Академия Некромантии и Менталистики

      — Ну что, как там Лиам? — спросила Найдин, весело уплетая ужин.       После того как Лиам пришел в себя, вся четверка выдохнула и словно стало светлее.       — Нормально, читает дендрику, — хмыкнул Комли. — Фантомы теперь носят ему еду прямо в комнату.       — Я бы тоже на его месте отдыхала… — с мечтательной улыбкой протянула Пали.       Виск, как всегда, молча слушал их разговоры. Он был довольно застенчивым и только когда пронзал воздух пламенем, смотрелся внушительно.       — Я бы тоже, — тихо сказал он, запивая чаем рогалик с корицей.       В столовую зашел третьекурсник в черном. Первогодки притихли, глядя на некроманта.       — Комли Ривер, — громко сказал он.       Комли, который вообще никак не ожидал услышать свое имя, закашлялся.       — Кажется, ужину крышка, — сказал он дожевывая, а потом поднялся. — Я!       — Тебя вызывает профессор Фаер, — сказал некромант, ожидая, что Комли подойдет.       Тот посмотрел на друзей и вздохнул, с досадой направившись к посланнику.       Некромант окинул взглядом ряды серых мантий и развернулся, чтобы сопроводить Комли в профессориат.       — А он, случаем, не упоминал, что ему нужно? — спросил Комли, не столько боясь чего-то, сколько искренне недоумевая.       — Нет, — коротко ответил некромант.       Вот и весь разговор.       Когда они зашли в профессориат, Комли инстинктивно посмотрел на дверь в кабинет Дарайна, будто на спасательную шлюпку.       — Сюда, — сказал некромант и постучался, конечно же, в дверь напротив. — Профессор, я привел Комли.       Дверь открылась. На пороге показался декан факультета Некромантии. Он выглядел все таким же надменным и грозным. Кивнув своему адепту, Фаер жестом пригласил Комли войти.       Комли осматривался с удивлением. В кабинете декана не было ни свечей, ни черепов, ничего, что указывало бы на культ смерти и любовь к мертвечине. Здесь были письменный стол из черного дерева, два кресла, пара стульев, резные высокие книжные полки и большая гравюра в тяжелой раме. Мрачно, но не так уж и плохо.       Комли присел напротив письменного стола, за который опустился профессор.       — Комли Ривер, — Фаер сложил руки в замок и пристально вгляделся в зеленые глаза Комли, который заранее хмурился, готовясь отрицать все что угодно и упираться до конца.       — Ваш друг Виск, который ушел за вами, должен был быть представлен к дисциплинарной комиссии еще две недели назад, — сказал Фаер. — Я его не отпускал.       Профессор сделал паузу, чтобы Комли слегка занервничал.       — Наверное, спросите, при чем здесь вы? — Фаер прищурился. — А я вам скажу. Что бы вам ни говорил ваш друг, правда в том, что он — фуэр. А вы — лидер.       Комли дернулся от плохого предчувствия.       — Да, вы поняли правильно, я говорил с профессором Гривом, — кивнул Фаер. — Как и с профессором Дарайном. Как и с профессором Леви. Видите ли, я узнал, что отпустил вас, сильно недооценив.       Комли, совершенно не ожидав такого признания, даже стушевался на пару секунд.       — Я не буду некромантом, — сказал он твердо.       Фаер вздохнул и посмотрел с упреком и снисхождением, с которым умеют смотреть на молодежь люди его возраста. Высокомерия в декане, правда, стало немного меньше.       — Лучше скажите, Комли, я могу рассчитывать на то, что этот разговор останется между нами? Я все равно озвучу почти все это публично на собрании первого курса в конце семестра.       — Каком собрании? — спросил Комли недоумевая.       Фаер только усмехнулся и прищурился:       — Таково распределение ролей между мной и профессором Дарайном. Он занимается тем, что нянчит вас весь семестр и поддерживает во всех начинаниях, помогает освоиться и сформироваться естественно. Я же — подвожу итог семестра и отвечаю за распределение по факультетам. Оно, безусловно, добровольное, но, уверяю, не произвольное.       Комли с сомнением скрестил руки на груди, но был готов слушать.       — Когда вы уходили от меня, а я попытался вас остановить, вы сказали, что «поднажмете в стихиях и доберетесь как-нибудь до четвертого курса», — Фаер сделал паузу. — Ну как, поднажали?       Комли вздрогнул и чаще задышал. Ему, действительно, было жаль, что он брякнул это, ничего не зная о профессоре Гриве.       — Это пример того, как неведение может привести к серьезной ошибке, Комли. Не утруждайтесь объяснять мне, что вам импонирует профессор Дарайн лично. Он импонирует всем. До тех пор пока не станет ясно, что его желание помочь всем и каждому преодолеть Рубеж — не более чем просто желание. Он не всесилен. Впрочем, как и я сам.       Комли молчал. Каждая клеточка его тела протестовала, но он не чувствовал себя в праве перебивать Фаера, который все-таки был деканом.       — Так вот. Неведение, — профессор помедлил и прищурился, подняв подбородок. — Дело в том, что Академия уже отчиталась Армии за каждого фуэра на вашем курсе. И исключенные адепты будут призываться прямиком отсюда. Эта информация не должны предаваться огласке. Надеюсь, вы это понимаете.       Комли вглядывался в лицо профессора и не верил.       — Так как тектоны могут рыть траншеи и захлестывать врага магмой, их тоже заберут, но лишь молодых людей, — сказал Фаер. — Остальные Армию не интересуют.       — Что? — только и смог спросить Комли, отказываясь принимать реальность.       — У нас с профессором Дарайном очень мало общего, — с нажимом сказал Фаер, — но мы с ним в равной степени разделяем стойкую неприязнь к… военному делу.       Комли распахнул глаза, глядя на профессора так, будто открыл его с совершенно другой стороны.       — Подход, который применяет профессор Грив, применялся в Академии всегда, — продолжал декан. — И его цель заключается в том, чтобы заставить адептов высвобождать как можно больше магии. Даже тогда, когда нет сил. Даже тогда, когда больно. Даже тогда, когда товарищ теряет сознание.       Голос Фаера был холоден, как лед. Колина уже потряхивало. Он расцепил руки и держался за края сиденья стула.       — Это заставляет фуэра, априори с высокой восприимчивостью, опустошаться и наполняться с бешеной скоростью, перезаряжаться быстро, наращивать силу с ошеломительной скоростью, но у этого есть цена, — Фаэр говорил со скрытой злостью и неясно было, на что он злился, — это стремительное достижение Предела Извлечения. Фуэры уходят отсюда первыми, Комли. Всегда.       Комли забыл, как дышать.       — Единственный путь избежать Армии — это пройти Рубеж, — сказал Фаер, — и я вас уверяю, что шанс сделать это есть только у фуэра-некроманта. Знаете почему?       Комли отрицательно покачал головой.       — Потому что некромантия любит пламя, — сказал Фаер, — пламя и землю. Менталистике нужны только воздух и вода.       — Я… я все равно… — голос Комли дрожал, — профессор Дарайн…       — Дарайн поможет своим! — рявкнул Фаер. — И если вы надеетесь, что его добрая улыбка спасет, когда вы исчерпаете себя, то ошибаетесь!       Комли отрицательно закачал головой и даже зажмурился. Он не хотел верить.       — Вы думаете, я утрирую? — прищурился Фаер и вытянул ладонь, на которой, словно на чаше, зажглось спокойное пламя.       Комли посмотрел на него, а потом в глаза декана.       — Да, Комли, я тоже фуэр, — сказал профессор, — и я знаю, что вы испытываете там, у профессора Грива, я тоже это испытывал. Я тоже сжимал зубы, Комли. Я терпел и учился некромантии. И был единственным на курсе, кто преодолел Рубеж. И единственным некромантом выпуска, который попал в Магистериум. Все мои товарищи, которых я растерял на первых курсах, уже лет сорок как мертвы и засыпаны кровавой землей в полях.       — Что вам нужно от меня? — спросил Комли резко, но беспомощно.       — Вы лидер, — сказал Фаер. — Я расскажу, что рассказал вам, на общем собрании, но прежде чем сделать выбор, они посмотрят на вас, Комли. На вас. А вы будете стоять с менталистами, покровитель которых «светлый и добрый» профессор Дарайн. Если они решат пойти за вами, я не смогу помочь ни одному из них!       Декан был искренен. Раздражен, суров, но искренен.       — Вы еще дети. И тянетесь к ласке, как дети, — сказал он. — Но жизнь обойдется с вами жестоко. Так дайте же им надежду, если уж сами готовы подписать себе приговор. И верните Виска на занятия, он еще мало пропустил. Я готов с ним заниматься дополнительно, чтобы подтянуть хоть немного.       Комли смотрел в глаза декана и… верил. Верил, потому что в ладони Фаера трепетал огонь.       — А профессор Грив? — мрачно спросил Комли. — Он… тоже?       Фаэр убрал огонь и вновь сцепил руки в замок.       — Он не знает, что такое братство. Ни один фуэр не смог бы повторять с другими то, что было с ним. Поэтому… в Академии вас тренируют тектоны.       — Это неправильно, — рыкнул Комли. На его глаза наворачивались слезы, хотя он крепко сжимал кулаки. — Это неправильно! Он даже не… он даже не…       — Пообещайте, Комли! — настаивал Фаер. — Дайте слово, что не поведете своих товарищей за собой в менталистику! И верните Виска. Он сильный. Пусть я и потерял «первого», но я не хочу отпускать «второго».       — Почему вы думаете, что я могу? — спросил Комли.       — Потому что знаю, — ответил Фаер.       — Ну а если им не нравятся трупы? — упорствовал Комли.       — Лучше оживлять трупов, чем плодить их, — процедил профессор, — к тому же… без расположенности к менталистике от долгих и бесплодных попыток начинает болеть голова. Это влечет разочарование в себе, снижение успеваемости. А некромантия… вы бы вы знали, как легко она дается, если подкреплять магию жизни огнем!       Комли посмотрел на Фаера с отчаянием.       — А вот не выгнали бы — я бы знал! Виск тоже!       Декан вздохнул:       — У меня свои воззрения. Подумайте над тем, что я сказал. А что касается вашего друга, то Виск должен быть у меня на занятии в понедельник. Обязательно. Иначе — комиссия.       — Вы обещаете, что приложите все усилия, чтобы протащить наших через Рубеж? — спросил Комли мрачно. — Стольких, скольких сможете? Обещаете?       Декан будто заставил себя убрать высокомерие и сказал серьезно:       — Слово фуэра.