Академия Некромантии и Менталистики

      Вокруг мелькали белые мантии адептов менталистики, и каждый раз сердце пропускало удар. При виде белой мантии взгляд притягивала окантовка. Нет, черная окантовка, черная окантовка.       Лиам не знал, куда идти, и просто бродил по коридорам, рассматривая гобелены, фрески, указатели. На одной из стрелок он увидел «Профессорская» и замер. Сверившись со своим списком, понял, что действительно находится недалеко от загадочной Профессорской. Наверное, там совещались, а может, и обедали преподаватели Академии. Он сразу же подумал о профессоре Дарайне. Там ли он?       И вдруг вдалеке, словно солнце среди туч, в глубине каменного коридора мелькнула золотая окантовка, светлые волосы, статная фигура. Лиама будто оглушило. Вот человек, который его спас, но чуть не погубил.       Профессор Дарайн шел по перпендикулярному коридору и показался взгляду на всего несколько секунд.       — Профессор! — кто-то окликнул его, когда Дарайн уже скрылся за поворотом.       Какой-то взрослый адепт, словно мальчишка, понесся следом.       — Профессор! — затихло в глубине замка.       Лиам не мог успокоить дыхание еще очень долго. Хотелось побежать точно так же, задать массу вопросов, требовать массу ответов. И главное — скажите, волшебник ли я? Волшебник ли я, в конце концов?! Но Лиам не решился.       Он тихонько подкрался к приоткрытой двери Профессорской. Она напоминала просторную уютную гостиную, в окна которой, минуя темные гардины, светили косые лучи солнца. Там сидели и мирно пили чай два пожилых мага. Женщина в темно-зеленой мантии и седовласый мужчина в темно-синей. Кант и гербы академии были вышиты также золотым. Женщина подняла глаза, заметив Лиама. Он испуганно отпрянул от двери и чуть ли не побежал дальше по коридору.

***

      После всех мытарств Лиам уже более или менее понимал, где что находится. Он пришел в парк, когда лучи солнца зазолотились. Оно медленно опускалось за западное крыло Академии. В парке было людно. Лиам увидел своих однокурсников, которые после форменных мантий смотрелись сборищем чужаков и желторотиков. Интересно, когда же им всем выдадут форму?       Лиам устроился в одиночку прямо на траве недалеко от розового дерева. Земля была теплой. Он стал усиленно трогать траву, даже лег понюхать землю. Все было таким реальным, будто их всех обманули и это никакая не иллюзия. Лиам даже заметил одного крошечного муравья. Неужели этот муравей — тоже иллюзия?       — Что делаешь? — спросил подошедший первокурсник, полноватый веснушчатый мальчик, довольно бедно одетый, но веселый. В его зеленых глазах были любопытство и искренний задор.       — Вот смотрю на муравья, — улыбнулся Лиам.       — Да ты что? — глаза парня округлились, и он тоже грузно плюхнулся рядом на траву, тут же принимаясь всматриваться в землю, куда до этого смотрел Лиам.       — Меня зовут Лиам, — тихо сказал Лиам.       — Меня зовут Комли! — радостно ответил рыжий, подняв глаза. Кажется, Комли так и не завел себе друзей за весь день, поэтому так обрадовался. — Я из Варнадира, кстати, а ты?       — Я из Митравала, — ответил Лиам.       — Что? Где это? Я даже не слышал, — Комли почесал короткие кудряшки.       — Это юго-восток, — улыбнулся Лиам, почему-то чувствуя себя очень расположенным к компании Комли.       — О… поня-я-ятно, — протянул Комли. — А какая у тебя стихия?       Он задал ужасно неприятный для Лиама вопрос. Тот опустил глаза. Врать Комли не хотелось.       — Я хочу быть только менталистом и больше никем, — уклончиво ответил Лиам, надеясь, что Комли не станет настаивать на «стихийном» вопросе.       — О… — точно так же протянул потрясенный Комли, — я не понимаю, что это. Слышал, что это магия ума или разума, что-то такое… звучит, как что-то для умных, поэтому я, наверное, не осилю.       Он засмеялся.       — У меня огонь, а точнее… Как там эта девушка нам сказала?       — Фуэрика, — понимающе улыбнулся Лиам, без труда вспомнив название.       — Отличная у тебя память, слушай! — восхитился Комли. — Она так сыпала словами, что я думал — откинусь на месте. Не люблю новые слова. Как тут учиться — я совершенно без понятия. Книги я особо никогда и не читал.       — Да я вот тоже, — честно ответил Лиам, — мой отец просто сапожник. Я ходил в городскую школу, но там какие-то крохи знаний и всего два учителя на всех. И я с двенадцати лет помогаю отцу в мастерской.       — А у меня… — Комли задумался. — Хотя не важно. Ну, читать умею и слава богу. Может, за пять лет пару книжек и осилю!       Они засмеялись. Лиам понял, что он хотел бы дружить с Комли. Просто потому что тот явно очень добрый и простой. С ним все понятно в отличие от остальных.       — А как думаешь, какие тут профессора? — задал Лиам вопрос, который его остро интересовал, хоть и было понятно, что Комли знает не больше его.       — Ну… — Комли посмотрел куда-то вдаль, — скорее всего, очень напыщенные, все из себя.       Лиам вспомнил добрые, но парализующие глаза.       «Пойдем, вьюнок полевой…»       Нет, Дарайн не был напыщенным, хотя напыщенные маги — не редкость.       — А на какой ты пойдешь факультет? — поинтересовался Лиам. — На некромантию?       — Бр-р-р… — Комли передернуло, — что ты говоришь такое. С мертвечиной ничего общего иметь не хочу, это точно.       Лиам засмеялся, проникаясь к Комли все больше.       Ужинать они тоже сели вдвоем и болтали без умолку о своих жизнях до Академии.       — Ты всегда так мало ешь? — удивился Комли, когда его тарелка опустела.       — Я… ну, наверное, я мало ем, если волнуюсь, — смущенно ответил худой как тростинка Лиам.       — А, так ты волнуешься, значит… А чего? — Комли уже накладывал себе добавку.       Лиам замешкался и оглянулся. Действительно, никто не выглядел взволнованно. Скорее очень оживленно, радостно, как перед праздником. Сейчас у всех было легко на душе и не терпелось начать заниматься. А Лиам чувствовал себя как перед финальным экзаменом, и это чувство грызло его где-то глубоко в душе, поедая изнутри.       — О чем думаешь? — раздался голос Комли.       — Об экзамене, — усмехнулся Лиам, — интересно, сдам ли этот Импакт.       Комли на мгновение перестал жевать.       — Так, ну всё ясно, я подружился с заучкой. Досадно!       Лиам рассмеялся, отметив про себя слово «подружился».       После ужина оставалось время до отбоя, и Лиам уговорил Комли спуститься к озеру. Они шли целых полчаса, потому что оно оказалось дальше, чем виделось с холма. Да и спуск был не быстрый, а тропинка каменистой. Кое-где вдалеке горели костерки, вокруг которых собирались кучки адептов. Видимо, сюда в летний вечер стекались компании друзей. Лиам радовался тому, что не один. Вместе с Комли было весело и светло. Тот рассказывал:       — Вообще, все началось с того, что я случайно поджег шторы…       Лиам стал смеяться.       — Потом фартук воспитательницы, и было уже не весело…       Лиам засмеялся громче.       — Потом специально поджег бороду настоятеля, и тогда они обо мне решили заявить в управу. Да. Так все и началось… Дальше я только и делал, что разжигал камины во всем приюте…       Лиам перестал смеяться.       — Так вот оно что. Ты сирота, получается?       — Ну да, — хмыкнул Комли и вдруг остановился. — Лиам, глянь. Я один это вижу?       Лиам перевел взгляд вперед, всмотрелся и увидел впереди едва различимое свечение магического барьера. Он оглянулся и заметил, что костерки адептов остались далеко позади. Вокруг — темень.       — Давай устроимся вон там, — предложил Комли и увел их в сторону от тропы, по пути выискивая какие-то палочки.       Они уселись на траву.       — Ты что, собрался разжечь костер? — недоверчиво спросил Лиам.       — Само собой, — гордо заявил Комли.       И действительно, спустя минуту долгого всматривания в кучку наломанных палочек Комли смог зародить внутри нее рыжее свечение, и на свет появились маленькие язычки пламени.       Лиам испытал восторг и захлопал в ладоши, а Комли зарделся и пятнисто покраснел.       — Ничего особенного… — смущенно пробубнил он и посмотрел на Озеро за барьером. — Как думаешь, оно ядовитое?       Сердце Лиама в который раз пропустило удар. Неужели ядовитое? Неужели это тот самый яд, который дал ему Дарайн?       — Хотя нет, вряд ли, — отмел свою мысль Комли. — Академия ведь именно этой водой пользуется, наверняка. Или этими, как их, подземными водами… Иначе бы мы все передохли.       — Интересно, оно соленое? — тревожно спросил Лиам.       — Ну как такое может быть? — Комли отмахнулся. — Скажешь тоже. У нас бы вся вода тогда была соленая.       Лиам обхватил колени и с тоской посмотрел на озерную рябь. Казалось, что Комли прав, но в тоже время на душе стало очень тревожно. Будто главная тайна маячила прямо перед носом. И очевидная, и непостижимая одновременно. Нет, Озеро точно замешано. Но как? Почему?       — Лично мне кажется, что там просто кто-то секретный живет, — выдвинул свою теорию Комли, — русалки, например. Или чудовище. Или само Озеро — и есть чудовище! Живое! Разумное!       Лиам посмотрел на друга изумленно. А ведь неплохая версия…       — Думаешь?       Комли задрал палец вверх:       — Конечно! И я зуб даю, что его охраняют от нас, а не нас от него. Чтобы не измывались и не мусорили!       Лиам улыбнулся и перевел взгляд на огонь. Маленький костерок горел постольку поскольку, питаясь явно не истлевшими палочками, а магией самого Комли. Язычки огня переплетались и умиротворяли, а мысленная путаница отступала. Остался только один долгий момент бездумья.       — О чем думаешь? — снова спросил Комли.       — Да ни о чем, — ответил Лиам, нехотя отрываясь от огня, — устал, вот и всё.       И как только Лиам это произнес, часы у обоих синхронно заиграли тонкую мелодию.       — Отбой, — вздохнул Комли и погасил костер, поднимаясь на ноги.       Лиам тоже поднялся. Они остались в кромешной темноте — кроме них, здесь уже никого не было.       — Спокойной ночи, — сказал Лиам, улыбнувшись. Он посмотрел на светящуюся рябь барьера и обхватил часы. Пространство уже привычно исчезло.

***

      Лиам переместился в уютную строгую комнату с большим письменным столом напротив кровати. Горели три свечи в кованом канделябре, освещая старинный гобелен на каменной стене и резное изголовье кровати. Здесь все было под стать Академии — мрачноватое, торжественное, но сдержанное. В огромном окне светила луна, окрашивая небо вокруг себя в бирюзово-голубой цвет.       Лиам вдруг опомнился и стремглав бросился к большому гардеробу, нетерпеливо распахнув створки. Мантии!       Пять серых мантий с черно-белым кантом и гербом академии висели на плечиках. Ткань была плотной, но практически невесомой, очень гладкой на ощупь, матовой. Лиам не нашел штанов, но быстро понял, что мантия — это длинное платье с рукавами и воротником-стойкой, которое перевязывается поясом. И уже поверх надевалась сама «мантия» в виде плаща с капюшоном, будто бы «накинутым» фрагментом ткани. Словно у плаща была «шапка», под которой обнаружились прорези для рук.       «Удобно!» — подумал Лиам с восторгом.       И белье, и носки, и даже идеально севшие по ноге ботинки из тонкой черной кожи тоже нашлись. Отцу бы очень понравились такие ботинки, кожа была телячьей. Отец работал с овечьей и свиной, а Лиам только раз видел телячью и с тех пор мечтал именно о такой обуви. Тем более тисненых, на перекрестной шнуровке и ремешке с золотым навершием.       — Красота! — выдохнул он довольно.       Переодевшись в новую мягкую пижаму, он умылся и лег спать. Однако минуты шли, а сон не приходил. Лиам стал ворочаться. Он подошел к окну и распахнул его. Вдалеке, на озере, сияла лунная дорожка. Барьера отсюда не было видать.       Когда не помог и свежий воздух, Лиам зажег свечи и стал копошиться в столе, где нашел целую стопку сшитых бумаг, пустую записную книжку, остро отточенные карандаши с необычно ярким угольно-черным грифелем.       «Неужели я правда… в Академии?»       Лиам не мог заставить себя радоваться из-за тревоги, которая особенно усугублялась ночью. Не решаясь выйти из замка, он лег обратно в постель и пролежал не смыкая глаз до рассвета, только с ним забывшись коротким сном.