будь лучше

      Гермиона любила спарринги.       Они олицетворяли живое воплощение вечного процесса анализа, который управлял ее мозгом.       Прощитывание ходов, защита и нападение, варианты отступления и аналитика выигрышных тактик — она любила это физическое проявление сложных интеллектуальных процедур также сильно, как Рон почитал волшебные шахматы. Они были двумя сторонами одной медали, согнувшейся посередине. Там, где аверс смахивал пыль раздробленных фигур с костяшек пальцев, а реверс вытирал капли пота, выступившего на лбу.       Ей нравилось ощущать силу, несущуюся под кожей.       Или же так она просто справлялась с вызывающей идеей о том, что Гермиона Грейнджер отвратно играет в шахматы.       — Что-нибудь на рабочем месте? — Грейнджер увернулась от серии ударов, бегло переводя дыхание. Она предположила, что следующим движением он захочет уложить ее на лопатки подножкой, поэтому сделала два шага назад на носках.       Его ступня пролетела в паре дюймов.       — Ничего, — ответила Гермиона, передвигаясь по кругу. Воздух снова начал свободно циркулировать в легких, но одежда неприятно сковывала движения, пропитавшись потом. — Работодатели не успели даже заметить пропажу и связаться с семьями, у всех троих день убийства был выходным.       — Как удачно. И ты, конечно, не думаешь, что это совпадение. — Он ухмылялся, неспешно следуя за ней по мату. На белоснежной футболке ни одного мокрого пятна.       «Выпендрежник».       — Конечно. — Она пыталась понять, насколько хорошо отточен ее левый хук, оценивая риски попытки добиться эффекта неожиданности. — Но даже эта информация не продвигает меня ни на дюйм к полной картине преступления, не говоря об убийце. Он знал рабочее расписание жертв, и что с того? Они все работали в лавках на самых оживленных улицах города; даже ты был бы в состоянии оказаться в правильном месте в правильное время, подслушать разговор или соблазнить одну из особо разговорчивых коллег, Мерлина ради. Заковать тебя прямо сейчас или подождать момента, когда ты окажешься подо мной?       Кисть обожгло огнем, но прием вышел более чем удачным. Отвлекшись на двусмысленность ее фразы, Коутс расплатился достаточно точным ударом под дых за посредственную оценку ее физических способностей. Он бы с легкостью блокировал удар слева, но всегда пренебрежительно относился к ее попыткам задействовать неведущую руку. Он знал, что Гермиона была не уверена в ней, а значит не любила ее использовать.       Что ж, она также не любила быть предсказуемой.       Несмотря на удивление, он избежал последующего удара, точным движением отведя ее колено в сторону. Оклемавшись, Адам выпрямился с диким блеском в глазах.       «Чертовы кубики».       Он не должен был оправиться так быстро.       — Грязно, госпожа детектив. Одобряю. Еще какие-нибудь новые приемы, которые вы хотели бы опробовать на мне? — Ему хватило дерзости развести руками. Призывно. Почти вызывающе.       Гермиона невольно опустила глаза на светлую ткань его брюк. Предположительно в районе косых мышц живота.       Возможно, чуть ниже.       Избежав очередную атаку, Коутс снова встал в стойку, а взгляд Гермионы сосредоточился на социально нейтральных областях его тела. Там, где ее мозг координировал усилия и разрабатывал стратегию, а не растворялся в фантазиях.       Для спарринга она всегда выбирала Адама, случись им вместе оказаться в зале. Вдобавок к тому, что бесконечные тренировки с ним мотивировали ее быть все более изобретательной, фигуру Коутса, облаченную в маггловскую одежду, она предпочитала видеть исключительно на мате прямо перед собой. В противном случае, серые спортивные штаны и свободная белая футболка, не скрывающая размах мускулистых плеч, неизбежно приковывали ее внимание из любой точки комнаты.       Сконцентрироваться на тренировке Грейнджер могла только стоя на мате.       — Не стоит меня недооценивать, дорогой. Сегодня ты будешь лежать подо мной.       Чаще всего их спарринги заканчивались ничьей. Им просто не хватало времени для того, чтобы определить победителя. Патронус или бумажный самолетик с рабочим вызовом одному из «дуэлянтов» обычно прилетал спустя сорок минут после начала. К тому моменту Гермиона как правило пересобирала спутанный хвост, рассчитывая свой следующий и — вероятно — финальный шаг, а Коутс лениво разминал мышцы спины, прикидывая в голове очередь заклинаний, которые ему придется применить, чтобы залечить все их повреждения.       — Ты понятия не имеешь, насколько высоко я тебя оцениваю. И ты понятия не имеешь, насколько сильно я хочу, чтобы твое предположение оказалось правдой.       Она играючи блокировала его джеб и увеличила дистанцию. У ее эксперимента все же были последствия — левая рука теперь двигалась неохотно, сопровождаясь короткими выстрелами боли. Ничего такого, с чем не могли бы справиться колдомедицинские способности Адама.       — Не имеет значения. При любом раскладе я с удовольствием уложу тебя на лопатки.       Он плавно ушел от удара по лицу, но Гермиона не упустила возможности атаковать стальные линии пресса. Силы оказалось недостаточно для ощутимого урона, и Коутс не отшатнулся, а лишь перехватил ее запястье, притягивая Гермиону ближе. Она ненавидела то, как легко ему это давалось.       Нагло врываясь в ее личное пространство, Адам промурлыкал, распаляя ее обоняние пряными нотами теплого малинового пирога, нетронутыми тяжелым запахом пота:       — Читаешь мои мысли.       Он почти нежно ухмылялся ей, вглядываясь в оценивающий прищур карих глаз.       Их отношениям нельзя было обозначить резкие границы. Балансируя на острие пергаментного среза этического кодекса Министерства, они образовывали потрясающе эффективный рабочий симбиоз, в то же самое время принимая друг друга в качестве близких приятелей и еще более близких любовников, даже если только единоразово. Адам всегда бросал ей вызов как собеседник, коллега, мужчина и друг. С ударением на последнее.       Ей нравилось, что они встретились в осознанном возрасте и узнавали друг друга ровно в той степени, которую сами одобряли. Вместе с тем, Коутс интуитивно чувствовал ее рамки и никогда не пытался исказить их и подстроить под свои интересы, претендуя на больший кусок. То же самое относилось и к Гермионе.       Их связь была простой и понятной. Логически доказуемой и закономерной. Она проистекала из интеллектуальной и физической близости, подходящего уровня такта, внешней привлекательности, удобства и эмоциональной отстраненности. Им не нужно было открываться, чтобы понравится друг другу, и это ее устраивало.       Поддавшись вперед, Гермиона согнула правую ногу, зацепив материал его спортивных штанов, и ласково прошептала:       — Чтобы ты понимал, как высоко я тебя оцениваю, советую тебе ретироваться, иначе моя коленная чашечка необходимо встретиться с одним из самых почитаемых мною органов твоего тела. — Она пошевелила бедром, окончательно захватив все его внимание. — Отпусти и не делай так больше.       Ненавязчиво — твердо в пределах разумного — дав ему ощутить серьезность своей угрозы, Гермиона удовлетворенно наблюдала за коктейлем эмоций, поблескивающим на его лице. Коутс, как и большинство здравомыслящих людей, не любил показывать своих чувств, что делало подобные моменты особо опасными для нее. В осколках детского негодования и азарта она подпитывалась эгоистичным желанием забраться глубже, получить доступ к закулисью. Она никогда не заставляла его изливать душу, но никто не мог осудить ее за естественный интерес к расшифровке того, что было прямо перед ее взором.       Но эмоции покинули его также быстро, как и появились. Интригующее выражение лица сменилось скучающим, когда Адам последовал совету и медленно отступил, испытывающе проведя кончиками пальцев по ее запястьям. Он знал, какую цель она преследовала, и обрубил ее на корню. Тактически верный шаг.       Гермиона подавила вспышку раздражения, усмирившую ее любопытство.       — Никаких связей и общих знакомых? — Запах малины медленно растворился в пространстве между ними.       Несмотря на отсутствие окон, на тренировочный зал Министерства были наложены соответствующие заклинания вместе с практичной системой вентиляции, фильтрующей влажность улицы и делавшей возможным свободный вдох полной грудью, который Гермионе был жизненно необходим.       Это помещение, устланное черными матами и наполненное звуками непрекращающейся борьбы, было тем самым местом, где она испытывала себя снова и снова. С бушующей страстью поглощая каждый книжный том, который подпадал под ее критерии полезности, с омутом погружаясь в новые, еще не изученные ею области знания, лишь совершенствование физических способностей Гермиона считала глотком свежего воздуха. Своим заземлением. Своей опорой, дарящей иллюзорное чувство безопасности.       Защищенности.       — Нет. — Воспользовавшись атакой Адама, Грейнджер уклонилась, занося левый кулак за спину. Костяшки покалывало вполне знакомо, что нельзя было сказать об общем состоянии кисти. Ей было больно шевелить пальцами, будто повреждение сосудов вызвало отек. Она была уверена, что увидит синяк, стоит только показать ладонь из-за спины. Зрелище не для глаз Коутса. — Что только подтверждает мою гипотезу о том, что он тщательно выбирал первых жертв. Единственный фактор, который объединяет их всех — это статус крови.       Гермиона не удивилась, оставшись ни с чем после нескольких часов работы над составлением материалов дела. Удивительным образом она даже предвкушала это.       Убийца отменно спроектировал преступление: разные возраста, места жительства, интересы, образование, родственные связи, достаток, внешность, а также социальное окружение. Не было ни одной личности, которая была бы общей в их жизнях. Ни одного друга и близкого знакомого, что звучало невозможно, и все же было правдой.       Неизвестный словно сам определял путь к своей поимке, и это выводило ее из себя. Гермиона не собиралась оставлять попытки найти связи, но также понимала, что такой подход не был окончательным. Ей нужно было найти другое направление, и в мозге зажигались новые нейронные связи при одной только мысли об этом.       Очередная загадка. Очередной тест.       — Женский пол и географическое расположение, — терпеливо добавил Адам.       И что-то подсказывало ей, что эти детали превратятся в тенденцию. В его личный почерк.       Неудивительно, что Паркинсон выследила ее в тот же день, когда услышала новости.       Осознание этого факта рассыпалось искрами по грудной клетке.       — Ты связался с Тео по поводу проклятия?       Несмотря на мистический характер специализации работников Отдела тайн, одну вещь Гермиона знала наверняка. Теодор Нотт был помешан на исследовании природы, истории и деталей возникновения, а также особенностей всех видов заклинаний. Он находил смысл в извилистых путах энергии, образовывающейся во время их применения, изучал ее параметры и влияние, генерируя неограниченное число теорий насчет свойств и возможностей магии.       Во многом именно благодаря этой непоколебимой страсти к анализу чего-то настолько привычного и знакомого для волшебника, который буквально вырос в среде, где магия была неотъемлемой частью обыденной жизни, Грейнджер испытывала особое уважение по отношению Тео.       — Мне повезло наткнуться на него в атриуме в конце рабочего дня, клянущегося, что ни одна его конечность не пересечет порог «Котла», если к завсегдатой компании присоединиться «одна безумная ведьма без единой доли сочувствия к законопослушным гражданам». — Заинтригованный взгляд Адама почти заставил ее рассмеяться. — Он был очень настойчив, хотя отказался вдаваться в детали неблагоразумного поведения. Гарри оставалось только участливо кивать с важным видом и сердечно заверить его, что эта якобы безумная ведьма в темном одеянии больше никогда его не обидит. Не уверен, что расстройство Тео было настолько серьезным, но к тому времени, как я обратился к нему с описанием применения Каузамортис, он выглядел более чем довольным положением дел. За проклятие согласился взяться без лишних раздумий. Впрочем, как обычно.       Этот маленький слизеринский жук решил использовать ее как наживку, и, зная своего лучшего друга, Грейнджер одобряла выбор мишени: к сожалению, она была идеальным объектом для обсуждений.       Не то чтобы Гермиона верила в успех этой идеи, но ей определенно было интересно посмотреть, что из нее выйдет.       — Еще одна причина не посещать пятничные посиделки, — она ответила, позволяя легкомысленному тону продемонстрировать всю глубину ее безразличия.       Несмотря на близкую связь с друзьями, она не видела смысла и откровенно не любила проводить вечера, сидя за круглым деревянным столом, исписанным неповторимым орнаментом, напоминающим стаю белых фламинго, и потягивая один из откровенно абстрактных коктейлей из специального меню Луны, испытывающей роль бармена — абсолютно безвозмездно и с неподдельной волной отвлеченного энтузиазма — в перерывах между своими рабочими командировками. Смешение горячительных жидкостей еще никогда не бывало настолько сумбурным.       И даже современный дизайн «Дырявого котла», полностью отреставрированного Ханной спустя пару лет после окончания войны, не спасал ситуацию, а напротив, лишь усугублял: с наплывом новых посетителей самое уединенное место, навечно зарезервированное изменчивой компанией старых однокурсников, не дарило достаточного уровня приватности, и лишь распаляло желание поскорее оказаться дома. В тишине.       Оживленным скоплениям людей она предпочитала размеренные ужины с друзьями в окружении знакомых стен и отсутствии непредсказуемости в вопросе алкоголя.       — Не оставляешь шансов Скитер запечатлеть расслабленного старшего автора Грейнджер. В тебе действительно нет ни капли сострадания к простым гражданам! — Коутс даже не пытался скрыть свое веселье. Последовавший свинг Гермионы только сильнее его раззадорил.       Отмечая исключительно защитную позицию Адама, она поняла, что мысли о спарринге в его голове плавно переместились вниз по степени приоритета. Примерно к тому же уровню, где хранилось его презрение к культурному феномену омелы и социальному неодобрению в ответ на отказ «делиться микрофлорой с каждой встречной леди».       Или ее желание обсуждать Риту Скитер, но Гермиона уже знала, куда именно ведет этот разговор.       — Что думаешь насчет вчерашних публикаций?       Воспользовавшись его рассеянным вниманием, Гермиона решила опробовать еще несколько непроверенных комбинаций. Использовать новое было достаточно легко при осознании того, что совершенное не должно было повести за собой негативных последствий для ее тела.       И гордости.       — Скитер дискредитирует само понятие свободы слова. — Нахмурившись от неудачной попытки атаки, Грейнджер целиком сконцентрировалась на просчитывании заключительной конфигурации ходов — эта беседа не требовала ее глубоких размышлений. — Прикрываясь благородной целью освещения наиболее актуальных вопросов, она превращает в фарс любое издание, которое непостижимым для меня образом все еще дает ей право на публикацию. Использование новости о массовом убийстве в центре магического Лондона без официального подтверждения от Министерства для помпезного объявления о возвращении Драко Люциуса Малфоя в Британию выходит за рамки горизонтов моей терпимости. Эта женщина не знает о существовании морального кодекса.       И Гермиона искренне страшилась уровня поддержки, исправно демонстрируемого обществом в отношении статей, вышедших из-под Прытко Пишущего пера Скитер. Какими бы безнравственными и скабрезными не оказывались ее тексты, народ жаждал продолжения.       У этого, к несчастью, также существовало логичное объяснение. Люди хотели верить в то, что самой серьезной проблемой современности было прибытие в город раннее осужденного и хорошо известного бывшего Пожирателя смерти, а не появление фанатичного убийцы, преследующего цели дважды поверженного Волдеморта и вполне вероятно взращенного на самых излюбленных улицах столицы.       — И все же ты до сих пор отказываешься прижать ее к стенке. — Размеренный голос Адама не помешал сформироваться мысленной схеме ее окончательной стратегии. Ей нужно было только дождаться, пока Коутс не займет нужную позицию на мате. — Для какого именно издания желтой прессы ты хранишь свой козырь в нижнем ящике рабочего стола?       Для того, что еще не вышел.       Рывком сократив расстояние между ними, Гермиона проигнорировала всплеск боли, последовавший за открывающим хуком в гладковыбритую скулу. Не давая шанса на восстановление, она выбила воздух из его легких нижним ударом в область почек и завершила атаку, почти ласково обвив его ноги своими, используя его собственный вес для импровизированной подсечки и оказываясь сверху.       Появившийся самолетик с вызовом в метре от их сплетенных тел не позволил Коутсу сконцентрироваться достаточно для контратаки:       — Тело молодой волшебницы найдено в парке на Почтовой улице в двух кварталах от пересечения с Совиным переулком. Точные координаты для перемещения отправлены на рабочий жетон, применение аппарации разрешено. Зафиксированное отвечает критериям для квалификации в статус дела «S307» под ведением старшего аврора Гермионы Джин Грейнджер. Необходимая информация отправлена всем работникам, прикрепленным к расследованию.       Голос замолчал, и самолетик рассыпался самоуничтожившимися кусочками пергамента, стоило ведьме ответить: «Принято старшим аврором Гермионой Джин Грейнджер».       Она почувствовала шумный разочарованный выдох под своими бедрами. Не отводя взгляда от поверженного противника, Гермиона ухмыльнулась, рисуя невидимый крест на груди Коутса кончиком указательного пальца.       На лопатках.       — Кажется, нам пора работать.

***

      В последний летний день зеленый парк, богатый редкими целебными растениями на манер старейшего ботанического сада Англии, в котором работал Невилл; под куполом массивных крон пестрых деревьев выстланный широкими дорожками из светлого природного камня, навевающего ощущение прогулки в дикой природе, был нехарактерно пуст. Группа авроров, откликнувшаяся на вызов, уже оцепила территорию, отрезая случайным прохожим доступ к месту преступления, отчего атмосфера вокруг все больше напоминала лесную: размеренный шелест листьев и приглушенные звуки птиц перебивались лишь короткими переговорами работников ОМП и тихим затвором колдокамеры.       Иногда Гермиона подумывала над тем, чтобы подарить Адаму обычный маггловский фотоаппарат, лишая его необходимости выполнения утомительного шага наложения заклинания стазиса, но раз за разом отказывалась от этой идеи. Было что-то успокаивающее в его рутине: рулон белоснежных карточек с постепенно проявляющимися кадрами, каждый из которых следовал после яркой вспышки камеры, методичное распределение колдографий по четырем категориям, — включающим в себя общую панораму места преступления, пространство непосредственно рядом с убитым, снимки жертвы, ее повреждений и состояния ее тела, а также изображения всех аксессуаров, элементов одежды и остальных примечательных предметов, предположительно принадлежащих ей, — фиксирование количества колдографий в отчете по делу и последовательное применение Арресто моментум максима, стирающего с кадров последнее иррациональное ощущение жизни, — все звенья цепочки были на своем месте.       И ей это нравилось.       Переступив волшебную границу оцепленной территории, Грейнджер подошла к знакомому силуэту в красной мантии аврора.       Наличие молодой женщины, облаченной в повседневный открытый комбинезон и широкополую соломенную шляпу, украшенную цветком гортензии нежного голубого оттенка, за пределами полупрозрачного порога магии было примечательным, но поступки Гермионы всегда отличались последовательностью.       Деннис начал говорить еще до того, как она остановилась рядом с ним; своей оживленной манерой общения он часто напоминал ей своего старшего брата:       — Блэир Дин, отправившая Патронус в Аврорат. — Он указал в сторону ожидающей волшебницы. — Когда мы аппарировали, она стояла на этом же месте спиной к телу, держа за руку маленькую девочку. Видимо, она также успела связаться с мужем, потому что за пару минут до вашего прибытия девочку забрал отец, а Блэир осталась для допроса.       Гермиона кивнула, еще раз осматривая женщину. Несмотря на явный дискомфорт, который испытывал бы любой в ее ситуации, ведьма визуально оставалась абсолютно спокойной. Она все еще смотрела в сторону леса, словно причиной ее остановки было желание насладиться чувством умиротворения, исходящим от природы вокруг, но Гермиона была уверена в том, что ее рассудок занимают лишь мысли о происходящем прямо за ее спиной. Оказавшись не в то время, не в том месте, она выглядела как человек, смиренно принимающий подобный неприятный поворот событий.       — На теле никаких повреждений, кроме метки?       — Как по учебнику. Или по твоим записям, что суть одно и то же, — подтвердил Деннис, возвращаясь к наблюдению за работой колдомедэкспертов.       Адам, облаченный в рабочую мантию, не обращал внимания на разговоры коллег, полностью сосредоточенный на осмотре жертвы. Серая дымка примененного заклинания обнаружения показала отсутствие каких-либо существенных следов чужой магии.       — Слышал, ты вывела из себя Бейтса. — Будто невзначай брошенная фраза заставила ее ухмыльнуться.       Гермиона достала палочку, занявшись повторной обработкой обуви. Защитное поле, устанавливаемое группой авроров, маркирующих место преступления, было призвано также для сохранения неприкосновенности обозначенной территории магическим или физическим следом криминалистов, но Гермиона предпочитала делать это самостоятельно. Хотя она была уверена в том, что эта мера предосторожности окажется бессмысленной в отношении данного убийства, она не собиралась полагаться на случай.       — Я лишь надеюсь, что его негодование обошло Эрвина стороной. — Бросив взгляд на упомянутого стажера, увлеченного разглядыванием действий Адама больше, чем обязательной слежкой за окрестностями, она добавила: — И что ежедневная доставка моей хрустящей малиновой слойки остается в силе.       Сегодня утром рабочий стол встретил ее удручающей пустотой, но на информационной доске в общей комнате Аврората в строке Арнольда значился запланированный рейд на одно из предположительных убежищ братьев Лестрейндж. Усталый вид Гарри каждый день напоминал ей об истинной причине его недосыпа, молниеносных рефлексов и россыпи тонких складок во внешних уголках глаз, вызванных реакцией многим глубже, чем раскатистый смех.       Злость, подозрительность, бессилие, вина, — она считалась с каждой из них.       Ощущала их жжение под кожей, делила с ними постель и взращивала их силу.       Подкармливала и приручала.       Но не Гарри.       Поэтому Гермиона была бы счастлива расплатиться привычным ритуалом наслаждения ароматной утренней выпечкой за минимальный шанс поимки виновников многолетних кошмаров ее лучшего друга. Она бы отправилась в пекло за одну такую возможность, если бы не знала, что каждый ее шрам станет уродливым, болезненным отпечатком воспоминаний, добавленным в копилку его страданий.       — За малыша можешь не переживать. — Ребяческий тон Денниса завладел ее вниманием. — Бейтс до сих пор не признает отсутствие какого-либо интереса Эрвина в работе его команды, поэтому наказал его тем, что не взял на сегодняшнее задание. По тому, что я вижу прямо сейчас, рискну предположить, что парень не принял это близко к сердцу.       Язык тела стажера, неосознанно сделавшего шаг по направлению к группе колдомедиков, говорил ей похожие вещи.       — Получается, все остались довольны, — заметила Гермиона.       — Все, кроме Бейтса.       — Справедливо.       Вдохнув лесной воздух под тихие звуки веселья Денниса, она заметила цвет, изрядно отличающийся от общей картины вокруг. Платиново-белый.       Драко Малфой в полном аврорском облачении уверенно вышел из-за скопления зелени и задержался в паре метров от тела жертвы, чтобы, судя по последовавшей реакции, задать вопрос Адаму, на который тот незамедлительно ответил, бросив взгляд в ее направлении.       — Как долго здесь находится Малфой? — спросила Гермиона, не отводя взгляда от зародившейся беседы. Коутс был занят изучением узоров первичных диагностических заклинаний, детали которых фиксировались также на зачарованном пергаменте, левитирующем неподалеку, но это не мешало ему поддерживать оживленный диалог.       — Должно быть, он аппарировал сразу после вызова. Он уже разговаривал со свидетельницей, когда мы прибыли, чтобы оцепить территорию. Защитное поле также было возведено. — Словно предчувствуя вопрос, он без промедления продолжил: — Я проверил чары. Безупречная работа.       Приподняв правую бровь, ведьма сосредоточилась на магии за своей спиной. Одного касания палочкой хватило для того, чтобы убедиться в истинности подобного заключения. Мягкая граница, почти не видимая неподготовленному глазу, покладисто откликнулась на ее вторжение. В голове мгновенно возник образ упругого купола, покрывающего необходимый диаметр местности и переливающегося равным серебристым сиянием без единого слабого участка. Заряженного и безукоризненного.       Распалившего ее интерес вместе с воспоминанием о прикосновениях чужой магии на своем теле. О наглом вмешательстве, заставившем ее почувствовать себя беззащитной. Бесправной.       Уязвимой.       — Он допросил свидетельницу?       — Нет. Решил дождаться, пока девочку не заберет отец.       С благодарным кивком Гермиона направилась к эпицентру преступления.       Если глубинные инстинкты ее организма воспринимали магические способности Малфоя как угрозу, рассудок рассматривал их как приглашение.       Заносчивое и нахальное, но соблазнительное.       Соответствующее ее нуждам.       Но для начала она должна была оценить стоимость принятия подобного вызова.       Убитая девушка выглядела умиротворенно. На ее лице не было никаких признаков страха, а единственным повреждением на одежде значился чистый порез на груди, открывающий вид на свежие линии чернил. Знакомое изображение змеи, тянущейся к зияющему подобию рта черепа, идентичное меткам остальных жертв.       Полная копия одной и той же картинки.       — Каким образом работают волшебные татуировки? — Гермиона неосознанно озвучила свои мысли, разбавив наступившую тишину. Криминалисты уже закончили с исследованием территории и аппарировали со звучным хлопком, оставляя Адама для транспортировки тела.       — Это не обычная волшебная татуировка, — отозвался Малфой, в несогласии нахмурив брови. Яркая мантия только сильнее подчеркивала бесцветность его лица. Впадины скул казались еще острее в тени деревьев.       — Поэтому я и спрашиваю.       Каким образом работают волшебные татуировки?       Сила догадки похолодила разум, но место последнего преступления не было подобающей обстановкой для ее развития. Она была вынуждена оставить этот вопрос на потом.       Но озарение лишь подтолкнуло Гермиону к реализации ее недавнего решения:       — Свидетельница готова к допросу.       Она проигнорировала любопытный взгляд Адама, когда Малфой наконец сфокусировал свое внимание на ее лице. В светлых глазах блестела подозрительность.       — В этом нет необходимости, миссис Дин согласилась на применение Легилименции. Сразу после того, как Коутс подтвердит личность жертвы, я займусь этим вопросом — она хотела убедиться, что убитая не является ее подругой, но не смогла заставить себя осмотреть тело ближе. Единственный ориентир для предварительного опознания — родимое пятно на правом предплечье.       — Она пыталась связаться с ней через Патронус?       Малфой покачал головой.       — Без ответа.       Что ж, узнать о том, не твоего ли близкого человека хладнокровно убили и оставили в парке для нахождениями аврорами, было приемлемой платой за процедуру ментальной проверки. Подобный обмен даже объективно невозможно было оценить как равноценный.       Из-за законов, действующих в области применения зельев и заклинаний, напрямую влияющих на разум и волю волшебников, рутинный допрос в одной из комнат Департамента магического правопорядка мог быть заменен на быстрый тест Легилименцией только с добровольного разрешения лиц, включенных в расследование. Несмотря на значительное преимущество последнего варианта, не каждый свидетель соглашался открыть незнакомцу свое сознание.       Даже для снятия подозрений в убийстве.       Кивнув, Гермиона перевела взгляд на Адама. Призвав небольшой флакон прозрачной жидкости из кармана мантии, он склонился над девушкой и бережно закатал рукав ее блузки. Шелковая ткань легко поддалась, являя нетронутую кожу правого предплечья. Тогда ладони, затянутые в белоснежные перчатки, откупорили бутылек и нанесли несколько капель сыворотки из водопада банка Гринготтс на девичью руку. Гибель воров подтвердило отсутствие скрывающих чар.       Родимого пятна на теле жертвы не было.       — Если паттерн повторится, нам нужно проверить воспоминания за последние двенадцать часов. Не думаю, что найти ее в людном парке было многим сложнее, чем три тела в старательно избегаемой части Косого переулка, учитывая особенности транспортировки. Время смерти должно быть примерно одинаковым, — сказала Гермиона.       Дождавшись подтверждения Коутса, Малфой удалился в сторону ожидающей свидетельницы. Как только тот вышел за пределы защитного поля, Адам многозначительно прокашлялся.       — Я читала его досье, — отозвалась ведьма в ответ на молчаливое изумление. — Он более чем компетентен, чтобы проверить ее воспоминания. К тому же, ты знаешь, как я отношусь к экспертам Министерства. — Интонация, с которой она произнесла слово «эксперты», поведала ему все необходимое.       — Хотя я убежден, что здесь имеет место скрытый умысел, я поделюсь с тобой своим мнением. — Несколько капель воды, пропитанной заклинанием Гибели воров, на наиболее ярко выраженные черты лица показали, что личность жертвы не была подверженна влиянию Оборотного зелья или чар, изменяющих внешность. Адам выпрямился, поворачиваясь к ней корпусом. — Ты поступаешь правильно, вовлекая его в расследование. Я слышал несколько историй от бывших одногруппников по академии, обосновавшихся во Франции. Используй его способности, и я сейчас не только про Легилименцию. Он был вовлечен в десятки сложнейших дел, некоторые из которых выходили за рамки его компетенции. Его приглашали как следователя с обширными познаниями в области рун, зелий, чар, истории магии и культуры чистокровных. Ты сама понимаешь, какое воспитание они получают с самого детства, и Малфой вывел его на новый уровень. Я знаю, насколько злит тебя такая несправедливость, но в громадных библиотеках чистокровных из старинных аристократичных родов содержатся сотни фолиантов, копии которым ты не найдешь ни в одной книжной лавке мира. Ты гениальна, Гермиона, но в этом деле тебе понадобится помощь. Его помощь. Ты знаешь это, и все же отказываешься принимать.       Гермиона дотронулась до кольца на большом пальце. Металл приятно холодил пальцы.       Карьерная деятельность Малфоя была ей известна. Как один из лучших легилиментов во французском Министерстве, он был очень востребован для материкового Отдела магического правопорядка и, в частности, местного Аврората.       Отличие в законодательстве и географическое положение сделало Францию лидером по количеству контрабанды темных артефактов, зачастую сопровождающейся сложной цепочкой контактов между курьерами и поставщиками, защищающейся различными видами заклинаний забвения. Подобные сети было крайне трудно отследить, не говоря уже о популярности подобного заработка, обеспечивающей постоянную сменяемость источников информации, способов связи с продавцами и маршрутов сбыта. Сделки часто влекли за собой случаи преследования, если передача товара не состоялась по вине одного из участников операции, и заканчивались конфронтациями такого масштаба, что единственным путем к сохранению жизни было буквальное и бессрочное служение верхушке преступной цепи. Обычно в подобном положении оказывались несовершеннолетние, не имеющие возможности обеспечить собственную безопасность и вынужденные следовать приказам, чтобы уберечь своих родных от угроз аналога дона в мафиозной иерархии.       В личном деле Малфоя значилось несколько десятков раскрытых кейсов, каждый из которых включал в себя неповторимый отличительный признак: использование древних рун или мертвого языка в качестве шифра, наличие незарегистрированных анимагов в позиции курьеров, использование родственников сквибов, полностью обосновавшихся в маггловском мире и, соответственно, ошибочно исключенных аврорами из перечня подозреваемых, мантии-невидимки, Дезиллюминационные чары, измененные воспоминания и зелья для отвлечения внимания, — список можно было продолжать очень долго. В каждом из расследований Драко Малфой числился в разделе главных следователей.       Впечатляюще.       Его регалии были внушительными, и Гермиона не могла это игнорировать.       Возможно, она найдет применение огромной библиотеке его рода.       Но окружающие не принимали во внимание одну важную деталь.       Она работала одна, и у этого была причина.       — Ответь мне на вопрос, дорогой, — ее голос плавно заполнил пространство вокруг. — Имеется ли в моем досье хоть одно нераскрытое дело?       Разочарованный вздох Коутса поднял волну негодования в груди.       — Нет. Нет, госпожа детектив, ни одного нераскрытого дела, но позволь мне донести до тебя свою мысль: имеется ли в твоем досье хоть одна запись об отпуске, который был честно проведен тобой вне собственного кабинета в Министерстве? Имеется ли в твоем досье хоть одно уведомление о взятии больничного? Имеется ли там хоть одно официальное заключение от ментального колдомедика о твоем психическом состоянии и здоровье? О прохождении ежегодного аврорского тестирования? Обязательной послевоенной терапии? Что-нибудь из этого?       — Ты сомневаешься в моей пригодности к работе? — ее злость рисковала перейти в статус материи.       Она понимала заботу близких, но не приемлела непрошеных советов. Только ее решения имели силу, и лишь она несла за них ответственность.       Веки Адама на несколько мгновений закрылись во фрустрации.       — Я сомневаюсь в пригодности постоянной работы к твоей жизни.       Черные омуты искали желаемую реакцию в выражении ее лица, но сдались, наполнившись горечью отчаяния.       — Просто пообещай, что подумаешь над этим. О большем я не прошу.       Ему было достаточно простого кивка, чтобы вернуться к работе. Флакон с сывороткой Гибели воров, которую Министерство закупало у гоблинов специально для отдела судколдомедэкспертов, исчез в одном из карманов его белой мантии, а рулон проявившихся колдографий — в сумке с заклинанием Незримого расширения достаточно большой для того, чтобы не вызывать подозрений. Эта была первая причина, по которой Гермиона когда-то заинтересовалась в Коутсе.       Он мог купить специализированную продукцию со встроенным заклятием расширения, но предпочел наложить его самостоятельно.       — Я начну диагностику и опознание. Встретимся в кабинете, — проговорил Адам, призывая свои вещи и касаясь тела убитой девушки для переноса в Министерство. Статус колдомедика позволял ему аппарировать прямо на этаж морга.       Последний раз осмотрев пространство вокруг, Гермиона направилась к Малфою, на ходу снимая порог защитной магии.       Палочка, словно догадавшись о ее намерениях, ответила теплом в ее ладони.

***

      — Волшебные татуировки почти не отличаются от маггловских, не так ли? — В безопасности кабинета Адама Гермиона могла озвучить свое предположение. — Изображение наносится под кожу вручную с помощью эскиза.       Малфой, облокотившийся на тумбу неподалеку от секционного стола, наблюдал за ней с легким прищуром. Алая мантия покоилась рядом, позволяя тонкой ткани черной водолазки облеплять его руки, сложенные на груди.       — За исключением лучшей приспособленности к скрывающим чарам, возможности движения и особенного состава магических чернил, все так. — По-совиному склонив голову, он выглядел заинтересованным. — О чем ты думаешь?       В ответ Гермиона отодвинула лацкан своего плаща, открывая вид на бордовую сторону с двумя брелоками, прикрепленными зачарованными булавками к плотному материалу. Подцепив один из них, она сняла с вещи чары уменьшения.       В ее руке оказалась знакомая бежевая папка, после — три колдографии с силуэтом метки.       Под неразборчивое бормотание Малфоя, ведьма подошла к столу, заклинанием заставив снимки выстроиться в линию вокруг декольте четвертой жертвы.       Одинаковый ракурс не оставлял сомнений — это было точное попадание.       — Если татуировка наносится вручную, даже с использованием одинаковых эскизов шанс на получение идентичных изображений минимален. — Что явно не относилось к их случаю. — Мы изначально понимали, какой прототип убийца взял в основу своего «творчества», в конце концов, именно этого эффекта он и добивался, но что, если мы его недооценили? Что, если он пошел дальше? — Лица мужчин выражали изумление. — У меня есть причины полагать, что он нашел способ воссоздать оригинальную Темную метку и добавил в нее некоторые изменения. Так сказать, от себя.       Например, перевернутое положение змеи, символизирующее превосходство Пожирателей над грязнокровками, недостойными носить настоящую отметину.       Даже солидный опыт работы, научивший ее абстрагироваться от ужасов людских поступков, не был в состоянии сдержать потоки гнева, словно кислотой выжигающего запасы ее выдержки.       Это имело смысл. Это было фактом, и Гермионе не пришлось тратить время на аргументы в доказательство своей гипотезы. Она отчетливо увидела, как элементы одного пазла складываются в правильную картинку в головах двух волшебников.       — Волдеморт клеймил Пожирателей Темной меткой, но сам ее не носил, — голос Малфоя олицетворял его беглый мыслительный процесс. — При создании он обязан был связывать их со своей собственной магией для осуществления призыва, как разновидность многоразового портключа, приводящего не в место — приводящего по координатам.       Если они смогут восстановить алгоритм нанесения метки, поиск убийцы будет вопросом одной аппарации.       — И смерть получателя метки не послужит сдерживающим фактором? — Адам озвучил естественное опасение.       — Совсем необязательно, — отозвался Малфой. — Ты установил, что метка была нанесена при жизни, значит связующая часть ритуала была исполнена. Сила метки Волдеморта до сих пор удерживает ее на коже Пожирателей, несмотря на смерть «мастера». Конечно, любые ее свойства исчезли, но что, если имеет место обратная ситуация? Это темная магия, и я не удивлюсь, если со смертью девушек волшебство только набрало силу.       Это было смелое предположение, в то же самое время это было именно то, что ей нужно. Запасной план, дополнительный угол обзора.       — Не могу не воспользоваться возможностью: у тебя на руках случайно нет копии нужного тома по темной магии?       Серые глаза с вызовом смотрели в ее.       — Нет, но в библиотеке мэнора может оказаться подходящее издание.       Значит, они наведаются в поместье Малфоев.       Адам должен быть на седьмом небе.       Собрав парящие колдографии, Гермиона направилась к привычной коробке, в которую Коутс собирал для нее необходимые материалы, найденные при осмотре тела. Он еще не успел подготовить новые снимки, но сейчас Грейнджер нужна была лишь одна карточка. Выудив ее из вороха остальных — уже разделенных из единого рулона, — она наложила на нее заклинание стазиса и добавила было в коллекцию, как блеск металла привлек ее внимание.       — Что это? — Наколдовав себе пару перчаток, Грейнджер взяла в руки золотистую подвеску в форме снитча. Она встречала ее раньше.       — Собственность убитой.       Осторожно погладив металл кончиком пальца, Гермиона увидела выступившую надпись:       «Игра началась».