Академия Некромантии и Менталистики

      Лиам слышал голоса друзей, видел их размытые образы. Он не знал наверняка, сколько прошло времени, но за окном сначала был день, потом ночь…       — Комли, — проговорил он сонно, словно сквозь вату.       — Сейчас, сейчас, — он услышал взволнованный голос Пали, — сейчас я приведу его, только не засыпай!       Но Лиам заснул.       — Лиам, — раздался голос трясшего его Комли, — а ну давай приходи в себя!       Лиам открыл глаза и улыбнулся. Рядом был друг. Рыжие волосы такие короткие, что их почти не было видно.       — Комли… ты похудел, — слабо улыбнулся Лиам.       Комли вспыхнул:       — Нет! Неправда… И вообще… Это все, что ты хочешь сказать мне? — Комли прятал смущение за притворным праведным гневом. — Ты нахрена весь флакон бахнул?       Лиам вдруг с приливом страха немного очнулся, и мир стал четче.       — К-какой?       — Ну с лекарством, какой еще! — Комли нахмурился. — Ты хотя бы представляешь, как он переживает?       Лиам часто моргал:       — Кто?       — Марвин, кто! — сказал Комли. — Он там тебя прикрывает по всем фронтам. Четыре дня прошли! У тебя совесть есть?       Лиам вдруг осознал, что сделал, и закрыл глаза руками:       — Я идиот…       Комли смягчился:       — Ничего, мы тебя выходили. Найдин, вон, упорно поила бульоном из стакана. Фантомы уже задолбались нам его носить, — он хохотнул, — их, наверное, так еще никто не дергал.       Лиам закрыл глаза, погружаясь в осознание того, какие могли быть последствия. И как только удалось выкрутиться?       — Марвин просил сказать, когда ты очнешься, так что… мы скажем, ты же не против? — неуверенно спросил Комли. — Пали уже побежала в профессориат.       Лиам тяжело вздохнул. Видимо, придется столкнуться с прямыми последствиями.       — Мне страшно, — только и успел сказать он.       Раздался стук в дверь.       Комли посмотрел на Лиама, а Лиам с тревогой и стыдом на дверь. Стук раздался повторно.       — Комли? — послышался голос Дарайна.       — Так, ты сидеть можешь? — шепнул Комли.       Началась возня с попытками Лиама посадить.       — Да-да, профессор, минуту, — прокряхтел Комли, придав другу более или менее полулежачее положение и кое-как пригладив растрепанные волосы.       — Все, входите!       Лиам смотрел вниз, в одеяло. А еще он понял, что раздет, поэтому очень смущался и натягивал одеяло выше груди. Он даже не знал, кто его раздел…       Дверь открылась, и в комнату будто вошло солнце. Краем глаза Лиам видел эту белую мантию, золотую окантовку, и ему было точно так же страшно, даже страшнее, чем в тот самый первый день у Магистериума.       — Спасибо, Комли, — негромко сказал Дарайн.       Лиам вздрогнул. Слышать этот голос в своей спальне казалось каким-то сюрреализмом.       Комли что-то смущенно буркнул и вышел из комнаты.       Дарайн прошел к кровати и опустился на край, от чего Лиам съежился, не поднимая глаз. Он чувствовал себя очень виноватым. Очень глупым. Очень слабым.       — Ты и я, — спокойно и ласково начал профессор, — мы с тобой в одной лодке, Лиам. Я знаю, что моя вина в том, что тебя качает. Но если ты прыгнешь за борт… Я, конечно, тебя спасу. Но сухим из воды уже не выйду.       Лиам зажмурился и стал кивать так сильно, что закружилась голова:       — Кл-лянусь, я больше ник-когда…       — А я не дам, — сказал Дарайн, — я больше не буду давать тебе флаконы.       Лиам испуганно поднял на профессора глаза. Тот смотрел в окно.       — Будешь каждый день пить свою дневную порцию у меня. За пятнадцать минут до отбоя. Надо было сделать так раньше, — он поджал губы, — но я не хотел… привязывать к себе. Я хотел, чтобы ты жил здесь, как все.       — Но я не как все, — хрипло начал Лиам и прочистил горло, — я не как все, профессор. Я слабый настолько, что мне уже не верится…       — А мне верится, — Дарайн по-прежнему смотрел в окно и был впервые таким… дистанцированным.       — Я принес тебе книгу по дендрике, — он слегка улыбнулся, — ты сам понимаешь, что практиковаться будешь один. Никто не должен видеть твой уровень. Стихийная магия — это про силу, а не про знания. Я думал, мы с тобой сосредоточимся на менталистике, и тебе будет ее достаточно, но…       — Мы сосредоточимся! — на глаза Лиама навернулись слезы. — Мы сосредоточимся, профессор! Я просто… я понадеялся…       — Лиам, это нормально, — перебил Дарайн громче и сразу голос понизил: — Ты не моя кукла. Ты не мой личный эксперимент. Но я многим рискую ради тебя. И это все, что я прошу помнить.       — Зачем? — Лиам решился задать самый главный вопрос. — Зачем вы это делаете?       — Мы поговорим об этом позже, — вздохнул профессор.       Дарайн вынул из своего внутреннего кармана часы Лиама и положил на постель. Затем подвеску — теперь Фасоль получила цепочку.       — Вот, раз ты научился создавать Интенцию, артефакт будет тебя слушаться без прямого физического давления на камень. Носи под мантией, разумеется. Теперь не нужно будет прятать руки от Навиля. Это, кстати, и ментальная тренировка тоже.       Сердце Лиама забилось сильнее. Он ведь сейчас уйдет. Дарайн сейчас уйдет!       — В понедельник будь уже в строю, — сказал профессор и мягко улыбнулся, все еще не глядя на Лиама. — Если я нужен тебе, я рядом.       Профессор положил руки на свои колени, чтобы встать, но Лиам рванулся к нему и отчаянно уцепился за белоснежный рукав мантии.       — Неправда… — тихо сказал Лиам, — неправда… Не рядом! Никогда не рядом! Всегда где-то, с кем-то! А я пытался и сказать… и спросить, я пытался! И сейчас вы тоже… у-у-хо…       Связная речь потерялась во всхлипах:       — …ух-о-од-ишь... ишь-те…       Лиам не мог контролировать слезы и слова, которые текли вместе с ними.       — Ян-е мо-гу-н икому с-казать-н ичего…       Профессор попытался длинно и ровно выдохнуть, но выдох сбивался.       Лиама трясло от накопившейся боли и скрытого глубинного одиночества, он уткнулся в плечо Дарайна.       — Я… уст-а… л... проф-фе…       Дарайн опустил пальцы Лиаму на щеку, под растрепанные распущенные волосы.       Лиам, задыхаясь от рыданий, вдруг почувствовал его ладонь, почувствовал чужие губы на своей макушке.       — Тш… не плачь… — прошептал профессор, — тш… Вьюнок…       Лиам притих, не желая, чтобы это прекращалось.       — Только не уходите… — всхлипнул он. — Остановите время, пожалуйста… Остановите время…       Лиам поднял голову и заглянул в лицо Дарайна. Голубые глаза еще никогда не были так близко. Так близко, что не уходили от взгляда и мельчайшие движения зрачков — чуть вправо, чуть влево… Было видно даже собственное отражение в черной глубине зрачка, в окаймлении голубой, словно небо, складчатой радужки. Было видно, как взгляд профессора на мгновение скользнул вниз и как дрогнули при этом его ресницы.       — Лиам… ты… — раздался тихий шепот, который был так близко, что даже доходил до губ Лиама, — не знаешь, о чем просишь…       Лиам сам бездумно потянулся навстречу этому шепоту.       Шепот вдруг стал выдохом. Лиам, словно наощупь, наткнулся своим выдохом на чужой, губами — на губы.       Ресницы профессора опустились, пряча голубые глаза. Лиам не хотел отрывать взгляда, который терялся в золотых волосах. Но фокус обстинанты стремительно расплывался. В груди стало очень горячо.       Цепляясь за белую мантию с золотым кантом, Лиам держал глаза открытыми, пытаясь навечно, навсегда запомнить сбивчивые выдохи и касания губ, чтобы они до конца его дней остались самым подробным отрывком линеарности…       Прошли всего несколько мгновений, и Марвин отстранился. Он посмотрел в глаза Лиама ласково, но почему-то пронзительно печально.       — Мне правда пора.       Профессор поднялся и исчез.       Лиам остался один в комнате. Он смотрел то туда то сюда, будто пытаясь собрать реальность воедино. Но она отчего-то расходилась… Что-то было не так… Он вспомнил еще раз весь разговор и особенно его окончание.       — Тш… не плачь… тш… Вьюнок…       — Только не уходите… Остановите время, пожалуйста… Остановите время…       — Мне правда пора.       Что же тут… не так?       Почему же так сильно и гулко… бьется сердце?