Академия Некромантии и Менталистики

      Дендрика была его секретом. Его отдушиной, его спасением, даже, без преуменьшения, его счастьем. Лиам не пошел читать, а вместо этого набрал целый сноп травинок и заперся в комнате на все выходные. Он выбирался к друзьям только в столовую, чтобы быстро поесть, а потом уходил к себе, принимаясь за дело.       — Я все никак не могу понять, — вздохнула Найдин за ужином в воскресенье, — как это вообще возможно, чтобы взять и куда-то человеку залезть!       Комли и Виск переглянулись, краснея.       — И как при этом двигается время? Я думала-думала и поняла только, что вообще ничего не поняла.       Само собой, Найдин говорила про дуэли, которые всех глубоко потрясли. Компашка друзей обсуждала события на кружке почти постоянно.       Но Лиам только улыбался и ел быстрее, чтобы убежать к своим травинкам.       — Уже? — вздохнул Комли. — Блин, то не отвяжешься от тебя, то не догонишь… Заучка… Кстати, Виск, ты как? Увидел?       Лиам воспользовался, что друг отвлекся, и ретировался.       — Н-нет, — опустил нос Виск, — не могу…       Найдин посмотрела на него и незаметно, совсем чуть-чуть поджала губы. Она не знала, чем ему помочь. Судя по тому, что она слышала, вспомнить Ложный миг получилось почти у всех.       — О, — заметила Найдин, — Лиам уже ушел…

***

      В комнате царил полумрак, только один острый луч красного солнца разрезал пространство. Лиам сидел на кровати. Он легко увеличивал травинку в три-четыре раза, но на этом все и прекращалось.       Он старался, прикладывал то меньше сил, то больше, но всё не мог добиться результата.       — Ничего, — бубнил он себе под нос, — ничего, травиночки, вы только подождите… Я вот обязательно найду, у кого спросить… Пойду к профессору Брист…       Лиам лег рядом с кучкой больших травинок и улыбнулся.       Ведь это не главное.       Главное — что Лиам волшебник…       Он проснулся на рассвете задолго до завтрака. Посмотрел на травинки и снова улыбнулся. Они немного подвяли, но все еще приятно пахли землей и самой жизнью.       Прямо лежа, не вставая, Лиам стал пытаться еще немного увеличить каждую из них, и какие-то травинки совсем незаметно подросли, а какие-то нет. Создать одну большую травинку у Лиама не получалось. Но он не отчаивался.       «Я просто чего-то не знаю… вот узнаю… мне бы спросить…» — думал Лиам, собираясь и точно так же, как вчера, прихорашиваясь с улыбкой. Очень хорошо, очень даже удачно, что сегодня лекция профессора Дарайна. «Вот подойду и спрошу у него…»       Лиам довольно расчесывал волосы.       — Вот подойду и спрошу-у-у, — он стал напевно мурлыкать, — вот подойду… и спрошу…       На завтраке он опять сверкал.       — Да ты что так светишься? — пробурчал Комли с улыбкой. Видно было, что он рад за друга.       Найдин тоже поглядывала на Лиама довольно. Но она не спешила делать комплименты.       Пали только сказала:       — Я тоже свечусь…       Комли чмокнул ее в щеку.       — Ты самая свечоночная.       — Как колбаса, — хихикнул Лиам.       Найдин расхохоталась своим громким, заразительным смехом. Один только Виск среди них был хмурым и раздраженным. Он все никак не брался за еду, словно она в него не лезла.       — Ты плохо спал? — спросил у него Лиам обеспокоенно.       — Да он из-за Марвина парится, — вздохнула Найдин с такой уверенностью, будто читает его мысли, — из-за Ложного мига.       Виск опустил голову.       — Ешь давай, — вдруг скомандовала Найдин сердито, — чего раскис?       Виск кивнул и с трудом стал есть, будто не в силах ослушаться её команды.

***

      Профессор Дарайн вышел к адептам, как всегда, с легкой улыбкой. Лиама она грела, и он вновь пытался ловить его взгляд, теперь потому, что знал — Дарайн заглядывает в линеарность и там он как раз увидит, что Лиам дендр.       Но профессор, судя по всему, это не сделал.       — Начнем с главного, — сказал Дарайн легко, — кто очень хотел, но не вспомнил Ложный миг?       Адепты стали глазеть по сторонам. Наконец вверх поднялись несколько рук.       Дарайн посмотрел на них и заключил с мягкой улыбкой:       — Фуэры, как и обычно. Знаете, ребята… Фуэры хороши тем, что если они правда захотят, у них все получится. Им просто нужно больше времени, когда дело касается менталистики. Вот и все. Вы свою стихию и заработали этим. Совсем не горячей головой, совсем не агрессией. А решимостью и трудолюбием.       Все адепты изумленно смотрели, пока не очень веря, что «отстающие» получают столько поддержки. Тем более не верили сами фуэры, для которых Грив — был самым «близким» профессором. Именно «их» профессором.       — Даже маленький огонек, если ему, конечно, не мешать, спалит дотла целый дом. Нужно только время. Поэтому останьтесь-ка, ребята, после лекции, я расскажу вам, что нужно делать. Если не хочется — не держу.       Дарайн улыбнулся.       — Кстати об этом. Кто попробовал заниматься в паре и сразу бросил или не пробовал вообще? М? Некроманты вы мои будущие?       Профессор улыбнулся, выжидая, когда адепты сознаются.       Поднялись пять рук.       — Я лишь напомню вам, что эти полгода мой предмет обязателен к посещению и политику «вы свободны» я не веду. Зато когда вдруг у вас возникнет проблема, вопрос, а может, и желание вернуться ко мне, то мы будем говорить на одном языке.       Дарайн сказал это и отвлекся, вновь смягчаясь:       — Признавайтесь честно, кто вспомнил Ложный миг, но не смог «прочитать мысли» товарища, хотя старался?       Еще часть адептов медленно и смущенно стали поднимать руки.       — О, — улыбнулся Дарайн, — вы тоже можете остаться. Ну а теперь к нашей теме.       Адепты тут же приготовились записывать.       Лиам посмотрел на Виска, который улыбался и смотрел на Дарайна с огромным восторгом.       — То, что вы пытались сделать, а именно «прочесть мысли», называется Интерцепция. Адептам проще говорить «перехват». Перехват всегда поверхностный, потому что касается только содержания обстинанты. Он происходит в реальном времени.       Профессор сделал паузу.       — А вот то, что я сделал, когда помещал Ложный миг, называется так: Инфильтрация, она же проникновение в линеарность и Импликация — это помещение реального воспоминания в Линеарность. Я поделился с вами кусочком собственной памяти, если кто еще не догадался. Включая тенебрис, то есть чувства в этот миг.       Большую часть адептов это удивило, судя по «о-о-о…».       — С линеарностью можно совершить еще много чего, — улыбнулся Дарайн. — Эксплицировать, то есть удалить воспоминание, например. Диссимилировать, то есть спрятать его для других, но не для себя.       Дарайн посмотрел на Лиама и улыбнулся.       — Или спрятать для других совсем, то есть поставить блок. Этот блок называется Вето. Вето не ставят, а накладывают. Это так, просто запишите на полях. Вето можно наложить и на собственную линеарность, чтобы не дать пробиться врагу. Однако с этим нужно быть осторожнее. Это не просто якобы какая-то стена, это печать, и ее разрушение приносит неприятные ощущения. Чем мощнее было Вето, тем неприятнее чувствовать, как ломается печать. Только тот, кто поставил, может снять ее не ломая.       Лиама передернуло. Профессор говорил пугающие вещи, но из-за его легкости и улыбки они казались не такими уж и страшными. Ну да, удалить воспоминание… Ну, ломать что-то в голове.       — Сейчас я хочу поговорить с вами, перед тем, как мы перейдем к главному, о Велюме. Адепты называют «Велюм» — «штора». Это образ зачастую в виде картинки, которым можно заполнить своё внимание, то есть заставить внутреннее око видеть только что-то статичное. Это не позволит случайной мысли или воспоминанию всплыть в обстинанту. То есть это действительно работает как штора, которая мешает неприятелю пройти дальше, из обстинанты — в линеарность.       Дарайн помедлил.       — Противнику придется попотеть, чтобы пробить Велюм. Но он сможет это сделать, если захочет сильнее, то есть приложит к желанию волшебную силу.       Дарайн, слегка прищуриваясь, заглядывал в глаза каждому.       — Просто сильнее захотеть, конечно, мало. Для этого нужно вооружиться так называемой Интенцией. Наше с вами главное понятие на сегодня именно Интенция. Это воля, но не просто «хочу», а воля совершить какое-то ментально действие. Но сейчас отвлечемся. Кто знает, что такое фокус? Держать фокус, фокус размыт…       — Это точка внимания взгляда, — с места нетерпеливо ответила одна адептка.       — Это, на самом деле, не точка, это центр восприятия, — улыбнулся Дарайн, кивнув ей с благодарностью за ответ. — Однако в менталистике фокусом называется все поле восприятия человека.       Профессор сделал длинную паузу.       — Фокус Обстинанты, — начал диктовать он ровно, — это поле восприятия обстинанты. То есть это то, что «видят» оба ее ока. Если человек утрачивает Фокус, он утрачивает смысл воспринимаемого, восприятие прекращается, а следовательно, обстинанта становится пустой.       Лиама передернуло. Он понимал, что значит пустая обстинанта.       — Никто из вас это состояние не испытывал, — уточнил профессор для адептов, которые морщили лбы, пытаясь представить пустую обстинанту.       — Пока вы способны концентрироваться, значит, ваша обстинанта работает, — улыбнулся Дарайн, словно сказал шутку, — всем более или менее ясно?       Адепты молчали. Материал был еще сложнее, чем в прошлый раз.       Дарайн продолжил:       — А теперь вновь обсудим Интенцию. Концентрируем Фокус на желании проникнуть в чужую линеарность и начинаем прикладывать все больше и больше силы, высвобождая больше и больше волшебства. Как только центр Фокуса, ваше желание и волшебство соединяются, появляется Интенция.       Профессор тепло улыбнулся.       — Все, кто смог перехватить Ложный миг — создали минимальную Интенцию. Браво, похлопайте себе.       Дарайн зааплодировал, и многие адепты, улыбаясь, тоже стали хлопать все громче.       Профессор остановился и продолжил в затихшей аудитории:       — Однако это стало возможным отчасти потому, что ваш партнер держал Велюм и обеспечил статичность своей обстинанте. Статичное легко перехватить. Сложно перехватывать нечто динамичное.       Дарайн посмотрел на Лиама, не останавливаясь:       — Ведь для каждого момента нужна новая Интенция. И поэтому можно сколько угодно перехватывать обстинанту, но вы всегда останетесь в одном времени. Мгновение в обмен на мгновение. Но менталистика заключается в том, чтобы делать свое мгновение быстрее, чем мгновение противника. То есть создать две интенции там, где нужна одна. Три интенции, пять, десять, сто. Пока вы будете это делать, ваше внутреннее время ускорится. Вспоминаем первую лекцию. Как очень интересный день, помните? Когда вы много чего видели, а другой видел мало.       — Так вот что показывали часы, — Найдин шепотом уже озвучивала то, что понял Лиам еще сто лет назад.       — И если ваш противник не держит Велюм, то рано или поздно вы сможете увидеть крошечный зазор между его моментами. Вы успеете поймать зазор и вырваться из обстинанты в линеарность, как в открытое море.       Дарайн улыбнулся.       — Домашнее задание: запомнить термины, разобраться что к чему, работать всем курсом. Пробовать перехватывать не только велюм, но и мысленный поток в динамике. Отпускаю с занятия, а тех, кто хочет остаться на небольшую практику, приглашаю ко мне, сюда.       К Дарайну стали стягиваться фуэры, но не так, как к Гриву. А с улыбками, словно дети, которые еще не верили, что их будут гладить по голове.       — Вы идите, я подожду, — сказала Найдин, обращаясь к Комли и Лиаму.       — Я тоже подожду, — сказал Лиам, — но вы идите.       — Ну и пойдем, — хихикнул Комли, хватая Пали за руку.

***

      Адепты сидели на полу, смотрели друг другу в глаза и слушали только тихий голос профессора.       Все дополнительное занятие Найдин смотрела на Виска и хмурилась.       — У него получится, — тихонечко сказал ей Лиам.       — Да мне-то что! — зашипела Найдин.       Адепты, что сильно пытались сосредоточиться на практике, отвлеклись.       — Найдин, Лиам, покиньте аудиторию, пожалуйста, — строго сказал Дарайн.       Лиам затаил обиду и на Найдин, и на адептов, и на профессора. Вообще на всех. Он плелся на обед без настроения и успокаивал себя тем, что подойдет к Дарайну позже.       «Зато я могу перехватывать в динамике», — гордо подумал Лиам.       Когда они пришли в столовую, Лиама осенило:       — Найдин, а ты знаешь кого-нибудь из дендров?       — А? — Найдин задумалась и стала оглядываться. — О, вон, кажется, она. Лайла или Лейла, я не помню.       Лиам сорвался с места и слегка напугал своим наскоком симпатичную низкорослую девчонку с копной медных кудряшек.       — Скажи, — взволнованно сказал Лиам, — чем вы занимаетесь на дендрике?       — Ну… — протянула она, слегка сбитая с толку.       Лиам увидел, как под ее руками сухое дерево ожило и наполнилось сначала почками, потом шумной зеленой листвой. Потом увидел себя, пораженного.       — Ну, в основном пока трансформацией…       Пока она отвечала, Лиам увидел, как листок превращается в бревно, бревно — в лиану. Он отступил назад, развернулся и быстро пошел прочь, а потом перешел на бег и помчался из столовой. Лиам бежал быстро-быстро, быстро-быстро, задыхаясь, будто несся голым. Ему было так стыдно и так больно, что он не знал, куда от этого убежать.       Лиам залетел в свою комнату и, первым делом, в закатном солнце увидел горсточку печальных увядших травинок. Он закрыл за собой дверь и разрыдался, сползая на пол.