       А чего он ожидал?       Золотая девочка не умела распределять обязанности. Всезнайские замашки не проходят по волшебству сразу после выпуска из Хогвартса.       Грейнджер оставалась такой же твердолобой, какой он ее запомнил.       — Надеюсь, вас не сильно укачивает.       — Когда отправляемся? — Тео увлеченно следил за брошью, словно боялся, что та в любой момент может раствориться в воздухе.       Грейнджер только лукаво улыбнулась, протягивая тому руку. Драко незамедлительно вцепился в предплечье Нотта.       Портал активировался мгновением позже.

***

      Поместье, расположенное посреди буйно цветущего луга, выглядело, мягко говоря, неприглядно. То, что когда-то было впечатляющим особняком из белого камня, — на что услужливо намекали высокие колоны, сохранившие свой первозданный вид, несмотря на россыпь трещин, наверняка оставшихся от десятков боевых заклинаний, — сейчас представляло собой заброшенную крепость, отдавшую, казалось, последние силы для того, чтобы сохранить жизнь нежно-розовым цветам, заполонившим окрестности.       — Возможно, никакой исторической магии здесь и не осталось, — негромко отозвалась Гермиона, настороженно шагнув вглубь естественного сада.       Подобная доброжелательность природы вблизи одного из пристанищ Пожирателей смерти казалась несправедливой.       — Я бы не делал поспешных выводов. Время любит привлекать внимание контрастами. Это одна из причин, почему с ним не стоит шутить.       В размышлениях Тео определенно был смысл. Гермиона вдоволь насладилась бурями адреналина, неизменно следовавшими за каждым использованием маховика на третьем курсе. Больше желания поиграть с нитями времени у нее не возникало. К счастью, теперь адреналин она добывала в другом месте.       Взирая на потускневшее здание, Гермиона подумала о том, что фраза «история пишется победителями» в ее голове отныне будет визуализироваться именно так.       Со стертыми красками владений неправых.       — Монтеррея оправдали ввиду отсутствия прямых доказательств его участия в делах Реддла. — Она скривилась, ощущая влагу росы, проникающую через ботинки. Слишком поздно применила заклинание. — У него не было даже метки, но показаний свидетелей хватило, чтобы отправить его подальше от Англии без возможности вернуться. Единственный сын, напротив, остался и вовсе безнаказанным и возвратился всего через пару лет после ссылки отца. У нас нет сведений о его проживании здесь, но это мы сейчас и проверим.       Монтеррей-младший достаточно хорошо вписывался в картину происходящего.       Избавившись от Малфоя вчера вечером, Гермиона начала сводить линии своих мыслей воедино и пришла к выводу, что убийца наверняка был причастен к Пожирателям смерти. Темная метка являлась отождествлением обычного расизма, но видоизменить такое сокровенное наследие Волдеморта мог осмелиться только однозначный последователь. Тот, кто остался недоволен исходом войны и все это время томил внутри желание мести. Ходил среди толпы и присматривался к будущим жертвам. Практиковал магию и разрабатывал план. Нарекался свободным человеком и скрывал потребность к извращенной справедливости.       Жил и вдыхал сырой лондонский воздух, не зная тяжести вины, сковывающей грудь.       — Мне нужно проверить чары Доверия перед тем, как войти, — сказал Тео, останавливая их раскрытой ладонью.       — Для этого ты здесь, дорогуша. — Гермиона скинула капюшон мантии, подставляя лицо под капли дождя.       Она все еще верила в его очищающие свойства.       Размяв шею, девушка протяжно вздохнула: тело еще не успело проснуться до конца, и кости ломило от усталости.       Малфой застыл по левую руку от нее. Гермионе нравилось думать, что любое ее действие может отправить его прямиком в объятия задетого самолюбия и хмурого Кингсли, с недовольством принимающего устное заявление на увольнение. Она бы с удовольствием понаблюдала за этим представлением.       Игра в напарников заведомо была обречена на провал. Гермиону не впечатляли его сомнительные заслуги во Франции, его желание вернуться в Британию под началом аврорского отдела, его присутствие в своих рабочих буднях. Она была одиночкой, и министерское «соседство» со старым школьным неприятелем не входило в ее планы. Возможно, ей не удастся выжить его с должности, но Гермиона охотно расставит четкие границы. Она предложит ему видимость деятельности, а после с улыбкой выпустит в настоящий мир второго этажа Министерства, подчистую оклеенный колдографиями разыскиваемых преступников, пропавших волшебников и непойманных Пожирателей.       Драко Малфой был делом не в ее компетенции.       — Ты отослала меня домой и продолжила работать, — низкий голос ворвался в ее мысли. Малфой стоял по направлению ветра, поэтому вместе с запахом дождя нос улавливал сладкие ноты его парфюма.       Это был не вопрос, и Гермиона продолжила наблюдать за оранжевыми всполохами магии Тео. Заклинания невыразимцев выходили за пределы ее познаний.       — Ты не можешь так делать.       Уголок ее губ дернулся в попытке сдержать желание фыркнуть.       Как же.       — Создается ощущение, что уже сделала.       Она натянула капюшон — холодные капли начали собираться на кончике носа.       — Ты ведешь себя, как ребенок.       Кудрявая голова резко дернулась на звук.       — Очень зрело с твоей стороны.       Ледяные глаза смотрели прямо в ее. Грубо, но безэмоционально.       Гермиона заприметила бледный шрам на верхней губе. Его рот был сжат в тонкую линию.       — В твоих же интересах посвящать меня в процесс расследования. Чем быстрее мы с этим закончим, тем быстрее сможем забыть, что подобное когда-либо случалось.       От слова «мы» вздрогнуть хотелось сильнее, чем от волн промозглого ветра.       — Я отлично справлялась со своей работой до твоего прибытия и продолжу этим заниматься. Не забывай, какой цвет мантии ты носишь, стажер.       Его лицо скривилось в гримасе.       — Никогда бы не подумал, что ты будешь осаждать меня за различие в социальном статусе.       Гермиона почувствовала горечь на языке и вернула ее владельцу:       — Я девять лет работала, чтобы достичь своей должности, Малфой, не смей сводить это к расистским предубеждениям Пожирателей. — За ее спиной словно остановилась стая адских псов, столько жара она ощущала всеми фибрами души.       — Я лишь прошу оставить прошлое в прошлом и научиться справляться с текущей ситуацией.       Тео уже подзывал их ко входу, когда она бросила:       — Не обольщайся. Я делаю это не из-за того, кем ты являешься. Я работаю одна и советую тебе с этим смириться.       Его шумный выдох заглушил дождь.       — Все чисто. — Нотт опустил завесу чар и указал на дверь. — Насколько я смог разобрать, временные потоки также не нарушены, словно здесь вообще никто и не жил. Я бы спустился в подвалы, чтобы окончательно убедиться.       Он потянул за резную ручку, пропуская ее вперед.       — Охранные?       — Ничего. В поместье почти не сохранилось родовой магии, оно официально беспризорно.       Гермиона оторвала правую ногу от серого каменного крыльца, чтобы войти внутрь, но путь преградила широкая мужская спина. Алая мантия сверкнула перед глазами.       Малфой первым переступил порог, сжимая древко палочки в левой руке.       — Защитник, — насмешливо прошептал Тео, равняясь с ней в прихожей мэнора.       Не дожидаясь остальных, Грейнджер двинулась направо. Ей нужно было отвлечься.       — Мышам в этом здании следует быть на чеку — я привела с собой парочку змей.       Знание того, что полный смысл фразы поняла только Гермиона, не помешало ей испустить довольный смешок.       Поместье выглядело откровенно заброшенным. Гоменум ревелио не обнаружил никаких признаков посторонних, если не считать их малочисленную компанию. Необходимо было осмотреть весь особняк, но Гермиона уже понимала, что промазала. Не то чтобы она сильно ставила на эту вылазку.       Она преследовала другую цель.       — Возьми на себя левое крыло, — она крикнула Малфою. Нотт уже испарился в неизвестном направлении.       Ей нужно было найти библиотеку.       Каменные стены мэнора навевали желание повести плечами. Здесь было холодно, и это было никак не связано с погодой на улице. Старинные здания всегда хранили тепло вне зависимости от того, имели ли они хозяина.       В гостях у Монтеррея было жутко. Атмосфера оставленности давила на голову.       Отпирая деревянные двери одну за другой, Гермиона быстро продвигалась по коридору.       Ей не давала покоя мысль о следующем убийстве. Она не была настолько самоуверенной, чтобы полагать, что раскроет дело до следующей трагедии, а в том, что она имеет дело с серийником, Гермиона не сомневалась. Слишком много деталей и мало следов. Он был умен.       Получив детальное заключение Адама, Грейнджер снова перепроверила факты: три тела были найдены недалеко от пересечения Лютного и Косого переулков, жертвы оказались магглорожденными волшебницами от тридцати до двадцати пяти лет, причиной смерти стало неизвестное заклинание, поразившее девушек в грудь и распространившееся по кровеносной системе, подобно яду василиска. Осмотр места преступления и колдомедицинское заключение показали, что тела были перенесены посмертно, что делает версию с привлечением внимания наиболее правдоподобной. Она также была уверена, что убийца говорил с ней. Если он задался целью продолжить дело Реддла, такая громкая фигура как грязнокровка в центре Аврората должна была стать больным ударом по самолюбию. А еще — заманчивой мишенью.       Скользя взглядом по опустевшим рамкам портретов, Гермиона задумалась о значении метки. Он не просто так изменил ее, но оставил узнаваемой. У него явно была стратегия, и хуже всего было понимание, что следующая жертва уже определена.       И ей может оказаться любой из тех, в чьих жилах течет маггловская кровь. Тех, кто когда-то, как и Гермиона, был вынужден прийти в новый мир и выгрызать зубами свое место в нем. Снова и снова доказывать свою ценность для волшебников, которые плевать хотели на все их стремления и заслуги.       Гермиона выпрямилась, не позволяя тяжести на плечах прибить ее к полу.       Она найдет его. Будет искать до тех пор, пока в ней не перестанет бурлить бордовый поток ее собственного клейма.       За следующим поворотом ее встретила высокая двухстворчатая дверь из красного дерева. Недолго думая, Гермиона толкнула полотно, ступая в просторное пространство библиотеки. Вид длинных стеллажей, тянувшихся вглубь комнаты, теплой гладью разлился по груди. Мысли заполонили воспоминания о бесконечной череде темных вечеров, проведенных в библиотеке Хогвартса.       Так для нее ощущался дом.       Она вытянула руку, посылая заученное заклинание. Нужная секция подсветилась золотым в дальнем углу комнаты.       Она прокрутила кольцо на большом пальце левой руки. Каблуки отстукивали громогласный ритм в висках.       «Правила и способы применения Легилименции».       «Защита и нападение: противостояние Легилименции».       «Опасности ментального вмешательства».       «Закрома разума. Легилименция, Окклюменция, память».       «С чистого листа: чары Забвения».       Гермиона мягко провела ладонью в воздухе вдоль корешков книг, опасаясь повредить их грубыми подушечками пальцев. Большинство томов здесь ей уже были знакомы, но остальное…       — Как ты там говорила? Люди по натуре своей падки на чужое? Так и жаждут прибрать все к рукам? — голос Малфоя зиял эмоциональной пустотой, будто ему было абсолютно все равно, что он застукал Гермиону на полшага к воровству. Ни капли любопытства или злорадства.       Ее рука повержено упала вниз.       — Если ты еще не понял, я склонна причислять себя к роду людей, прости мне мою самонадеянность. — Она стойко встретила его безучастный взгляд.       Малфой стоял в широком проходе между рядами стеллажей, но все равно каким-то образом умудрялся заполнять собой все свободное пространство. Аромат ванили ударил в ноздри.       Она обожала сладкие запахи, но конкретно этот прямо сейчас осквернял затхлый дух старинной библиотеки.       Мужчина внезапно склонил голову, изучая ее лицо. В серебристых омутах проскользнул интерес.       — Что ты вообще здесь делаешь, Малфой? Я отправила тебя осматривать левое крыло.       Глаза снова стали стеклянными, а Малфой вдруг развернулся на пятках, удаляясь к выходу.       Что это было?       — Я задала тебе вопрос! — она выкрикнула, но слова разбились о стену равнодушия. Грейнджер последовала за ним. — Малфой!       Он остановился у невысокой кафедры, лениво оглядываясь через плечо.       — Я решил сэкономить нам время и обратиться к магии вместо того, чтобы несколько часов прочесывать каждое укромное место огромного особняка. — Он указал на толстую книгу, лежащую на деревянной поверхности. — Это каталог дома.       Простите, что?       — Род Монтеррея, хоть и не был достаточно многочисленным, чтобы быть причисленным к Священным двадцати восьми, все же заслужил внимание генеалогов. — Малфой пристально следил за ее реакцией. — Дело в том, что Вард Монтеррей, один из первых задокументированных носителей фамилии, был по существу человеком очень недоверчивым, если не сказать параноиком. Вдобавок, насколько мне известно, страдал болезнью памяти, поэтому создал справочник, который фиксировал каждого волшебника, когда-либо переступающего порог его дома. Конечно, книга не может достоверно считывать магическую ауру каждого посетителя, но отлично справляется с теми, чьи следы оставлены на страницах этой библиотеки. Любое упоминание потомка дает ей ни с чем не сравнимое преимущество, и во времена Варда, когда каждое поколение запечатлялось в родословных, оно было поистине колоссальным. — Он провел по обложке тыльной стороной ладони и открыл талмуд. — Каталог записывает любого посетителя вместе с датой визита, даже если не может определить его личность.       Малфой остановился на предпоследней странице и отстранился, давая ей возможность вчитаться в витиеватый почерк книги.       «Гавейн Робартс, тысяча девятьсот шестьдесят пятый — пятое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого».       «Гарольд Праудфут, тысяча девятьсот семьдесят пятый — пятое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого».       «Неизвестный — пятое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого».       «Неизвестный — пятое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого».       «Драко Малфой, тысяча девятьсот восьмидесятый — тридцатое августа две тысячи восьмого».       «Неизвестный — тридцатое августа две тысячи восьмого».       «Теодор Нотт, тысяча девятьсот семьдесят девятый — тридцатое августа две тысячи восьмого».       Пропуск в десять лет явно намекал о том, что после ареста Монтеррея-старшего мэнор больше никто не навещал.       Она подняла взгляд на Малфоя, застывшего неподалеку. Он смотрел на нее с совершенно пустым выражением лица, но оно практически кричало: «Поняла? Я все-таки тебе нужен».       Чертов аристократ.       Он сэкономил им несколько часов времени, лишь вспомнив факт из истории рода Монтерреев.       — Ты не выполнил приказ, — она даже не пыталась звучать жестко. Единственное, чего ей сейчас хотелось, так это убраться отсюда подальше.       — Я думал, это был совет. — Ему хватило наглости безмятежно пожать плечами.       Разворачиваясь к выходу из библиотеки, Гермиона успела заметить тень ухмылки, осветившей его лицо.       Она не могла понять, что больше выводило ее из себя: факт его прямого неповиновения или нахождения не в том месте, не в то время. Гермиона никогда не потратила бы половину рабочего дня, слоняясь по пустому поместью, если бы не преследовала важную цель. Благодаря Малфою они могли вернуться в Министерство и заняться делом, но то, из-за чего она оказалась здесь, оставалось в заброшенной библиотеке за ее спиной.       Как будто ей нужны были дополнительные подтверждения того, что иметь напарника шло вразрез с ее интересами.       Чертовы чистокровные со своим чертовым закрытым обществом и тайными знаниями.       — Нотт! — Гермиона приставила кончик палочки к горлу, применяя Сонорус. Ее раздраженный голос разнесся по помещению.       Мужчина с хлопком появился в метре от нее. Его темная мантия все еще выглядела безупречно, будто он не гулял только что по Мерлином забытым коридорами сырого подвала.       — Здесь можно аппарировать?       — Как я уже говорил, почти все остатки родовой магии истощились. — Он уверенно кивнул. Прядь волос упала на лоб, но также быстро отпружинила обратно. — Антиаппарационного барьера нет, но камины не работают.       — Мы здесь закончили, — сказала Гермиона; желание аппарировать прочь искрилось в карих глазах.       — Хорошо. Я бы остался еще ненадолго, чтобы изучить линии временной магии. Старик Монтеррей, оказывается, был тем еще засранцем. — Тео попытался неодобрительно нахмуриться, но заинтригованная ухмылка легко прорвалась наружу. — Он точно вмешался в потоки — искусственные ответвления видны даже сейчас.       Она окинула взглядом вошедшего Малфоя и мотнула головой.       — Нам нужно вернуться в Министерство и изучить материалы. Теодор останется здесь и займется своими невыразимецкими делами. — Переведя взгляд обратно на оскорбленного ее обращением Тео, Гермиона продолжила: — Пошли запрос в Аврорат, если что-то вдруг пойдет не так.       Малфой безмолвной статуей возвышался в фойе. Первой и самой идиотской реакцией на его близость перед магическим справочником в библиотеке минутами ранее была мысль о его росте. Он был настолько высок, что Гермиона подумала, что упрется лицом лишь в мышцы его живота, случись ей прижаться к нему вплотную. Не то чтобы ее так удивила способность Малфоя расти, — она все-таки провела большую часть полового созревания в компании Рона и Гарри, — но долгие периоды «разлуки» с бывшими сокурсниками могут неожиданно ярко повлиять на способность адекватно воспринимать действительность.       Гермиона не могла вспомнить, как Малфой выглядел в школе, но точно не так. Создавалось ощущение, что вся его наружная детская спесь впиталась в бледную кожу и спровоцировала резкий скачок роста, чтобы показать всему миру огромное табло с красными буквами: «Не связываться».       — Ты знаешь ближайшую к Атриуму точку аппарации?       Белоснежные волосы зашевелились от кивка; прямо перед прыжком ее окликнул Тео:       — Ты можешь оставить мне ордер на обыск? Я, конечно, не думаю, что кому-то придет в голову забрести в такую глушь, но было бы славно иметь при себе официальное разрешение находиться здесь.       Она не смогла найти в себе желание сдержать улыбку.       — Что заставляет тебя думать, что у меня оно есть?       Жадно проследив за тем, как глаза напротив округляются в неверии, она потянулась, чтобы снисходительно похлопать Нотта по плечу.       — Не волнуйся, дорогой, будь хорошим мальчиком, и тебя никто не накажет.       — Грейнджер, это незаконно! — было последним, что она услышала перед тем, как аппарировать.

***

      Оказавшись в знакомом переулке возле Министерства, Гермиона открыла глаза и наткнулась на оценивающий взгляд.       Малфой стоял на приемлемой дистанции, но она чувствовала себя неуютно; будто серая радужка вознамерилась прожечь дыру в ее рассудке.       — Ты в курсе, что во время перемещения нельзя зажмуриваться?       Она лениво отряхнула мантию, смазано махнув рукой.       Его расплывчатые замечания ее не волновали.       — Вызволять дракона из Гринготтса тоже нельзя, но это не помешало мне на всю оставшуюся жизнь запомнить, как его каменная чешуя норовит ускользнуть из-под моих бедер. — Не потрудившись поднять голову, чтобы увидеть его реакцию, Гермиона зашагала по направлению к Атриуму. — Поторопись.       Пережив войну, глупо было бы предполагать, что понятия о «хорошем» и «плохом» не могут размываться, подстраиваясь под обстоятельства. Ей было восемнадцать, когда это утверждение впервые пошатнуло фундамент ее мировоззрения. С тех самых пор ей претит мысль о любых рамках, которые кто-либо может попытаться выстроить в ее разуме.       Она всегда предпочитала видеть полную картину событий.       Грейнджер успела повернуть за угол, в мгновение ощутив искру паники, зажегшуюся в груди.       «Нет, нет, нет».       Резко обернувшись, она внезапно уткнулась носом в теплую мужскую грудь. Отключая оглушительные сирены, извещающие об опасности в ее голове, Гермиона быстро скрыла белоснежную макушку под алой тканью мантии и прижалась к губам Малфоя.       Конкретно в этой картине событий ее поступок был самым разумным решением.