Академия Некромантии и Менталистики

      Виск поджал губы и вместе с другими адептами зашел в аудитории некромантии. Он чувствовал на себе взгляды, ведь слыл беглецом и был, собственно, притчей.       Но один взгляд Виск игнорировать не мог. На него пристально смотрел профессор Фаер, который уже был здесь, ожидая адептов. Что-то во взгляде декана казалось Виску необычным. Будто тот, на самом деле, доволен. Демонстративно холоден, но доволен.       Первокурсники собрались и притихли.       — Добрый вечер, адепты, — поздоровался профессор, все еще глядя на Виска. Однако его взгляд тут же двинулся по рядам. — Мы уже достаточно говорили о типах инферналов, о големах и некромантических артефактах. Обсудили Призыв и поговорили о Нитях. Но сегодняшнюю лекцию я хочу начать с тех основ, которые придерживал до сих пор. Потому что, как мне кажется, к ним нужно прийти уже с базовой теоретической подготовкой. В том числе по менталистике.       Профессор приподнял подбородок и улыбнулся краешком губ.       — Контроль. Вот что вы, наверное, воображаете себе, когда думаете об искусстве некромантии. Контроль. Однако, адепты, контроль — это то, что можно взять. Чтобы контролировать, нужно сначала найти того, кто обладает свободой воли, а потом отнять ее, — Фаер медленно продолжал: — Контролировать можно себя, можно другого. Но инфернала или голема контролировать нельзя. Свободы воли у них нет и в помине. И не может быть. Такова их суть. Воля есть только у Жизни. Поэтому некромант не может забрать свободу, но он в силах, напротив, наделить инфернала подобием воли. И пусть эта воля будет полностью созвучна с волей некроманта, а свобода будет ограничена лишь кажущейся свободой внутри заложенного функционала… Некромант даёт, а не забирает. Чем больше он дает, тем свободнее и разумнее кажется существо. Согласитесь, местные фантомы будто бы свободны перемещаться, творить магию, воспринимать ваши мысли. Они гораздо свободнее, чем големы, которые могут только идти вперед и дубасить все на своем пути. Свободнее, чем мортусы, которые «восстают» с одной целью и лишь на короткое время.       Фаер снова посмотрел на Виска. Он будто специально «напоминал» адептам пройденные термины.       — Некромантия не зря содержит второй корень — «мантия» вместо завершения слова «-истика». Потому что некромант создает покров над мертвым. Словно мантию из Нитей. Он — дарующий, пусть и не саму жизнь, но тень жизни. Он делится всем: силой, волей, свободой. Некромант — это тот, кто умеет отделить от себя самое ценное и вдохнуть в то, что уже погибло либо даже не родилось, а появилось лишь по мановению его руки.       Фаер обвел аудиторию взглядом.       — Я прекрасно знаю программу профессора Дарайна. Вы ведь говорили о Белой Вечности сегодня, не так ли?       Адепты закивали. Виск заметил, что некоторые кивают с особенным интересом.       Фаер продолжил:       — Именно Адфликция как раз и является контролем. Разрушив Барьер Сознания, менталисты, при желании, собирают искусственный Генезис. Это внутренняя часть Барьера Сознания. Он, конечно же, совершенно живой. Но суть одна — у живого человека появляется хозяин, который наделяет его своей личной волей. Некроманту не под силу создать полноценный Генезис, а значит, он не произведет настоящую линеарность. Однако некромантический Генезис, он же — искусственный Барьер Сознания, а также искусственную линеарность, содержащую в себе запись функционала — создать возможно. Как и обстинанту. Более того, именно обстинанту и создает некромант всегда, когда «поднимает» инфернала. Она имеет только внешнее око, но Фокус все равно есть. А если есть Фокус, есть и центр. А если есть центр, есть — что?       Адепты молчали, явно тушуясь перед Фаером. Но Виск не боялся профессора. Он волновался, потому что знал ответ.       Декан посмотрел на него внимательно. Виску ничего не оставалось, кроме как приподнять руку и сказать:       — Интенция.       — Верно, — Фаер слегка улыбнулся и посмотрел на адептов, — интенция есть воля, подкрепленная магией. Фантом с помощью Интенции перехватывает ваши приказы. Мортус с ее помощью высвобождает магию, поражая заданную цель.       Виск внезапно понял, что некромантия под завязку набита менталистикой. Что это как будто бы две стороны одной медали. Он снова поднял руку.       — Да? — Фаер, казалось, был вовсе не против вопросов.       Но другие адепты смотрели удивленно.       — Повторите, пожалуйста, про Нити.       Декан постарался скрыть за раздражением довольную улыбку.       — То, что вы пропустили три занятия, не дает вам права… — он обвел аудиторию гневным взглядом. — Кому еще не понятно?       Вверх робко потянулись руки. Этого было вполне достаточно, чтобы профессор вернулся к теме.       — Нить — это, можно сказать, родная сестра Акута. Надеюсь, профессор Дарайн смог донести до вас феномен «иглы» как скопления интенций. Но некроманту скопления не нужно, достаточно одной, но мощной интенции, чтобы создать Нить. Нужны как минимум две Нити, но чем больше, тем лучше. Они «цепляют» инфернала, они формируют голема. Нити сначала берут, словно на крючок, мертвое тело, которое уже было слито с миром, и возвращают этому телу «отдельность», заставляют оторваться от земли. Нити — это проводники вашей силы, ваш главный инструмент. Акут призван рассекать время. Нити — несут жизнь. Словно вены. Или нервы — кому как нравится представлять. Ясно?       Виск кивнул, опять ловя на себе взгляд профессора.

***

      — Виск, останьтесь, — сказал Фаер, когда лекция была окончена.       Виск задержался, несмело подходя к декану.       — У меня есть для вас кое-что, — прищурился профессор и извлек из внутреннего кармана маленького каменного человечка. Он был ростом в чайную ложку и без лица.       — Это голем? — с опаской спросил Виск.       — Практика с големами начнется только во втором семестре, — сказал профессор таким тоном, будто не происходит ничего особенного, — возьмите его, не бойтесь. Он абсолютно мертвый.       Виск сглотнул и принял угловатую фигурку, тяжелую и холодную.       — Нити вы создадите, если попытаетесь одновременно создать Интенцию и как бы влить в нее огонь, — пояснил Фаер спокойно и медленно. — Огонь — это и есть ваша сила. Вам нужно сделать огонь невидимым и тонким, а потом раздвоить поток, будто извлекая пламя из обеих рук. А дальше попробуйте мысленно окутать голема, словно обвязать.       — А потом? — тихо спросил Виск, почему-то чувствуя, что это у него получится.       — А потом он двинется. Но вы должны помнить, что его воля — это ваша воля. Не больше. Заставьте его пойти. Просто ходить по кругу, например.       Виск рассматривал фигурку, вглядываясь в камешки, из которых она была собрана.       — Если у вас получится, дайте знать, — сказал Фаер. — Показать?       — Покажите.       Декан едва заметно улыбнулся:       — Поставьте на пол.       Виск опустился колено и поставил крохотного голема недалеко от черно-золотой полы мантии. Он так и остался внизу, чтобы лучше видеть.       Внезапно голем дернулся и зашагал каменными ножками. Бодро, уверенно.       — Ой, — как-то растерянно улыбнулся Виск и поднял глаза на Фаера.       Голем остановился и упал.       — Вставайте, — сказал Фаер, — и больше никогда не преклоняйте колено ни перед кем. Вы — фуэр, Виск. С вашей силой рано или поздно придется считаться.       Виск подхватил фигурку и поднялся. Он вновь посмотрел в глаза декана.       — Вы только не думайте, что я такой внушаемый, — сказал Виск, немного хмурясь. — И что легко меняю своё мнение. И… Не думайте, что я боюсь.       — Докажите, — прищурился Фаер и исчез.

***

      Лиам распрощался с друзьями, которые остались сидеть двумя сладкими парочками у камина в столовой, а сам направился в профессориат, то и дело поглядывая на часы. Успевает. Как раз без четверти…       — Профессор Дарайн, — постучался.       — Привет, Лиам, — профессор был уже очень уставшим за день, и это читалось по вымученной улыбке. — Проходи.       Лиам прошел в кабинет и сразу же увидел на столе стакан с водой.       — Я понял, что каждый кризис позволяет тебе задействовать больше магии, то есть происходит скачок. А значит, дозу можно также повышать, — сказал профессор, беря стакан и протягивая Лиаму.       — Здесь четыре капли.       Лиам посмотрел Дарайну в глаза и только улыбнулся. Он был так счастлив, что готов был бахнуть хоть шесть, хоть восемь. Принял стакан и, шумно дыша носом в донышко, как маленький ребенок, старательно выпил.       — А я знаю, что вы сделали в моей комнате, — выдохнул Лиам с улыбкой, когда допил.       — Я тоже знаю, — сказал профессор, насторожившись, но не убрав полуулыбку.       — Вы почему-то стерли мне воспоминания о Вечности. Я по тенебрису понял, что там было что-то очень хорошее. Зря вы думаете, что я бы вас осудил за Вечность, я ведь всё понимаю.       Дарайн был растерян, но не подавал виду:       — Вот как? И что ты понимаешь?       — Есть случаи, когда не важно, что думает общество. Вы ведь не хотели мне навредить?       Профессор вдруг посмотрел так, что у Лиама чаще забилось сердце.       — Я ничего не стирал. Только спрятал ото всех. Ты вспомнишь всё, когда станешь достаточно сильным.       — А, так значит, диссимиляция! — обрадовался Лиам. — Тогда не страшно, я вспомню.       — Иди спать, — Дарайн взглянул на часы.       — До отбоя еще десять минут, профессор, — сказал Лиам так, будто у него отбирают законное имущество.       — И… как ты хочешь их провести?       — Можно посмотрю в глаза? — улыбнулся Лиам.       Дарайн, похоже, не нашел причин для отказа:       — Посмотри.       Лиам уселся на стул. Десять минут глаза в глаза пролетели как одна секунда, во время которой Лиам даже не успел ничего подумать. Он только улыбнулся, когда заиграла мелодия отбоя.       — Увидимся завтра, профессор!       Лиам встал, взялся за часы, и пространство исчезло вместе с силой притяжения.